Текст книги "Филострато. Охота Дианы"

Автор книги: Джованни Боккаччо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

    Там рядом заячья скрывалась норка.

Хоть убавляй проворства у подруг,

    Одна другой: «Ату, ату, скорее!

    Не в помощь зайцам скорость и испуг,

Им смерть!» Тогда в охотничьей затее

    Спустила каждая своих собак,

    Те за добычей, и вернулись с нею.

За ними вслед сквозь рощи полумрак

    Ступала Караденте Катерина,

    И псом её был поднят дикий хряк;

За древом притаившись, пикой длинной

    Готовила исподтишка удар,

    Дабы сразить лесного исполина.

Зверь, пеной брызжа, и свиреп, и яр,

    Бежал, его собаки грызли дóбро,

    В нём ненависть пылала словно жар.

Пошла на вепря с пикою недоброй

    И поразила с силою такой,

    Что остриё насквозь прошло чрез рёбра.

А Каффеттина Бьянка под горой

    Сеть расставляла, также с ней Кателла;

    Внезапно из прогалины лесной

Рогатых, резвых тройка полетела,

    Собаки – за оленями, быстры,

    Де Мелия включилась в лов, Марелла.

И, взяв добычу, радостны, бодры,

    Вернулись к ди Серпандо Катерине,

    С утра кружившей около горы

С измученными псами, ей доныне

    Не привелось ни зверя взять, но вот

    В лежащей меж двух гор большой долине

Узрела волка; крепкий лук берёт,

    И, тетиву натягивая, сходу

    Бегущего в предплечье насмерть бьёт;

С добычей вышли к горному проходу.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь IV

А та, чьё имя знать мы не должны,

    Держа орла ручного, восходила

    На верх горы, что с южной стороны.

За нею Чьянча, Циццола спешила,

    С красавицей Принчипесселла шла,

    Беритола Карафа и Собилла

Капече, и Бранкацци там была

    Берита, и Берарда с Катериной,

    Сестрой Бериты; здесь и весела,

И радостна любая, шли тесниной

    И песни распевали вслед за той,

    Чей лик всегда пылал красой невинной.

Пройдя немного вверх тропой крутой,

    Вдруг зверя увидали издалече,

    Который дик и славен быстротой.

Чтоб зверь не мог им причинить увечий,

    Сойдя для безопасности с пути,

    Орла спустили, что для бранной встречи

Взлетел до сферы огненной почти;

    Затем он устремился вниз кругами,

    Удар готовясь зверю нанести.

Мелькнувши меж древесными ветвями,

    На жертву налетел пернатый вмиг,

    Всю шкуру лихо изодрал когтями

С главы и до хвоста; едва настиг,

    Как снова взвился от добычи в небо

    И снова пал, ударив напрямик.

Большая рысь, мечась от боли слепо,

    Поверглась наземь, после вечным сном

    Забылась, испустивши дух нелепо.

У рыси сердце, теплящийся ком,

    Мадонна вырвала и во мгновенье

    Орлу скормила; и с горы потом

Спускаться стала в шумном окруженьи

    И Циццолы, и Чьянчи; те: «Ату!

    Ату!», завидев белого оленя,

Что выскочил из зарослей в поту,

    Почуяв настигающую свору,

    Желавшую вцепиться на лету.

Но Чьянча тут, пересекая гору,

    Спустилась рядом, стала где обрыв;

    Такое место оказалось впору:

Стрелу на гибкий лук свой наложив,

    Прицелясь, натянула до предела

    И выстрелила, зверя поразив.

В боку оленя вмиг побагровело,

    Не мог уже передвигать копыт,

    Смертельной раной истерзалось тело.

Назад на тропку Циццола спешит

    И призывает псов звучаньем рога,

    Собрать ей снова свору предстоит.

Так шла она, оглядываясь много,

    И видит пару лис: трусцою мчась,

    Спешили к логову лесной дорогой.

Тут Циццола за ними погналась,

    Покуда не взяла обеих где-то;

    Вернулась к славной Даме, веселясь,

И госпоже отрадно было это.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь V

Свой лук привесив к стройному плечу,

    Беритола Карафа шла по бору,

    Как вдруг подруге зашептала: «Чу! —

Собилии Капече, – глянь на гору:

    Шевелится кустарник, видишь, там,

    Что сильно возбуждает нашу свору.

Скорее к тем направимся кустам,

    Коль не подводит слух меня, в чащобе

    Таится зверь, мишенью будет нам».

Ни слова больше, поспешили обе

    На звуки, что ловил их чуткий слух,

    И обнаружили рычащих в злобе

В тех зарослях медведей ярых двух,

    Матёрых, с блеском пламенным во взоре,

    Так, что у каждой захватило дух.

Беритола, смирив волненье, своре

    Велела взять, из тула извлекла

    Стрелу большую и пустила вскоре,

Но в камень та ударилась стрела;

    Тогда же извлекла она вторую,

    Что также бесполезною была.

На эту неудачу негодуя,

    Беритола с Собильей злились, ведь

    Добыча не давалась ни в какую;

Тут, луками вращая, чтоб успеть,

    Наперекор опасности изрядной

    Пошли туда, где ближний был медведь,

По голове хватили беспощадно.

    Зверь полумертвый повалился и

    Был сворою растерзан кровожадной.

Охотницы собакам помогли,

    Пока второго, сваленного псами,

    Не взяли; и с обоими ушли.

Принчипесселла в этот день сетями,

    Расставленными хитро, уловить

    Хотела львёнка в ловко скрытой яме.

Но не могла всё так сообразить,

    Чтоб ей случилось с помощью обмана

    В ту западню зверёнка заманить.

На ум уловка ей пришла нежданно:

    Самца косули мёртвого туда

    Она метнула в качестве примана.

Учуявши добычу без труда,

    В то время львёнок вышел на опушку,

    От голода пришла, видать, нужда,

Он прыгнул в яму и вцепился в тушку,

    Охотница свою метнула сеть,

    И зверь тем самым угодил в ловушку.

Напрасно стал он биться и реветь,

    Не мог той сети разорвать когтями;

    Связала и в весельи стала петь.

Затем сказала той любезной Даме:

    «Дарю его тебе, ты всех смелей».

    Ответ был благодарности словами.

Берарда же поймала шесть ежей

    Собственноручно и, прижавши к лону

    В подоле, чтоб не исколоться ей,

Несла свою добычу вниз по склону.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь VI

Бранкацца Катерина и сестра

    На гору высоко уже взобрались,

    И каждая была смела, быстра;

Вдруг с парой резвых тигров повстречались,

    По гребням скал скакавших, в тот же миг

    Спустили псов, и те вдогон помчались.

Преследовали долго, но настиг

    Добычу гончий, потому как в сети

    Попались тигры там, где скальный пик.

Весёлые вернулись дамы эти

    К подругам и добычею своей

    Похвастались пред ними, словно дети.

Скриньяра Изабелла, все, кто с ней

    (А с нею вместе Чеккола Мадзоне,

    Ещё Миньяна шла с Изольдой сей

Из рода Джиаквинто, и три донны:

    Прекрасная Ваннелла Гамбателла,

    Катрина, дочь нотария Рончоне,

И Алессандра), также и Линелла,

    Приблизились к горе, чей склон сходил

    В долину ту с закатного предела.

Увлек их Чекколы отважной пыл;

    Проворным быстрым шагом по теснине

    Та шла, и лик отвагою светил.

Уже была почти что на вершине,

    Когда товарок позвала она,

    Приметив зверя дикого в ложбине,

Точней сказать, большого кабана,

    Что отдыхал в кустарнике ветвистом

    И на неё уставился со сна.

Она к нему, в руке её со свистом

    Секира грянула по голове,

    И зверь скончался под ударом истым.

Миньяна с Изабеллой, эти две,

    На горных тропах сети притаили

    И палкой били в гротах и в листве.

Ваннелла с ними; нынче изловили

    Немало зайцев, кроликов они,

    Идя назад, задорно в рог трубили.

Изольда Джиаквинто там в тени

    Добила палкой волка матеро́го,

    Что не избегнул двух собак грызни.

Но, обернувшись, зрит она другого

    С двумя волчатами и ну кричать:

    «Сюда, сюда, подруги, время лова!»

Линелла не преминула примчать

    С двумя собаками и c луком смело,

    И Алессандра тоже ей под стать.

Натянут лук, и тетива пропела:

    В итоге волк, один из трех, сражён;

    Второго псы загрызли озверело.

Бежал последний, Алессандрой он

    Настигнут и убит ударом пики,

    А гончими был прежде окружён,

За уши ими схваченный, так дикий

    Скончался и в добычу дамой взят.

    Подруги шли с усталостью на лике,

Пора на отдых им, пора назад.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь VII

Другие шли за Фьоре Куриале.

    Часть этой группы на́ гору взошла,

    В долине остальные пребывали.

Летицья Моромиле там была

    Всех прежде и Лучия Поррья рядом,

    И Фьоре Кановару жажда жгла

Идти за их охотничьим отрядом;

    Спервоначалу повстречался им

    Единорог отважный с гордым взглядом.

Он был уже собаками тесним,

    Но псы могучего боялись рога,

    Что не избегнуть средством никаким.

Вокруг горы змеилась их дорога,

    Но ни стрелой, ни гоном взять нельзя

    Несокрушимого единорога.

Фьор Куриале, в скрытом гневе вся,

    Просила тёзку, чтобы в платье белом

    Стояла на горе и, не грозя,

Была бесстрашна в ожиданье смелом.

    «К тебе придёт он, от бегов устав,

    А ты его и свяжешь между делом.

Не бойся, у него причудлив нрав:

    Коль девственница часом приласкает,

    С ней будет ласков, сразу кротким став».

Фьор Кановара ей не возражает,

    Пока охота на него велась,

    Единорога дева поджидает.

Сперва был страх, но видя, как, стремясь

    К ней сбоку, тот подходит, укрепилась,

    И вот петля вкруг зверя обвилась.

Фьор Куриале вмиг развеселилась,

    Добычу взяв; все вместе шли они

    В другую часть горы, где им случилось

Настичь оленей двух; в лесной тени

    Запутались в ветвях рогами крепко

    И были взяты как из западни.

Те псы, что их ещё держали цепко,

    Внезапно треск заслышали вдали:

    Бежало стадо вепрей так, что щепкой

Стволы крошились в поднятой пыли;

    Ревели громко, яростные, в пене,

    Хрипели и дышали как могли.

Летиция на шум в древесной сени

    Вмиг подалась, в руке сжимая дрот,

    Но стадо пропускала тем не мене,

Ждала, когда последний подойдёт,

    С той целью притаясь под кроной бука,

    Чтоб пикою сразить добычу влёт.

На расстоянье выстрела из лука

    Бежали сзади псы, и вот он взят.

    Она к своим – не долгая разлука.

Верделла ди Берардо горных гряд

    Не посетила, с дамами стояла

    На берегу у вод, что там журчат;

Красавца сокола она держала,

    А донна ди Болино – ястребка;

    Там Луччиола с ними пребывала,

Пред тем нагнав, проворна и легка.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь VIII

Вдоль ручейка шла стая молодиц,

    А вместе с ними Коппола Джованна,

    Чтоб утку там поднять иль прочих птиц;

Как вдруг из камышей взлетел нежданно

    Журавль огромный, что достиг высот,

    Где еле виден был в дали пространной.

Ему поблажки ястреб не даёт,

    Летит быстрей и выше он журавы

    И, снизившись, разит жестоко влёт.

Тот не упал в финифтяные травы,

    Ускорился, напротив, сразу взмыв,

    Чтоб избежать атаки и расправы.

Но неуспешно, сколько ни ретив,

    Вторично ранен был, хотя, упрямый,

    Держался в воздухе и всё был жив.

С последних сил он в поднебесье прямо

    Умчался в этот миг так далеко,

    Что там за ним не уследили дамы.

Меж тем взметнулся ястреб высоко

    И поразил свою добычу снова,

    Сбив с этой высоты её легко.

Поднявшись выше, стал когтить сурово,

    И в спину приходились царапки,

    Затем он приземлился с жертвой лова.

Катрина птицы хищной коготки

    Исторгла, дав ей вдоволь покормиться,

    И радовалась стычке у реки.

А в это время, видя, как станица

    Гагар взлетела, сокола вдогон

    Пустила ввысь Верделла-чаровница.

Всё выше он взмывает в небосклон,

    Вот развернулся, скорости убавил;

    Им селезень мгновенно закогчён.

Вцепился в спину, перьев не оставил,

    Ни даже шкуры жертве соколок,

    Полосовал, все когти окровавил.

Держал добычу, чтоб язвить ей бок,

    Но птицу ранить уж не надо было:

    Прикончить с первого подлёта смог.

Туда Верделла сразу поспешила,

    Поймала сокола она потом

    И к поясу гагару прицепила.

Луччола же с Джованнолой вдвоём

    Поперёк русла и у самой кромки

    Тянули сеть нетопким бережком.

В руке у каждой прутик был неломкий,

    Водили им в воде и в тростнике

    И издавали крик изрядно громкий,

Руками били воздух, на реке

    Поднявши птиц, которые гнездились

    В убежищах своих невдалеке.

Средь первых птиц, что переполошились,

    Баклан один в их сети угодил,

    Что меж водой и тростником таились.

И паолин в то время пойман был,

    Затем гагары, множество добычи,

    Но вас бы я подсчётом утомил,

Ведь знают обе толк в охоте птичьей.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь IX

Пока следил я из кустов окрестных

    За той охотой, зримой не вполне,

    А только мельком средь стволов древесных,

Пришлось к другой направить стороне

    Свой взор из-за раздавшегося гама,

    Что разум весь тогда заполнил мне;

Я быстрым взглядом устремился прямо

    Туда, откуда появились вдруг

    Нежданно мною встреченные дамы.

Глазам увидеть сей пространный луг

    Едва лишь отдалённость позволяла,

    Там травы влажные росли вокруг.

Но чу! собачий лай, рожков сигналы

    Так громко оглашали этот дол,

    Что всюду эхо дивное звучало.

Сперва я их разбойной шайкой счёл

    И голову втянул невольно в плечи,

    При первой мысли в сердце страх вошёл.

Однако вместо нежеланной встречи

    Я, присмотревшись, различил в тени

    Прельстительных красавиц издалече.

Когда же ближе подошли они,

    Открылись мне их дивные красоты,

    Казалось, там знакомые одни.

Узнал их без какой-либо заботы

    И догадался: то второй отряд,

    Который позже призван для охоты.

К ручью подходят, у воды стоят,

    Прислушиваются, бросают взоры;

    Я слышу, как слова одной звучат:

«Кто шёл охотиться на эти горы?»

    Луччола, рядом бывшая как раз

    На берегу, ответ дала ей скорый.

Та, выслушав, ответила тотчас:

     «Мы опасались, приведёт дорога

    Других на это место раньше нас,

Как часто было». А затем немного

    В сторонку стала; Циццолу Фаджану

    И Чекку позвала (Амора-бога

В них свет сиял), и Вáннеллу Болкану,

    Ларьеллу Караччолу и Сереллу,

    Чья внешность так прекрасна, лгать не стану.

И все они послушались Мареллу

    Караччиолу, с ними, я гляжу,

    Призвали также д’Арко Перонеллу.

Рекла Марелла: «Впору, нахожу,

    В ущельях ловом нам заняться пробным».

    На что подруги ей: «Не возражу!»

К востоку взяли все по бесподобным

    Цветущим травам, на любой наряд,

    Что был весьма для их забав удобным.

Так разделился сей второй отряд,

    Я, на других взглянуть желая, резко

    Отвёл от первых пристальный свой взгляд.

И вижу: с Якопой Альдимареской

    С полудня на́ гору пять юных дам

    Восходят среди солнечного блеска,

Предавши кудри травяным венкам.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь X

Всех впереди, увлечена охотой,

    Мне кажется, Марелла Пассерелла

    Сам-друг была с Гостанцей Галиотой,

А дальше Мариелла Пишичелла;

    Дальфина ди Барассо тоже шла

    За ними следом, а за ней Ваннелла

Бранкацца, и весна кругом цвела.

    Их догоняла, щебеча невинно,

    Другая стайка, столько же мила;

Там Циццола, мне помнится картина,

    Фаччипекора задавала тон,

    А сёстры Бьянкола и Катерина

Карафа поспешали ей вдогон,

    И храбрая Туччелла Серизале

    Шагала бодро с ними в унисон,

И, если правду мне глаза сказали,

    Им Джакопелла Эмбриака вслед

    С Ачеррой Тáнцеллой почти бежали.

В отличие от этих непосед,

    Катрина Сигинольфи мерным ладом

    Ступала – да, она, сомнений нет;

Ковелла д’Анна, проследил я взглядом,

    И Митола Караччиола шли

    Бок о бок, Циццола д’Аланья – рядом.

Берита Галиота издали

    С Ковеллой д’Арко после всех явились —

    Они на дланях соколов несли.

Марелла и другие в гон пустились

    Матёрого бобра, что вышел им

    Навстречу, но пути у них скрестились

С Ваннеллою Больканой, чьей травим

    Он гончей был, и, уступив добычу,

    Они вернулись к спутницам своим.

Тем временем вняла Марьелла кличу,

    Который был похож на рёв иль вой,

    Но издаваем неизвестной дичью,

И, в дебри леса путь направив свой,

    Пошла на звук, что вызвал изумленье,

    Поскольку слышала его впервой,

Однако не могла составить мненье,

    Что это; но рекла Серелла тут,

    Что, видно, слон, что чудился весь день ей,

Упал на землю в чаще, и идут,

    Ступая осторожно, обе донны,

    Которых гложет любопытства зуд.

Но зрят, что, сколь ни тщится зверь взбешённый,

    Он грузной туши на ноги поднять

    Не в силах сам, надсадой истощённый.

Тогда они, спеша боязнь унять,

    Пустили в ход топор, копьё и стрелы,

    И пыл охоты в них вскипел опять.

Убив его тотчас, очам Мареллы

    Они главу представили слона,

    И та, ведя их в темные пределы,

Их озорством лихим восхищена,

    Промолвила: «Ловцы другие, ясно,

    Сегодня опечалятся сполна,

Ведь гнали долго зверя и напрасно».

Пер. В. Ослона

Песнь XI

Колчан наполнен, рог висит на шее,

    Стан туго стянут, голова в венке,

    Марелла – нет прекрасней и свежее —

Свой держит лук и две стрелы в руке,

    Ища глазами место для засады

    В густом лесу вблизи иль вдалеке;

Серелла тоже вкруг бросает взгляды

    И видит сеть, которой прежде так

    Кателла с Бьянчифьоре были рады:

Среди кустов раскинута внатяг,

    Та сеть мгновенно ловит двух оленей

    И двух ещё, но не достать никак

Их тесаком, зане, без затруднений

    Всех четырёх пронзив стрелой, на свет

    Добычу дамы вынесли из тени.

А Перонелла так взопила вслед

    Своим двум псам, погнавшимся за ланью,

    Что вздрогнул весь окружный лес в ответ;

Они настигли жертву и закланью

    Почти подвергли, но хозяйка их

    Её добила смертоносной дланью,

И лай разгорячённых псов затих.

    Вот Циццола Фаджана с Чеккой тоже

    Несут оленей, миг назад живых,

Вдруг слышу крик: «Лови! Лови!» – и что же

    Я вижу? Скачет за моей спиной

    Табунчик кабанов – я не без дрожи

Трёх насчитал, – но страх растаял мой,

    Когда две дюжины собак за ними

    Вдогон промчались, лая вразнобой.

Затем три донны с луками тугими

    И стрелами пернатыми в руках,

    Сопутствуемы догами ручными

И, как сказал я, с криком на устах,

    С наскока бросились остервенело

    На вепрей; видел я, как впопыхах

По рукоятку самую Ваннелла

    Бранкацца вогнала тесак в того,

    Которого терзали оголтело

Шальные псы, и била кровь его

    Фонтаном; и прикончила второго

    Дальфина; и из выводка всего

Лишь в третьем после бешеного лова

    Дышала жизнь, но гибельным копьём

    Гостанца пресекла её сурово.

Затем, добытым гордые зверьём,

    Они собак послушливых собрали

    И на тропу вернулись все втроём.

Зелёную опушку озирали

    Марьелла Пассерелла и Якопа

    Альдимареска, но собаки стали

Вокруг норы какой-то иль прокопа

    Царапать землю, возбуждённо лая,

    Как если б свору всю душила злоба.

Якопа подошла, понять желая

    Их раж, но ничего не усмотрев,

    Гнала собак, и вдруг змея живая

Мелькнула и ушла в подземный зев.

Пер. В. Ослона

Песнь XII

Марелла Пишичелла, в ближнем месте

    Вняв громким крикам, сеющим тревогу,

    Спешит с Дальфиной и другими вместе

Товаркам всполошённым на подмогу,

    Которых ужас пронизал насквозь —

    Чуть не отдать готовы душу богу.

Дальфина, коей первой удалось

    К ним добежать, спросила: «Что такое

    Чудовищное вам узреть пришлось?»

Якопа так ответила на то ей:

    «Увы, в норе мы видели змею,

    Чьё мерзко нам обличье бесовское».

Дальфина ей: «Боязнь уйми свою;

    Ведь есть у нас оружие и свора,

    Чтоб уничтожить гадину сию».

Воспрянув от такого разговора,

    Промолвила Якопа: «Коли так,

    То слушаться меня прошу без спора».

Рекла Дальфина: «Ладно, дай нам знак!»

    Якопа призадумалась немного

    И молвила: «Вот, полагаю, как

След поступить: воткнём в нору глубоко

    Горящий факел, чтобы едкий дым

    Убил змею иль выманил до срока.

Коль выползет чудовище живым,

    Мы все, дабы зубов избегнуть, живо

    Ножам и копьям ловкий ход дадим».

Все согласились и, найдя огниво,

    Псов отозвали, пук травы зажгли

    И в логово забросили ретиво.

То для змеи была погибель, и

    Она, такого снесть не в силах ада,

    Наружу вырвалась из-под земли.

Тут бросились и донны все на гада,

    И свора, кровожадна и люта,

    Из коей сдохли многие от яда.

Но смерть змее приготовляла та,

    Чьей воле подчинились донны с жаром

    И, как мне думается, неспроста.

Якопа сокрушительным ударом

    Ей отрубила голову, явив

    Отвагу, баснословную недаром.

Все славили успех наперерыв,

    Вдруг зрят приплод змеиный – шесть, не мене,

    Чьи тоже грозны зубы и извив.

Убили всех без недоразумений,

    Поскольку ядовитый дым почти

    Их удушил, я чай, в подземном плене,

Так что едва-едва могли ползти.

    Картиной этой сыт, я взгляд пытливый

    На запад поспешил перевести;

Предстала дерзновенной и красивой

    Мне Циццола Фаччипекора там,

    Шагающая в гору горделиво.

Вот подошла она к густым кустам,

    Но в злобном лае вдруг зашлись собаки,

    И леопард за нею по пятам

Метнулся, изготовившись к атаке.

Пер. В. Ослона

Песнь XIII

Она не растерялась и из лука

    Стрелу пустила, так что он осел,

    Лишившись сил и не издав ни звука;

Вторая из её прицельных стрел

    Пробила грудь и сердце размозжила,

    И вышел дух из зверя; я узрел,

Как свора тут же тело окружила

    И стала рвать, толкаясь и рыча,

    Как будто храбрость выказать спешила.

Но тут пронёсся, гулко топоча,

    Олень проворный, и за ним младая

    Биянкола Карафа, горяча

И на ногу легка, красой блистая,

    Увенчана венком из орхидей,

    Помчалась, как на крыльях возлетая;

Две или три собаки вместе с ней

    В погоню припустились что есть мочи,

    Однако был беглец куда резвей.

Но веткой иль какой помехой прочей

    Замедлен он, и в тот же миг стрела

    Вошла в гортань, и трепетные очи

Предсмертная тоска заволокла,

    И пал он, недвижим, к ногам стрелявшей,

    Которая того лишь и ждала.

Вдруг в роще я узрел, глаза подъявши,

    Двух восхитительных пригожих дев,

    Что с грацией, всегда меня пленявшей,

Чело в гирлянды алых роз одев,

    Как два багряных светоча, спускались

    С горы средь зеленеющих дерев;

Туники за плечами их плескались,

    Столь прелести они несли в себе,

    Что, мнилось, свет и ветер к ним ласкались.

Шли дружно, успевая при ходьбе

    Шутить и петь, но каждая держала

    Колчан и лук готовыми к стрельбе;

Вдруг видят, что пантера пробежала

    По косогору; протрубила в рог

    Кубелла Эмбриака, поддержала

Её Танцелла, дав тройной свисток,

    И свора тут же яро полетела

    За зверем, что пустился наутёк.

Однако, всех опередив, Ковелла

    Всадила три стрелы пантере в лоб

    По оперенье, и уже мертвела

Добыча; зверь когтями землю скрёб,

    Ослепнув и в бессилии кружась,

    И рухнул вниз. Его, бреша взахлёб,

С десяток псов, уже не сторожась,

    Догнали и прикончили нещадно,

    Пока туда Ковелла пробралась.

Угроза, столь же зла, хоть заурядна,

    Танцелле выпала, когда на зов

    Спешила к Якопелле безоглядно:

Ей выскочил навстречу из кустов

    Свирепый тур, ярясь неудержимо,

    Удар смертельный нанести готов;

Пред ним она застыла недвижима.

Пер. В. Ослона

Песнь XIV

Лишь миг, и на скалу она взлетела,

    Трубила в рог, собак своих звала,

    По лесу разбежавшихся без дела,

И криками на тура их гнала:

    «Ату его, Кусок, ату, Кусака,

    Ату, Дракон!» И свора подняла

Истошный лай, и каждая собака

    Металась, норовя схватить – кто бок,

    Кто круп, кто ухо, – но вотще, однако;

А тур в них сеял страх, насколько мог,

    Грозя ударить гибельным копытом

    Иль насадить на смертоносный рог;

Бодаясь и лягаясь, псам несытым

    Он не давал приблизиться, и так

    Полдня бесились понапрасну псы там.

Танцелла лишь кричала на собак,

    И гибкий лук свой вхолостую гнула,

    Но ранить зверя не могла никак.

Своё копьё подруге протянула

    Тучелла Серизале, и она

    Что только было сил его метнула.

Столь глубоко – лишь рукоять видна! —

    Вошло копьё в межрожье, что всецело

    Обмякла туша, жизни лишена.

И, вырвав сердце из неё, Танцелла

    Сказала: «Тур убит, а я жива,

    Теперь могу идти с тобой, Тучелла».

Тучелла отвечала: «Ты права,

    Ведь в схватке победила ты»; и снова

    Пустились дамы не без торжества

Петлять средь скал, ища для целей лова

    Добычу взглядом; также Катерина

    Карафа к ним пристроилась, и, слово

За словом, потекла беседа чинно

    О случаях охоты и о том,

    Что служит невезению причиной.

Вдруг тихий звон раздался за кустом

    И дикобраз потешил всю ватагу,

    Представ пред ними с иглами торчком;

Но не опешив и не сбавив шагу,

    Тучелла вскинула свой лук тугой

    И поразила насмерть бедолагу.

Тем часом Катерина гон другой

    Затеяла, и вслед за нею свора

    Помчалась за косулей молодой;

Но псы Ковеллы ту спугнули скоро,

    И Катерины яростный удар

    Её убил у кромки косогора.

Событий, здесь описанных, в разгар

    Катрина Сигинольфи отдыхала

    У ручейка, что вьётся через яр.

Она плесканье гидры услыхала

    И, сеть сплетя из травяных стеблей,

    Тихонько ею воду колыхала,

Но кверху дёрнула, как только к ней

    Попал в ловушку гад смешной и жалкий,

    И доннам уникум явила сей,

И все дивились этакой смекалке.

Пер. В. Ослона

Песнь XV

Ковелла д’Арко и Берита тоже

    Гальота затаились в тростнике

    На низком берегу ручья того же.

Держала арфу каждая в руке,

    И звук напевный эти арфы лили,

    Лаская слух вблизи и вдалеке.

И, музыкой влекомые, подплыли

    Два белоснежных лебедя туда,

    Откуда ноты негу им сулили.

Звучит мелодия, журчит вода,

    Большие птицы шею гнут блаженно,

    Покачивась в такт туда-сюда.

Но лишь они приблизились – мгновенно

    Попали в сети, и усладу враз

    Сменила боль нечаемого плена.

Охотницы схватили их тотчас

    Без всякой жалости; другие птицы

    Взвились с воды, курлыча и мечась.

Но ястребок сорвался с рукавицы

    У Митолы Караччиолы вдруг

    И взмыл под небеса быстрей зарницы;

С ней Циццола д’Аланья шла сам-друг

    И на цимбалах ладно и красиво

    Играла, услаждая слух подруг.

Как раз тогда взлетели торопливо

    Испуганные утки, оборвав

    Звучание прекрасного мотива,

И Митола для новых злых забав

    Пустила ястребка, который сходу

    Одну сбил наземь, насмерть заклевав;

Другая замертво упала в воду,

    Когда удар нанёс он влёт, дугу

    Крутую прочертив по небосводу.

А Циццола ждала на берегу,

    Пока трофеи Митола добыла

    И ястреба поймала на бегу.

Ковелла д’Анна устремилась, было,

    За страусом, что задал стрекача,

    Едва охота к долу подступила.

Погоня быстро стала горяча,

    Бежал он всё быстрей, кружил и часто

    Оглядывался, крыльями стуча.

Чащоба, непролазна и сучкаста,

    Одежду на Ковелле в клочья рвёт,

    Но не на шутку гоном увлеклась та:

От бега сердце выскочит вот-вот,

    Лицо пылает, и одно стремленье —

    Убить добычу – в ней сейчас живёт.

Ещё рывок в кипучем исступленье,

    Ещё усилье; кто-то лук ей дал,

    Узрев такую страсть и озлобленье;

И наконец меж двух высоких скал

    Пал страус от стрелы, пронзившей спину,

    И вздох последний в муках испускал.

Ковелла подбежала и дичину

    Ударила нещадно раз, другой,

    И шею ей свернула, и в долину

Поволокла недрогнувшей рукой.

Пер. В. Ослона

Песнь XVI

Когда к полудню близилось светило

    И жаркий воздух стал невыносим

    Для нежных тел, Диана обратила

Такое слово к спутницам своим:

    «Пора на свежий луг, где псам усталым

    И птицам ловчим отдыха дадим.

Довольно же бродить по перевалам,

    Не время для охоты нынче нам,

    Зовите тех, разбредшихся по скалам».

На гору, что вздымалась к небесам,

    Одной из них взойти она велела

    И звать всех поимённо дев и дам.

На крутизну взошла та дама смело,

    Оттуда всех по именам подруг

    Покликала она и преуспела:

Призыв её услышали вокруг,

    Хоть доходил до них он издалече,

    И каждая из призванных на луг

Готовилась сойти для общей встречи;

    Собрали сети, луки, резвых псов,

    Взвалили снаряжение на плечи

С добычею большой без лишних слов:

    Те к шее прицепили, эти рьяно

    По травам волочили свой улов.

И вот спустились. Циццола де Анна

    Пришла последней, ибо там одна

    Охотилась, не будучи призванна.

Добычей многою отягчена,

    Поскольку метко поражала цели,

    Отстала сильно от подруг она.

Там на лугу красавицы сидели,

    Трофеи наподобие горы

    Сложив, Диане угодить сумели.

Диана поднялась, глаза остры,

    И молвила: «О донны, все вы, к счастью,

    Проворны, ловки, смелы и быстры.

Благодаря лишь моему участью,

    Моим искусством брали вы зверей,

    Хочу, чтоб их пожертвовали частью

Юпитеру, что выше всех царей,

    А частью мне, поскольку все должны вы

    Меня богиней почитать своей.

Я вас прошу и шлю я к вам призывы,

    Не медлите, раз вы пришли сюда,

    Со мною круг образовав счастливый».

На это Донна, что мила, горда,

    Взволнованно расправив плечи, встала

    И отвечала: «Нет. О, никогда!

Шли за тобой, как ты повелевала,

    И по призыву все собрались здесь,

    Той воли не ослушавшись нимало.

Теперь же не хотим, путь пройден весь,

    Не чтим твою божественность, иное

    Палит нам пламя грудь и душу днесь».

Тогда Диана, выслушав такое,

    Смутилась, поднялась, как бы со зла,

    И удалилась на небо святое,

Откуда этим утром к ним сошла.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь XVII

Остались на лугу, а в дальней дали

    Дианы не видать, простыл и след.

    Потупив очи, молчаливо ждали,

Пока мадонна, коей краше нет,

    Поднявшись, не сказала им: «Внемлите,

    Как поступить, я верный дам совет:

Сейчас о покровительстве молите

    Венеру, бога Купидона мать,

    И листья лавра в волосы вплетите.

Ей щедро жертвы поспешим воздать

    Из той добычи, коя нами взята,

    Быть может, ниспошлёт нам благодать».

Все согласились; вот уже, как плата,

    Помещена добыча на костёр,

    Тогда молитву прочитали свято:

«Богиня горняя, склони к нам взор,

    Не презри наше жертвоприношенье,

    К тебе взывает наш смиренный хор;

И милостиво восприми служенье,

    Что мы несём, о милости прося,

    Пролей на нас своё благоволенье.

Гони из нас лихое всё и вся;

    И наши души сделай чище, наши

    Сердца к твоим высотам вознеся.

Дай нам почувствовать, как полной чашей

    Усладу счастья пьют, о, сделай нас

    Достойными любви, милей и краше».

Покуда так молил всеобщий глас,

    Явилось облачко в потоках света,

    Застыв над головой у них тотчас.

А в облаке юница, не одета,

    Им говорит как будто бы: «Я та,

    К кому сейчас мольба звучала эта

О милости. Не лгут мои уста,

    Клянусь богами, каждой здесь просящей

    Воздам, как заслужила красота».

На пламень посмотрела восходящий, —

    Не знаю, как сказать, но из него,

    Из каждой туши, в пламени горящей,

Вдруг человеческое существо

    Явилось в виде юноши нагого.

    Пройдя по травам, все до одного

Омылись в чистой влаге бирюзовой

    И облеклись по воле госпожи

    Плащом пурпурным в качестве покрова.

Как лилии цветок, они свежи;

    Венера им промолвила: «Отныне,

    Так я велю вам, всяк из вас служи

Красавице своей, как мне, богине,

    Покуда не заслужите в ответ

    У них любовным тщаньем благостыни».

Так изрекла, проливши славы свет,

    И на небо вернулась быстрым взлётом,

    В душе у каждого оставив след.