Текст книги "Катаклизм (СИ)"

Автор книги: Джон Уинтерборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7 – Катастрофа отношений

Стоя на вершине гигантской пирамиды, Винтер праздновал свой триумф, наблюдая за тем, как тело Элеоноры стремительно падает вниз, по лестнице. Но это был не настоящий Винтер, не тот, кого мы знаем – то была фантазия, страх Элеоноры. В глубине души она всегда знала, откуда он взял свое имя, но она никогда не спрашивала у него напрямую. Потому что она боялась узнать у него правду, боялась узнать истину.

Тысячи лет назад, неизвестный пришел на северные земли, покрытые бесконечной метелью, и победил Винтера, демона зимы, что царствовал там много лет, не позволяя человеку пробыть на той земле достаточно долго, чтобы основать там хотя бы что-то похожее на поселение. Победивший не уничтожил Винтера – часть демона он заточил в мече, которым тот был побежден, а другая часть перешла в него самого. Таким образом, победивший демона обрел то, чего он не мог обрести много лет: ту самую человечность.

Иронично, но без демона он не был полноценным человеком – неизвестный, не имевший имени, был создан искусственно другим человеком, который исследовал магию жизни. Он был последним творением того мастера, но внутри он был неполноценным. Или, в данном случае, вернее будет сказать… полым. Незаконченным. Но победив демона Винтера, он стал королем севера, первым, кто основал на этих землях настоящее королевство.

Личность демона Винтера слилась воедино с человеческой частью безымянного.

– Ты победил в нашем бою, Винтер… – держась за рану в груди, израненная Элеонора забралась обратно на вершину пирамиды, вопреки своему ужасному состоянию. – Но ты только что проиграл мне войну. Благодаря тебе, я поняла кое-что очень важное.

– Не важно, что ты поняла, – указав на нее мечом, заключил Винтер. – Нет ничего, что могло бы помочь тебе…

– Я обращу тебя в ничто! – не давая ему договорить, крикнула Элеонора.

Волна, прошедшая по воздуху, разорвала все на своем пути, оставляя лишь белоснежную пустоту, оставляя за собой ничто – то самое ничто, которым Элеонора только что и пригрозила злорадствующему Винтеру. Его левая рука исчезла вместе с пространством, которое стерла Элеонора, и сам Винтер застыл на месте, словно сломавшийся механизм. Только что, Астрал, мир снов, проиграл Элеоноре в битве.

Перед тем, как умереть, Элеонора увидела ничто, и поняла, что это и было тем, что она так долго искала вместе с Винтером все это время. Они искали то, что находиться за пределами света и тьмы, то, что находилось за пониманием темного, светлого и серого. Им казалось, что кроме этого ничего нет, но это на самом деле и было желаемым ответом. Ничто – это последняя часть картины, которую они так долго искали вместе.

Забавно, ведь именно Винтер старался ради этой цели больше всего – Элеонора была лишь его помощником, спутником, который всегда следовал за ним и помогал во всем. Но именно она, сама того не понимая, нашла то, чего Винтер не мог достичь веками.

Она нашла само ничто.

– Прощай, мой милый Винтер. – Сказали Элеонора, наблюдая за тем, как сон, созданный миром Астрала, рассыпался прямо на ее глазах.

На ее прекрасных глазах, в которых потух тот кровавый огонь, заменяя себя тем самым ничто. Элеонора, или, стоит уточнить, Элли, откинула прочь все, что считала для себя ценным. Сейчас у нее оставалась лишь одна цель – вернуться назад с обретенным могуществом, чтобы прекратить существование магии раз и навсегда. Таким образом, она хотела прикоснуться к тому, что лежит за пределами света и тьмы… она хотела привнести в мир ничто, думая лишь о том, что так будет лучше для всех. Она не понимала истинной сути силы, обретенной в кошмаре астрального измерения.

Это воспоминание, этот сон, он совсем не принадлежал Винтеру, но он отчетливо видел каждую деталь, будто сама судьба захотела, чтобы поверженный путешественник во времени увидел, какие события привели к его гибели и к гибели всего мира. Он поднимался по бесконечной лестнице вверх, пытаясь понять, почему Элли поступила именно так, как поступила. Почему она использовала эту силу, чтобы все разрушить.

Ответ на этот вопрос был до противного прост – она просто оказалась не готова. Не нужно быть гением, чтобы воспользоваться этой силой, напротив, в том и дело, что она до безобразия проста, именно поэтому многие маги так и ходили вокруг нее, не понимая, что ответ на все их вопросы, что могущество, которого они так желают, лежит у них перед носом. За пустотой скрывается ничто – это и есть последняя часть магической иерархии. Ничто существовало с самого начала, еще до рождения так называемого мира.

Но это не значит, что ничего нельзя изменить – иначе бы мир так и не появился. Именно поэтому Винтер и оказался здесь, на одной из башен замка магической ассоциации. Даже несмотря на то, что магия была сведена на нет, и мир доживал свои последние дни, он не выбрасывал из своей головы мысль о том, что они что-то упускают. Он надеялся, что есть способ, который позволит вернуть все назад, как было изначально.

Или же хоть немного исправить ситуацию.

С высоты птичьего полета Арксис выглядел крайне странно. У него определенно были завораживающие виды, но без магических установок и с разрушениями, которые произошли при столь резком исчезновении магии, город выглядел очень пустым и серым. Ситуацию усугубляло и то, что после исчезновения магии мир в принципе стал выглядеть серым, потому что магия на самом деле пропитывала его от и до… ведь даже время-пространство являлось магией. Нормального лета им точно теперь не видать никогда.

Смотря отсюда, с высоты, все больше убеждаешься в том, что деревья больше никогда не расцветут, ведь на самом деле в Арксисе сейчас как раз должно было быть лето. Но все вокруг выглядело так, будто наступила глубокая осень, прямо перед зимой. И хоть вокруг и была некоторая растительность, характерная для лета, она была просто серой.

Мертвый. Именно таким словом можно было охарактеризовать Арксис сейчас.

На вершине башни сидела Элеонора, прямо на краю. У башни была весьма массивная крыша, если прикрыть здесь сквозняки, то тут можно было бы устроить полноценную комнату, поэтому ветер особо не мешал прекрасному времяпровождению Элеоноры. Ее правая нога беззаботно свисала вниз, а сама она удобно устроилась головой на одном из кирпичиков – подушка из него была так себе, но на самом деле было весьма удобно.

– Я думала, что мы остались там навсегда. – Не поворачивая голову к Винтеру, вдруг заговорила Элеонора. – Мне было так страшно. Я вообще не привыкла бояться, но каждый раз, когда что-то пугает меня – это обычно что-то отборное, от чего и штаны намочить не стыдно. – Усмехнувшись, она продолжила. – Не знаю, почему я еще жива.

– Я видел многих своих друзей… – ответил ей Винтер. – Я видел Эндрю, Камелота, Сина, даже Розмари… я видел их всех, как будто они собрались вместе, чтобы протянуть мне руку. Они схватили меня, когда я тянулся к свободе, и они вытащили меня наружу.

– Наверное, стоило бы попросить рассказать тебя, кто это такие… – Элеонора спрыгнула с края башни, встав прямо перед Винтером. – Но теперь в этом нет необходимости.

Элеонора не договорила, но когда Винтер взглянул ей в глаза, все стало понятно – она вспомнила. Ее опустошенные от грусти глаза, ее выражение лица, на котором буквально было написано «ничто», сразу сказали Винтеру о том, что с ней что-то не так. А учитывая контекст, в котором прозвучали ее слова, у него не оставалось никаких сомнений. Из-за пребывания в ловушке, Элеонора неожиданным образом вспомнила все.

– Я ненавижу тебя, грустный парень… – сжав руку в кулак, спокойно говорила она. – Но в то же самое время мне так стыдно. Как я могла, Винтер?.. – блеснув глазами, не многозначно намекая на то, что она вот-вот разрыдается, спросила Элеонора. – Почему ты не сказал мне, когда понял, к чему все идет? Как я могла забыть тебя, Винтер?

– Когда-то давно, я тоже забыл тебя, Элли. – Опустив взгляд, ответил Винтер. – И если бы не Эндрю, мы бы, наверное, так и не встретились бы с тобой.

– Но мы встретились. – Исправила его она. – А я забыла тебя, Винтер. Сделала вид, что тебя никогда не существовало, проживая всю оставшеюся жизнь.

Еще давно, когда Элли оказалась в пустоте, она разделилась надвое – и одна из них дотронулась до Сингулярности, а другая нет. Одна из них стала Элеонорой, путешественницей между реальностями, настоящей королевой, а одна из них осталась Элли – принцессой, верной спутницей Винтера, путешественника во времени.

Элли обрела могущество, позволившее разрушить ей суть мира и избавить его от магии, а Элеонора прибыла сюда за тем, чтобы попытаться остановить ее… она не смогла, и теперь Элеонора вынуждена блуждать по миру в поисках решения, чтобы исправить то, что совершила она сама. И хоть на самом деле это была «другая» Элеонора, она чувствовала на себе полный вес ответственности за содеянное. Особенно сейчас, когда все воспоминания, которые она растеряла через сотни лет, вернулись к ней разом.

– Я знаю, какого это – держать в себе воспоминания, преследующие тебя сотни и даже тысячи лет. – Продолжил говорить Винтер. – Поэтому я тебе и не сказал правду.

– Я не знаю, что я должна чувствовать, Винтер… я другая… – заплакав, она продолжала говорить, стараясь не изменяться в голосе. – Но ты был моей любовью.

– Я не хотел, чтобы ты вспоминала обо мне, Элли, – тяжко вздохнув, Винтер продолжил говорить: – Прямо сейчас… тебе не нужно было об этом вспоминать, это лишнее.

– Когда меня выкинуло из этого мира, я не могла найти себе места, осознавая, что больше никогда тебя не увижу… – Из последних сил сдерживая эмоции, ее голос захрипел, пока она в сознании прокручивала у себя те моменты, когда оно только-только рассталась с Винтером навсегда. – Мне было так больно, Винтер. Так больно…

– Но ты вернулась, чтобы вытащить нас из пустоты. – Приметил Винтер. – Без тебя, мы бы никогда не выбрались из Сингулярности.

– В тот момент, когда я добралась до вас… когда я понимала, что это действительно последний раз, когда мы видимся с тобой… я пыталась убедить себя в том, что все было в порядке, ведь рядом с тобой была другая я, другая Элеонора, такая же, как я сама…

– Но ничего не было в порядке… – взяв ее за руку, закончил за нее Винтер. – Я понимаю, что ты чувствуешь.

– Ты ничего не понимаешь, Винтер! – Оттолкнув его в сторону, она разревелась, изобразив самую жалкую гримасу в мире, сама того не осознавая. – Что ты можешь знать, путешественник во времени? Тебе не может быть знакомо чувство, когда ты понимаешь, что ты уже не принадлежишь к своему родному миру! Ты не знаешь, что я чувствовала!..

Ее тело дрожало, как котенок, который остался без матери на холоде. Судороги не прекращались, складывалось впечатление, что Элеонора вот-вот развалится на месте. Но Винтер не мог ей сейчас помочь, потому что боялся, что его действия, его сочувствие сделает ей только хуже… Он думал, что все его действия сейчас только заставят Элеонору ненавидеть его еще сильнее за то, что он так и не сказал ей о прошлом.

– Не было ведь никакого «другого» Винтера, правда? – вдруг заговорила она спокойным тоном, совершенно о другом. – Это ведь ты тогда умер, вместе с остальными?

– Я все еще здесь, так что подвох все же есть… – сделав паузу, Винтер добавил: – Возможно, я Винтер, прибывший из другого времени, а возможно, я действительно тогда разделился надвое в самый последний момент… самое страшное, что я и сам не помню.

– А она… я… я оттолкнула тебя… не поверила тебе, посчитала, что стою выше тебя, увидела в тебе помеху… и оттолкнула. – Вытерев слезы, она сглотнула слюну, и к ее горлу подступил ком, который всеми силами пытался ей помешать договорить.

Но она должна была это сказать. Воспоминания Элеоноры смешались с воспоминаниями Элли, она вспомнила не только прошлое, но и настоящее, которое проживала Элли. Их воспоминания соединились воедино, таким образом, теперь между ними не было никакой разницы – оставалось лишь надеяться, что Элеонора не захочет повторить свой подвиг прошлого в виде уничтожения всей магии. Она должна продолжить иным путем, иначе…

Все будет напрасно.

– Я убила тебя, Винтер… – подняв ладони к лицу, перед Элеонорой мелькнуло воспоминание, где на ней нет доспеха, а ее бледный руки запачканы кровью. – Я убила нас всех. В последний момент, я не чувствовала ничего, кроме стыда и сожаления.

– Я стою здесь, перед тобой, – взбодрил ее Винтер. – Ты не обязана испытывать ко мне теплых чувств, как раньше, но вместе… – он протянул ей руку. – Вместе с тобой мы можем многое. Элли, Кровавая Принцесса, и Винтер, Путешественник во Времени.

Этот жест значил для нее очень многое. Ей было стыдно, она чувствовала себя виноватой, но Винтер все равно протягивал ей руку, предлагая продолжить путь, как не в чем ни бывало. Это была та черта, которая так сильно отличала его от других людей. Он изначально не держал на нее зла, потому что знал, что она раскаивается. Да даже зная, что она не раскаивается за свои дела, Винтер не смог бы просто оставить ее одну.

Потому что она была для него особенной.

– Отвратительные прозвища, ты бы еще «предвестников темного солнца» вспомнил… – засмеявшись, сказала Элеонора. – Мерзость, и ты собирался меня этим переманить?

Винтер вот-вот собирался убрать руку, но вопреки своим словам, Элеонора в одно мгновение обняла его вокруг шеи так, словно собиралась задушить – но все было в меру, поэтому жизни Винтера ничего не угрожало. Поначалу он, откровенно говоря, ничего не понимал, но, в конце концов, все же позволил себе приобнять ее со спины.

– Магия стремительно исчезает, поэтому просто Винтер и Элеонора, никаких прозвищ, понятно?.. – тихо проговорила она, не отпуская Винтера ни на мгновение из объятий.

– Ладно. – Счастливо улыбнувшись, согласился он. – Теперь я не смогу разорваться надвое, поэтому постарайся больше не убивать меня в кульминационный момент.

– Зависит от того, как ты будешь себя вести… – отпустив Винтера, сказала она.

Счастливое лицо Элеоноры сменилось на лицо удивления, когда она увидела, что по щеке Винтера стекает слеза. Сначала она подумала, что это ему от нее досталось, но на самом деле все было куда более очевидным: эта слезинка была его собственной.

– Не плачь, Винтер… – сложив руки за спиной, умиротворенно сказала она. – Тебе не пристало.

– Мне не хватало тебя, – вытерев слезу, Винтер с облегчением выдохнул. – Элли.

– Мне тебя тоже, – глаза Элеоноры вновь засияли как должно. – Винтер.

Глава 8 – Катастрофа загробного мира

– Авелина. – Заговорил с ней нежный, так хорошо знакомый, но давно забытый женский голос. – Мы тебя ждали.

Несмотря на то, что прошло много лет, это место Авелина не могла забыть – ее уютный дом, еще с тех времен, когда она жила со своими родителями на севере. Не приемными родителями, которые подобрали ее после исчезновения, а ее родными, которых она и лишилась в тот момент, когда само время и пространство исказилось у нее под носом. Она исчезла во временном разлом еще будучи ребенком, даже не подростком.

Родители любили ее так, что другие могли ей позавидовать. Именно поэтому, в глубине души, ей всегда хотелось узнать, что произошло с ними после ее исчезновения. Но она не могла попросить Винтера помочь ей с этим, потому что боялась узнать правду – ведь велика вероятность того, что они просто свели счеты с жизнью после того случая. Это необязательно единственный правдивый вариант, но Авелина боялась, что он таковым будет. И хоть интерес в ее душе не переставал угасать, она оставалась в неведении.

И вот сейчас, она оказались дома, на кухне, с отпавшей челюстью – потому что она не могла поверить, что это происходит на самом деле… как будто все то, что произошло у нее в жизни, оказалось большим дурным сном, и теперь она наконец-то проснулась. У Авелины не было слов, которые она могла подобрать, чтобы ответить своей матери. Отец сидел за столом, медленно поедая свои любимые булочки, а ее мать медленно наливала чай не в три, но в четыре кружки, что намекало собой на то, что здесь есть еще один.

– К тебе там пришли… – обратился к ней отец, кивнув в сторону двери. – Он тоже ждет.

Ничего не ответив, и даже не подав знак жестом, Авелина, как настоящая невежа, молча пошла вперед, к двери, на которую указал отец. Чай с родными – это, конечно, хорошо, но кто же мог придти к ней в такой момент? У нее ведь и друзей толком тогда не было.

Потянувшись к дверной ручке, Авелина обратила внимание на то, что она была значительно выше предполагаемого ею роста, а так же ней красовалось не привычное для нее белое платье, а черная гвардейская форма с кожаными перчатками. Но она не остановилась и открыла дверь, после чего все окончательно встало на свои места.

За дверью ее ждала темная бездна, в центре которой ее ждал Август, стоящий на месте. Это точно был Август, она узнает его из тысячи по одному лишь образу – а тут на его спине еще и висел императорский плащ, который он хоть и надевал лишь несколько раз, но являлся важной его частью. Ведь именно плащ, помимо отсутствующей короны, символизировал собой то, что перед ней стоит настоящий император из столицы.

Авелина зашла в пустоту, и дверь за ее спиной тут же исчезла.

Кожа Августа была бледна, а глаза горели еле заметным кровавым огоньком, характерным для вампиров. Он смотрел на кровавую луну, которую можно было заметить над головой – словно здесь, в бездне, было настоящее небо как в реальности. Но стоило Авелине подойти немного ближе, как внимание императора перебралось на нее.

Они были похожи друг на друга даже в одежде – у Авелины разве что не было того самого плаща, хоть сейчас она и являлась единственной верной императрицей. Кажется, ассоциация «императора» оставалась у нее все еще для Августа, а не для самой себя.

– С момента, как мы встретились, глядя на луну, я почему-то всегда думал о тебе… – заговорил с ней Август, еще раз глянув краем глаза на луну, которая вскоре исчезла с концами, и остались только они вдвоем. – Наверное, потому что ночь это твое время.

– Ночь – это наше время, потому что мы оба вампиры. – Улыбнувшись, ответила Авелина. – Или, по крайней мере, были ими в какой-то промежуток времени.

– Я так сильно ненавидел тебя, считая, что это ты причина моих бед… – сделав небольшую паузу, Август продолжил: – А в итоге оказалось, что во всем виновата императорская семья и церковь, и их жалкие попытки вознести императора.

– Некоторые предпочли бы смерть, вместо того, чтобы стать вампиром. – Приметила Авелина. – Но я счастлива, что нам удалось распутать этот клубок тайн.

Стоило ей отвлечься, как она не заметила, что их положение вдруг сменилось – они вместе лежали на полу, словно так и было запланировано изначально. И теперь, помимо пустоты, в их окружение прибавилась кровь… тонкий слой крови, не касающийся их тел каким-то магическим образом. Они лежали, а кровь текла рядом, из ниоткуда в никуда.

Такая резкая смена обстановки их ничуть не смутила, они оба приняли это как должное. Для Авелины лишь оставались вопросы, которые так сильно интересовали ее в данный момент: где она находится? Настоящий ли перед ней Август, или лишь ее воображение?

– Значит, вот так скучно закончится моя жизнь? – она задала вопрос, не требующий ответа. – Здесь, в пустоте, где я так и не достигну желаемой цели…

– А какая у тебя была цель, Ави? – взяв ее за руку, спросил Август.

– Я хотела воскресить тебя. – Сжав его руку в ответ, ответила она. – А после восстановить течение магии во всем мире. Но, видимо, мне не суждено…

– Авелина Кайзер. – Обратился он к ней. – После смерти нет ничего, даже пустоты.

– Значит, я все еще жива. – Вздохнув, она продолжила: – И я запуталась.

– Тебе нужно идти. – Утвердил Август, сжав ее руку. – И, пожалуй, тебе стоит пересмотреть свои приоритеты, поменяв меня и магию местами.

– Меня волнуешь только ты, остальное для меня не имеет значения.

– Да… – покачав головой, сказал Август. – Мне с тобой сильно повезло.

Пустота исчезла, и теперь Авелина стояла там же, где и была изначально – у себя дома, перед столом, рядом с родителями. Окинув их взглядом еще раз, понимая, что она, возможно, видит их в самый последний раз, Авелина зашагала в сторону закрытой двери. В сторону двери, из которой она, кажется, и пришла в это странное место.

Это было странно, ведь она все время только и ждала подобного момента, но когда она столкнулась со своими родными лицом к лицу – у нее не нашлось никаких слов. Все, что она могла, это молча выслушать их и уйти прочь, сделав вид, что ничего этого не было.

Возможно, это было из-за того, что в глубине души она понимала, что это, скорее всего что-то вроде сна, или же искаженного воспоминания, случившегося из-за искажения силой Сингулярности ее собственного сознания. Да даже если это все взаправду, если она говорит со своими настоящими родителями, а не их мимолетным образом, слов у нее все равно не было. Потому что она никогда не думала, что ей удастся с ними поговорить.

– Уже уходишь? – голос ее матери был достаточно спокойным, лишенным печали, вопреки ожиданиям Авелины. – Не хочешь выпить с нами чаю на дорогу?

– Я… я должна идти, мам… – неуверенно ответила она, потянувшись к дверной ручке. – Но я обязательно вернусь, и тогда мы все вместе выпьем чаю. Как раньше, да?..

– Даже со мной? – спросил у нее Август, приспустив маску на лице и потянувшись к горячей чашке чая.

– А насчет тебя я подумаю… – усмехнувшись, и в то же самое время, закусив губу от напряжения, ответила ему Авелина. – Ты ведь меня тоже бросил.

Авелина открыла дверь и последовала вперед, на встречу к свету, что был противоположен тьме, который ждал ее в прошлой комнате. Она воспринимала это как ложь и истину, где тьма – это ложь, а свет – это истина. Ей тяжело было смириться с тем, что встреча с Августом на самом деле была ложью, но именно поэтому она должна была идти вперед. Потому что только так у нее была возможность вернуть его назад.

Впрочем, в какой-то момент она подумала, что лучше будет остаться здесь, во лжи, порожденной ее собственным сознанием под влиянием Сингулярности. Это было лишь видение, даже не сон, но даже так Авелине хотелось просто взять и остановиться, потому что здесь, дома, ей было намного лучше, чем в настоящем погибающем мире.

«Еще бы здесь были те, кто меня подобрал после исчезновения – я бы точно осталась…»

– Как все-таки хорошо, что у меня сердце с другой стороны, хоть я и настрадался с этим диагнозом вдоволь… – сделав глоток из чашки, сказал Август на прощание. – Правда?

После этих слов, в голове Авелины проскользнул момент, когда Август рассказывал о своем недуге после их знакомства, а так же момент, когда Элли безжалостно вонзила меч в его сердце. По крайней мере, Элли думала, что в его сердце, но на самом деле до сердца ей было достаточно далеко – ведь оно находилось у него с другой стороны.

– Что?.. Что ты сейчас сказал?..

Когда Авелина обернулась, обдумав его слова, никого уже не было.

Только лишь пустота.