Текст книги "Его собственность (ЛП)"
Автор книги: Джорджия Ле Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
– Да.
– Я скучаю по тебе, ты знаешь.
– Просто будь в безопасности, Лана.
– Пока, Джек.
– До свидания, Лана, – отвечает он, и столько грусти звучит в его голосе, что Лана хочет перезвонить ему, и заверьте, что не так уж все и плохо. Она не продает свою душу, только свое тело.
В приемной врача Лана передает конверт, и ее проводят в комнату к медсестре, которая спрашивает и заполняет необходимые действия и бумаги с большой расторопностью. Потом, она обсуждает с ней возможные варианты контрацепции и рекомендует Микрогунон.
– Начинаем принимать с сегодняшнего дня. С момента конца вашего последнего периода минус еще два дня назад, вы должны сразу защищаться, но только, чтобы полностью обезопасить себя используйте презерватив в течение последующих семи дней, – советует она.
Через двадцать минут, у Ланы есть маленькая синенькая бумажка с белым номером рецепт противозачаточных таблеток на три месяца.
Регистратор передает конверт, адресованный мистеру Джей Бенби. Это письмо запечатывается.
Лана благодарит ее и выходит на улицу. Питер выскакивает из машины и открывает ей дверь. Он обходит сзади автомобиля и садится на сидение водителя.
– Если вы дадите мне рецепт, я куплю все необходимое, пока вы находитесь у адвоката, – по какой-то непонятной причине Лана чувствует поднимающееся тепло к ее горлу.
– У меня дочь вашего возраста, – говорит он ласково, и Лана наклоняется вперед, с протянутым рецептом.
– Спасибо, мистер Эдвардс.
– Не беспокойтесь.
– Э-э... как давно вы работаете на мистера Баррингтона?
– Уже перевалило за пять лет.
– Он... он честный человек?
Питер Эдвардс встречается с ней взглядом в зеркале.
– Он честный, такой не подведет, – говорит он, и по его тону Лана понимает, что он будет стоять за своего босса горой. Она поворачивает голову и смотрит в окно на людей на улице.
Офис адвоката находится в старом здании на Вест-Энде. Она с удивлением отмечает, что он «не отполирован», как ей казалось. Водворившаяся тишина значимости всего происходящего здесь, создает смешанное чувство, словно ты попадаешь в библиотеку, как будто ничего особенного не происходит, и в тоже время возникает ощущение чего-то особенного. На решепшине ей показывают комнату мистера Джей Бенби.
В комнате стоит слабый запах воска. На полу зеленый ковер, старый антикварный инкрустированный зеленой кожей стол, и вышедшие из моды, из красного дерева, книжные полки, заполненные толстыми томами юридической литературы. Позади мистера Бенби висит темная, довольно мрачная картина сельского пейзажа в золоченой рамке. Картина настолько старая, что небо пожелтело в некоторых местах и стало коричневым в других. Мистер Бенби поднимается из глубин массивного мягкого черного кожаного кресла. Его хватка очень крепкая, а улыбка говорит лишь о вежливости не более того. Он одет в темный костюм-тройку и красный шелковый галстук. И его волосы, то немногое, что у него осталось, тщательно прилизаны назад.
Он машет рукой в сторону одного из стульев перед столом, и она видит, что он носит кольцо с большим, непрозрачным, синим камнем на мизинце. Ее финансовая удача, которой она так радуется, кажется здесь такой нелепой. Она вспоминает рассказ своей матери, которая как-то сказала ей. Он был богат и носил кольцо с бирюзой из Нишапура на мизинце.
Все в офисе мистера Бенби и он сам, в том числе призывает, довериться ему. «Я очень хорош для вас», как говорит весь его внешний вид. Только непрозрачное кольцо тихо кричит, что он лжец.
После обмена краткими любезностями, он подвигает к ней сшитую, тонкую кипу бумаг.
– Вот ваш контракт.
Она смотрит на него. «Половые акты по взаимному согласию и соглашение о конфиденциальности».
– Вы не имеете права брать его домой, читайте сами, и если вы предпочитаете проконсультироваться со своим собственным юристом, он может взглянуть на него, но поправки вноситься не будут.
Лана прикусив губу, опускает глаза на контракт.
– Можете ли вы показать мне то место, где говорится, что я получу сто тысяч фунтов?
Он, кажется, удивленным.
– Конечно, – говорит он. Весь его вид показывает, что о деньгах открыто не стоит говорить. Он переворачивает и показывает ей вторую страницу и упирается чистым, тупым пальцем в пункт, который она просит.
Она видит, что там четко написано, что как только она подписывает договор, ей будет выплачена сумма. Она поднимает взгляд на Бенди.
– У вас есть ручка?
Его брови поднимаются.
– Разве вы не хотите, сначала его прочитать?
Она качает головой.
Он смотрит на нее сурово.
– Этот договор составлен так, что не предусматривает никаких... спорных вопросов. Вы должны быть полностью осведомлены о важности и самом характере контракта, который вы собираетесь подписать, согласившись соблюдать все его условия. В нем есть некоторые пункты, которые имеют первостепенную важность.
– Например, какие?
– Наиболее важным является понимание конфиденциальности. Этот пункт означает, что вы никогда не сможете написать книгу, продать свою историю, или раскрыть какие-либо персональные данные о мистере Баррингтоне или его семьи. Никакой информации, даже не касающиеся сексуальных отношений, вы не сможете сообщить никому. Ни своим друзьями, ни семье. Вы никогда не сможете привести с собой гостя в квартиру, которую вы будете делить с мистером Баррингтоном. Это предложение распространяется на семью, друзей и знакомых. В случае, если они обнародуют что-нибудь, вы будете привлечены к ответственности.
– Прошу обратить особое внимание на этот раздел, – он тыкает коротким пальцем по бумаге. – Это напрямую запрещает любые формы записывающих устройств, пока вы находитесь в обществе мистера Баррингтона.
Она кивает.
Он прочищает горло.
– И вы должны практиковать некоторые формы контроля над рождаемостью. В случае, если вы забеременеете, вы должны прервать беременность сразу же.
Лана уставилась на него. Что они за люди?
Непоколебимый в своих намерениях, адвокат продолжает говорить, несмотря на ее изумленное лицо.
– Вы должны понимать, что настоящий контракт является обязательным. При расторжении ваших отношений вы не получите ничего, кроме уже предусмотренной ранее суммы в настоящем контракте. Я имею в виду, другую, нежели уже оговоренную сумму, и вы не будете искать дополнительную финансовую прибыль, известность или продвижение себя в какой-либо форме, в результате этих отношений. Нарушение контракта или отказа с вашей стороны приведет к немедленному аннулированию договора, и в случае нарушения, обиженная сторона может использовать любые средства защиты, доступные по закону. Этот раздел остается в силе после прекращения настоящего контракта и действует в течение всей оставшейся вашей жизни.
– Хорошо.
– Еще одна вещь. Мистер Баррингтон хотел, чтобы я ее подчеркнул, контракт составляется на три месяца.
– Я думала, что это будет один месяц?
Лицо адвоката не меняется.
– Ваши услуги будут необходимы в течение трех месяцев.
Лана сжимает губы. Она была очень пьяна вчера вечером, но она точно уверена, что он сказал один месяц.
– Могу я поговорить с ним?
– Разумеется, – он поднимает трубку и набирает номер в скоростном режиме. – Мистер Баррингтон, мисс Блум хотела бы уточнить о времени, в течение которого будет действовать контракт, – он делает паузу, и внимательно слушает, что говорит Блейк. – Да, она здесь.
Он передает трубку Лане и тихо покидает комнату. Лана ждет, пока за ним не закроется дверь, прежде чем начинает говорить. Ей страшно, что ее голос может звучать неуверенно и робко.
– Привет, Блейк.
– Привет, Лана, – его голос отличается от того, который она запомнила, он звучит холоднее, и, кажется, совсем незнакомым.
Она сглатывает.
– О продолжительности контракта. Адвокат говорит, что... – начинает она.
– Извини, Лана, но это не обсуждается, – отвечает он, в его голосе совсем не слышны нотки извинений.
– Ох!
– Есть ли что-нибудь еще, что ты хочешь?
– Э-Э... Нет.
– Ну, хорошего дня, увидимся вечером.
Щелчок и линия умерла. Лана медленно кладет телефон. Ее осеняет то, что Скотт Фицджеральд был прав, богатые – не такие, как все. Они не стыдятся своей беспощадности. Адвокат, должно быть наблюдал в другой комнате за лампочкой связи на телефоне, горевшей на дополнительной линии, заходит в комнату.
– Все разобрались?
– Да. Где мне подписать?
– Вы, конечно, понимаете, что вам придется прочитать в какой-то момент и другие пункты, кроме тех, которые мы обсуждали и вам придется придерживаться их.
– Да.
– Вы признаете, что получили, прочитали и поняли обозначенные условия, и согласны соблюдать указанные сроки.
– Да.
– Хорошо, – растягивает он слова и смотрит на нее выжидающе. Она понимает, что он открыл договор на последней странице.
– Подписывайте здесь, – она подписывает. Ее руки с трудом двигаются. – И дата здесь, – она пишет число. Он пододвигает еще один экземпляр.
– Подпись и дату еще раз, пожалуйста, – когда она поднимает голову, он пристально наблюдает за ней. Он холодно улыбается. У нее возникает такое чувство, что он абсолютно уверен, что заключение сделок с ней, ниже его достоинства.
Она дорогая дрянь, видно именно так, нелицеприятно думает он о ней.
– Ну, это все, тогда. Вот ваша копия, – он нажимает звонок, который вызывает его секретаря. – Хелен возьмет ваши банковские реквизиты и расскажет вам все, что вы должны знать, – он наполовину встает и протягивает свою руку. – Благодарю вас, мисс Блум. Пожалуйста, не стесняйтесь звонить мне, если у вас возникнут дополнительные вопросы.
На заднем сидении Bentley, Лана находит пакет и внутри все, что было в рецепте.
Она просит Питера остановиться у банкомата. Она с щелчком вставляет свою дебетовую карту в отверстие и с трудом верит в происходящее. Сто тысяч тридцать два фунта семьдесят пенсов. Ей-богу!
Именно в этот момент, когда Лана уставилась на свой вновь реанимированный баланс, Блейк завершает разговор со своим адвокатом. Подняв глаза, он видит свое отражение в полированной двери лифта, которого ожидает. Он с любопытством смотрит на себя и глупо улыбается.
9.
– Привет, я, Флер Жан, – говорит пресс-аташе, направляясь к Лане, и протягивая руку. Она полька и ее глаза огромные, намного более синее, чем у Ланы. У нее накладные ресницы, и она моргает ими с большим эффектом, и очень короткая стрижка, обрамляющая ее прекрасное лицо. Одетая в коричневую юбку-карандаш и розовый топ, она без лишних усилий выглядит потрясающе изысканной.
– То, что мы будем делать сегодня не имеет ничего общего с рекламой компании, но Блейк знает, как сильно я люблю шопинг, поэтому, когда он спросил, не против ли я, пройтись по магазинам с вами, конечно, я сказала «Да», – объясняет она с блеском в глазах.
– Классно, – говорит Лана, захватывающий энтузиазм Флер, уже начинает сказываться и на ней. Флер – это хорошие перемены после медленно растягивающего слова мистера Бенби.
– Он обмолвился о торжественной одежде, пляжной и паре для тренировок, – Лана кивает. Мужчина, похоже, основателен во всем, и она должна будет предстать перед ним полностью физически привлекательной. – Хотите кофе или чай, или мы сразу же отправимся в путь?
– Отправимся в путь.
Они вместе входят в лифт. Флер нажимает кнопку и поворачивается к Лане.
– Есть ли у вас конкретные магазины или вы предоставляете выбрать мне?
– Вы выбираете все.
И в результате оказывается, это отличное решение, так как Флер является экспертом компании по шоппингу. Она точно знает, куда нужно пойти, чтобы получить то, что вы хотите.
Их первая остановка в Selfridges. Флер направляет ее к продавцу косметики.
– Девушка может сделать сексуальной даже обезьяну, поэтому внимательно прислушивайтесь к ее советам, – говорит она о миловидной девушке, стоящей за прилавком, с именем Айша.
Лана залезает на высокий табурет, протягивая руку к зеркалу и обучаясь, как лучше наносить макияж.
– У вас такая красивая кожа, – восхищается Айша с теплой улыбкой.
– Вы когда-нибудь пробовали наносить водостойкую тушь для ресниц?
Мягко спрашивает Флер, Лана внимательно смотрит на нее. Ее лицо полно невинности, но понятно, что Блейк упомянул о ее размазанной туши. Втроем, они выбирают две помады, блестящую подводку для глаз, румяна и водостойкую тушь.
– Сейчас в отдел парфюмерии. Что-нибудь ужасно экзотическое, что подойдет к вашим черным волосам и великолепным глазам.
Затем они подымаются по лестнице и забирают зеленый и синий бикини и прозрачное голубое парэо. Впоследствии, Питер высаживает их у входа в Harrods.
Лана никогда не была внутри раньше, но Флер, кажется, знает здесь все, поэтому они быстро совершают покупки на первом этаже, белая блузка и строгие черные брюки, которые Флер называет основой всего. Они направляются в сторону входа Harrods в восточной стороне и заглядывают в Rigby & Peller. Флер предлагает Лане предварительно примерить. Женщина средних лет, с большими сильными руками, зовет ее в примерочную кабинку.
– Большинство женщин покупают, неправильный размер бюстгальтера, – говорит она, и заставляет Лану наклониться, чтобы проверить подходит ли ей данный размер. Получается также и у Ланы. У нее не 34A, а 32B. Когда Лана выбрала понравившийся дизайн, она хочет блеснуть перед Флер своей кредитной картой.
– Теперь пойдем за хорошими вещами, – говорит Флер, хлопая ресницами.
– Сколько тебе разрешено потратить на меня? – спрашивает Лана с любопытством.
– В действительности, – отвечает Флер, – мистер Баррингтон не установил лимит. – Она заговорщически подмигивает. – Поэтому будем ковать железо, пока горячо.
Они кружат в конце Harrods и двигаются вниз по Олд Бромптон Роуд. Флер – это кладезь информации. Она знает о моде все, что с чем, что без чего, в случае, что делать, если чего-то нет, и что, если что-то не подходит, в случае, если вы далеки от этого, и как получить лучшую цену секонд-хенда, когда вы хотите, что-то впарить.
Она выбирает красивую красную и серебряную сумки в Gucci.
– За них можно умереть, – говорит она.
– Это лимитированная серия, из чистой крокодиловой кожи, – объясняет услужливо продавец с высокомерным лицом.
– Oкэй, – говорит Лана, ошалев от ценника. Она стоит у прилавка, в то время как Флер платит и удивляется, какой прием она получила бы, если бы пришла одна.
– Пойдем, – весело щебечет Флер.
И ведет Лану в Chanel. Всю свою жизнь она мечтала иметь сумку Chanel. Однажды кто-то подарил ей поддельную сумку Chanel на Рождество, и она выждала определенное время, прежде чем отдала ее на благотворительность. Если она не могла себе позволить настоящую вещь, то она не хотела притворяться.
Флер очень умна. Она как будто понимает, что здесь ее предложения нецелесообразны. Все, что она говорит: «Выбирай». Лана чувствует себя здесь, словно блуждает по пещере Аладдина. Она не в состоянии выбрать. В конце концов, выбирает классическую кожаную черную с переплетенной золотой цепочкой, и длинной ручкой на плечо. Но когда Флер направляется расплачиваться, то говорит:
– Мы возьмем еще и розовую.
– Это почти на семь тысяч фунтов!
– Да, но нам не устанавливали лимит. Кроме того, каждой девушке нужна розовая сумочка. Какую ты возьмешь, если захочешь одеть белое платье? – разумного говорит Флер и звонит по телефону Питеру, чтобы подъехал забрать пакеты.
Почти как в тумане, Лана переходит из одного дизайнерского бутика в другой. Большинство продавцов, кажется, немедленно узнают и приветствуют Флер.
– Корыстная любовь, – замечает Флер, пока они порхают вокруг нее, расточая улыбки. – Я часто помогаю здесь, женам наших широко известных клиентов с Ближнего Востока тратит их деньги, – Флер точно знает, что будет хорошо смотреться на Лане. Они купили кремовый с золотом костюм, красное платье для коктейля; с открытой спиной с блестками, черное вечернее платье, без рукавов от Pucci, и конечно соответствующую обувь. Флер решает, что Лана будет необходимо пара черных лодочек под брюки, изысканные, усыпанные стразами шпильки, двое разноцветных сандалий, высокие коричневые сапоги, и разноцветные, ультра-модные платформы.
– Хорошо, у нас почти не осталось времени, но, во-первых, необходима быстрая прогулка по Versace. Versace может быть слишком кричащим и распутным, но в этом сезоне у них есть кое-что, что я думаю, тебе идеально подойдет, – это что-то становится голубая рубашка цвета электрик, которая почти такого же цвета, как глаза у Ланы и обтягивающие черные кожаные штаны. – Точно, как я и предполагала, фантастически, – говорит она сама себе с удовольствием.
Флер смотрит на свои наручные часы.
– Идеальное время. Давайте пить чай, – в очередной раз Питер приходит забрать пакеты, а они находят себе столик во французской кондитерской, заполненной женщинами. Они заказывают чай со сливками. Лана с жадностью откусывает бутерброд с маслом и джемом.
– Замечательно, что ты можешь есть так много и еще оставаться такой стройной. Мне следует соблюдать осторожность, – говорит Флер, потягивая чай с лимоном и отрывая мелкие кусочки от круассана.
– Пропустила обед, – говорит Лана, глотая.
Но в какой-то момент Лана ловит Флер, которая наблюдает за ней с бесстрастным выражением.
– Вы часто делаете это для Блейка?
– Честно говоря, я никогда раньше этого не делала и не слышала, чтобы мистер Баррингтон просил кого-то еще сделать что-то подобное, и хотя я была польщена, что он обратился ко мне, я также страшилась этого. Я думала, ты дерзкая охотница за деньгами, но ты скромный глоток свежего воздуха. Мне понравилось ходить с тобой за покупками.
После чая, Лана и Флер сели в Bentley и Питер повез их в парикмахерский салон, который принадлежит одному из лучших парикмахеров страны. Они просто заходят и молодая девушка с ярко-рыжими волосами, выходит, чтобы поприветствовать их и провести в зону для VIP клиентов. Два бокала шампанского прибывают на подносе.
– Не останавливаемся, – призывает Флер. – Ты будешь благодарна за шампанское, когда пойдешь на свою следующую запись.
– Почему? Что следующее?
Флер озорно улыбается.
– Эпиляция всего тела.
У Ланы отпадает челюсть, когда появляется стилист собственной персоной. Он с шумом целует Флер воздушными поцелуями в обе щеки и проделывает то же самое с ней. Затем отходит в сторону, задумчиво рассматривая Лану. Покачав головой из стороны в сторону, он тянется к ее волосам.
– Оооо, – говорит он, растирая ее волосы пальцами. – Девственные волосы. Вы никогда не красили и не делали химической завивки, правда?
Лана кивает.
– Превосходные. Грех отрезать такие волосы. Пойдем, пойдем, – говорит он, направляя ее к одинокому стулу перед зеркалом, и ожидая, пока она усядется. – Мы оставим длину, но сделаем что-нибудь восхитительное с челкой для этого лица в форме сердечка, придадим ему обрамление.
Он поднимает гребень и ножницы. Когда он заканчивает, Лана с трудом верит, что то, что он сделал, называется придать только обрамление. Ее глаза вдруг стали огромными, а ее маленький подбородок теперь выглядит более нежным и каким-то кошачьим.
– Превосходно, – напыщенно произносит стилист.
– Действительно очень красиво, – с восторгом соглашается Флер.
Пока Флер оплачивает, Лана смотрит на себя в зеркало. Она выглядит настолько другой, что почти себя не узнает.
– Здесь я прощаюсь, – говорит Флер у нее за спиной. Лана поворачивается к ней лицом. – Питер отвезет тебя в салон красоты, на последнюю встречу. После этого, он отвезет в апартаменты, где ты сможешь понежиться в прекрасной ванне, а затем одеть новую одежду. Я уверена, что в девять тебя ждет горячее свидание.
– Спасибо, Флер.
– Для меня было большим удовольствием.
– Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь снова, но я никогда не забуду вас.
– И я, – говорит Флер, и наклоняется вперед, словно растение, легко целует ее в щеку.
Следующая остановка Ланы находится в Хай Стрит Кенсингтон. Полностью в белом салоне с оливковой кожей, средних лет, прямая женщина, в белой униформе с планшетом для записи, улыбающаяся и представившаяся, как Роза Рехон. Роза испанка и у нее сохранился ее густой акцент, несмотря на то, что в Англии она проживает уже почти в течение пятнадцати лет. Она показывает Лане направление в небольшую комнату с косметологической кроватью.
– Вы когда-нибудь делали эпиляцию воском всего тела?
– Нет.
– Это не проблема. Мы используем три вида воска. Для длинных волосков, средней длины, и для противных коротких, – воск растапливался в трех горшочках, каждый из них разного цвета.
– Мы должны сделать первым все, что ниже талии.
– Это больно?
– Ну, это зависит от вашего болевого порога. Некоторые люди засыпают, пока я обрабатываю их воском.
– Правда?
Ее жемчужные зубы показались в широкой улыбке.
– На самом деле. Разберетесь на месте. Мы начнем с ног.
Лана нехотя взбирается на кровать, которая застелена тонкой простыней, и ложится.
Роза покрывает тонким слоем теплого воска голень Ланы и кладет полоску ткани на воск. – Готовы? – спрашивает она. Лана кивает и она рвет.
– Оуууу, – говорит Лана.
– Первый раз всегда больно. Следующий будет лучше, – поясняет она.
Она кладет еще один слой воска, растягивая кожу Ланы, и отрывает полоску.
– Оуууу, – стонет Лана снова.
– Дальше будет лучше через некоторое время, – неубедительно утешает она, и начинает монолог о том, как она и ее муж, пока смотрят телевизор, делают каждый вечер сэндвичи с джемом. – Иногда, по выходным мы поворачиваемся друг к другу и говорим: «Стоит ли нам становиться другими?» и мы идем и делаем их снова, – просвещает она.
Несмотря на склонность к безобидным сэндвичам с джемом, Роза по волоскам оказывается настоящей нацистской. Она не потерпит даже малейший волосок в любом месте. Через час полного муки, Лана вышла красная и разгоряченная, испытывая жжение по всему телу. Она было спросила, предполагаются ли любые беспризорные волосы вокруг смущенного места, на что Роза назвала их ни на что негодными у этого отверстия и поэтому могут быть удалены.
Почему кто-то вообще хочет это делать, думает Лана.
– В таком виде это выглядит красивее, – говорит Роза, отрывая очередные спрятавшиеся волоски.
– Оооооууууу, – отвечает Лана.
Когда это все закончилось, Роза недоверчиво смотрит в лицо Лане.
– Я могу сделать ваши брови бесплатно, – предлагает она. – Брови не больно.
– Да, я знаю. Некоторые клиенты засыпают.
Опять же, блистательная улыбка ее прекрасных зубов.
– Ну, сделаем? Они будут выглядеть очень красиво.
– Oкэй.
У Рехонсов сын учится в художественной школе, и пока Роза занимается бровями Ланы, она рассказывает о нем все. Когда она закончила, она намазывает гель алоэ вера, прежде чем поднести круглое зеркало к Лане. Кожа выглядит красной и немного опухшей, но Роза права, ее брови на самом деле стали более изогнутыми и больше выделяются ее глаза.
После таких пыток маникюр и педикюр сплошное удовольствие. Она смотрит на оранжевый лак для ногтей, который Билли так кропотливо наносила на ее пальцы рук и ног, который сейчас стирают. Направляясь в апартаменты в машине, Лана смотрит на свои руки – французский маникюр, и она должна признать, что это очень красиво.
Автомобиль останавливается перед высоким белым зданием с застекленным входом.
– Мы прибыли, – говорит Питер, выключая двигатель.
10.
На входе лежат роскошные темно-кремовые ковры и люстры в каждом холле. Охранник индус развалился за столом, читая газету на иностранном языке, он сразу же выпрямляется и стоит в ожидании. Питер представляет ее.
– Лана, это мистер Наир.
Питер поворачивается к мистеру Наиру.
– Это Мисс Блум. Она будет жить в пентхаусе в течение трех месяцев. Пожалуйста, убедитесь, чтобы она ни в чем не нуждалась, – говорит ему Питер.
Мистер Наир широко улыбается.
– Конечно. Это и будет моим приоритетом номер один, – отвечает он с сильным индийским акцентом, качая головой, словно, одна из тех собак, которые кивали задним огням проезжающих машин. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Лану.
– Я очень рад познакомиться с вами, Мисс Блум. Если вам, что ни будь нужно, пожалуйста, не стесняйтесь, спрашивайте, – он повидал многих молодых девушек, приходивших и уходивших из этих квартир.
Большинство из них являются любовницами богатых арабов, которые очень грубы с ними, но эта девушка протягивает ему руку и улыбается.
Питер сопровождает ее к лифту. Он вставляет ключ-карту в прорезь и нажимает на кнопку верхнего этажа. Лана прислоняется к холодной блестящим перилам из латуни, пока лифт бесшумно скользит вверх. Когда двери лифта со свистом открываются, Питер ждет, когда она первая выйдет, проводя ее в коридор. В коридоре ковровое покрытие с большим ворсом и со вкусом подобранные обои бежевые с серебром.
– На этом этаже есть только еще одна квартира, – поясняет Питер и открывает дверь. Он бросает сумки с покупками на пол у входа. – Я пойду, принесу остатки ваших покупок, а затем покажу вам, как все работает.
Лана закрывает за ним дверь и прислоняется к ней.
Вау! Просто Вау! Длинный коридор с богато покрашенными стенами, сообщался с комнатой, наполненной светом. Как в замедленной съемке, она позволяет пальцам скользить по холодной, покрашенной поверхности, пока идет по белой пушистой ковровой дорожки в сторону великолепного света. Вечерние солнечные лучи льются внутрь, она стоит в дверях гостиной, и смотрит на окружающее ее чудо.
На вальяжно высокие потолки, прекрасные стеклянные стены, которые ведут к широкому балкону со стоящим столом, стульями и искусно подстриженными деревьями в горшках. В зеркальной стене, отражается элегантный серебряный рисунок бледно-сиреневых обоев, богатая мебель и белый ковер с большим ворсом. Мебель настолько массивна, настолько всеобъемлюще экстравагантна и роскошна, как если бы она гуляла по страницам глянцевого журнала. Она поворачивается, когда слышит, что открывается дверь.
Питер ставит остальные ее покупки на пол и направляется к ней.
– Красиво, правда?
– Да, очень.
Он проводит ее по просторным пятикомнатным апартаментам и показывает, как все работает. Какие кнопки на пульте открывают и закрывают шторы, и какая поднимает великолепную живописную картину вверх по стене, чтобы открыть экран телевизор. Есть кнопки для жалюзи, для охлаждения вина, кнопки освещения, пресс-зала и кофе-машины.
Она кивает, с трудом запоминая. Окружающая роскошь делает ее немного ошалевшей.
– Никаких проблем, просто позвони смотрителю. Номер там, – говорит он в конце, указывая на карточку, которая лежит на столике возле входной двери.
– Спасибо.
– Вернусь за вами в восемь тридцать. Мистер Баррингтон ненавидит людей, которые опаздывают.
– Не беспокойтесь, Питер, вам не придется ожидать меня. Я буду готова.
Она закрывает дверь, находит свой мобильный, отыскивает домашний номер, и ждет, когда мягкий голос ее матери ответит.
– Привет, мама, – говорит она весело.
– Где ты?
– Я у Блейка на квартире.
– Ох! Когда ты придешь домой?
Лана сглотнула. Это будет первый раз, когда она не вернется в свою собственную постель. Она знает, что это будет трудно для ее мамы.
– Не сегодня, мам. Меня не будет дома сегодня вечером, но я приеду сразу же с утра.
Сначала ее мать замолкает, затем слышится легкий вздох.
– Ладно, Лана. Увидимся завтра. Береги себя, дочь моя.
– Увидимся завтра, мама.
Она идет по покрашенному коридору и заходит в главную спальню, очень большую с огромной кроватью. Декор выполнен в темно-синих и серебряных тонах. Она сбрасывает свою обувь и идет босиком по роскошному ковру в сторону ванной. Ванная комната отделана зеленым мрамором с золотыми вкраплениями. Есть джакузи и большая душевая кабина. У раковины полный, запакованный набором туалетных принадлежностей, готовый для ее использования. Она разворачивает бледно-зеленое овальное мыло и моет им руки. Потом она открывает шкафы, но они все пустые. Она возвращается в спальню и направляется к отделанной ореховым деревом гардеробной комнате. Встроенные шкафы все тоже пустые, как и в ванной. Так он и не живет здесь, это место исключительно для секса.
Она выходит из спальни и направляется на кухню, отделанную солнечным желтым цветом дерева с глянцевыми столешницами из черного гранита. В середине находится кухонный островок и стулья вокруг него. Когда она была маленькой, то мечтала, именно о такой кухне. Она садится на один из высоких табуретов, крутиться несколько раз и спрыгивает, направляется к шкафам и открывает один. Он заполнен всякой всячиной – дорогой всячиной, которая никогда не встречается в мамином шкафу. Банки бисквитного печенья из магазина «Fortnum and Masons», желе из «Harrods» и французский шоколад с причудливым названием.
Она вынимает некоторые продукты и восхищается изящной упаковкой, закрывает шкаф и идет к холодильнику.
Здесь еще более экзотические вещи: трюфеля, ручной работы голубые сыры, крыжовник, куски замороженного мяса, копченый лосось, лобстер, икра... овощи упакованы в пакеты с этикеткой органические продукты. Даже каждое яйцо в отдельном синем бумажном мешочке.
И еще лежат две бутылки шампанского.
Она берет одну и смотрит на этикетку, Dom Perignon.
– Хмм... – говорит она в тишину.
Осторожно она отогнула фольгу и сняла проволоку, которая удерживает пробку. Зажав бутылку ногами, она видела, так делали официанты, попыталась выкрутить пробку, но это потребовало больших усилий, и когда, наконец, пробка выстрелила, брызги и пена пролились вокруг.
Бумажными салфетками она стирает все следы, находит бокал в одном из шкафов и наливает себе выпить.
С бокалом в руке, она идет обратно в гостиную, открывает балконные двери и выходит. Она стоит, несколько мгновений, всматриваясь в прекрасный вид и парк, но не чувствует никакой радости в своем сердце. Все ее мысли находятся с ее матерью. Она закрывает глаза и молится, говоря, что теперь все будет хорошо. Затем поднимает свой бокал к небу.
– Ох, мама, – шепчет она, – теперь снова все хорошо, – она подносит его к губам.
На джакузи не остается времени и Лана направляется в душ. Этот душ удивительно мощный, не такой, каким она обычно пользовалась у себя дома. Душ придает ей энергии, и она направляется к сумкам с покупками с некоторой долей волнения. Синяки от предыдущей ночи означают, что она может одеть только шелковую рубашку от Versace с длинным рукавом. Она натягивает узкие кожаные брюки, которые заканчиваются на ее лодыжках, и шпильки с ремешками. Затем подводит глаза, как ее научила Айша, и губы в нежно-розовый оттенок. Она так нервничает, что ее руки слегка дрожат. Она идет в гостиную и наливает себе еще один бокал шампанского.
Четко в восемь тридцать раздается звонок в дверь. Входит Питер с большой плоской картонной коробкой, которую он осторожно ставит на стол.
– Мистер Баррингтон попросил доставить это вам. Вы прекрасно выглядите, мисс Блум, – немного стесняясь, говорит он комплимент.
