Текст книги "Филострато. Охота Дианы"

Автор книги: Джованни Боккаччо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Выдерживать пред ним смиренный тон.

Когда же им увидеться случалась,

Она смотрела на него тепло,

И сердце в нем играло и цвело.

4

Пандар, как было сказано доселе,

Договорился с дамой обо всём,

В лице и в мыслях полон был веселий,

Ища Троила, коего тем днем

Оставил он метавшимся в постели

Меж упованием и слез ручьем;

Повсюду бегал там и сям кругами

И наконец нашел где думал – в храме.

5

Приблизился к нему он напрямик,

Отвел в сторонку и сказал украдкой:

«Я, друг, узрев твой истомленный лик,

Когда страдал ты от любви несладкой,

Часть большую твоих страстей постиг,

И сердце сжалось как железной хваткой;

Забыв покой, тебя искал везде,

Чтоб утешенье принести в беде.

6

Из-за тебя я в сводню превратился,

Из-за тебя я честь втоптал во грязь,

Из-за тебя я развратить стремился

Грудь чистую моей сестры, потщась,

Чтоб в сердце у нее ты поместился;

И вскоре ты постигнешь, веселясь,

Ту сласть, что не могу пересказать я,

Как Крисеиду заключишь в объятья.

7

Как ведомо всевидящим богам,

Как знаешь ты, не из корыстной воли,

Из верности, как надлежит друзьям,

Я действовал, чтоб ты от прежней боли

Пришел к любовным сладостным плодам.

И я прошу, коль злой судьбой дотоле

Не будет нам воздвигнуто препон,

Так поступай, как тот, кто умудрен.

8

Тебе известно, что простому люду

Она святою кажется почти,

Никто еще о ней не молвил худо;

Но честь ее в твоих руках, учти,

Коль что не так, позор ей отовсюду,

Притом и сам я буду не в чести,

А в тягостном бесчестье, безусловно,

Как опекун ее и родич кровный.

9

И потому прошу я что есть сил

Держать в секрете все дела ночные.

Из сердца Крисеиды удалил

Я всякий стыд, все помыслы, какие

Тебе во вред; она твоя, Троил,

Ей пел об искренней твоей любви я,

И вот она тебя так любит, знай,

Что всё исполнит, только пожелай.

10

Осталось ждать благоприятный случай,

А как он будет, сразу приведу

Тебя в ее объятья к страсти жгучей.

Но на язык свой наложи узду,

Не выноси из сердца жар кипучий,

Друг дорогой; немалую нужду

Имею в просьбе, столько раз твердимой:

О чести печься мне необходимо».

11

Кто описать способен торжество,

С каким внимал царевич вести друга?

Пандар не молк, по мере же того

В Троиле уменьшалась боль недуга.

От вздохов не осталось ничего,

И не было уже как прежде туго;

И на лице, где след оставил плач,

Зажглась надежда, всякой грусти врач.

12

Так, повстречав весны приход веселый,

Листвой, цветами ветвия древес,

Что были зимнею порою голы,

Вдруг обновятся и украсят лес,

Луга, холмы, все берега и долы

В траве, в цветах, и скажешь: мир воскрес, —

Вот и в Троиле перемены те же,

Когда он радостью проникся свежей.

13

Слегка вздохнув, Пандару посмотрел

В лицо он и сказал: «О друг мой милый,

Ты помнишь, как рыдал я, как скорбел

В то время трудное, теряя силы;

Таким-то был обычный мой удел,

Еще когда предстал тебе, унылый,

А ты узнать пытался у меня

Причину мук и моего огня.

14

И помнишь ты, как медлил я с ответом

Единственному другу, а тогда

Опасности не виделось, при этом

Такой поступок стоил мне стыда,

Представь себе: как я твоим советам

Последую теперь, промолвив «да»,

Коль весь дрожу: не слышат ли другие?

Да не допустят боги всеблагие.

15

Богами всё же клясться принужден,

Что правят небом, равно как землею,

Коль сдаться Агамемнону в полон

Я не хочу, коль вечною стезею,

Не смертною, я был бы награжден —

Ты будь уверен, тайны не открою,

Оберегая честь особы той,

Что мне пронзила сердце красотой.

16

Какая мне оказана услуга,

Прекрасно понимаю, ибо в рай

Меня из адского вознес ты круга,

С меня и причитается, ты знай;

Однако же прошу тебя как друга,

Ко сводникам себя не причисляй,

Не из корысти, а по долгу дружбы

Понес ты бремя добровольной службы.

17

Оставим жалким скрягам этот грех,

Они на всё готовы злата ради,

А ты меня избавил ото всех

И слез и дум, что мучили в разладе,

Лишая всяких мысленных утех,

От плача ты привел меня к отраде

Как другу подобает при нужде,

Коль видит друга своего в беде.

18

И для того, чтоб ведал несомненно,

Как я тебя люблю и свято чту,

Знай: у меня сестра есть, Поликсена,

Ее не перехвалишь красоту,

А с нею раскрасавица Елена,

В родстве со мной, и если ту иль ту

Ты любишь, сердце распахни мне смело,

Твоею будет, коль возьмусь за дело.

19

Но как ты столько для меня свершил,

Хоть не просил я, пусть мои желанья

Осуществятся, утоли мой пыл;

К тебе прибег я, полный упованья,

Чтоб ты мне утешенье подарил,

Отраду, благо, радость обладанья;

Всё сделаю, как скажешь, мой Пандар.

Услада мне, тебе же щедрый дар».

20

Пандар доволен юношей остался,

И каждый делом занялся своим.

Хоть сто раз в день царевич порывался

К возлюбленной, однако разум им

Руководил, страстям он не сдавался,

Им был запас терпения храним.

Любовным мыслям посвящал он ночи,

А днем трудился Марсом что есть мочи.

Троил призывается к любовным утехам, которые в наивысшей сладости он разделяет вместе с Крисеидой.

21

Тем временем и та пора пришла,

Которую любовники так ждали,

Пандара Крисеида призвала

И сообщила; но Пандар в печали:

Вчера Троил на бранные дела

Отправился с отрядом и едва ли

Вернулся в это время в стольный град,

Хотя уже пора бы и назад.

22

Пандар сказал, она была в тревоге

От этой вести, но, как верный друг,

Пандар, не глядя ни на что, в итоге

За ним отправил одного из слуг.

Без промедленья мчался быстроногий

И пред Троилом появился вдруг,

И всё поведал, тот взыграл душою,

Вернуться тотчас пожелавши в Трою.

23

Пришел к Пандару, от него узнал

Подробно, что и как должно вершиться,

И очень терпеливо ожидал

Прихода ночи, что, казалось, мчится.

А как желанный этот час настал,

Вслед за Пандаром тихо он стремится

В то место, где красавица, одна,

Ждала его, волнения полна.

24

А ночь была и темной, и туманной,

Как если бы Троилу на заказ.

В пути он озирался непрестанно,

Не различит ли где-то зоркий глаз

Каких-либо помех любви желанной,

Которая, как верил он сейчас,

Конец положит всем его невзгодам.

Пробрался тихо в дом он черным ходом.

25

И в том углу, что был определен,

Он даму ждал, все помня наставленья.

Там не было предвиденных препон,

Как и неясности расположенья,

И, храбрый, про себя спокойно он

Сказал: «Придет, и в этом нет сомненья,

Любезная моя. Ликуй, Троил,

Как если б ты царем вселенной был».

26

Его приход для дамы не был тайной

И кашлянула, тем подавши знак,

Что здесь она, и чтобы он случайно

Не заскучал здесь, говорила так

Смышлёно и легко необычайно,

Чтоб вместе с ней живущий в доме всяк

Пошел ко сну: напала, мол, дремота,

И бодрствовать ей вовсе неохота.

27

Когда же все заснули до утра,

И дом утих в своем ночном покое,

Решила Крисеида, что пора

Идти к Троилу в место потайное.

Шаги услышав, с мысленным «ура»

Он встал, и в нем забилось ретивое,

Пошел навстречу и без всяких слов,

К любому повелению готов.

28

В руке у дамы факел был зажженный,

По лестнице, одна, она сошла

И увидав, что ждет ее влюбленный,

Приветствовала нежно, как могла.

«Мой господин, – промолвила смущенно, —

Коль вашему высочеству мала

Каморка, оскорбительно убога,

Прошу, меня простите ради бога».

29

А тот в ответ: «О свет моих очей,

Душа живет надеждою одною:

Твой дивный лик в сиянии лучей,

Звезду мою, увидеть пред собою;

И своему дворцу, дворцу царей,

Твою каморку предпочту, не скрою,

Прощения не просит красота».

Засим обнял, поцеловал в уста.

30

И перед тем, как выйти из укрытья,

Они обнялись, верно, сотню раз,

В пылу игры и радуясь событью,

Так ликовали, я заверю вас,

Как те, в ком равный пламень с равной прытью,

Кто дорожит друг другом каждый час.

Но вот конец лобзаниям и мленьям,

Они поднялись в спальню по ступеням.

31

Не мог бы я о наслажденьях тех

И радостях поведать всё до точки,

Не впав при этом в многословья грех.

Разделись и легли для сладкой ночки,

И Крисеида в чаянье утех

Осталась между тем в одной сорочке,

Промолвив: «Снять? Ночь первая всегда

У новобрачных всех не без стыда».

32

На что Троил: «Душа моя, позволь-ка,

Как жаждет сердце, мне тебя обнять,

К тому же обнаженную, и только».

И та: «Ну что же, мне нетрудно снять».

Сорочку сбросив, не стыдясь нисколько,

В его объятья пала на кровать;

Теснее некуда один к другому

Они прижались, ощутив истому.

33

О сладостная ночь! желаний плод

Вознаградил любовников за вздохи.

Будь у меня все знанья в свой черед,

Что пронесли поэты сквозь эпохи,

И то б не описал твоих щедрот.

Пускай же каждый, у кого неплохи

Дела Амора, ощутит хоть часть

Того восторга, что дала им страсть.

34

Ночь напролет один сжимал другого,

Не разрывая крепкие объятья,

И каждый мнил: один он, без другого

И что во сне привиделись объятья;

Дотоль один не обнимал другого,

Не верилось, что вот у них объятья.

Один другого спрашивал в сомненье:

«В объятьях мы, иль это наважденье?»

35

Они смотрели друг на друга страстно,

Не отводили друг от друга глаз,

Друг другу молвив: «О мой светоч ясный,

Ужель любовь соединила нас?»

«Да, милостью богов, мой друг прекрасный», —

Один другому отвечал тотчас.

И крепче всё в объятиях сжимались,

И жарче в это время целовались.

36

Целуя в очи, говорил Троил

Так о глазах любимой откровенно:

«Любовный дротик сердце мне пронзил,

Я из-за вас пылаю неизменно;

Я пойман вами, ибо не таил

Себя от вас, не как беглец смятенный;

Я буду пленник ваш и днесь, и впредь,

Прекрасные глаза, Амора сеть!»

37

И снова целовал ее, и снова,

Та поцелуи возвращала вмиг;

В лицо и в грудь затем, и вместо слова

По сотне вздохов слышалось у них,

Не тех, что бледным делают любого,

Но тех, что выражают напрямик

Все чувства, коих в сердце пребыванье,

И оттого потом вдвойне желанье.

38

Пусть поразмыслит жалкий скопидом,

Бранящий в озлоблении влюбленных

И всех, кто жаждой алчной не ведом

К скопленью денег в тяготах бессонных;

Пусть лучше он подумает о том,

Что нет таких отрад в богатствах оных,

Как те, что в миг один любовь дает,

Когда с удачей об руку идет.

39

Всё будет отрицать напропалую,

Любовь безумье, дескать, и порок,

Издевку слать ей и насмешку злую,

Не понимая, что в один денек

Всё то, что накопил за жизнь былую,

Исчезнуть может, как вода в песок.

Так пусть же Бог пошлет печали скрягам,

Влюбленных же одарит высшим благом.

40

Уверившись, что вместе наконец,

Любовники беседой развлекались

О плаче, о томлении сердец,

О боли, коей прежде предавались,

И между слов как счастия венец

Был поцелуй, столь пылко целовались,

Что прочь изгнали горечь прежних смут,

Делясь блаженством сладостных минут.

41

О сне той ночью напрочь позабыли,

Желая, чтоб часы нескоро шли

И сумерки подольше бы царили;

Насытиться друг другом не могли

И, что б ни делали, ни говорили,

Всё к наслаждениям любви причли

И дабы время втуне не летело,

Использовали эту ночь всецело.

42

Когда же в предрассветный час петух

Провозгласил восшествие авроры,

У них желаньем снова вспыхнул дух,

И тут же грустью омрачились взоры,

Пыл радости в сердцах у них потух,

Им разлучиться предстояло скоро,

Что было не испытано еще —

Как никогда, пылали горячо.

43

И с грустью внемля крикам петушиным,

Сказала Крисеида: «Это знак.

Любовь моя, чтоб тайну соблюсти нам,

Пора вставать, ночной уходит мрак.

Сомкнемся же в объятии едином

Пред тем, как ты уйдешь, быть может, так

Чуть меньше буду после горевать я.

О свет очей, приди в мои объятья».

44

Троил же, слез не пряча на глазах,

Обнял ее с горячим поцелуем,

День наступавший проклинал в сердцах,

Ведь знал, что миг разлуки неминуем.

Затем сказал, к ней обращаясь: «Ах,

Я тягостным предчувствием волнуем,

И как могу уйти с приходом дня,

Коль благом одарила ты меня?

45

Не знаю, как не умер я при мысли,

Что должен против воли уходить,

Я обречен изгнанью в полном смысле,

И смерть мне перережет жизни нить.

Вернусь ли? Тучи надо мной нависли,

Почто меня угодно удалить

От этой высшей сладости Фортуне?

Отнять сей дар, мне данный накануне?

46

Что делать мне? На первом же шагу

Удерживает так меня желанье,

Что дальше жить – не пожелать врагу.

Жестокий день, несущий расставанье,

Когда закат твой? Может быть, смогу

Прийти я новой ночью на свиданье?

Увы, не знаю». Речь к ней обращал

И в свежие ланиты целовал.

47

И после молвил: «Знать бы, дорогая,

Что так же я в тебе, как ты во мне,

Тогда и Троя вся моя родная

Не столь была бы для меня в цене,

С терпеньем бы выдерживал тогда я

Разлуку, что не по моей вине,

И уповал бы вскоре возвратиться

Туда, где наше пламя утолится».

48

Вздохнув глубоко и прильнув к нему,

В ответ сказала Крисеида вскоре:

«Душа моя, коль правильно пойму,

Я слышала недавно в разговоре:

Любовь – ревнивый дух, и потому

Которых держит у себя в затворе,

Когтями тех сжимает – не уйдут,

И все советы бесполезны тут.

49

И так она меня с тобой связала,

О мой единственный, что если б я

Хотела быть такой же, как сначала,

Я всё равно осталась бы твоя;

В руках твоих я пленницею стала,

Любовь с утра до вечера тая,

И если б знала, что ты любишь равно,

Была бы я счастливой и подавно.

50

И ты уверен будь в любви моей,

Я никого еще так не любила;

Коль жаждешь возвратиться поскорей,

То знай: во мне желанье большей силы.

Представься лишь возможность, я первей

Тебя сюда вернусь под кров наш милый.

Я вся твоя, души моей душа».

Сказав, поцеловала не дыша.

51

Троил поднялся с ложа против воли,

Затем расцеловал ее сто раз

И, видя, что нельзя уж медлить боле,

Оделся весь, и после многих фраз

Сказал ей так: «Я удалюсь поколе.

Исполни ж обещанье в должный час,

И сам я тоже слова не нарушу.

Тебя – богам, тебе вверяю душу».

52

Не слышала, что он сказал в ответ,

Щемящею тоской объята дама.

Троил, поспешно от нее ушед,

Направился домой, к дворцу Приама.

Он чувствовал: ему пощады нет

От страсти, что его сжигает прямо,

Об этом он не знал и не гадал,

Доколе Крисеиду не познал.

Оба влюбленных вспоминают минувшие объятия, и от таких мыслей в них паче разгорается торжествующая любовь.

53

Троил вернулся в царские чертоги,

Молчком вошел и прямиком в кровать —

Поспать немного, если бы тревоги

Позволили ему в то время спать.

А новы были помыслы и многи,

Он вспоминал былую благодать

И думал, что милее и пригожей

Красавица его, чем думал всё же.

54

Дословно речи в мыслях повторял,

Всё в памяти прокручивал до шага

И сам с собой об этом рассуждал,

В воспоминаньях обретая благо;

Сильней гораздо, чем воображал,

Любовь в то время ощутил бедняга,

И в мыслях тех всё жарче он горел,

Не осознав свой горестный удел.

55

И дама тоже тосковала больно,

Подобно о Троиле говоря,

Любовником таким была довольна,

Амора без конца благодаря.

Чрез тыщу лет, казалось ей невольно,

Любимый к ней вернется и, горя

Желаньем, будет целовать в объятьях,

Как нынешнею ночью в их занятьях.

Пандар навещает Троила, и тот перед ним похваляется в высшей степени своей любовью и повествует о своих сладостных похождениях.

56

Пандар Троила утром навестил,

Приветствовал и с вежливостью всею;

Приветствие царевич возвратил

И бросился тотчас ему на шею.

«Ах, здравствуй, мой Пандар, – сказал Троил,

Целуя в лоб его, – признаться смею,

От мук меня привел ты к торжеству,

Что истинно, как то, что я живу.

57

Тебе б не услужил так никогда я,

Умри я за тебя хоть сотню раз,

Что сделал бы я вмиг, не рассуждая,

Когда к тому нужда была б у нас.

От плача я пришел к блаженству рая».

Затем расцеловал и рек тотчас:

«Что сделал бы ты для меня такого,

Чтоб крепче обнимал тебя я снова?

58

Светило, что обходит мир земной,

Коль можно доверять моим сужденьям,

Не видело красавицы такой,

Изящной, с куртуазным обхожденьем,

Как та, что так нежна теперь со мной,

Что истинным я полон наслажденьем.

Хвала Амору – я служу ему,

Хвала, мой друг, служенью твоему.

59

Услугу непростую предоставил,

За ту услугу, коя непроста,

В долгу перед собой меня оставил,

Вели – и мне священна воля та,

Меня от смерти к жизни ты восставил».

Он весь расцвел, когда сомкнул уста.

Пандар молчаньем речь такую встретил,

А чуть спустя Троилу так ответил:

60

«Коль сделал я тебе, – сказал Пандар, —

Приятное, доволен я премного,

И это мне как наивысший дар,

Но, тем не менее, как прежде, строго

Прошу я: сдерживай желаний жар

Уздой рассудка; коль ушла тревога,

Великой радостью сменившись вдруг,

Не говори о горестях, мой друг».

61

«Так поступлю я, как тебе угодно», —

Троил ответил другу своему

И стал перечислять поочередно,

Что было ночью: «Молвлю посему,

Как никогда, меня сетями плотно

Амор связал и подчинил ярму,

И пламя так не жгло меня, как ныне

От лика и очей моей богини.

62

Теперь я большей страстью исхожу,

Досель не ощущал такую жгучесть,

И хоть игрою сердце остужу,

Представив ту, из-за которой мучусь,

Всё ж, созерцая в мыслях госпожу,

Огонь сильнейший я приемлю в участь

И жадно рвусь в ее объятья вновь,

Чтоб целовать ее, мою любовь».

63

Не мог насытить юноша желанье

С Пандаром говорить о счастье том,

Что испытал при сладостном свиданье,

Как в горе он утешился своем,

Об искренней любви и обожанье

Той, ради коей жил на свете сем,

А все иные он забвенью предал

Желанья, что когда-либо изведал.

Троил возвращается к Крисеиде прежним путем, и они беседуют, услаждаясь любовно.

64

Спустя немного времени опять

К амурам привела судьба благая.

Когда стемнело и легли все спать,

Он – из дворца, а ночь была глухая,

Ни звездочки во мраке не видать.

Испытанным путем, себя скрывая,

Вошел неслышно под заветный кров,

К любовным развлечениям готов.

65

Его там Крисеида дожидалась,

Заранее пришла на этот раз

И всё того же способа держалась.

Чета влюбленных нежно обнялась

С приветствием, как это полагалось.

Ликуя, взявшись за руки, тотчас

Поднялись в спальню, медлить им негоже —

И оба сразу возлегли на ложе.

66

В объятиях Троила, весела,

Она шептала своему герою:

«Какая дама на земле могла,

Как я, пылать усладою такою?

Какая бы и жизнь не отдала

С любимым рядом, если под рукою

Была бы смерть, за малую лишь часть

Тех наслаждений, что дает нам страсть?»

67

А он ей говорил: «Моя услада,

Не может выразить язык любой,

Каков огонь и какова отрада,

Мне в грудь сейчас вселённая тобой,

Где лик бы твой запечатлеть мне надо;

Не докучал бы Зевсу я мольбой,

Позволь он, чтобы там держался вечно

Твой образ, как сей ночью скоротечной.

68

Не верю я, что сам верховный бог

Умерит этот пламень, как сначала

Я полагал, теперь огонь жесток,

Коль нас с тобой услада повенчала:

Так раскаленный в кузнице клинок

Водой кропят для крепкого закала.

Я не любил так сильно до сих пор,

И день и ночь язвит меня Амор».

69

И продолжал царевич те же речи,

Переплетаясь с милою своей,

Как свойственно любовникам при встрече,

С игривою забавностью речей;

Целуясь в очи, в грудь, в уста и плечи,

В пылу своих бесчисленных затей

Они один другого привечали,

Как до того в посланиях едва ли.

70

Но день враждебный был неотвратим,

Он близился согласно всем приметам,

И приходилось клясть его двоим,

Ведь им казалось, что своим рассветом

День раньше срока подступает к ним,

И каждый сильно сожалел об этом.

Но, видя, что уж время подошло,

Поднялись нехотя и тяжело.

71

Вздыхая, как при первой их разлуке,

Они прощались так же в этот раз

И сговорились к сладостной науке

Вернуться снова, но в урочный час,

Чтоб жаркий пламень обоюдной муки

При их ночном свидании угас.

Пора забавам юности предаться,

Пока юны – на том смогли расстаться.

Автор пишет о том, как Троил пел от любви, и какой была его жизнь, и отчего он радовался.

72

И зажил припеваючи Троил,

Не ведал ни печали, ни заботы

И, кроме Крисеиды, не ценил

Он никакие женские красоты.

Других с собою сравнивая, мнил,

Что не такие от судьбы щедроты

Им выпадают, как ему в удел.

Так в сердце наслаждался он и пел.

73

Нередко также, об руку с Пандаром,

Он выходил гулять в дворцовый сад;

Беседы вел о Крисеиде с жаром,

Сколь куртуазна, сколь чарует взгляд,

И песни пел веселым ладом старым,

Где горестные ноты не звучат.

А как он пел приятно и любовно,

Я приведу сейчас почти дословно.

74

«Нетленная звезда, твой ясный свет

Нисходит с третьей сферы, проливая

Любовь и радость, коими согрет.

Подруга солнца, Зевса дщерь благая,

Для сердца каждого твой свят завет;

Источник силы, к вздохам принуждая,

Меня к благополучью ты вела.

Будь нескончаема тебе хвала!

75

Земля и небо, море, глуби ада —

Всё мощь твою святую познаёт,

И коль я прав, о ясная лампада,

Деревья, травы, каждый дольний всход,

Любого зверя, рыбу, птицу, гада,

И смертных, и богов бессмертных род

Обуреваешь ты порой цветущей;

Тебя не минуть всякой твари сущей.

76

Богиня, Зевса ты благим огнем

Зажгла, и потому есть жизнь на свете,

Ты состраданье пробудила в нем

К нам, смертным, в суеты попавшим сети;

Когда к тебе мы страстно воззовем,

Ты счастьем воздаешь за пени эти,

Ты в сотнях форм его на землю шлешь^[24],

Когда владыке рану нанесешь.

77

Ты по желанью Марса укрощаешь,

И он добреет, сразу гнев забыв,

Ты гонишь низость, преданным вселяешь

Презренье к тем, кто неблагочестив,

Ты покровительством вознаграждаешь

Любовной страсти искренний порыв,

Ты делаешь любого куртуазным,

Коль он горит огнем твоим прекрасным.

78

Ты единишь дома и города,

Провинции и царства; мир наш бренный

В руках, богиня, держишь; ты всегда

Причина нашей дружбы драгоценной;

Ты знаешь всё от корня до плода,

Установив порядок совершенный,

Которому дивятся все, чей ум

В познаниях блуждает наобум.

79

Вселенной предписала ты законы,

На коих та и держится века;

Мы сыну твоему творим поклоны,

А нет, так боль раскаянья горька;

И я когда-то враг был убежденный

Сего непобедимого стрелка,

И вот теперь я так влюблен, что чувства

Не выразить и силою искусства.

80

А если кто-то мне пошлет упрек —

Пускай, назвать его невеждой впору.

Порукой Геркулес: и он не мог

Противостать победному Амору,

За что хвалы б мудрец ему изрек.

Тот, кто в обман не хочет впасть, к укору

Не прибегал бы, дескать, мне в позор,

Что Геркулесу было не в укор.

81

Итак, люблю, и средь твоих внушений

Я следую тому, что больше мне

Приносит несравненных наслаждений,

Что сладостней в подлунной стороне;

Коль разум не во власти заблуждений,

Всё остальное вовсе не в цене,

И потому я следую за дамой

Достойнейшей и совершенной самой.

82

И оттого-то дни мои светлы,

Ликую я, рассудок чист и ясен;

И оттого, богиня, шлю хвалы

Лучам твоим, чей свет целящ, прекрасен,

Что мне явили вместо прежней мглы

Ту, пред которой щит любой напрасен,

В ком благостную силу красоты

Своею волей поместила ты.

83

Благословен год, месяц тот счастливый^[25],

И день, и час, и миг, когда я с ней,

Изящной, благородной и учтивой,

Увиделся и не отвел очей;

Благословен и твой сынок игривый,

Который властной силою своей

Меня мадонне отдал в услуженье,

В ее очах укрыв мое спасенье.

84

Благословен мой каждый пылкий стон,

Что испускал из страждущей груди я;

Благословен мой плач и мой полон

У чар любви могучих, как стихия;

Благословен огонь, что разожжен

Во мне красой, перед какой другие

Красавицы померкнут, ибо ей

Никто не равен грацией своей.

85

Но паче бог благословен, чьей силой

Мир получил такую красоту,

Которая сияет, как светило,

Развеяв дольней жизни темноту,

Мне сердце жаром так воспламенила,

Что эту страсть я всякой предпочту.

Едва ли кто-то сможет благодарность

По чести ей воздать за лучезарность.

86

Хоть сотню языков имей во рту

И каждый будь из них красноречивым,

А в сердце – дар поэта, всё же ту

Не смог бы я воспеть, кто диво дивом,

Ее учтивость, нежность, красоту.

Лишь помолюсь я с благостным порывом

Богине сильной, чтоб была моей

И чтоб за то быть благодарным ей.

87

Богиня, ты ведь можешь в полновластье,

Когда захочешь, я о том молю:

В наш час любви ты прояви участье

Ко мне и к той, которую люблю.

А есть ли большее на свете счастье?

В твоих объятьях я тебя хвалю,

А прежде ведь бежал от них нелепо,

Когда твоей не ведал силы слепо.

88

Иным желанно золото, дворы,

Оружье, кони, псы, венцы и троны,

Паллады знанья, Марсовы дары,

А мне бы лишь глядеть в глаза мадонны,

В очах бездонных, что пленять скоры,

Я созерцаю красоту, влюбленный,

И Зевсу равным становлюсь в тот миг,

Столь сильный пламень в сердце мне проник.

89

Мне нечем отдарить тебе, светило,

Чьи не погаснут вечные огни,

И чем дарить неполно, лучше б было

Молчать; тебе я посвящаю дни,

Желания, исполненные пыла,

Их направляй, и пестуй, и храни,

Храни и ту, в чьей пребываю воле,

И пусть она ничьей не будет боле».

90

В делах, что относились к их войне,

Всегда блистал он, нанося удары;

Из врат на греков выходил в броне,

Такой могучий, смертоносный, ярый,

Что все его боялись, если мне

Не лжет сейчас рассказ об этом старый.

Любовь внушала мужество ему,

Так был он верен чувству своему.

91

Охотой с соколами, ястребами

При перемирьях тешился сперва;

Нередко с гончими ходил он псами

На вепря, на медведя и на льва

И брезговал нехищными зверями;

А Крисеиду повстречав едва,

Преображался словно просветленный,

Как сокол, от шлычка освобожденный.

92

Придерживался вежества Троил

В беседах о любви, в сужденьях смелых,

Отважных почитал он и хвалил,

А трусов гнал долой и не терпел их,

И вне себя от радости он был

При виде скромности в юнцах незрелых;

Кто б ни был тот, кто не любил вовек,

Он полагал: потерян человек.

93

Кровь царская струилась в нем по жилам,

Лишь захоти, являл бы властный нрав,

Но был со всяким кротким он и милым,

И даже с тем, кто низок и лукав.

Амору он служил с великим пылом

И каждого приветил, обласкав.

Гордыню, зависть, жадность ненавидел

И никого из низших не обидел.

94

Недолго длилось счастье удальца:

Завистливой Фортуной, у которой

На свете нет единого лица,

Жестокий лик ему был явлен скоро.

Теперь несчастьям не было конца,

Перевернулось всё вверх дном в ту пору,

Утратил Крисеиду он и плод

Любви своей сменил на мрак невзгод.

Часть четвертая

Здесь начинается четвертая часть «Филострато», в которой прежде всего рассказывается, как вышло, что Крисеида возвратилась к отцу; Калхас предлагает обмен пленными и за троянца Антенора просит Крисеиду. Троил спервоначалу скорбит наедине с собой, затем они обсуждают многое с Пандаром во утешение Троилу. До Крисеиды доходит слух о ее предстоящем отъезде; дамы ее посещают, а по их уходу Крисеида плачет. Пандар уговаривается с ней о том, чтобы царевич пришел к ней тем же вечером. Он приходит, она лишается чувств; Троил хочет умертвить себя, она очувствовалась; восходят на ложе, плачут и беседуют о разном; наконец Крисеида обещает вернуться на десятый день; Троил уходит. А перво-наперво, как воевали троянцы, из коих многие были взяты в плен или пали от греков.

1

Покуда эллины в кольце осады

Держали город, Гектор, в чьих руках

Была война, собрал друзей в отряды,

Троянцев, что испытаны в боях,

И супротиву вражьих войск громады

На поле их повел, отринув страх,

Как делал много раз, хоть так случалось,

Что не всегда удача улыбалась.

2

И строем греки ринулись на них,

Шел весь тот день тяжелый бой горячий,

Покуда для троянцев удалых

Не завершился полной неудачей;

Бежали в сраме, прежний пыл утих,

И много пало в горести и плаче,

А также много было взято в плен

Царей и знатных рыцарей у стен.

3

В числе их с Антенором знаменитым

Был сын Полидамас и Менестей,

Ксантипп и Полимнестор с Ипполитом,

И Сарпедон, и доблестный Рифей,

И многие, кого в бою открытом

Не спас и Гектор удалью своей;

Рыданья, скорби воцарились в Трое,

Пророча впереди одно худое.

4

Добился перемирия Приам,

С врагом тотчас вступил в переговоры

И, чтоб свободу пленным дать вождям,

Готовил выкуп – золотые горы.

О том Калхас прослышал и скорбям

Предался, пряча со слезами взоры,

Предстал он грекам и вскричал, хрипя,

Вниманье обращая на себя.

Мольба Калхаса к грекам, в которой он излагает свои заслуги перед ними и просит вернуть ему Крисеиду.

5

Он начал: «Господа, как вам известно,

Я был троянцем, помните, я тот,

Кто вас обрадовал надеждой лестной,

Сказав о том, какой для вас исход

У сей войны, я вам пророчил честно,

Что вас в конце концов победа ждет

И то, что Троя не избегнет краха,

Ударите – и станет грудой праха.

6

Что предпринять, как действовать с умом,

Вы знаете, я говорил вначале,

Чтоб вышло точно так же, как о том

Вы в чаяньях дотоле помышляли.

Посланцу с запечатанным письмом,

Как и с открытым, верили б едва ли,

И потому, как видите, я здесь,

Совет да помощь вам, к услугам весь.

7

Осуществил я всё без промедлений

И осторожно, незаметно так,

Чтоб не было в троянцах подозрений;

Когда на смену дню явился мрак,

Один, покинув городские сени,

Я к стану вашему направил шаг,

С пустыми шел руками: нажитое

Свое добро пришлось оставить в Трое.

8

Но что добро! о дочери младой

Болит душа, одна она там, греки.

Бесчувственный отец я был, плохой,

И не прощу того себе вовеки,

Но спешка, как и страх, тому виной,

Что к вам ее не ввел я для опеки.

Скорблю, что в Трое до сих пор она,

Нет счастья мне, и жизнь омрачена.

9

Молчал я, ибо не было доселе

Возможности просить о ней у вас,

Но время подоспело, в самом деле,

Ее я мог бы получить сейчас;

А если время упущу, то цели

Мне не достичь, и вот, считай, погас

Надежды свет, вся жизнь пойдет впустую,

Тогда не жизни – смерти я взыскую.

10

Здесь рыцари троянские и знать,

Которых на своих хотите пленных

С врагами обоюдно обменять;

Лишь одного мне дайте из обменных,

Чтоб за него мне дочь смогли отдать;

Молю вас ради всех богов блаженных,

Утешьте старца жалкого сего,

Нет больше утешенья для него.

11

Но не желайте взять за пленных злато,

Клянусь вам богом, скоро вся казна

И всё, чем Троя славная богата,

Вам в руки перейдет, и коль верна

Провидца речь, то доблесть супостата^[26],

Хранящего врата от вас, должна

К концу прийти, поскольку, мне поверьте,

Не избежит насильственной он смерти».

12

Так престарелый говорил им жрец

Смиренным тоном, жалость вызывая,

Слезами щеки залил он вконец,

В слезах и грудь, и борода седая.

Слова его проникли вглубь сердец,

От просьбы польза выдалась большая.

Когда он смолк, подняли греки ор,

Крича: «Да будет выдан Антенор».

13

Доволен был Калхас плодом усилий,

К посредникам прибег, и те скорей

О том царя Приама известили,

Всех сыновей его и всех князей,

Которые в царев совет входили.

Без долгих было решено речей,

Доставили ответ посланцы скоро:

Согласны обменять на Антенора.

14

Там был Троил, когда решал совет,

Пристало ль грекам выдать Крисеиду,

В нем сердце сжалось от нежданных бед,

Такую он почувствовал обиду,

Что показалось бы, в нем жизни нет

И он сейчас умрет, однако виду,

Как долг велел, юнец не подавал,

Любовь и плач едва в себе скрывал.

15

Исполнен страха и щемящей боли,

Он ждать решенья начал, сам не свой,

И не заботясь, что же делать, коли

Всё обернется для него бедой

И если братья во единой воле