355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джорджия Ле Карр » Изуродованная любовь (ЛП) » Текст книги (страница 3)
Изуродованная любовь (ЛП)
  • Текст добавлен: 31 марта 2017, 14:00

Текст книги "Изуродованная любовь (ЛП)"


Автор книги: Джорджия Ле Карр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

– Я врач, – заявил он.

Он был не таким, каким я себе представляла врача. Тем не менее, он принес с собой маленькую черную сумку.

– Сними трусы и ляг на кровать.

Я сделала, как мне сказали. Согнула колени и раздвинула ноги, как он сказал мне, и закрыла глаза, ощутив его холодные инструменты.

– Хорошо, – произнес он. – Ты можешь одеться.

Я натянула нижнее белье, не встречаясь с ним глазами.

Он поднес ко мне инструмент, похожий на пистолет.

– Подними левую руку.

Когда я подняла ее, он прижал инструмент к коже, и нажал на курок. Что-то выстрелило в руку.

– Что это?

– Это контрацептив, надежен в течение двух лет, а еще это чип.

– Чип?

– Если ты сбежишь, то они всегда смогут определить твое точное местоположение.

– Я не сбегу, – сказала я. Мой голос был монотонным от безысходности.

– Да, – сказал он устало.

Я провела пальцем по едва заметной выпуклости под кожей.

– Не волнуйся, все будет в порядке.

Я не посмотрела на него. И ничего не сказала. Чего он ожидал? Что я его прощу? Что я подумаю, будто он хороший парень, выполняющий ужасную работу? Нет, я не прощу его. Приведите лучше ко мне Тимура. По крайней мере, он не притворяется. По крайней мере, с ним это было похоже на встречу с тигром в джунглях. Вам не повезло. Он – хищник, вы – мясо. Я решительно один раз взглянула в его слабое, алчное лицо, а затем посмотрела на грязный бетонный пол.

Он вытянул руку и сжал мое плечо.

– Ну, тогда я пойду, – неловко сказал он и ушел.

Затем меня привели в пустую комнату с фотоаппаратом. Мне сказали надеть черное бикини и пару красных туфель на высоких каблуках. Пришедшая девушка моего возраста наложила на мое лицо косметику и привела в порядок волосы. Она расплела мои косички, намочила волосы и уложила их феном в крупные локоны, которые искусно расположила на плечах.

– У тебя красивые волосы, – сказала она.

Я уже поняла это. Зара запускала свои пальцы в них. «Цвет золота – шептала она. – Цвет золота».

– Ты хочешь посмотреть на себя? – спросила она. Я молча кивнула, и она протянула мне небольшое овальное зеркало.

Я выглядела по-другому.

– Почему на мне макияж? – спросила я.

– Потому, что ты будешь фотографироваться.

– Зачем им мои фотографии?

Она странно на меня посмотрела, с любопытством.

– Для участия в аукционе.

– Аукцион? Какой аукцион?

Она посмотрела на дверь.

– Фото отправят очень богатым мужчинам по всему миру, а они, глядя на них, будут решать, хотят ли принимать участие в торгах на тебя, – сказала она, понизив голос.

Мне сказали встать на отметку «Х» на полу. Когда я туда встала, приказали смотреть в камеру. Было около двадцати вспышек, а затем меня проводили назад в комнату с грязными простынями.

На следующий день мы снова были в машине. “Волга” неслась по проселочным дорогам. По обе стороны проносились заснеженные поля и бедные жилища. Разговоров между мужчинами больше не было, хотя Борька иногда поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Скука была неимоверная. Я засыпала и просыпалась при одном и том же пейзаже. Пока на дороге не появился указатель, информирующий, что мы доехали до Москвы. Тимур повернулся ко мне.

–У тебя есть брат-близнец? – спросил он равнодушно.

– Да, – сказала я, интенсивно кивая. Надеясь получить любые крупицы информации или новостей.

– Ты любишь его?

Мой кивок был гораздо более сдержанным и вялым. Я знала, что произойдет.

– При попытке сбежать или выкинуть что-нибудь и непослушании – я имею в виду вообще всё, что заставит твоего владельца подать жалобу,… – он скользнул указательным пальцем поперек горла. – Ты никогда не увидишь своего брата живым, – он сделал паузу, чтобы его слова и угрожающий жест дошли до меня. – Ты поняла?

Я посмотрела в его холодные глаза и поняла, что он не лжет. Страх пронзил мое сердце, подобно осколку стекла. Он действительно сядет в свою машину, проедет всю дорогу до моей деревни и перережет горло моему брату только для того, чтобы сдержать свое слово. Я решительно кивнула. Он придвинулся к моему уху.

– И просто ради развлечения для начала я дам Борьке изнасиловать его.

Я сглотнула.

– У вас не будет никаких проблем из-за меня, – пообещала я.

Он удерживал на мне взгляд.

– Вообще никаких.

– Хорошо. Теперь отправляйся в багажник.

Оставшийся путь я вспоминаю, как вы вспоминаете свои сны. Беспорядочно. Запахи, звуки, легкий аромат чего-то незнакомого. Половину времени моя голова была накрыта, но я всегда чувствовала мамино кружево на своей коже, и это утешало меня.

Я слышала, как они упоминают Германию и Голландию, но никогда ничего не видела. Я всегда была в закрытом пространстве. Внутри багажника машины, внутри крытых грузовиков. Я понимала, что пересекаю границу. Иногда я находилась под воздействием наркотиков. Я приходила в себя и теряла сознание. Мы вроде бы пересекали море, я точно не знаю, но помню, как мне было очень плохо и как меня рвало. Кто-то проклинал меня. Женщина помогала мне вымыться. Девушка с большими испуганными глазами смотрела на меня. У нее были длинные темные волосы. Возможно, что я все время была под наркотиками.

Я думаю, что даже был один перелет. И, в конце концов, я проснулась на заднем сидении машины. Тимура и Борьки уже не было. У человека за рулем были узкие плечи и коричневые волосы. Было темно, но я смогла увидеть, что пейзаж был другой. Я поняла, что нахожусь в другой стране.

– Где мы? – спросила я.

Мужчина встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.

– Это сюрприз, – ответил он.

Глава 9

Он ответил мне на английском языке! Я была в англоязычной стране. Лишь моя мама иногда говорила с нами на английском. Но только тогда, когда отца не было рядом. Было уже темно, и полная луна низко висела над горизонтом.

– Сколько сейчас времени, скажите, пожалуйста? – спросила я.

– Шесть вечера.

Мы ехали в тишине еще около часа, пока машина не подъехала к огромным черным железным воротам с витиеватым кованым узором. Я никогда не видела ничего столь великолепного. Они, должно быть, высотой в футов десять. Водитель вышел из машины и, толкнув, открыл их. Проехав дальше, мы продолжили путь по темной, длинной дороге, пролегающей через поля и леса. По обе стороны от нее стояли фонарные столбы, но ни один из них не горел. Дорога, к тому же, была вся в выбоинах, ехать было очень неудобно. Мы проехали через полуразрушенные каменные арочные ворота. Мох полностью покрывал их, подобно всклокоченной бороде. Вдруг в поле зрения появился фасад замка.

Этот замок мог бы быть источником вдохновения для мрачных сказок, которые мне читала мама. Он стоял подобно старику на холме, лунный свет освещал его скалистый, серый фасад. Некогда величавые башни разрушились, старинные стены почти полностью заросли плющом, окна были мрачными, а стены покрыты трещинами. Громоздкое величие, массивные конструкции и атмосфера ветхости придавали ему мрачный и ужасающий вид.

Его окружали высокие вековые деревья, которые, подобно армии, защищающей свою цитадель, охраняли периметр. Сумерки усиливали жуткое ощущение от замка. Он выглядел словно призрак. Я почувствовала пробегающую по позвоночнику дрожь.

Наконец мы подъехали ко входу. Плющ нависал над ним.

Водитель вышел из машины и, заперев меня внутри, поднялся по каменным ступеням к массивной, сделанной из старого дуба двери, украшенной металлом и удерживаемой тяжелыми узорчатыми петлями.

Он поднял ржавый дверной молоток и с силой постучал. Какое-то время не было никакого ответа, но как только он снова собрался постучать, раздался звук отпираемой двери. Створка, скрипела и трещала, как сирена воздушной тревоги.

В проеме появилась изящная женщина, держащая керосиновый фонарь. Я не могла слышать, о чем они говорили, но водитель вернулся обратно к машине, открыл дверь и сказал мне выйти. Я вышла, чувствуя себя помятой и одеревенелой, и последовала за ним к большой двери. Женщина была молода. Я предположила, что она примерно одного возраста со мной. Она была очень красива, с густыми каштановыми волосами и очень бледной кожей. В свете фонаря я не могла разглядеть цвет ее глаз, но, похоже, они были бледно-голубыми. Странно: выражение жалости и печали плескалось в них, когда мы пересеклись взглядами, затем появилось смятение, и она, мягко улыбнувшись, произнесла:

– Привет, Лена. Я – Мисти Морган.

– Так, моя работа здесь закончена. Я поехал, – сказал водитель.

Мисти и я смотрели, как он садится в машину и уезжает. Потом она повернулась ко мне:

– Теперь тебе лучше войти.

Мы вошли в дом, и пока она закрывала тяжелую дверь, я в шоке осматривала стены из серого камня и высокие потолки. Здесь было невероятно просторно. Я пыталась представить себе, сколько моих домов поместится сюда. Одна сотня? Две?

– У нас два дня бушевала буря, и дул сильный ветер, поэтому отключили электричество. Оно должно появиться завтра.

Из темной ниши выбралось огромное черное нечто и испустило низкое леденящее кровь рычание. Мои глаза расширились от страха.

– Это всего лишь Сиб, – Мисти нагнулась. – Тибетский мастифф. Он очень жестокий и может быть агрессивным, но если ты будешь держаться от него подальше, то тебе ничего не грозит.

Массивное тело пса оказалось в круге света. У него была большая, как у медведя, голова. Он смотрел на меня недружелюбными желтыми глазами.

– Лежать, Сиб, – приказала Мисти строгим голосом, и он, крадучись, отступил обратно в свой темный угол. Она повернулась ко мне:

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Единственная угасающая свеча на нижней площадке лестницы освещала римскую мраморную статую, а звуки наших шагов отражались от стен и расходились эхом вокруг нас. Мы поднимались по винтовой лестнице. Было темно, и я не могла ничего разобрать, но чувствовала, что вокруг много пространства. Картины с суровыми людьми в старинных костюмах, словно смотрящими на нас с презрением, висели высоко вдоль лестницы.

– Это путь в западное крыло. Ты имеешь право гулять в одиночку здесь и в любом месте, которое не заперто, за исключением башни Леди Энн в западном крыле.

Я кивнула.

– У нее структурный разлом, и она объявлена опасно неустойчивой. Она может обрушиться в любой момент.

– Ладно.

– Ты голодна? Я могла бы принести тебе что-нибудь поесть.

– Да, я голодна.

– Хочешь, я сделаю сэндвич с холодной курицей?

– Было бы замечательно. Спасибо.

– Я принесу тебе попить.

Мы остановились около высокой, тяжелой двери, она распахнула ее, и мы вошли. В комнате стояла кровать с балдахином и горой подушек и еще какая-то мебель в полумраке. На окнах висели плотные шторы. В камине горел огонь.

– Это твоя спальня, – сказала Мисти, проходя вперед.

Это будет моя комната! Я посмотрела на нее в изумлении. После клетки…

– Я боюсь, что здесь немного холодно. С тех пор как отключили электричество, нам пришлось полагаться на дрова. К счастью, дымоход был еще в рабочем состоянии. Позже я принесу тебе несколько дополнительных одеял и бутылку с горячей водой.

– Спасибо, – сказала я машинально, хотя мне вообще не было холодно. Я привыкла к гораздо более холодной погоде, чем эта. Я последовала за ней в комнату, абсолютно пораженная необыкновенной и прекрасной обстановкой вокруг. Мисти открыла шкаф.

– Здесь вся твоя одежда. Она куплена специально для тебя, поэтому должна подойти, но, если у тебя появятся какие-либо проблемы, просто дай мне знать.

– Ах! – воскликнула я в удивлении. В шкафу висело так много одежды, и я была поражена тем, что это все новое и мое! У меня никогда не было ничего нового. Все мои вещи были поношенными.

Она улыбнулась.

– Досадно, что нет электричества. Ты не сможешь сегодня вечером посмотреть телевизор. Ты можешь читать?

Я кивнула.

Она покраснела.

– Я не имела ввиду, что ты не умеешь читать. На самом деле я хотела сказать, что у нас здесь книги на английском – знаешь ли ты язык? Мне сказали, что ты русская… – она замолчала в смущении.

– Да, я могу читать по-английски. Моя мама когда-то была учителем английского в Москве. Почитать было бы замечательно.

Я буквально почувствовала, как она нахмурилась. Ей хотелось знать, почему дочь учителя английского была продана. Но она лишь сказала:

– Я полагаю, что в нашей библиотеке есть несколько книг русских авторов. Думаю, видела там Горького, Ибсена, Чехова. Я найду что-нибудь для тебя.

– Спасибо.

Она отвернулась от меня и открыла дверь:

– Это ванная комната.

Она показала мне помещение, отделанное кафелем, и продемонстрировала, как пользоваться душем. Представьте мое удивление, когда она сказала, что есть горячая и холодная вода в кранах, что ее можно смешивать, как мне надо. Также тут был унитаз и чистые полотенца на подогреваемой решетке.

– Ну, она будет горячей, когда дадут электричество. – Сказала она. Мы вышли из ванной, и она махнула рукой в сторону другой двери в противоположном конце комнаты.

– Это дверь бывшей гардеробной. Там сейчас ничего нет, но ты можешь просто держать ее запертой.

Я повернулась и посмотрела на нее.

– А кто владеет всем этим?

– Гай. Он является хозяином и владельцем всего, что ты видишь. Сейчас он далеко, но ты встретишься с ним завтра вечером.

– Понятно. – Я отчаянно хотела расспросить ее о человеке, который купил меня, но она отвела глаза и резко сменила тему.

– Надеюсь, что сильные ветра закончатся сегодня вечером, и электричество и телефонные линии завтра восстановят. Без этого просто ужасно. – Она вздрогнула. – Так ужасно холодно.

Я ничего не ответила. Я всю свою жизнь провела без электричества.

– Полагаю, у тебя пока нет вопросов, – сказала она.

– Можно мне одолжить булавку, пожалуйста?

– Конечно.

– Спасибо.

Когда она ушла, я села на кровать, глядя на великолепие обстановки и размышляя о Гае. Как он выглядит? Что это за человек, который покупает женщину? Часть моего разума подсказывала, что он богатый человек, который почему-то не может заполучить девушку нормальным способом.

Через час вернулась Мисти с бутербродом, напитком, несколькими одеялами, двумя бутылками горячей воды и булавкой, прикрепленной к кусочку картона. Как только она ушла, я отцепила булавку и с большой осторожностью отпорола мамино кружево. Я поднесла его к свету и удовлетворенно улыбнулась. Оно было целым и невредимым.

На секунду я прижала его к своей щеке и закрыла глаза. И я смогла увидеть лицо моей мамы в свете горящей свечи, как будто это было совсем недавно. Это была не ее вина. Теперь я понимала. Она потеряла надежду. Мой отец, с его безграничной способностью к бессердечности, уничтожил ее. Я подумала о Николае и помолилась о том, чтобы он был в безопасности. Чтобы мой отец не сломал его, как сломал маму. Наполненная глубокой печалью, я взяла наволочку от одной из подушек и, аккуратно завернув кружево внутрь, положила в верхний ящик комода.

Замок был тихим и темным, но я была чересчур взвинчена, чтобы уснуть. Мисти принесла мне книгу с названием «Полное собрание сочинений Чехова». Я открыла ее и начала читать «Дядю Ваню» на английском языке. Было странное ощущение от того, что Марина и Астров разговаривали на английском.

Снаружи ревел ветер и трепал деревянные ставни.

Глава 10

От сна на нежном постельном белье и мягких перьевых подушках я получила несказанное удовольствие. Мне было одновременно уютно и удобно в куче одеял и с двумя бутылками горячей воды, но от того, что здание располагалось на возвышенности, ветер сильно выл в дымоходе моей спальни.

Посреди ночи я внезапно проснулась от громкого треска и сильного грохота. Я натянула одеяло до подбородка и лежала неподвижно, прислушиваясь к неистовому ветру, бьющемуся о стены замка. Наконец буря закончилась, и я провалилась в беспокойный сон. Мне снилась женщина в длинном зеленом шелковом платье, стоящая в дверном проеме. Освещение не позволяло рассмотреть ее лицо.

– Мама? – позвала я. Не знаю, почему я приняла ее за маму, ведь она была гораздо выше ростом.

Она покачала головой – медленно, печально.

– Кто вы? – спросила я.

Она снова покачала головой и исчезла.

Я проснулась дезориентированная и продрогшая. Огонь погас, и грелки остыли. Я вылезла из постели, потянув одеяла с кровати, завернулась в них и пошла к окну. Я распахнула шторы и деревянные жалюзи. В небе занимался рассвет. Я открыла окно и вдохнула запах дождя и влажной земли.

Пейзаж был сказочным. Там, насколько мои глаза могли увидеть, не было домов. Только обширное раздолье дикой природы, склоны холма, заполненные вереском и папоротниками, нарушаемые рыжими тонами леса в отдалении.

Я повернулась и посмотрела на свою комнату в молочно-белом свете дня.

Стены были яркими, арктически-голубыми, кровать, в которой я спала, венчал балдахин, ниспадая покрывалом и распадаясь шелковыми украшениями, пол был из темного дерева, и на одной из стен висел большой гобелен. Когда-то он, должно быть, был полон зеленого, изумрудно-красного и золотого цветов, но сейчас очень нуждался в хорошей чистке, до такой степени, что казалось, будто он сделан из серой шерсти. Меблировка состояла из письменного стола, шкафа и ситцевой кушетки.

Я слышала, как замок начинал просыпаться, звуки голосов, отзывающихся эхом в огромной пустоте.

Я спешно воспользовалась ванной. Горячей воды не было, было холодно, и гуляли сквозняки. Когда я открыла шкаф при дневном свете, то увидела, что он был заполнен теплой зимней одеждой. Я надела пару черных джинсов, коричневую блузку и толстый зеленый свитер. На дне шкафа стояли три обувные коробки. Я присела на корточки и открыла их все. Пара практичной черной обуви, прочных прогулочных ботинок и белых кроссовок. Я вдела в них шнурки и обулась. Они отлично подходили.

Выйдя из комнаты, я пошла по коридору. Он был плохо освещен, поскольку не было никакого естественного света, и сырость и холод пробивались сквозь стены. Так было только до тех пор, пока я не добралась до главной лестницы, где свет проникал через множество оконных проемов, которые находились высоко в толстых стенах. Стоя на самом верху лестницы, я впервые по-настоящему осмотрела огромный зал дома. Он был высотой в два этажа и просто огромный.

И он был в ужасном и ветхом состоянии.

Камин был достаточно большим, чтобы поджарить быка, но его выступ почернел от копоти. Когда-то люди разводили в нем огонь, топили его и держали свои руки у пламени. И я поняла, что с тех пор прошло много времени – не годы, а столетия. Некоторые из факелов, установленных вдоль стен, были сломаны. Скрещенные мечи и герб потускнели от пыли. Паутина висела под изогнутым, украшенным сложным готическим рисунком потолком.

На стенах отсутствовало много картин. От них остались бледные квадратные и прямоугольные очертания. Великолепный, в желтую и кремовую клетку пол давно не полировали. Гобелены грандиозных масштабов были изъедены молью. Вопиющее безобразие, что такой красивый дом пал в немилость и находится в таком состоянии.

Единственная вещь, которая не вызывает ощущения безысходности и заброшенности в доме, это огромная ваза, наполненная белыми лилиями. Их аромат и красота наполняют пространство и поднимают настроение.

Я пошла вниз по темной деревянной лестнице с замысловатой резьбой. Голова лося возвышалась над лестничной площадкой, напоминая мне об отце. Сколько голов я видела в своей жизни? Сколько пар безжизненных глаз? Я отвернулась и направилась к голосам и свету. Это был зал. В нем находилась прекрасная мебель с изношенной обивкой, которая видала лучшие времена и нечто похожее на действительно хороший рояль.

Мисти в пальто стояла около большого камина, разговаривая с человеком в черном костюме, ее ладони были протянуты к танцующему пламени. Оба повернулись ко мне, в то время как я замешкалась в дверях.

– Привет, Лена, – Мисти поприветствовала меня. – Проходи и познакомься с мистером Беном Феллоузом. Его работа заключается в заботе о Гае. Он всегда приезжает раньше него, чтобы убедиться, что все именно так, как это нравится Гаю. Мистер Феллоуз, это Лена Чайка. Она приехала вчера вечером.

Мистер Феллоуз был худым мужчиной, с длинным, серьезным лицом и синевато-серыми глазами. Он сфокусировал их на мне с неулыбчивой серьезностью.

– Добро пожаловать в замок Броутон, мисс Чайка, – произнес он, учтиво поклонившись.

– Спасибо. Чайка на самом деле не мое имя. Пожалуйста, зовите меня Лена.

– Ты хорошо спала? – спросила Мисти.

Я хотела добавить “как принцесса в замке”, но не стала.

– Да, спасибо.

– Это хорошо. Мистер Феллоуз только что рассказал мне, что буря прошлой ночью обрушила старый трехвековой бук на кладбищенскую часовню.

– Да, я, возможно, слышала, как что-то падало прошлой ночью, – осторожно сказала я. Мой английский был запущенным, и я не хотела делать ошибки.

Мисти вздохнула и повернулась ко мне.

– Ну, электроэнергия будет восстановлена во второй половине дня. Погода ужасная, так что ты можешь просто остаться здесь возле камина и почитать или исследовать замок. Он в плохом состоянии, так что ты должна быть осторожна. Здесь есть летучие мыши.

– Могу ли я поиграть на рояле?

Она нахмурилась.

– Я не думаю, что он настроен. Думаю, на нем не играли в течение многих лет.

Я почувствовала себя полной энтузиазма и счастливой при мысли о том, чтобы снова играть.

– Всё в порядке, я знаю, как настроить рояль.

Она посмотрела на меня с удивлением.

– В самом деле?

– Да, мы должны были настраивать наш собственный. Это не очень сложно. Я еще не потеряла хватку в натягивании струн.

Она улыбнулась.

– Девушка, к тому же с множеством талантов.

– У тебя нет необходимых инструментов. Я доставлю профессионального настройщика сегодня днем, – вставил мистер Феллоуз холодно. – Хорошего дня, дамы. – Кивнув обеим, он ушел, его спина была надменно прямой, словно у актера, выходящего на сцену.

– Завтрак подается в совмещенной с кухней столовой, только это будет приблизительно часа через два.

Я кивнула, еще раз думая о мистере Феллоузе и его очевидной неприязни ко мне. Когда я обернулась, Мисти стояла, потирая руки. Она взяла небольшой белый предмет и дала его мне. Это был мобильный телефон. Я видела, как Тимур однажды пользовался им.

– Я не знаю, как им пользоваться, – сказала я.

– Это на самом деле легко. По существу, ты должна держать его с собой все время, таким образом Гай и я всегда сможем связаться с тобой. Если тебе нужно позвонить мне, то я уже записала свой номер. Просто нажми на эту кнопку, а затем эту, а затем нажми ОК. Попробуй.

Я попробовала, и звонок донесся из ее кармана. Она ответила на звонок и сказала:

– Привет.

Я услышала это, как эхо в своем ухе.

Она повесила трубку.

– Понятно?

– Понятно, – сказала я. Это казалось достаточно легко.

– Еще ты никогда не покинешь этот дом без разрешения Гая, ты не можешь использовать свой телефон для контакта с внешним миром. – Ее тон изменился, стал более официальным и строгим.

– Хорошо, – я сразу же согласилась.

Она отложила свой телефон в сторону и снова начала растирать руки.

– Есть ли в замке ребенок или младенец? – спросила я.

Она прекратила растирать свои руки и странно посмотрела на меня.

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Я думаю, что слышала плач ребенка прошлой ночью.

– Это был ветер. – Она усмехнулась. – Или призрак.

– Призрак?

– Да, местные слухи гласят, что в этом замке водится привидение. – Она снова улыбнулась, чтобы показать, что не верит в местные сплетни. – Поверье гласит, что ни одна женщина никогда не сможет здесь жить. Каждая переносит какую-то трагедию. На протяжении десятилетий недоброжелательность ощущалась даже теми, кто просто проходил мимо больших ворот. Тебе следует расспросить мистера Феллоуза, он знает об этом все.

– Я бы хотела разузнать больше, – задумчиво сказала я.

– У меня работа. Увидимся за завтраком, – сказала Мисти с усмешкой и тоже ушла. Я подошла к роялю и открыла его. Это был особенный, красивый инструмент. Пользующийся популярностью французский Гаво. У моей мамы был рояль Бехштейна, но ее любимым брендом был Гаво. Ей бы понравилось играть на таком восхитительном и прекрасном инструменте.

Я ударила по клавише, но звук был слишком слабым. Мистер Феллоуз был прав. Я бы не смогла настроить такой утонченный инструмент. Мои мысли вернулись к владельцу замка. Гай. Я произнесла его имя на своем языке, и оно плавно соскользнуло. Итак, он приедет сегодня. Я нервничала.

Во время завтрака я встретила Молли, служанку, которая бегала и помогала кухарке. И Рена, садовника. И, конечно, повара, Мадлен Литлбелл. Строгая женщина, которая задирала нос, как будто в помещении неприятно пахло. Она приготовила замечательный завтрак – бекон, жареные яйца, сосиски, булочки, тосты и что-то, что я никогда прежде не видела, называющееся “круассан”. На столе стояли джем, мед и масло.

– Ты никогда не будешь здесь голодать, – сказала миссис Литлбелл.

– Не позволяй миссис Литлбелл вводить себя в заблуждение. Она может составить конкуренцию лучшим французским шеф-поварам, – сказала Мисти.

– Откуда вы знаете? Вы едва кушаете, – ответила миссис Литлбелл, но она была довольна комплиментом.

За исключением мистера Феллоуза, который был слегка враждебен, все остальные были сдержанно дружелюбны, как будто никто не знал, как относиться ко мне. Я наелась от души, но мой настоящий аппетит был к получению информации о человеке, который купил меня. Тем не менее, я не могла застать Мисти в одиночестве. Она убежала, съев два ломтика поджаренного хлеба с маслом, прежде чем остальные закончили завтракать.

После завтрака я провела утро в библиотеке. Это была еще одна тускло освещенная комната, заполненная от пола до потолка старинными книгами. Книги были пожелтевшими. Было очевидно, что никто никогда не заходил в эту комнату. Я стряхнула пыль с глубокого кресла и попыталась читать, но там было слишком холодно, и я не могла сосредоточиться. В конце концов, я ушла и направилась обратно в комнату, чтобы подождать Мисти, когда она вернется к обеду.

К счастью, она пришла раньше всех.

–Ты здесь, – сказала она с искренней дружелюбной улыбкой. – Я как раз собиралась идти за тобой.

– Мне нужно поговорить с тобой, Мисти.

– О, хорошо, тогда пойдем в зал.

Мы вместе вышли в зал, и Мисти села на диван возле камина.

– Чертовски холодно, – пожаловалась она. – К счастью, все восстановят приблизительно через час. Итак, о чем же ты хотела поговорить со мной?

– Я просто хотела узнать о том, что меня ожидает.

Она нахмурилась.

– Ничего такого тебя не ожидает. – Она облизнула губы. – Кроме того, что ты будешь делать для Гая ночью. Он прилетит на вертолете во второй половине дня, и ты обязана сделать все необходимое, чтобы быть в его распоряжении сегодня вечером, в девять сорок пять. Я отведу тебя к нему.

Я кивнула.

– Хорошо.

– Гай приказал тебе надеть халат, который ты найдешь на своей кровати, и больше ничего. И, пожалуйста, оставь свои волосы распущенными.

– Можем ли мы поговорить немного о Гае?

– Что ты хочешь знать?

– Ему, что, выпали трудные времена?

– Боже, нет. Гай – миллиардер.

– О! – Миллиардер. Даже миллионер вне моего понимания. Я нахмурилась.

– Тогда почему отсутствуют картины? И почему он позволяет этому красивому старому замку превратиться в руины?

– Броутон – это на самом деле поместье, которое из-за внешнего вида зовётся замком. Оно было построено во время Возрождения. Думаю, Гай купил его уже в таком виде.

– Почему тогда он не приведет его в порядок?

– Не знаю. И даже если бы я знала, не смогла бы обсуждать это с тобой. Он очень скрытный и сам расскажет тебе то, что сочтет нужным.

– Ты можешь хотя бы описать мне его?

– Правда в том, Лена, что никто здесь, кроме мистера Феллоуза, на самом деле не видел его лицо. Он все время носит маску.

– Маску? Почему? – спросила я, потрясенная информацией.

Ее голос понизился на несколько октав.

– Он попал в автомобильную аварию. Его лицо было в ужасных ожогах, и теперь он никогда никому не позволяет увидеть себя без маски, кроме мистера Феллоуза.

Я сразу подумала о старом, ужасном, горбатом существе, настолько уродливом, что он должен носить маску все время. Я почувствовала, как мое сердце опустилось. Сначала Зара и ее извращения, а теперь это.

– Но какой он в целом? – мой тон был ровным, а не таким несчастным, как я себя чувствовала.

Она пожала плечами.

– Он замкнут в себе, но даже в маске он – один из ярчайших людей. У него очень сексуальное, рельефное тело. Он мало спит и часто тренируется по несколько часов ночью. Я как-то случайно увидела его в тренажерном зале. Я сделала ошибку, не показавшись сразу, и мне пришлось скрываться за одной из колонн два убийственных часа! Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так, как он. Бег, поднятие штанги, подтягивание. Прекрасное тело.

Во второй половине дня в замке восстановили электричество. Лампы зажглись, и тепло начало исходить от деревянных ящиков, прикрепленных к стенам. Примерно два часа спустя я услышала звук приближающегося вертолета и ощутила, как в животе от страха закручивается комок нервов. Это ощущение не пропадало, пока Мисти не пришла за мной ровно в девять сорок пять вечера.

– Ты готова? – она казалась чересчур торжественной.

Я с опаской кивнула.

Мы молча шли по длинным пустым коридорам. Это было печальное место, которое внушало человеку быть несчастным.

Она открыла дверь в похожую на мою спальню. В камине горел большой огонь, наполняя комнату теплом и светом.

Меня раздели донага, и Мисти закрепила кожаные ремни вокруг моих запястий и лодыжек. Когда они были плотно обвязаны, она прикрепила их к цепям у столбиков кровати. Давление на кожу и дребезжание цепей были привычны. Со мной это уже делали. Я уже была заперта в клетке, как животное. Никакого выбора. Никакого удовольствия. Просто моя судьба.

Но затем она завязала мне глаза. И мой опыт стал совершенно иным. С завязанными глазами все мои чувства стали более обостренными. Я успокоила свои мысли и ждала его. Кровать под моей щекой была мягкой, простыня была шелковой и прохладной. Здесь был легкий ветерок. Должно быть, дул из дымохода. Я начала вслушиваться в тишину. Приглушенные шаги в коридоре. Тяжелее, чем шаги Мисти.

Мое сердце забилось сильнее. Я услышала, как повернулась дверная ручка. Дверь открылась. Кто-то стоял в дверях, наблюдая. Мой пульс участился. Тишина была оглушительной. Шли секунды. Я оставалась очень смирной, очень тихой. Затем шаги. Приближаются. Я чувствовала его энергию. Она тянулась от него ко мне. Как руки. И она коснулась меня.

Глава 11

Хоук

Потрясающая. Она потрясающая. У меня перехватило дыхание. Свет от камина играл на ее сливочной коже, и примитивное желание запульсировало в моей разгоряченной крови.

Она была прикована и представлена именно так, как я просил. Прекрасно. Лбом вниз на постели, руки вытянуты, задница в гребаном воздухе. Она лежала неподвижно в своих оковах за исключением движения ее тела во время каждого вздоха. Ее светлые волосы рассыпались по обе стороны от ее лица, накрывая его. Зачарованный, я любовался кожей на ее позвоночнике и лопатках, на ее ягодицах. Она была бледной и нетронутой, как непорочный ангел. Я почувствовал внезапный прилив головокружительной власти. Она моя. Моя собственность. Я купил ее. Я владею тобой, Лена Чайка. И ты будешь делать то, что мне нравится.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю