Текст книги "Банкир в XX веке. Мемуары"

Автор книги: Джон Рокфеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 45 страниц)

Утром следующего дня после возвращения из Каира в начале февраля я прилетел в Вашингтон для обсуждения с Хейгом вопроса о назначении. Из нашей беседы было ясно, что, если бы я принял предложение, я должен был бы исполнять команды президента, а моя собственная роль в разработке политики была бы ограниченной. Несколькими годами ранее в безуспешной попытке выдавить инфляцию из экономики Никсон объявил о введении контроля за заработной платой и ценами, и я чувствовал, что в перспективе вполне может идти речь о мерах такого же рода. Поскольку мое собственное мнение состояло в том, что рынкам следует позволить большую свободу, я не очень понимал, какую роль мог бы честно играть, будучи членом кабинета Никсона.

С учетом всех серьезных экономических проблем, видневшихся на горизонте, – роста инфляции, снижения роста производительности труда, расширения дефицита текущего платежного баланса в нашей внешней торговле и собственно нефтяного кризиса, потребовались бы жесткие меры. Я считал, что было бы по меньшей мере нелепо, если бы такие меры в обществе, не желавшем их принятия, вводил один из Рокфеллеров; далее, я вполне мог оказаться «козлом отпущения» в связи с проведением непопулярной политики. Кроме того, поскольку «Чейз» также сталкивался с рядом проблем, я сомневался, что мне было бы целесообразно уходить из банка в критическое время. С учетом всего этого я вежливо отклонил предложение президента. Несколькими днями позже Уильям Саймон, ранее занимавший пост заместителя министра финансов и считавшийся «царем по вопросам энергетики», был назначен преемником Шульца.

Хотя соображения политического характера играли огромную роль в моем решении об отклонении этих предложений (что также имело место, когда президент Картер говорил со мной относительно поста министра финансов и поста председателя Федеральной резервной системы летом 1979 года), не меньшую роль сыграла моя приверженность делам банка. Речь не шла просто об удобном предлоге. Я обладал чувством глубокой лояльности по отношению к «Чейзу» и ощущал свои обязательства по отношению к тем, с кем и для кого работал. Я исключительно любил свою работу и считал, что могу достичь многого, что пошло бы на пользу Соединенным Штатам, в качестве «посла без портфеля».

На протяжении лет, проведенных в банке, я регулярно встречался с высшими политическими руководителями стран, которых посещал по делам банка. Возможно, по этой причине Государственный департамент, а иногда и президент просили меня выполнять официальные или полуофициальные задания по их просьбе. Например, я помогал поддерживать неофициальные контакты с правительством Войцеха Ярузельского после подавления движения «Солидарность» Леха Валенсы в Польше; в начале 1981 года по просьбе президента Рональда Рейгана я агитировал американское деловое сообщество в поддержку вновь избранного консервативного правительства Эдварда Сеага на Ямайке.

На протяжении тех лет, которые я проработал в «Чейзе», многие высказывали мнение, что участие в этом было неуместным и мешало выполнять мои обязанности, связанные с банком. Я с этим совершенно не согласен. Моя деятельность приводила к установлению лучших отношений с правительствами других стран, а также способствовала образованию крепких партнерских отношений между государственным и частным сектором в Соединенных Штатах. Более того, многие так называемые «внешние» виды деятельности приносили значительную пользу банку как в финансовом плане, так и с точки зрения его престижа в мире.

Я никогда не был особенно догматичен в своих политических или экономических взглядах. Напротив, я поддерживал эффективных людей и практичные направления в политике. Для меня ясно, что важную роль в стимулировании экономического роста и в создании более безопасного процветающего общества как в Соединенных Штатах, так и в мире в целом должен играть как государственный, так и частный сектор. Упор только на правительство или только на рынок для решения всех проблем и избавления от всех пороков всегда представлялся мне скорее догматическим, чем реальным подходом. Правительство должно создавать и проводить в жизнь правила, однако реализация должна быть оставлена в качестве задачи для частного сектора. Наилучшие результаты получаются тогда, когда между тем и другим возникает тесное сотрудничество.

ФИЛАНТРОПИЯ

Одна из любимых историй отца, фигурирующая в Новом Завете, это история о добром самаритянине. Большинство знакомо с историей человека, на которого напали на пустынной дороге, избили, ограбили и бросили умирать. Мимо проходили другие путники, до тех пор, пока самаритянин – член группы, считавшийся в библейские времена ненадежной и опасной, – не остановился, чтобы помочь ему и спас его жизнь. Кто твой сосед? Каковы твои обязательства перед ним? Вот в чем смысл этой истории. Для отца мораль была ясной: твоим соседом является каждый. Он подчеркивал этот завет вновь и вновь, во время наших утренних молитв перед завтраком, когда мы еще были детьми. Возлюби своего ближнего, как самого себя. История доброго самаритянина – та тема, которую выбрал Марк Шагал для витража в память отца в Юнионистской церкви в Покантико-Хиллз, – символизировала жизнь отца и вдохновляла его филантропическую деятельность. Для него филантропия означала быть хорошим соседом.

Отец, продолжая деятельность, ранее начатую дедом, создал мощный пример для всех членов семьи Рокфеллеров, включая меня. Помимо пожертвования большей части его личного богатства для благотворительных целей, он также показал, что филантропия – «третий сектор» – может играть основополагающую роль в помощи обществу с целью нахождения решений его наиболее трудных и глубоких проблем; она может служить в качестве ценного моста между частным и государственным секторами. С моей точки зрения, это его наиболее важное наследие.

Я пытался подражать отцу, делая пожертвования для некоммерческих организаций на протяжении всей моей жизни. Я также на протяжении более шестидесяти лет был тесно связан с Рокфеллеровским университетом – эта связь приносит мне чувство глубокого удовлетворения.

Миссия университета – «приносить пользу человечеству во всем мире» – была высокой целью, отражавшей глубину заботы деда и отца о том, чтобы их богатство использовалось мудро. Они понимали, что прогресс в области общественного здравоохранения будет в решающей мере зависеть от научных успехов в понимании человеческого организма и природы заболеваний. И для достижения этого отец и его сотрудники собрали наиболее выдающихся ученых, работавших в областях физиологии, анатомии, биологии и медицины, и предоставили наилучшие возможности и оборудование, настаивая на том, чтобы в своей работе ученые были максимально свободны от внешнего давления или влияния.

Университет был в авангарде научных революций, которые пронеслись через область наук о жизни на протяжении XX века. В его лабораториях родилась клеточная биология; именно здесь Пейтон Раус впервые показал, что вирусы вызывают рак; и именно здесь начали раскрываться некоторые из тайн структуры двойной спирали ДНК. Сегодня восемьдесят лабораторий университета, каждая из которых возглавляется крупным ученым, – это огромный прогресс по сравнению с полудюжиной лабораторий, которые работали столетие тому назад.

Молекулярные генетики, физики-теоретики, специалисты в области наук о нервной системе, иммунологи, молекулярные биохимики, биофизики и многие другие ученые пользуются наиболее совершенными методами – в частности, последним поколением приборов для магнитно-резонансной визуализации и высокоскоростными компьютерами, – чтобы постоянно расширять границы человеческого знания. Они внесли вклад в расширение наших знаний о клеточных функциях, приняли участие в картировании генома человека и нанесли на карту химические процессы, лежащие в основе человеческой жизни, – эта работа перспективна не только для победы над наиболее древними врагами человечества, но и для продления самой жизни.

Рокфеллеровский университет продолжает считаться одним из десятка ведущих медицинских исследовательских учреждений в мире. За годы его существования в нем работал двадцать один лауреат Нобелевской премии. Поддержка университета моей семьей на протяжении более столетия иллюстрирует, каким образом лица со значительными финансовыми ресурсами могут поддерживать и развивать благосостояние всех И движение общества вперед путем регулярных и щедрых филантропических пожертвований.

КАПИТАЛИЗМ

В отличие от взглядов, которых придерживаются многие, способность к получению прибыли является существенно важным элементом для общественного прогресса. Перспектива получения прибыли является приманкой, позволяющей создать занятость, богатство и наделить людей возможностями, которые не в состоянии дать никакая другая социальная или экономическая система. Именно поэтому никто не должен чувствовать себя виноватым за то, что он делает деньги.

Также никто не должен чувствовать себя виноватым за то, что идет на разумный риск. Это фундаментальная истина, которую я узнал от Джозефа Шумпетера, считавшего, что без предпринимателей, готовых предлагать рынку новые продукты и идеи, а также инвесторов, готовых их финансировать, невозможно достичь реального экономического роста. Альтернатива, как мы, увы, узнали в XX веке, заключается в государственном контроле за факторами производства, результаты чего можно видеть в опустошенных ландшафтах и покинутых фабриках России и Восточной Европы и в разоренных жизнях миллиардов людей в Азии, Южной Америке и Африке.

Мои долгосрочные инвестиции в Рокфеллеровский центр, на протяжении разных стадий неопределенности его судьбы и кризиса, являются примером моей готовности идти на риск, сопоставимый с перспективой получения выгоды. Возможно, что это еще больше относится к моему участию в том, что получило название «западного Рокфеллеровского центра» – центра Эмбаркадеро в Сан-Франциско.

Проект Эмбаркадеро возник как результат усилий Сан-Франциско возродить находящийся в упадочном состоянии центральный деловой район вдоль набережной при помощи поддерживаемого федеральным правительством процесса перестройки городов; этот процесс обеспечивал серьезное списание стоимости земли, чтобы привлечь квалифицированных застройщиков. К середине 1960-х годов значительная часть центрального района к востоку от Монтгомери-стрит была заполнена полуразрушенными трущобами, продуктовыми рынками и ночлежками. Управление перепланирования Сан-Франциско (УПСФ) было создано для возрождения этого исторического района – его талантливым руководителем был Джастин Херман. Джастин обладал проницательностью, которая поразительно напоминала надежды отца на возрождение Среднего Манхэттена за счет строительства Рокфеллеровского центра.

В 1969 году я присоединился к партнерству, которое включало строителя Траммела Кроу, архитектора Джона Бортмана из Атланты и моего брата Уинтропа, чтобы попытаться купить часть земельного участка, который предлагался УПСФ. Мы предложили построить гостиницу и четыре высоких офисных здания, связанных площадями и переходами, с достаточными помещениями для ресторанов и магазинов. Проект носил творческий характер, и УПСФ быстро одобрил сделанное предложение. Наш контракт предусматривал работу на каждом земельном участке отдельно и последовательно, так что возведение пяти зданий должно было проходить на протяжении десяти лет. Мы убедили «Пруденшиал иншуранс компани» войти в партнерство с долей в 50%, и предоставить финансирование строительства.

Мы начали строительство в 1971 году и на протяжении последующих трех лет завершили первых два офисных здания и гостиницу «Хайят Ридженси» со специальным атриумом, спроектированным Портманом в центре. К сожалению, на тот момент, когда мы завершили строительство, рынок недвижимости в Сан-Франциско находился в состоянии глубокого спада.

В условиях, когда вторая офисная башня Эмбаркадеро была наполовину пуста, а на площадь третьей башни в 700 тыс. квадратных футов (ЭС-3) не записался ни один арендатор, компания «Пруденшиал» отказалась принимать акционерное участие в финансировании ЭС-3, хотя от нее по-прежнему требовалось предоставить ипотечное финансирование, если бы мы продолжили строительство.

В 1976 году и Кроу, и Портман вышли из проекта Эмбаркадеро в связи с финансовыми проблемами, а исполнители завещания Уинтропа не желали предоставлять дополнительные деньги, и в этой связи я столкнулся с дилеммой. Я мог или оставить этот проект, или действовать дальше в одиночку. Если бы я вышел, то соглашение с УПСФ запрещало бы мне участвовать в строительстве четвертой баши (ЭС-4). Однако самостоятельное финансирование потребовало бы, чтобы я предоставил все 60 млн. долл. – эквивалент всего моего личного состояния вне трастового фонда – плюс дополнительно по 1 млн. долл. в месяц до тех пор, пока проект не станет прибыльным. Таким образом, если бы я продолжил работать по проекту, а спад продолжился, возникла бы опасность личного банкротства.

Хотя Дик Дилворт и мои другие советники рекомендовали мне не идти на этот дополнительный риск, я решил пойти на него. Я был убежден, что после того, как спад кончится, на площадь в центре Эмбаркадеро будет огромный спрос. Тем не менее риск продолжения работы над проектом в одиночку был пугающим. Первые три месяца моего единоличного владения не принесли радужных перспектив. Здание оставалось пустым уже долгое время после его завершения летом 1976 года. Мы держали свет включенным ночью с тем, чтобы башня не была темной, однако было малоутешительным смотреть на нее из окон «Хайят Ридженси» и понимать, что, помимо ночного сторожа, внутри не было ни единой живой души, которая платила бы арендную плату.

К счастью, скорее раньше, чем позже, рынок недвижимости в Сан-Франциско переменился и арендаторы начали покупать площадь в ЭС-3. К середине 1977 года арендная плата достигла уровня, который обеспечивал доход от здания. Компания «Пруденшиал» согласилась предоставить ипотечное финансирование для ЭС-4 и попросила меня также о пропорциональной доле в финансировании строительства. Я согласился, но только при условии, что они выкупят 50% доли в ЭС-3 с учетом новой более высокой оценки. Это позволило мне вернуть инвестированные суммы не только в ЭС-3, но и во всем проекте центра Эмбаркадеро. Риск, на который я пошел, не сойдя с курса, Оказался исключительно выгодным.

Несколькими годами позже мы пошли на расширение, построив Эмбаркадеро Вест (ЭС – Вест), но вскоре обнаружили, что новая инвестиция была под угрозой из-за спада на рынке недвижимости и землетрясения 1989 года в Сан-Франциско. К началу 1990 года обремененный огромным банковским кредитом, подлежащим выплате, ЭС – Вест находился на краю пропасти банкротства. Однако я продолжал верить в долгосрочные перспективы Сан-Франциско и, несмотря на колебания своих советников, был исполнен решимости продолжать.

К середине десятилетия рынок недвижимости восстановился, чему помогли граждане Сан-Франциско, встревоженные быстрым ростом города и проголосовавшие за резкое ограничение нового коммерческого строительства. В 1998 году фирма недвижимости «Бостон пропертиз», контролируемая Мортом Цукерманом, купила все офисные здания центра Эмбаркадеро за 1,8 млрд. долл. Поскольку я получал выплату в форме облигаций от «Бостон пропертиз», я сохранил свою индивидуальную долю Эмбаркадеро, однако в ходе этого процесса диверсифицировал свои инвестированные средства, которые стали включать первоклассную недвижимость в ключевых районах по всей стране.

Моя тридцатилетняя связь с центром Эмбаркадеро оказалась прибыльной для меня и помогла тому, чтобы начать возрождение исторического центра Сан-Франциско и прибрежного района. Как и строительство Рокфеллеровского центра, создание Эмбаркадеро иллюстрирует то, как может выиграть городская среда, когда усилия разумных чиновников городского правительства соединяются с усилиями капиталистов, готовых идти на риск.

СЕГОДНЯ И ЗАВТРА

Сегодня, когда мне 87 лет, моя жизнь остается полной и приносит мне удовлетворение. Я продолжаю много путешествовать по делам, а также для удовольствия и недавно завершил интереснейшие поездки в Северный Таиланд, Лаос, Бирму, Западный Китай, а также замечательный тур под парусом у Гебридских островов Шотландии и путешествие на судне вверх по Рио-Негро, в бассейне Амазонки. В последние годы я часто путешествовал с членами своей семьи, все они после смерти Пегги искали пути и способы сделать мне что-то приятное. Хотя лишь немногие из них живут в Нью-Йорке, они часто навещают меня, и мой манхэттенский дом становится их оперативной базой, когда они в городе.

По мере того, как мои дети стали старше, каждый из них нашел области специальных интересов, в которых они преуспели и через которые они вносят свой вклад в то общество, в котором мы живем. Во многих отношениях я думаю, что достижение, которым я горжусь больше всего и которое я в значительной части связываю с моей женой Пегги, это эти шесть активных, разумных и целеустремленных людей. Хотя мы не соглашались по поводу многих вещей в прошлом и продолжаем видеть мир совершенно по-разному, я теперь понимаю, что они верны своему наследию столь же решительно, как и я, и что они использовали имеющиеся в их распоряжении ресурсы для того, чтобы улучшить мир или, по крайней мере, попытаться изменить его. Я чрезвычайно горжусь ими всеми.

ЭЛЕМЕНТЫ УСПЕХА И СЧАСТЬЯ

Размышляя над своей жизнью, я понимаю, насколько мне повезло. Благодаря деду и отцу я унаследовал значительные средства, которые позволили мне сделать со своей жизнью то, что я хотел, не беспокоясь о том, откуда придет финансовая поддержка. Я также понимаю, что унаследованное богатство, не сопровождающееся руководством мудрых родителей, может быть скорее проклятьем, чем благом. На протяжении десятилетий имелись явные и достойные сожаления примеры именно этого. К счастью, мои родители задали исключительный пример социальной ответственности и, кроме того, относились ко мне с любовью и уважением. При такой поддержке я смог проделать путь через нормальные опасности подросткового возраста, дополнительно усиленные тем, что внимание общества всегда оказывается направленным на потомков богатых семей и у них всегда хотят найти недостатки.

Кроме того, моим благословением в жизни было то, что я был энергичен и обладал хорошим здоровьем. Я и теперь продолжаю заниматься в спортивном зале несколько раз в неделю. Это дает мне возможность преследовать широкий набор интересов при минимальном стрессе. По большей части то, что я способен сделать на протяжении дня, ограничивается только числом рабочих часов.

Моя жизнь стала богаче за счет опыта, приходящего из мира, лежащего вокруг, особенно за счет наблюдений в ходе активной жизни, связанной с работой, отдыхом и путешествиями. Я черпаю огромное удовлетворение во многих эпизодах жизни, больших и малых, важных и несущественных.

Мое удовлетворение проистекает из того простого факта, что мне нравится встречаться с людьми всех укладов жизни, представителями различных рас и национальностей, людьми, придерживающимися различных взглядов. Это не означает, что я становлюсь очарован буквально каждым, кого я встречаю. Некоторые для меня немыслимо скучны, есть и другие, к которым у меня возникает немедленная антипатия. Однако нахождение вместе с людьми приносит мне энергию и делает жизнь стоящей того, чтобы жить. Моя семья и близкие друзья создали во мне чувство уверенности, которое отсутствовало, когда я был молодым. Без этого многие из моих ежедневных встреч скорее воспринимались бы как угроза, а жизнь была бы испытанием, изматывающим нервы, а не возбуждающим и приносящим наслаждение.

Несмотря на то, что я имел свою долю разочарований, неудач, а также периодов, когда я был несчастен, я нашел в жизни удовлетворение и радость. Это, главным образом, обязано принципам, сформулированным моими родителями, и питающей поддержкой со стороны моей жены, детей и многих друзей.

Это замечательная жизнь.

ЭПИЛОГ

День 11 сентября 2001 г. оказался тем днем, который, как сказал президент Франклин Д. Рузвельт, «будет жить в бесславии».

Я смотрел из окна своего кабинета на 56-м этаже здания «Дженерал электрик» в Рокфеллеровском центре в то утро и видел, как два столба дыма поднимаются вверх от башен Всемирного торгового центра и далее тянутся к морю через Бруклин и Веразано-Нэрроуз. Незадолго до 10 час. рухнула южная башня, и облако пыли закрыло нижнюю часть Манхэттена. Под ним лежал район Уолл-стрит, где я провел большую часть своей рабочей жизни.

Я сразу же понял, что физические разрушения будут огромными, а людские потери будут носить катастрофический характер. Более того, надежды и мечты тысяч жертв и миллионов оставшихся в живых будут похоронены в этих обломках. Впервые с 7 декабря 1941 года, когда я услышал о нападении на Перл-Харбор, я пережил физическое ощущение ужаса по поводу будущего. Сразу же после атаки, подобно всем ньюйоркцам и американцам, я пытался осознать огромные масштабы этой катастрофы, пытался понять ее причины.

Лишь со временем я начал понимать связь между нападением террористов на Всемирный торговый центр и Пентагон и неспособностью на протяжении периода, составляющего почти пятьдесят лет, разрешить проблему на Ближнем Востоке. Предупреждение президента Насера, сделанное мне в 1969 году относительно «растущей неустойчивости и радикализма» в регионе, продолжало звучать в моих ушах. Несмотря на усилия людей доброй воли со всех сторон, эта опасная раковая опухоль никогда не была удалена, и теперь она угрожает устойчивости и процветанию всего мира.

За месяцы, прошедшие после этих ужасных атак, лидерство, проявленное президентом Бушем, мэром Джулиани и губернатором Патаки, ободрило меня, а мужество и гуманизм ньюйоркцев заставляют меня гордиться. Мы – ньюйоркцы – решительные люди, и мы как американцы являемся по природе оптимистами. Поэтому у меня нет сомнений, что из пепла разрушения и личных потерь поднимется новый, еще более исполненный энергии Нижний Манхэттен. Процесс, по существу, уже идет. И когда новый Манхэттен в конце концов «возродится вновь», у меня есть все основания надеяться и ожидать, что я буду здесь, чтобы быть свидетелем этого.

ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ ЗА ПОМОЩЬ

Написание этих мемуаров было делом любви, потребовавшим для завершения более десяти лет. К счастью, мне не пришлось делать это одному. У меня было много компаньонов, которые сделали эту работу интересной и приятной. Я с благодарностью выражаю им свою признательность за всю ту помощь, которую они предоставили.

Рэндольф Бергстром и Дэвид Робарж собрали, организовали и проанализировали огромное количество исторического материала, на котором основана рукопись. После этих отличных молодых историков работал целый ряд других талантливых исследователей, которые получили дополнительную информацию относительно более конкретных тем, когда в этом была потребность. В этой последней группе хочется отметить Риса Даути, Эми Хьюстон, Эмили Ландсман, Мелиссу Мэннинг и Саймона Миддлтона в связи с высоким качеством работы, которую они провели.

Доктор Дарвин Стэплтон, директор Рокфеллеровского архивного центра в Слипи-Холлоу в Нью-Йорке, и его отличный аппарат, включающий д-ра Кеннета Роуза, помощника директора центра, несравненного Томаса Розенбаума и Мишель Хильцик, занимающегося фотоархивами, ответили на сложные вопросы, касающиеся многочисленных учреждений и событий, с любезностью и откровенностью, кроме того, они разрешили воспользоваться их замечательной коллекцией фотографий. Джин Эллиот, вице-президент и архивист в «Дж. П. Морган Чейз компани», где находятся мои деловые документы, разыскал важные документы, имеющие отношение к процессу международного роста «Чейза» и многим другим вопросам, и всегда был готов предоставить совет и консультацию. Шерри Даймонд и Нэнси Пэли, консультанты-архивариусы в «Чейзе», нашли многие из фотографий, которые приводятся в этой книге. Бьерг Лима и Майкл Стерн из Рокфеллеровского семейного офиса терпеливо и с оптимизмом отвечали на мои бесконечные вопросы по поводу организационных файлов и личных писем. Джим Рид из архивов Рокфеллеровского центра оказал большую помощь в нахождении фотографий Рокфеллеровского центра.

Многие из моих друзей и близких сотрудников согласились на продолжительные интервью, а некоторые из них прочитали части этой рукописи (кое-кто по многу раз). Все они сделали ценные критические замечания и часто не давали мне возможность допустить досадную ошибку. Я особенно благодарен Ричарду Веллу, Лори Марлантес, Джонатану Грину, Винсу Сильвест-ри, Ричарду А. Саломону, послу Джозефу Вернеру Риду, Биллу Бучеру, Фрэнку Стэнкарду, Чарльзу Фьеро, Ричарду Фенну, Ричарду Дж. Бойлу, покойному Тому Лабрекю, Кристоферу Кеннану, Уоррену Т. Линдквисту, покойному Дж. Ричардсону Дилуорту, Доналу К. О'Брайену (мл.), Питеру Херману, Ко-лину Кэмпбеллу, Биллу Дителю, Бэйлису Мэннингу, Уинстону Лорду, Бетти Бао Лорд, Биллу Паундсу, Джиму Фелану, Райту Эллиотту, Майку Эспозито, покойному Риджуэю Найту, покойному Арчи Рузвельту, Шуйлеру Чапину, Ричарду Дебсу, Стиву Рейфенбергу, Джону Коутсворту, Фреду Бергстену, Джорджу Ландау, послу Ричарду Хелмсу, Роберту Армао, Чарльзу Хеку, Збигу Бжезинскому, Генри Киссинджеру, покойному Уильяму Джексону, Дику Ол-денбергу, Роне Руб и Глену Лоури.

Члены моего непосредственного аппарата оказали огромную помощь в процессе поисков, написания и пересмотров рукописи. В тот или иной момент каждый из тех, кто работал со мной на протяжении последнего десятилетия, был вовлечен в этот процесс. Поэтому я признателен своим сотрудникам Марни Пиллсбери, Патриции Смэлли и покойному Джеку Дэвису, а также Дороти Кеннер, Клэр Истман, Лауре Хелпер, Кристин Олсон Хьюитт, Крисси Боннано, Линнеа Бозински, Терри Рекка, Дороти Смит, Джоан Феррис, Марион Муни, Лауре Опденекер и Бетси Гьюд.

Ричи Катальдо разъяснил сложные финансовые операции и нашел важные материалы, касающиеся произведений искусства, которыми я владею. Джеймс Форд и Боб Доннелли сопровождали во многих из описанных в книге поездок. Элис Гэвитт заслуживает особого упоминания в связи с долгими часами, которые она провела, печатая и редактируя черновики рукописи. Берта Сандерс, мой куратор по вопросам искусства, представила существенную информацию по поводу коллекционирования предметов искусства. Моя сотрудница Элис Виктор и мой личный секретарь на протяжении многих лет Барбара Харджу необыкновенно облегчили мою жизнь, тонко уравновешивая мой занятый график работы с требованиями, связанными с написанием этой книги.

Я также признателен Джо и Дэвиду Нолан за работу, которую они выполнили в ранний период в ходе создания этой книги, и Джошу Гилдеру за то, что он завершил частичный первый черновик.

Мой друг и сотрудник Питер Дж. Джонсон осуществлял руководство этим проектом с самого начала, играя многочисленные роли и обладая различными функциями. Без его настойчивости, терпения и упорства эта книга, возможно, никогда не была бы закончена. В Питере сочетается выдающийся историк, включая энциклопедическое знание семьи Рокфеллеров и наших многочисленных институтов, с литературным вкусом, который был важен для создания этой книги. Среди его наиболее важных вкладов было предложение, сделанное в решающий момент, чтобы мы добавили третьего члена в «команду по написанию мемуаров». Фрейзер П. Зайтель был таким человеком. Я работал с Фрейзером на протяжении многих лет в «Чейзе», и его понимание банковской культуры обострило мое понимание. Еще важнее то, что остроумие и чувство юмора Фрейзера оживило процесс и улучшило качество книги.

Мой литературный агент Эндрю Уайли был источником большой поддержки и мудрым советником на протяжении всего процесса. Роберт Лумис в издательстве «Рэндом хаус» еще раз продемонстрировал, почему он считается лучшим редактором. Его предложения заметно улучшили качество книги. Доминик Тройяно, его ассистент, четко обеспечивал движение процесса и следил за тем, чтобы я обращал внимание на все детали.

Наконец, я хочу отметить любовь и поддержку моих детей – Дэвида, Эбби, Нивы, Пегги, Ричарда и Эйлин, и моих внуков – Дэвида, Миранды, Майкла, Клэя, Кристофера, Ребекки, Арианы, Камиллы, Дэнни и Адама на протяжении долгих лет, потребовавшихся для того, чтобы завершить работу над этими воспоминаниями. Я благодарен им больше, чем они об этом думают. Хотя я не мог бы написать эту книгу без помощи всех этих замечательных людей, я снимаю с них всю вину за возможные ошибки, которые могли остаться в тексте. Ответственность за них лежит исключительно на мне.

ДЭВИД РОКФЕЛЛЕР

Покантико-Хиллз, Нью-Йорк. Июль 2002 года.

notes

1

Фонд по сохранению облика и культурного наследия города Уильямсберга, в колониальную эпоху бывшего с 1699 по 1799 год столицей Вирджинии. – Пр-им. ред.

2

Хантингтон, Коллиз Поттер (1821-1900) – американский железнодорожный магнат, основатель ряда железных дорог, в том числе знаменитой «Сентрал пасифик рейлроуд». -Прим. ред.

3

Сарджент, Джон Сингер (1856-1925) – известный американский художник, создавший серию портретов представителей высшего света США и Великобритании. – Пр-им. ред.

4

Гейтс, Фредерик Тейлор (1853-1929) – баптистский священник и бизнесмен, с 1891 г. -финансовый советник Дж. Рокфеллера-старшего по благотворительной и предпринимательской деятельности, его доверенное лицо в управлении Генеральным советом по образованию, Рокфеллеровским институтом медицинских исследований, Рокфеллеровским фондом. – Прим. ред.

5

Генеральный совет по образованию (ГСО) – организация, созданная в 1909 году и действовавшая за счет пожертвований Джона Рокфеллера старшего. Ее учреждение было одобрено Конгрессом США с целью «содействовать развитию образования без различия расы, пола или верования». Существовала до 1964 года. Способствовала строительству сотен средних школ, особенно в южных штатах с негритянским населением, оказывала помощь колледжам и университетам. – Прим. ред.

6

Дьюи, Джон (1859-1952) – американский философ, виднейший представитель прагматизм. Основное место в процессе улучшения общества отводил реформе в области педагогики. Предлагал изменить всю школьную систему, сделав упор на приобретение знаний, которые могут найти практическое применение в жизненном опыте учащихся. – Прим. ред.

7

Неспособность к чтению. – Прим. ред.