Текст книги "Филострато. Охота Дианы"

Автор книги: Джованни Боккаччо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Они ж, бродя по луговым красотам,

    Вздыхали, чая сладостной игры,

    Цветочки рвали под любовным гнётом

И ждали им сулённые дары.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь XVIII

Я, наблюдавший долго за чудесной

    Охотой дам, пришел на этот луг,

    Откуда скрылась в вышине небесной

Смущённая бессмертная, где вдруг

    Другая появилась и явила

    То чудо, что наш ум постигнуть туг;

Там сердце в изумлении застыло

    При виде тех, кто был плащом покрыт,

    Сих порождений огненного пыла;

И видел я того, кто Даму чтит,

    Кто воплощён из мёртвого оленя,

    Приняв разумный человечий вид;

И это справедливо, без сомненья,

    Природе никогда уж не создать

    Подобного столь чистого творенья.

Лик этой Дамы горнему под стать,

    Небесное созданье, ангел кроткий,

    Сошедший людям ясность взора дать;

Скромна, мудра, её сужденья чётки,

    Величье в ней, хоть ставь на пьедестал,

    Непринужденность, грация в походке;

И свет такой моим глазам сиял,

    Что, ей себя отдавши, ощутил я,

    Как сам из зверя человеком стал.

И здесь напрасны разума усилья,

    Коль верится, что сам её Творец

    Сказал себе: «И это сотворил я!»

Гонительницу скорби из сердец

    Коль созерцать, душой смягчиться надо

    Иль прежде срока обрести конец.

И добродетель в ней такого склада,

    Где ни пройдёт, всё озарит собой,

    И потому во мне царит услада.

Гордыня, жадность, лень и гнев слепой

    При виде Дамы улетают разом

    Из сердца, ей проигрывая бой.

И вас, послушных благостным приказам

    Амора, повелителя того,

    Что просвещает даже низкий разум,

Молю: просите за меня его,

    Чтоб верен я остался этой Даме,

    Служа ей волей сердца своего;

Пусть за меня ходатайствуют сами

    Те, кто в любви удачлив, также те,

    Кто к ней стремится, пылкими мольбами;

Ещё за тех, кто с дамой во вражде,

    Чтоб, миром разрешив былую ссору,

    Не мучились в сердечной маяте.

Но продолжать мне речь свою не впору,

    Я промолчу, покуда не смогу

    Достойнейшей хвалой почтить синьору,

Ту красоту, что в сердце берегу,

    Служа и непрестанно почитая,

    Да не отринет верного слугу.

На луг я возвратился, созерцая

    Ту добродетель высшую, какой

    Цветёт моя красавица честнáя,

Что даст мне, верю, счастье и покой.

Перевод Александра Триандафилиди

О переводе романа Джованни Боккаччо «Филострато» А. Триандафилиди

В 2013 году в мире отмечалось 700-летие со дня рождения третьего гения итальянской литературы, Джованни Боккаччо. На мой взгляд, отечественная словесность отреагировала на него весьма слабо, ограничившись перепечаткой старых исследовательских работ. Между тем, в свое время к 600-летию со дня смерти писателя советский читатель получил высококачественные переводы «Амето», «Жизни Данте» и «Корбаччо». Почему же российский читатель должен быть обделен новинками боккаччианы? Нельзя забывать, что новые переводы классики, тем более произведений, никогда раньше не переводившихся на русский язык, расширяют наш кругозор, духовно обогащают и немало способствуют упрочнению культурных связей между странами.

Я восторгался «Декамероном», читая его как в классическом переводе А. Н. Веселовского, так и в оригинале, и задавался вопросом: на какой почве возник шедевр? Изыскания привели к «Филоколо», в котором можно видеть зачатки будущей великой книги новелл и первый в Италии образчик изысканной прозы. Но в художественном отношении этот длинный прозаический роман значительно уступает стихотворному «Филострато», в отличие от него, напрочь лишенному громоздкости. Боккаччо тогда был молод, как поэт он вполне сложился, а как писатель еще нет. В этой связи я сделал вывод, что весь огромный Неаполитанский период творчества великого флорентинца, наиболее богатый поэтическими работами – пробел, сплошная terra incognita русской переводной литературы. Справедливо ли это? Знакомство с поэзией и прозой от «Охоты Дианы» до, включительно, «Тезеиды» дало однозначный ответ: несправедливо.

Мой переводческий выбор пал на «Филострато» по следующим соображениям: первое крупное произведение Боккаччо, первый в мировой литературе психологический роман, первая проба октавы на широком повествовательном полотне и, наконец, преемственность от самой «Комедии» Данте (так или иначе, но в период между созданием обеих поэм не было сколько-нибудь значимых поэтических произведений в Италии).

«Филострато» – любовный роман с логическим, даже прямолинейным сюжетом: встреча – жажда любви – счастье – разлука – измена – смерть героя. В этой простой цепочке последовательно с необыкновенной полнотой раскрываются характеры трех главных персонажей: Крисеиды, Троила и Пандара. О схематичности образов, характерной для средневековой литературы, здесь нет и речи. Наиболее сложный и запоминающийся характер в романе – Крисеида.

Умная, хитрая, набивающая себе цену показной заботой о добродетели, чувственная и страстная, способная к глубоким переживаниям и вместе с тем непостоянная, она родоначальница таких героинь, как Анджелика у Ариосто, Армида у Тассо, Кориска у Гварини и др. В ней также можно увидеть прообраз мадонны Фьямметты и многих героинь «Декамерона». Роман будет понятен даже неподготовленному читателю, его можно понять не столько умом, сколько сердцем, поэтому он не требует каких-либо сносок и комментариев, что является уникальным случаем для произведения, столь отдаленного от нас во времени.

Перевод размером подлинника осуществлен по изданиям Opere volgare di G. Boccaccio, t. XIII. Firenze, 1831; Giovanni Boccaccio. Opere in versi. Corbaccio. Trattatello in laude di Dante. Prose latine. Epistole. A cura di Giorgio Ricci. Milano. 1965. P. 167. К переводу прилагается подробная исследовательская статья, посвященная роману.

Приводится выполненный для настоящего издания первый русский перевод самого раннего произведения Джованни Боккаччо, фантасмагорической поэмы «Охота Дианы».

notes

Примечания

1

Позже это имя он дал одной из рассказчиц в своем «Декамероне». Там же мы встречаем и Филострато.

2

Веселовский А. Боккаччьо, его среда и сверстники: В 2 т. СПб., 1893–1894. Т. 1. С. 127.

3

См.: Branca V. Giovanni Boccaccio. Profilo biografi co. Firenze: Sansoni, 1997. Р. 40.

4

Battaglia Ricci L. Boccaccio. Roma: Salerno, 2008. Р. 67–68.

5

В Приложении к наст. изданию мы помещаем первый русский перевод «Охоты Дианы», выполненный в 2021 году.

6

Giovanni Boccaccio. Caccia di Diana, a cura di Vittore Branca // Tutte le opere. Vol. I. Milano: Mondadori, 1967.

7

Таким же образом Боккаччо дал греческие названия в итальянской транскрипции и другим своим произведениям: «Филоколо» – труд (испытания) ради любви, «Тезеида» – поэма о Тезее, «Амето» (греч. admetos) – дикарь, человек неразвитый. Слово «Декамерон» можно перевести как «десятиднев».

8

Впоследствии, уже во Флоренции, Боккаччо предпримет попытку изучения языка, поселив у себя в доме грека Леонтия Пилата, преподававшего в 1341–1342 годах греческий язык Петрарке.

9

См.: Квинт Смирнский. После Гомера. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2016.

10

См.: Дарет Фригийский. История о разрушении Трои. СПб.: Алетейя, 1997.

11

См.: Вестник древней истории. 2002. № 1–4; 2003. № 4.

12

См.: Иосиф Эксетерский. Илиада / Перевод Р. Шмаракова. М.: Водолей, 2013.

13

Имя этого персонажа восходит к гомеровской Хрисеиде, дочери прорицателя Хриса, жреца Аполлона. Хриса Бенуа перепутал с Калхасом. Однако у Гомера также есть и Брисеида, наложница Ахилла. И Хрисеида и Брисеида – это отчества (дочь Хриса, дочь Бриса).

14

The Filostrato of Giovanni Boccaccio, a translation with parallel text by Nathaniel Edward Grififn and Arthur Beckwith Myrick. N. Y.: Biblo and Tannen, 1928. P. 1.

15

Giovanni Boccaccio. Opere in versi. Corbaccio. Trattatello in laude di Dante. Prose latine. Epistole. A cura di Giorgio Ricci. Milano, 1965. P. 167.

16

Де Санктис Ф. История итальянской литературы. М., 1963. Т. 1. С. 365.

17

Смирнов А. Боккаччо // Джованни Боккаччо. Фьямметта. Фьезоланские нимфы. М.: Наука, 1968. С. 271.

18

Строфы 83–84 третьей части – парафраз знаменитого 61-го сонета Петрарки.

19

Де Санктис Ф. История итальянской литературы. С. 363.

20

По этому вопросу см.: Смирнов А. Боккаччо С. 269

21

Веселовский А. Боккаччьо, его среда и сверстники. С. 149.

22

Иер. 1:1.

23

Ср. Филострато, VII, 64–65.

24

Влюбляясь в земных женщин, Зевс принимал различные образы: лебедя, быка, золотого дождя и др.

25

В строфах 83–84 реминисценция 61-го сонета Петрарки.

26

Гектор.

27

Протесилай – царь Филаки, первым из греков пал на Троянской войне от руки Гектора.

28

Первые четыре стиха – реминисценция из канцоны Чино да Пистойя «La dolce vista e ’l bel guardo soave».

29

Бог солнца, согласно мифу, объезжает небосвод на четверке коней.

30

Оилей, дед Диомеда, был царем Калидона. Тидей, его отец, был женат на одной из дочерей Адраста, царя Аргоса.

31

Выражение вроде нашего «ждать у моря погоды».

32

Кассандра имеет в виду любовь Париса к Елене, приведшую к падению Трои и гибели всего царского дома. Троил принимает это на свой счет.

33

Кассандра обманула влюбленного в нее Аполлона. Бог отомстил ей тем, что ее пророчествам никто не верил.

34

Работая над поэмой, молодой Боккаччо не ставил себе, по-видимому, слишком высоких задач, но историки литературы считают её важным событием в истории итальянской литературы, поскольку её автор первым продолжил традицию Данте в области поэтической формы, продемонстрировав глубокое понимание нововведений своего великого предшественника и недюжинное мастерство. Что же касается сюжета «Охоты Дианы», то, изображая длинную серию эпизодов, могущих показаться современному читателю излишне кровавыми и к тому же похожими друг на друга, Боккаччо, с одной стороны, решает куртуазную задачу (героини, названные реальными именами, с удовольствием прочтут о своих воображаемых подвигах) и, с другой, следует определённому канону (охота с незапамятных времён считалась одним из благороднейших занятий). При этом следует иметь в виду, что и автор, и его современники были хорошо знакомы с бестиариями – распространёнными в средние века сборниками зоологических статей и иллюстраций, где животные часто представлены как символы понятий из религии и морали (например, змея, воплощающая грех, – см. XI–XII), а также и вовсе фантастические животные наделены вполне определённым поведением (например, единорог – см. VII). Боккаччо рассчитывает, конечно же, на соответствующие ассоциации, порождаемые его текстом. Мы решили, однако, не перегружать наше издание комментариями этого рода, а отослать интересующегося читателя к соответствующему материалу, широко доступному в печатной и электронной форме.