Текст книги "Банкир в XX веке. Мемуары"

Автор книги: Джон Рокфеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц)

Мы создали отделения в Иоганнесбурге (Южная Африка), Лагосе (Нигерия), а также в Монровии (Либерия), однако было ясно, что полный охват необыкновенно богатого Африканского континента потребует союза «Чейз-бэнк» с одним из крупных британских, французских или бельгийских иностранных банков, уже находящихся там. Такая возможность неожиданно появилась в 1965 году, когда сэр Сирил Хокер – председатель правления «Стандард-бэнк» в буквальном смысле слова вошел в нашу дверь и предложил нам миноритарную долю в южноафриканском филиале его банка в качестве способа защиты этого банка от угрозы национализации.

Хокер только что осуществил объединение «Стандард-бэнк» с Банком Западной Африки, что привело к созданию структуры, располагавшей более чем 1100 отделениями, разбросанными по значительной части англоязычных стран Африки и стран Персидского залива. Мы решили, что нашим целям будет более соответствовать объединение с самим «Стандард-бэнк», и сделали предложение о покупке 25% его акций. Как сам Хокер, так и Банк Англии отрицательно отнеслись к тому, что мы хотели приобрести такую большую, долю, однако, в конечном счете, согласились на продажу 14,5% акций «Стандард-бэнк» за 21 млн. долл., что сделало нас их самым большим акционером.

Дополнительным преимуществом было то, что сэр Сирил, консервативный британский банкир, прекрасно ладил с Джорджем Чемпионом. Вместе они начали формулировать «грандиозный проект», мощную глобальную банковскую структуру, которая охватывала бы Африку, Азию, Латинскую Америку и Соединенные Штаты. Создавалось впечатление, что Джордж превратился в сторонника моих взглядов, однако он никогда не признал этого факта.

Хотя «Стандард-бэнк» обещал предоставить «Чейзу» операционное влияние и возможности интенсификации нашей собственной работы на крупных африканских рынках, этого не произошло.

С самого начала я настаивал на том, что «Чейз» должен повысить свою долю участия в «Стандард-бэнк», чтобы обеспечить реальное влияние в их глобальной деятельности и позволить нам продвинуть нашу работу в Африке. Хокер и Чемпион возражали против такого подхода, считая его противоречащим их «грандиозному проекту». В пределах нескольких лет стало очевидно (как это показало внутреннее исследование), что «происходит постепенное снижение участия «Чейза» в управлении». Это едва ли было тем глобальным партнерством, которое виделось исходно.

После того так Джордж оставил свой пост в 1969 году, я решил принять меры к исправлению ситуации. Я обсудил этот вопрос с председателем правления принадлежащего Британии Национального Вестминстерского банка, который владел значительно меньшим, но все же значительным процентом акций «Стандард-бэнк». Мы договорились, что каждый из нас будет пытаться повысить долю владения для наших банков до 20%, что обеспечило бы нам эффективный контроль за операциями «Стандард-бэнк». Хокер и его совет (включавший Джорджа Чемпиона даже после его ухода из «Чейза») резко выступили против нашего хода, так же, как и Банк Англии, который вмешался, вероятно по просьбе Хокера, чтобы не дать нам возможности приобретения акций на открытом рынке.

После того как наша стратегия стала ясной, Хокер быстро нанес ответный удар. Не проконсультировавшись ни с Национальным вестминстерским банком, ни с «Чейзом», Хокер провел упреждающее объединение «Стандард-бэнк» с другим британским колониальным гигантом – «Чартер-бэнк». Этот шаг Хокера привел к тому, что доля «Чейз-бэнк» в банке, явившемся результатом объединения, снизилась до менее 10%.

Это объединение также создало непреодолимое препятствие для того, чтобы мы продолжали владеть акциями «Стандард-Чартер-бэнк», поскольку среди многочисленных структур, которыми «Чартер-бэнк» владел во всем мире, имелся небольшой, имевший всего два отделения банк в Сан-Франциско. Несмотря на то, что «Чейз» имел лишь малую косвенную долю в этом калифорнийском банке, Федеральная резервная система вынесла решение, что «Чейз» нарушил правила, запрещающие американскому банку иметь отделения в других штатах. Мы попросили «Стандард-Чартер-бэнк» продать калифорнийский филиал, но они отказали. В результате в 1975 году после многочисленных апелляций в ФРС мы должны были продать нашу долю в «Стандард-Чартер-бэнк».

Хотя мы получили 42-миллионную прибыль на нашу инвестицию в «Стандард-бэнк», окончание наших отношений означало заметную потерю позиций для «Чейза». Наше присутствие в большинстве африканских стран исчезло в течение буквально одного дня, и нам предстояло заново начинать решать задачу по созданию региональной сети.

НЕУДАЧА С ГЛОБАЛЬНЫМИ ИНВЕСТИЦИЯМИ

Хотя создание глобальной сети отделений было критически важным для приобретения «Чейзом» статуса транснационального банка, не менее важна была наша способность к расширению в другие международные финансовые области, в частности в инвестиционную банковскую деятельность. Не обладая необходимым опытом, мы решили создать консорциум с некоторыми из наших старейших европейских и британских друзей по банковской деятельности, с тем, чтобы обеспечить международное гарантирование размещения облигаций и синдицирование для предоставления кредитов.

Мы обратились к трем банкам в группе Ротшильда. Поскольку как Эвелин де Ротшильд, председатель правления Банка Л.М. Ротшильда, так и Леон Ламберт, председатель правления Банка Ламберта (Ротшильд по материнской линии), были моими друзьями, начальные контакты с ними имели позитивный характер.

В то же время мы встретились с Германом Абсом, председателем правления «Дойчебанк» в Западной Германии; Альфредом Шефером, председателем правления «Юнион-бэнк» из Швейцарии, и Маркусом Валленбергом из Швеции, семья которого контролировала стокгольмский «Энскильда-бэнк». Из всех них только Валленберг проявил интерес и согласился на продолжение контактов. Абс и Шефер, два наиболее мощных и влиятельных европейских банкира того времени, явно относились к сделанному предложению отрицательно. Несмотря на это, мы думали, что комбинация, состоящая из «Чейза», торговых банков, связанных с Ротшильдами, и престижного шведского банка придаст нам значительную силу и явится целесообразной. После детальных переговоров с руководителями этих банков мне представлялось, что мы нашли условия хорошей сделки. Осенью 1966 года после ланча в «Чейз-бэнк» уже был готов для выпуска пресс-релиз, в котором говорилось о создании нового банка.

Утром назначенного дня, всего лишь за несколько часов до объявления о создании нового банка, Маркус Валленберг-мл. пришел ко мне в кабинет на Чейз-плаза. Он явно был взволнован. По мере того как он, заикаясь, рассказывал о произошедшем, я понял, почему. Ранее этим же утром Маркус нанес визит вежливости в «Дж.П. Морган энд компани» – главный американский корреспондентский банк «Энскильды». Высшие руководители банка Моргана сказали ему, что предлагаемый банковский консорциум не приемлем для них, и дали понять, что если «Энскильда» сделает дальнейшие шаги в сторону объединения, они нанесут ответные удары. После этого Маркус позвонил своему отцу в Стокгольм и получил указание выйти из консорциума. Несмотря на все мои усилия заставить его изменить свое мнение, молодой Маркус сказал, что ему очень жаль, но решение отца окончательно*²⁵.

Когда молодой Валленберг объявил о выходе «Энскильды» на «похоронном завтраке», аристократически державшаяся Эвелин де Ротшильд отреагировала заявлением, что без шведского банка «Банк Л. М. Ротшильд» также не готов подписать окончательные документы. Хотя я предложил отложить решение, чтобы попытаться найти другого европейского коммерческого банковского партнера, было до боли ясно, что наш план по созданию руководимого «Чейзом» консорциума развалился. Позже я слышал, что как Абс, так и Шефер оказывали давление на Валленберга и на группу Ротшильда с тем, чтобы они вышли из этой сделки. Европейцы попросту не хотели позволить большому и активному американскому коммерческому банку войти на их территорию без боя. Я со своим желанием создать для «Чейза» механизм инвестиционной банковской деятельности должен был ждать.

ПОВЫШЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО ПРИСУТСТВИЯ И ВЛИЯНИЯ

Мне удалось добиться гораздо большего успеха в укреплении доступа «Чейза» к наиболее важным и влиятельным лидерам промышленности в мире. Чтобы повысить наше глобальное присутствие во всем мире, в конце 1960-х годов мы решили создать Международный консультативный комитет (МКК). Он должен был состоять из выдающихся и уважаемых бизнесменов, многие из которых были моими личными друзьями в странах, считавшихся нами наиболее важными для успеха нашей работы. Мы были не первыми из тех, кто пытался применить эту концепцию. Другие нью-йоркские банки уже создали аналогичные комитеты, и я считал, что и для нас эта идея имеет реальные достоинства, особенно если мы сможем привлечь действительно видных лиц.

Джон Лоудон, знаменитый председатель правления компании «Ройял датч петролеум», согласился взять на себя существенно важную функцию председателя МКК. Административные способности Джона, а также его дипломатические навыки и умение управлять принесли ему признание в качестве, возможно, наиболее выдающегося и уважаемого бизнесмена в мире. Я встречался с ним в Вильдерберге и на других международных встречах на протяжении ряда лет и испытывал к нему огромное чувство симпатии и восхищения. Как мы и надеялись, Джон помог составить звездную группу ведущих лиц из нефинансовых фирм – 10 американцев и 11 иностранцев. Среди них были следующие:

Джиованни Аньелли, председатель правления группы ФИАТ, крупнейшей и наиболее прибыльной корпорации Италии. Один из первых выбранных нами членов, Джианни, серьезно интересовался внутренней итальянской политикой и был привержен процессу европейской интеграции. Я думал, что он сможет привнести в работу МКК нужную комбинацию личных, политических и деловых навыков. К настоящему времени он является членом комитета уже в течение более 30 лет*²⁶.

Уилфред Баумгартнер, президент компании «Рон-Пуленк», выступал как представитель Франции в МКК. Уилфред был инспектором по финансовым вопросам в Министерстве финансов, то есть имел положение, занимаемое лишь немногими избранными. Позже он стал управляющим Банка Франции, а затем министром финансов. Он говорил по-французски с элегантностью, сравнимой только с элегантностью Шарля де Голля.

Тайдзо Исидзака было уже за восемьдесят, его включение в комитет повышало наши шансы на завоевание позиций в Японии. Его положение почетного председателя Кэйданарэн²⁷ и председателя правления 200 корпораций давало ему огромный престиж и доступ в верхние эшелоны японского бизнеса и правительства.

Дж.Р.Д. Тата был председателем правления огромной стальной и промышленной империи, принадлежащей его семье. Наиболее выдающийся и успешный бизнесмен Индии, а также один из ее наиболее наделенных духом гражданственности сыновей, человек величайшей скромности, простоты и мудрости, в огромной мере способствовавший прочному положению «Чейза» в Южной Азии.

Сэр И.К. Пао – один из ведущих магнатов мира в области судоходства. Являясь еще одним ярким и влиятельным членом комитета, И.К. перед Второй мировой войной был банкиром в Шанхае. После революции, возглавляемой Мао, он перебрался в Гонконг и создал коммерческий флот, величина которого превышала размеры торгового флота Советского Союза. И.К. слышал о создании МКК и попросил о частной встрече в моем офисе в Рокфеллеровском центре, чтобы рассказать мне о своем интересе к работе группы. Мы были более чем счастливы удовлетворить его просьбу.

Мы уравновесили участие наших выдающихся зарубежных членов включением в комитет не менее впечатляющего состава американских глав корпораций и фирм, в том числе Уильяма Блэки из «Катерпиллара», Карла Герстекера из «Доу кемикал», Уильяма Хьюитта из «Джон Дир» и Дэвида Паккарда из «Хьюлетт-Паккард». На протяжении многих лет «Чейз» поддерживал репутацию МКК, пригласив в него таких выдающихся деятелей, как С. Дуглас Диллон, Роли Уорнер, Генри Форд II, Сайрус Вэнс, лорд Кэррингтон и Генри Киссинджер. На рабочих сессиях МКК лица, занимающие ведущие посты в банках, обсуждают различные аспекты деятельности банков. Выдающиеся докладчики часто выступают перед группой по конкретным экономическим вопросам, и индивидуальные члены высказывают соображения относительно экономических и политических событий в своих странах.

Периодически МКК собирается в одной из стран, где глава государства или правительства обычно принимает эту группу вместе с другими выдающимися государственными деятелями и представителями делового мира. Составной частью нашей программы также являются визиты в исторические места и культурные учреждения. Визиты часто освещаются в прессе. Например, во время нашего первого визита во Францию мы организовали обед с лидерами Франции и их женами в Салоне битв Версальского дворца. Затем мы перешли в театр Людовика XV и прослушали программу из произведений Моцарта, исполненную камерным музыкальным ансамблем Парижской оперы.

Я стал председателем МКК после ухода из «Чейза» в 1981 году. На протяжении последних лет, когда «Чейз» осуществил объединение сначала с «Кемикал-бэнк», а затем с «Дж.П. Морган бэнк», было проведено также слияние консультативных комитетов трех банков. Тем не менее МКК остается ценным инструментом «Чейза» в современных условиях точно так же, как и более трех десятилетий тому назад, когда мы его создали.

ДЕСЯТИЛЕТИЕ РОСТА

Несмотря на отсутствие единого руководства и дорогостоящие проволочки, 1960-е годы были периодом реального прогресса в превращении «Чейз Манхэттен бэнк» в поистине международный банк. Мы начали десятилетие, располагая отделениями всего лишь в 11 зарубежных регионах, а завершили его, ведя прямые операции в 83 странах. Мы распространили нашу сеть на шесть континентов: Северную и Южную Америку, Европу, Азию, Африку и Австралию. К 1969 году депозиты в наших зарубежных отделениях составляли почти треть всех зарубежных депозитов «Чейза», на зарубежные кредиты приходилась одна четвертая часть всего нашего кредитного портфеля. Поступления за счет международной деятельности росли и вскоре должны были превзойти доход на внутринациональном уровне. С уходом Джорджа Чемпиона моя задача в качестве единственного главного исполнительного директора заключалась в том, чтобы обеспечить укрепление банком своей ведущей роли в США одновременно с расширением своего присутствия и позиций в качестве мировой финансовой силы.

ГЛАВА 16

ВО ГЛАВЕ БАНКА

Когда я вступил в должность главного исполнительного директора утром 3 марта 1969 г., я работал в банке уже почти 23 года. В противоположность Уинтропу Олдричу и Джеку МакКлою, когда те становились во главе банка, я детально знал банк изнутри и был в курсе большинства аспектов его разнообразной деятельности. Однако в отличие от Джорджа Чемпиона я не имел опыта в сфере кредитов. Я ощущал, что отсутствие подготовки и опыта практической работы в этой области явились причиной того, что некоторые директора и служащие старшего звена скептически относились к моей способности эффективно управлять банком и обеспечивать прибыль. Быть лидером среди этих мужчин (а все директора и служащие старшего звена в банке были мужчинами) представляло нелегкую задачу, однако я был убежден, что мое видение будущего банка правильно и что я обладал уникальной квалификацией, чтобы возглавить «Чейз» во времена больших перемен.

Я гордился репутацией «Чейза» среди американских банков, его бескомпромиссностью, качеством и совершенством. В число наших клиентов входили ведущие компании нашей страны, и никакой другой банк не пользовался большим уважением за творческий подход и профессионализм его служащих, ведавших вопросами кредитования. Кроме того, «Чейз» сознавал свою ответственность за конструктивные усилия по созданию более справедливого общества. Я был исполнен решимости все это сохранить.

Моя главная задача заключалась не в том, чтобы демонтировать банк, а в том, чтобы строить его и дальше, опираясь на сильные стороны, расширяя наш глобальный потенциал и вводя методы современного управления, которые сделали бы «Чейз» ведущим глобальным финансовым учреждением¹.

ШЕСТЬ КЛЮЧЕВЫХ КОРПОРАТИВНЫХ ЗАДАЧ

В качестве главного исполнительного директора я считал, что существуют по крайней мере шесть областей, критически важных для того, чтобы «Чейз-бэнк» продолжал эффективно конкурировать в глобальной банковской деятельности.

Международная экспансия. Несмотря на то, что мы уже работали в Восточной Азии, Латинской Америке, Европе и Африке, имелись зияющие пустоты в нашей работе за рубежом как с точки зрения прямого присутствия во многих странах, так и с точки зрения разнообразия услуг, которые мы предлагали. К концу 1960-х годов американские компании, многие из которых были клиентами «Чейза», стали все больше участвовать в международной торговле и размещать свои обрабатывающие и производственные предприятия за рубежом. Таким образом, не оставалось более никаких сомнений, по крайней мере у меня, что «Чейз» должен в большей степени становиться международным банком, в то же время не прекращая усилий по экспансии внутри страны.

Таким образом, моя первая приоритетная задача заключалась в том, чтобы разработать единую и цельную глобальную стратегию, всестороннюю программу и конкретный график экспансии и диверсификациии на каждом из континентов. Так, потерпев неудачу с Ротшильдами и Валленбергами, я был исполнен решимости создать международный консорциум по операциям торговых банков с целью предоставления срочных займов в евровалюте мультинациональным корпорациям и правительствам стран, а также чтобы заниматься гарантированием и размещением облигаций во всем мире. Непосредственная возможность создания отделений в ряде регионов, особенно на богатом нефтью Ближнем Востоке, представлялась особенно многообещающей, кроме того, я хотел также изучить зарождающиеся возможности в странах советского блока и Китае. Ключом к этому процессу должны были быть поиск, подготовка и расстановка персонала, способного управлять этой амбициозной программой расширения деятельности. Это, в свою очередь, должно было потребовать совершенно иного отношения к найму и подготовке наших кадров.

Человеческие ресурсы. «Чейз» отчаянно нуждался в более профессиональном подходе к проблеме человеческих ресурсов. Хотя мы располагали отличной программой подготовки сотрудников, занимавшихся кредитом, у нас не было организационно подготовленного плана выявления талантливых служащих и содействия их карьерному росту, Отсутствовала система оценки качества работы, и не имелось программы материального стимулирования. Был достигнут определенный прогресс в отношении найма и продвижения женщин и представителей меньшинств, однако нам недоставало политики, подтверждавшей, что все сотрудники должны иметь одинаковые возможности продвижения по службе, основанные исключительно на качестве их индивидуальной работы. Я распространил такую политику и на иностранных служащих, которые чувствовали, что возможности их профессионального роста в банке ограниченны.

Я изложил свои идеи относительно важности хорошего управления в банковском деле и о том, что банки должны играть более важную роль в экономическом развитии в своей стране и за рубежом, в «Лекциях от компании МакКинзи», прочитанных в Колумбийском университете в 1964 году. Эти лекции были позже опубликованы под заголовком «Творческий менеджмент в банковском деле». МакКинзи – Одна из ведущих консалтинговых фирм США (основана в 1926 г.), занимающаяся стратегическими, производственными и организационными проблемами, которые стоят перед высшим руководством компаний, и проведением в жизнь совместно с клиентами разработанных рекомендаций. – Прим. ред.

Организационное планирование. Постепенное преобразование «Чейза» из действующего в основном на внутреннем рынке оптового банка в международный банк, предоставляющий полный набор услуг, требовало коренных структурных изменений, которые откладывались, избегались или проводились в жизнь лишь частично на протяжении всех лет конфликта между Джорджем и мной в 1960-х годах. Эту ситуацию олицетворяли наши различные позиции по нашей реорганизации в банковскую холдинговую компанию – ключевой вопрос на протяжении последнего года нашего совместного срока пребывания у руля. Другие крупные банки Нью-Йорка приняли такую форму организации, однако Джордж противился ей, опасаясь, что банк потеряет свое лицо, став простым филиалом более крупной корпорации. Я поддерживал идею холдинга, поскольку холдинговая компания позволила бы нам заняться рядом новых и потенциально прибыльных областей деятельности на внутреннем рынке, таких как страхование, ипотечные банковские услуги, консультирование по вопросам менеджмента и компьютерные услуги – правила Федеральной резервной системы запрещали все эти виды деятельности для коммерческих банков.

Я хотел создать холдинговую компанию сразу же после того, как стал председателем совета директоров в качестве предварительного шага к другим структурным изменениям, которые надеялся провести в жизнь. Я также хотел улучшить процесс внутреннего планирования, уровень которого был гораздо ниже стандартов, принятых в ведущих промышленных корпорациях, таких как «Дженерал электрик», IBM и «Стандард ойл оф Нью-Джерси».

Маркетинг. Маркетинг тоже требовал срочного улучшения, хотя «Чейз» имел реальные успехи в этой сфере, которые мы могли использовать. Служащие кредитных отделов, выезжавшие на места в США, установили прочные связи со своими клиентами в компаниях и нередко также с их семьями. Сотрудники иностранного отдела начали устанавливать такие же отношения и с нашими зарубежными клиентами. Верность наших клиентов отношениям с нами стала легендой в банковском мире и представляла собой прочный фундамент, на который мы могли опереться. Однако нам требовался более систематический подход к маркетингу и более упорядоченная общая стратегия в плане разработки, установления цены, продвижения на рынок и продажи банковских услуг, которая создавала бы образ «Чейз-бэнк» как профессионального, агрессивно работающего и современного банка.

Технологии. Основой способности любого банка к эффективным операциям и прибыльности является его «бэк-офис»²⁸ – люди и технологии, выполняющие сотни тысяч ежедневных операций с клиентами – точно, быстро и по разумной цене. Применение передовой технологии в банковском деле увлекало меня почти с самого начала моей карьеры в «Чейзе». В 1954 году я убедил Джека МакКлоя заключить контракт с «Лабораторией электроники» (ЛЭ), компанией, которую я помог учредить с целью исследования банковских операций и конструирования на заказ специального компьютера для контроля наших операций. Время для этого тогда еще не пришло, и эта попытка потерпела неудачу, однако работа, выполненная ЛЭ, придала нам смелости в плане использования более широкого подхода к модернизации наших операционных процедур и персонала. Действительно, к началу 1960-х годов практически все наши операции были компьютеризованы.

К сожалению, в тот момент, когда я стал председателем совета директоров, мы эксплуатировали 27 различных компьютерных систем! Мы должны были прежде всего рационализировать несовместимые системы и обеспечить лучшее взаимодействие и стыковку персонала, занимающегося техническими операциями, служащих, отвечающих за ведение счетов, и высшего руководства банка, которое находилось в блаженном неведении относительно возможностей и проблем грядущей революции в электронике. Я знал, что это была область работы, в которой мне придется принять личное участие, однако не осознавал, что «бэк-офис» станет основным источником проблем для банка, прежде чем мы окончательно возьмем их под контроль.

Социальная ответственность. Наконец, существовал вопрос общественной роли банка и его обязанностей. Консенсус, объединявший страну в послевоенный период, внезапно исчез в середине 1960-х годов. Сильная народная оппозиция вьетнамской войне и нарастающие волнения в наших городах сопровождались растущей антипатией к миру бизнеса вообще и к большим банкам в частности. Считая экстремистские формы подобных выступлений безответственными и идеологически инспирированными, я верил, что «Чейз» должен вносить свой вклад в решение реальных социальных и экономических проблем, стоящих перед страной.

Сознание этого уже давно утвердилось во мне. Осенью 1968 года, за несколько дней до публичного объявления о моем выдвижении на должность председателя совета директоров, я выступил перед собранием, проводившимся Институтом финансовых директоров на тему о «кризисе городов», и сказал, что это явление, с которым мы сталкивались как бизнесмены, – порождение не одной, а множества проблем: «Скорее, это представляет собой дьявольское варево, в котором смешаны все основные пороки нашей страны -неадекватная система образования, устойчивая безработица, опасное загрязнение окружающей среды, устаревшая транспортная система, вызывающее чувство стыда состояние жилищной проблемы, недостаточные и неэффективные государственные механизмы, отсутствие равных возможностей для всех и крайне опасный кризис общения между старыми и молодыми, черными и белыми. Все эти проблемы вопиют, требуя немедленных действий».

Я считал тогда и считаю сейчас, что частный сектор имеет обязательства в плане понимания и помощи в решении таких общественных проблем.

«Чейз-бэнк» имел глубокие традиции участия в жизни гражданского общества, однако я хотел расширить и углубить участие банка в жизни того сообщества, которое было с ним непосредственно связано. Имидж организации формируется в зависимости от того, как она осуществляет связь с обществом.

Я хотел, чтобы «Чейз» имел облик современного, прогрессивного и открытого учреждения. Для того чтобы создать новый имидж банка, я наметил три области:

Во-первых, я хотел преобразовать нескоординированные благотворительные пожертвования, осуществляемые банком, в широкую, тщательно спланированную программу, сосредоточенную на решении сложных городских проблем сегодняшнего дня. Я считал, что личное участие и ведущая роль служащих «Чейза» должна быть составной частью этого и что эта роль является столь же важной, как и благотворительные пожертвования корпоративных фондов для филантропических нужд.

Во-вторых, я планировал использовать замечательную современную архитектуру здания по адресу Чейз Манхэттен-плаза, 1, в качестве модели для дизайна и строительства новых отделений и объектов банка во всем мире.

В-третьих, я считал, что наша программа по искусству, начавшаяся как способ сделать здание Чейз-плаза, 1, менее аскетичным, могла быть расширена, став мощным инструментом для выражения просветительской роли банка в культуре современного мира.

На протяжении периода нашего совместного нахождения у руля Джордж проявлял мало интереса ко всем этим программам; в лучшем случае, он считал, что они находятся на периферии главных видов деятельности банка. Однако с его уходом у меня были развязаны руки для более активного проведения в жизнь этих, а также и других инициатив.

ПРОКЛАДЫВАЯ НОВЫЙ КУРС

В начале моего периода пребывания на посту председателя совета директоров мне удалось найти исключительно способного и инициативного помощника – Джозефа Вернера Рида (мл.), который был рекомендован мне Юджином Блэком, одним из директоров «Чейза», в прошлом председателя Всемирного банка. Джозеф был ассистентом Юджина во Всемирном банке и остался работать с ним, когда тот вернулся в Нью-Йорк. За несколько недель перед моим вступлением в должность председателя совета директоров Юджин сказал мне, что мои успехи будут сильно зависеть от подбора способного личного помощника, который будет осуществлять надзор за широким набором обязанностей в моем офисе. Он сказал, что Рид обладает всеми необходимыми качествами и посоветовал мне взять его на работу.

Джозеф – человек необыкновенно одухотворенный и исполненный радости жизни – обладал всеми теми качествами, о которых рассказывал Джин Блэк. На протяжении 12 лет, в течение которых я занимал должность председателя, дружба Джозефа, его лояльность и талант менеджера были существенно важными в том плане, что позволили мне заниматься широким кругом задач, с которыми я должен был справляться, и дали мне возможность пережить многие трудные моменты.

Помимо Джозефа сильную поддержку и мудрые советы мне давал Дик Дилуорт, который, помимо того, что он был одним из директоров «Чейза», был также главным финансовым советником семьи Рокфеллеров и моим близким другом. Дик помог мне не выпустить руль в нескольких опасных ситуациях во время моего пребывания на посту председателя. Помощь Джозефа и Дика была особенно ценной на протяжении первых лет, когда я создавал команду руководителей высшего звена для банка. И, как оказалось, мне потребовались все друзья, которых я мог найти.

ВЫНУЖДЕННЫЙ УХОД

В начале моего периода на руководящем посту у меня отсутствовала полнота власти и независимость, нужные мне для выполнения своих функций и достижения поставленных целей. Эта ситуация явилась результатом того, что Джордж Чемпион отказался отпустить бразды правления, а я сам не был готов к тому, чтобы полностью утвердить свою власть.

Не являясь более служащим банка, Джордж оставался директором и на ежемесячных заседаниях совета продолжал оспаривать мои решения, делать заявления, звучавшие подобно приказам, и вообще действовать почти так, как он действовал, будучи председателем правления. Я не сомневаюсь, что Джордж полагал, что действует в интересах банка, предпринимая последние усилия «спасти банк» от моих дон-кихотских планов. Однако даже его сторонники в совете признавали, что эта ситуация нетерпима. После двух лет постоянного обстрела с его стороны я убедил совет изменить устав и снизить возраст отставки из совета до 68 лет, что (и это отнюдь не было совпадением) соответствовало возрасту Джорджа на тот момент. На протяжении ряда лет после этого я иногда встречал Джорджа, который продолжал играть активную роль в деловом сообществе Нью-Йорка, и после нескольких выпивок он выплескивал на меня горькие обвинения в разрушении банка.

В определенном смысле я не могу винить Джорджа за его обиду. Время, когда мы совместно отвечали за руководство банком, было для него глубоко травмирующим. Он посвятил свою карьеру «Чейзу», учреждению, которое, как я уверен, он любил столь же глубоко, как и я, и, тем не менее, ему никогда не было позволено руководить банком исключительно на собственных условиях. Он был искренне убежден, что мои «радикальные» идеи были опасными, точно так же, как я был убежден, что они были необходимыми для выживания и роста банка. Наше видение будущего было настолько диаметрально противоположным, что никакой реальный компромисс был невозможен, только приспособление. Конечно, «Чейз» терял важные позиции, особенно по отношению к «Сити-бэнк», и мы никогда не смогли полностью исправить это. С другой стороны, если бы я попросту ушел в отставку в 1960 году – что было единственной реальной альтернативой – и оставил бы банк в руках Джорджа, «Чейз» никогда бы не превратился в большой международный банк, которым он стал.