Текст книги "Рождер Вест и скаковая лошадь"

Автор книги: Джон Кризи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 17
МОТИВЫ

Хупер сидел в своем потрясающе современном кабинете совсем как деревенский бугай в магазине фарфоровой посуды. Он был занят телефонными разговорами.

Пиджак он давно снял, рукава его рубашки были закатаны выше локтя, потому что в кабинете было удушливо жарко.

Снелл сидел за столом меньшего размера, перед ним стояла большая бутылка пива и блюдо с бутербродами, на котором остались корки да огрызки от прежнего изобилия.

Роджер тихо прикрыл дверь, подчиняясь предупредительному жесту того же Снелла.

– О, господи, – бурчал Хупер.

Он в сердцах бросил на рычаг трубку и посмотрел на Роджера такими глазами, как будто во всех неприятностях был виноват он один.

– Эти два негодяя опередили полицейскую блокировку по другую сторону Ридинга. Ваша машина разбита.

Роджер сказал:

– Большое спасибо.

– Не благодарите меня. Не надо было давать пару ключей от зажигания двум убийцам!

Роджер сунул руку в карман, достал ключи от машины и бросил их на стол перед Хупером. Тот их схватил до того, как они коснулись полированной поверхности.

– Мои ключи, – пояснил Роджер.

– Олл-райт, зачем царапать мне стол? Не обращайте внимания на мои слова, просто я не в себе. Через пару минут мы все равно их схватим. Слава богу, приметы у нас имеются…

Он выжал из себя улыбку:

– Как вы себя чувствуете? Я бы сказал, что переживания не влияют на вашу внешность.

– Спасибо, я привык к подобным передрягам.

– Одно теперь несомненно: этот негодяй прибыл к нам откуда-то извне, он не из местных. Точнее сказать, они. Снелл назвал точные приметы обоих бандитов, и я бы знал, если бы они были из Арнткотта или Ридинга. Но интересно знать, кто их привлек для такого дела? Два убийства и еще два, которые чудом сорвались… Правда ли, что Мейбл Три избавила вашу жену от раннего вдовства?

– По всей вероятности.

– Всем женам полицейских не сладко живется, – буркнул Хупер, – каждая из них знакома с бессонными ночами…

Он повернулся, и стул так отчаянно под ним затрещал, что он почти весело заулыбался:

– Садитесь, Красавчик, и уберите это постное выражение со своего лица. Впрочем, пожалуй, точнее сказать «самодовольное». Хотел бы я знать, чему вы так радуетесь?

– Берт, сегодня днем к вам приходили, как мне помнится, двое свидетелей, которые заявили, что они видели, как леди Фолей ехала на своем «Остине» примерно в то время, когда исчез Сид Картрайт. Один из них был Дуб?

– Точно.

– Он много пьет в местном ресторанчике?

– Правильно.

– Второй свидетель, давший точно такие же показания, был бармен из этого самого ресторанчика, так горячо любимого мистером Дубом, верно?

Вопрос Роджера так потряс Хупера, что он несколько минут молчал, потом, шумно вздохнув, удрученно воскликнул:

– Господи, что ж я натворил?!

Он откинулся назад, сжал кулаки и принялся весьма забавно колотить ими о стену. Надо сказать, что при этом вид у него был отнюдь не солидный, и Снелл, державший в руке стакан пива, замер от удивления, видимо, не зная, как нужно воспринимать подобную реакцию.

– Да, совершенно верно, бармен из любимого кабака Дуба, который называется «Арнткотт-Армз». Ничего мне не говорите… Это «свидетельское показание» заставило нас самым серьезным образом заподозрить леди Фолей в качестве подстрекателя, а Джорджу Энзеллу, в лучшем случае, сулило пожизненное заключение… Совершенно ясный мотив у Дуба подстроить ложное обвинение против Джорджа, при условии, что Дуб знал про Джорджа и свою жену… Прошу, ничего не говорите! Дуб!

– Где он? – спросил Роджер.

– Мы послали его домой с час назад, – ответил Хупер. – Господи Боже, наверное, у него было несколько неприятных минут, когда он ломал себе голову, чего ради мы его вызываем в Управление…

Схватив трубку, он громко закричал в нее:

– Соедините меня с Фробишером… Да, да… Фроби? Пошли снова машину за Фреди Три. Ну да, за Дубом на Корпс-роуд. Да смотри, чтобы он не улизнул, воспользовавшись ночным временем. Да, ты понял правильно, я сказал, за Фредом Три. Проверь, дома ли он… Черт подери, меня совершенно не интересует, каким образом ты будешь это узнавать. Впрочем, лучше поступим таким образом: ты убеждаешься, что он дома, и устанавливаешь наблюдение. Не стоит его пока тревожить. Но если будет похоже, что он собирается совершить небольшую прогулку, тогда спроси его, откуда такие странные желания, хватай за шиворот и тащи сюда. Ясно?

Он громко стукнул трубкой.

– Не в моих привычках делать скоропалительные выводы, – заговорил он более спокойно. – Но что касается Фреда-Дуба, это весьма правдоподобно. Возможно, возможно! Во всяком случае, порасспросить его стоит. И поднажать на него. Если ему было все известно о романе его жены с младшим Энзеллом, тогда этим многое объясняется. Он же самый большой всезнайка в нашем округе, и всегда так важничает, прямо – персона номер Один в конюшнях. Иной раз делается страшно, как бы он не лопнул от чванства… Если только он опасался, что Мейбл уйдет к другому и тем самым ославит его по всему Арнткотту…

Он снова схватил трубку:

– Дайте мне снова Фробишера… Хорошо, пошлите ему вдогонку человека. Передайте, чтобы он немедленно тащил сюда Дуба. Да поживее!

Многострадальная трубка плюхнулась на рычаг:

– Я прав, Красавчик?

Роджер медленно ответил:

– Не знаю.

Тон его голоса был таким неожиданным, что он поразил не только Хупера, но и Перси Снелла.

Снелл проглотил остатки своего пива и торопливо поставил стакан на стол, потому что Роджер смотрел в упор на него.

– В чем дело? – требовательно спросил Хупер.

Роджер заговорил негромко, как будто бы рассуждал сам с собой.

– Тед Картрайт видел убийцу и был убит. Сид Картрайт видел одного мужчину и тоже был убит. Мы с Мейбл чуть было не задержали двоих людей сегодня вечером, и они лишь чудом не прикончили нас обоих. Все это страшно, как грех, Перси. Вот почему я бы предпочел, чтобы вы оставались здесь сегодня. Вы видели их вечером, и если это было передано их сообщниками отсюда, вы можете оказаться включенным в список людей, подлежащих уничтожению. Берт, я тоже думаю, что Фред Три так или иначе причастен к этому делу. Если так, то он может назвать имена убийц или, что было бы даже лучше, их местного пособника, включая и бармена. Как мне кажется, это небезопасно, потому что все другие, которые могли идентифицировать преступников, либо уже убиты, либо подверглись нападению.

Хупер очень медленно поднялся.

– Фробишер был бы уже к этому времени здесь, – сказал он, – если бы…

Он не стал поднимать трубку, но тоже посмотрел на Снелла.

– Что касается вас, Снелл, это верно.

– Я олл-райт! – с вызовом ответил Перси. – Нет такого человека, который запугал бы меня до такой степени, что я остался бы дома, пока идет операция. Ну, а этот Дуб…

Он замолчал.

С полминуты в кабинете стояла напряженная тишина, усугублявшаяся молчанием офицеров. Никто из них не мог думать ни о чем, кроме страшного известия, которое могло поступить с минуты на минуту.

Хотя известие не обязательно должно было быть страшным: Фробишер мог сообщить, что он везет Фреда Три в Управление.

Зазвонил телефон. Хупер взял трубку.

– Хупер слушает…

Послушав, он открыл рот, как будто собирался рявкнуть, но ничего не произнес. А потом распорядился:

– Передай всем радиоавтомашинам сообщение об его розыске. Вопросом генерального розыска займусь я сам.

Он бросил трубку внешнего телефона и сразу же поднял внутреннюю:

– Спарк? Объявите общий розыск Фредерика Три. Как он выглядит, вы знаете. Предупредите Лондон, Оксфорд, Ридинг. А также пошлите за Сэмми Линксом, барменом из «Арнткотт-Армз».

На этот раз он гораздо спокойнее положил на место трубку и объявил:

– Он смылся, упаковал свои вещи и был таков. Сосед видел, как он отъезжал, но не обратил внимания на машину. Ну, как вам это нравится? Сложил свои вещи в чемодан, говорит Фробишер, все ящики комода вывернуты, в гардеробе кавардак. Нет сомнения, что ему удалось дать тягу. Очевидно, перетрусил, когда мы его вызвали прошлый раз в Управление… Красавчик, Красавчик, мне бы следовало понять, что к чему, раньше вас. Дуб. Он должен ненавидеть Джорджа Энзелла, как никого другого, ненавидеть Фолеев, ненавидеть всю округу, которая недостаточно высоко оценила его таланты… Все это так, но все равно он никогда бы сам не решился на такое страшное дело. Кишка тонка. Он работает на кого-то другого, это совершенно точно! Он… боже мой, ведь кто-то должен же был открыть калитку и впустить убийц во двор конюшен Гейла! Все ясно, в тот вечер Дуб как раз дежурил, это точно известно. И вполне мог это сделать. Как считаете, Красавчик?

– Согласен.

– Нам необходим Дуб и его сообщник, но больше всего нам необходим тот, кто возглавляет всю эту банду!

– Да, наша задача найти этого инициатора, – кивнул головой Роджер. – Причем, я убежден, что этот человек – местный житель. Я почему-то думаю, не спрятался ли Дуб у него? Фолей-Холл находится под наблюдением, так что мы бы знали, если он направился туда. Нельзя ли предупредить наблюдающих, чтобы они ожидали его появления?

– Считайте, что это уже сделано.

– Ну, а полковник Мэдден, – продолжал Роджер, – за его коттеджем следят?

– Нет.

– Поставьте наблюдение.

– Будет сделано.

Рука Хупера потянулась к телефону.

– За конюшнями Гейла следят, а за его домом?

– Что?

– Я слышал историю о страшном антагонизме между конюшнями для беговых лошадей и леди Фолей. Имеются доказательства враждебного отношения Дафнии Гейл к леди Фолей. Перси, вы не слышали, что Лайонел Фолей и Кэтлин Рассел – старые друзья?

– Я вторично запрашивал об этом.

– Проверьте, нет ли уже сведений у ночных дежурных. Получили сообщение о лондонских связях Лайонела Фолея?

– Нет.

– Меня интересует, почешется ли кто-то в Ярде в отношении данного дела? До сих пор палец о палец не ударили! – возмутился Роджер.

Хупер говорил в телефонную трубку:

– …поручите мотоциклисту предупредить дежурных у Фолей-Холла, чтобы они следили, не появится ли там Дуб, да и вообще пускай отмечают всех посетителей. Поставьте еще двоих перед домом Гейла, и двоих позади. Да, да, кроме охраны конюшен. Я сказал – дом Гейла, вы что, оглохли? Все правильно.

Снелл внимательно смотрел в лицо Роджера, прижимая одной рукой трубку к уху. Он заказал Ярд и ожидал соединения.

Хупер только успел положить свою трубку на стол, как телефон резко зазвонил. Он снова закричал:

– Хупер слушает.

После минутной тишины он ругнулся и бросил трубку.

– Мэдден в Фолей-Холле у своей сестры, – сказал он, – и Лайонел только что туда приехал вместе с Кэтлин Рассел, которая подвезла его на машине. Я приставил к нему по вашему совету человека, но тот считает, что он действительно вышел из строя, настоящий инвалид. В доме ничего не произошло. Никаких неприятностей, Красавчик…

– Отлично!

– Вы меня напугали. Гейл не мог…

– Любой может быть причастен, и вы это прекрасно знаете. Не хуже меня. Пока определенно известно только одно: что Тед и Сид Картрайты видели какого-то типа, который испугался риска быть опознанным. Мне нравится все то, что я знаю о Гейлах, но, к сожалению, я знаком с десятками закоренелых преступников, которые всем и каждому, включая меня самого, казались совершенно обаятельными людьми. Перси, вы действительно не возражаете рискнуть своей головой?

– Даже не думайте об этом, – широко усмехнулся Снелл и прижал трубку к уху: – Вот и Ярд, я думал никогда не дождусь соединения…

Роджер и Хупер внимательно следили за Снеллом, пока тот слушал. Вдруг он махнул рукой и принялся повторять то, что ему говорилось в трубку:

– Медленнее, Микки!.. Кэтлин Рассел работает у «Хекенсмита и Борди». Да, конечно, мне известно, что они знаменитые букмекеры… Полковник Мэдден им должен кучу денег. Сколько?.. Ты не можешь быть более точным?.. О'кей порядка десяти тысяч фунтов. Понятно, понятно, более точно не требуется, эта цифра достаточно выразительная… Состояние его финансов всем известно. Кредит Лайонела Фолея прекращен, они на него нажимают?.. Какого черта вы не могли все это передать несколько часов назад!.. О'кей, что-нибудь еще? Да, мы знаем, что Корризон и старый лорд Фолей ненавидели друг друга, но ведь старик-то умер вот уже десять лет назад! Ясно! – он шумно опустил трубку на рычаг и оперся на свой небольшой столик обеими руками, поглядывая на них совсем, как большой медведь.

– Красавчик, вы были правы. Хекенсмит и Борди терпеть не могут, когда выигрывают фавориты, и никогда этого не любили. Ходило множество слухов, что это они организовали допинговое кольцо. Несколько лет назад я как раз занимался этим делом. Кто-нибудь из вас знает, что сестра Дафнии Гейл связана с этими людьми?

Хупер заворчал:

– Интересно, каким образом мы могли бы про это узнать? Это проклятое дело развивается такими бешеными темпами, что мы все время отстаем… Будете с ней разговаривать, Красавчик?

– Как только представится возможность. Вы не узнали, насколько сильна была вражда между Корризоном – владельцем Сильвера, и покойным лордом Фолеем?

– Настоящая «родовая месть», – махнул рукой Хупер. – Еще бы! Лошади Корризона всегда обставляли лошадей Фолея. Разве такое можно простить?

– Подобная длительная вражда порой продолжается долгие годы, – задумчиво произнес Роджер.

– Великий боже, после смерти старого лорда Фолея, его в этом деле заменил полковник Мэдден.

– С полковником Мэдденом я тоже должен буду поговорить, – заметил Роджер. – Как давно ему закрыты кредиты?

– Как раз его кредит не был закрыт… Он снабжает их ценной внутренней информацией, за что ему открыт неограниченный кредит в ставках на любую лошадь.

– Скажу вам еще кое-что, – продолжал неторопливо Снелл. – Хекенсмит и Борди издают «Ипподром» и массу других газет и журналов, связанных с конным спортом. Их интересуют всяческие скандалы, сплетни, слухи, поэтому они имеют своих соглядатаев среди владельцев, тренеров, жокеев, обслуживающего персонала. Поверьте мне, они-то предпочитали Сильвера иметь мертвым, чем живым, потому что к Гейлу у них не было подступа. Зато у них здесь имеется совершенно определенный контакт – это полковник Мэдден.

– Который, в свою очередь, имел людей среди конюхов, добывающих и продающих сведения о лошадях перед скачками, – подхватил Роджер.

– Естественно.

– Дуб довольно свободно сорил деньгами, – ввязался в разговор Хупер. – Да, как мне кажется, связь Дуба и Мэддена совершенно определенная.

– Джон Гейл мне сам говорил, что он не сомневается в том, что Дуб поставляет сведения о лошадях корреспондентам, – напомнил Роджер.

– Картрайты сразу же его бы узнали, – продолжал развивать свою мысль Хупер, – ну и потом ему ничего не стоило добраться до «Остина» леди Фолей. Поскольку кровь водой не смоешь, Лайонел Фолей решил уничтожить свою машину, а вместе с ней и следы того, что его родной дядюшка когда-то вел эту машину. В действительности никто бы не обратил внимания на то, что за рулем «Остина» сидит полковник, потому что это довольно частое явление.

– Да.

– Давайте-ка выправим ордер на обыск, – решил внезапно Хупер.

Но тут зазвонил телефон. Он привычным жестом протянул руку к трубке:

– Да? Хупер.

Наступило молчание. Лицо Хупера побелело.

– Господи… Да, действуйте сами по обстановке.

Он медленно положил трубку и растерянно посмотрел на двух других офицеров.

– Сэмми Линкс, наш бармен, был обнаружен во дворе «Арнткотт-Армз». Голова раздроблена. Дуб отсюда прямиком отправился в кабак, но сразу же ушел оттуда, выпив залпом две или три рюмки… Поехали.

ГЛАВА 18
КОТТЕДЖ ПОЛКОВНИКА

Казалось, что полиция дежурила решительно всюду. Когда Хупер вез Роджера и Снелла в своем «Хамбер-Хоке», они видели полицейских у дома Гейла и возле конюшен.

Ворота были заперты, но зато двор освещен гораздо более яркими лампами, так что на небе виднелась как бы светлая корона.

Следующий полицейский патруль им повстречался на подступах к Фолей-Холлу. Один полицейский махнул им рукой, показывая, что следует свернуть на частную дорогу, и когда они подъехали к развилке недалеко от линии небольших коттеджей, второй фонариком просигналил, какую из дорог следует выбрать.

В садовом домике горели огни в тех комнатах, где наверняка сидели старик Энзелл с дочерью, дети лежали в постелях, и лишь спальня Джорджа привлекала внимание своими темными окнами. Но если все дальше пойдет так, как сейчас, ей пустовать недолго.

Коттедж полковника тоже не был освещен, но снова откуда-то из темноты вынырнул полицейский и помахал им фонариком, указывая направление. Второй стоял ближе к дому. Хупер больше не хотел рисковать и посылал на посты парами.

В соответствии с инструкциями они проверяли всех едущих на машинах, освещая их лица фонариками, и только после этого пропускали дальше.

– Все спокойно? – спросил Хупер.

– Да, сэр.

– Полковник Мэдден все еще в Фолей-Холле?

– Сюда он не возвращался, сэр.

– Прекрасно. Держите ушки на макушке, у нас есть ордер на обыск, мы сейчас займемся тщательной проверкой дома. Смотрите, чтобы нас там нечаянно никто не увидел… Я бы предпочел, чтобы все прошло шито-крыто…

– Понятно, сэр.

– Давно ли вы находитесь здесь?

– С полчаса, сэр.

– Знаете что, отправьте-ка своего напарника к черному ходу. Если Дуб пришел сюда и все еще жив, мы его живенько заарканим. Пошли, Перси! Или нет, лучше идите-ка вы к тыльной стороне дома.

– Хадсон, вы пойдете с сержантом Снеллом, – распорядился Хупер.

И в которой уже раз Роджер подумал, что Хупер – замечательный офицер. Он знал своих подчиненных в лицо, умел легко найти с ними общий язык, не ослабляя требовательности. Легко можно было поверить, что они отвечали своему начальнику не только верной службой, но и настоящей привязанностью.

Снелл и полицейский ушли.

– Дадим им пару минут, – сказал Хупер. – Вроде бы в доме не видно никаких огней, не так ли?

– Абсолютно.

– Трудно поверить, чтобы Дуб мог сидеть в доме без огня, – покачал головой Хупер, – у меня дурное предчувствие, что поимка этого негодяя доставит нам много неприятностей. Но если его заставить разговориться…

Приближаясь к двери, Хупер все еще что-то бубнил себе под нос. Он первый толкнул ее, она оказалась запертой.

– Надеюсь, она не на засове!

Хупер начал орудовать отмычкой. Роджер услышал характерный щелчок, когда замок отошел назад.

– Порядок, – услышал Роджер довольный голос офицера, который приоткрыл дверь и остановился на пороге, прислушиваясь. Но изнутри не доносилось ни малейшего звука.

Тогда Хупер шире распахнул дверь. Она слегка скрипнула. И снова они остановились теперь уже у двери, открывавшейся в сад. Тишина.

– Может, включить свет?

– О'кей, – согласился Роджер.

При помощи карманного фонарика Хупер отыскал выключатель и нажал на него. Яркий свет заполнил узкую комнату с дверью, ведущей в заднее помещение, и марш узкой лестницы, по которой можно было подняться наверх. Викторианская обстановка с шелковыми подушками, обои с цветочками, множество фотографий.

Нигде ни звука.

– Я поднимусь наверх, – сказал Хупер. – А вы посмотрите здесь и проверьте, как там Снелл, ладно?

«Почему он просит, а не распоряжается?»

– Хорошо.

Роджер подошел к двери в заднюю комнату, где по его расчетам должна была помещаться кухня. Он оказался прав. В ней находился посетитель.

Сидя спиной к двери на стуле с деревянной спинкой, свесив неестественно голову на плечо, сидел Дуб.

Мертвый.

На Фреда, должно быть, напали сзади. Он выглядел почти так же, как Тед Картрайт, когда его только что нашли. И как убитый бармен.

Роджер замер на месте, не в силах отвести глаза от мертвеца.

Его мутило.

Хупер крикнул сверху:

– Тут ничего интересного.

Когда Роджер не ответил, он поспешно сбежал вниз, его шаги гулко отдавались по всему маленькому коттеджу.

Роджер молча повернулся к нему, и Хупер замер на пороге, пораженный бледностью его лица.

– Что случилось?

– Мы нашли Фреда Три.

Он буквально заставил себя сдвинуться с места:

– Давайте быстренько проведем здесь осмотр, а потом сразу же пойдем в Фолей-Холл.

Подойдя к задней двери, он открыл ее и сразу увидел Снелла:

– Перси, отправляйтесь к Фолей-Холлу и помогите наружной охране, чтобы они не упустили полковника. Ни Мэдден и никто другой не должны оттуда выйти. Если попытаются – задерживай, не взирая на лица.

– Дуб здесь?

– Убит, как и остальные.

В голосе Роджера слышалась с трудом сдерживаемая ярость:

– Чистая работа, ничего не скажешь!

Они потратили двадцать минут на осмотр коттеджа.

Единственными вещами, которые представляли для них некоторый интерес, были найденные ими копии «рассказов», которые полковник посылал в «Ипподром» и другие спортивные журналы, письма от Хекенсмита и Борди о его долгах, достигавших солидной суммы в 11 тысяч и 15 фунтов к концу прошлого месяца.

Имелась еще одна вещь: письмо-запрос от фирмы, интересующейся всеми подробностями и данными Сильвера: распорядком тренировок, его показателями в беге, повадками, нравом, конюхами, чьим заботам он был поручен, доступом к его стойлу и так далее.

Можно было не сомневаться, что полковник снабдил своих хозяев исчерпывающей информацией.

В Фолей-Холле светилось несколько окон, все на нижнем этаже. У бокового входа стояла машина, Роджер в ней признал автомобиль Гейла. Здесь дежурило двое полицейских. Хупер заговорил с ними:

– Кто сейчас в доме?

– За последние полчаса оттуда никто не выходил. Там леди Фолей, сэр, полковник, мисс Рассел и Лайонел Фолей. Я не уверен в отношении слуг и черного хода, сэр. Слуги, как мне кажется, все ушли к Энзеллам.

– Давно сверялись с наблюдающими за черным ходом?

– У нас один человек все время делает обход вокруг всего дома, сэр.

– Прекрасно.

Подойдя к парадной двери, Хупер нажал на кнопку звонка. Казалось, он не отнимает ее слишком долго, но, очевидно, именно так был задуман его визит в Фолей-Холл.

Потом они услышали чьи-то быстрые шаги. Было как-то странно думать, что владелица этого старинного особняка сама бегала отвечать на звонки, потому что после восьми часов вечера в доме не оставалось прислуги.

И правда: двери им отворила леди Фолей.

– Добрый вечер, миледи, – произнес Хупер. – Извините, что приходится вас беспокоить в столь поздний час, но мне бы хотелось поговорить с вами и мистером Лайонелом.

Леди Фолей перевела глаза с него на Роджера, как будто понимала, что в действительности всем распоряжается Роджер. Он почему-то ожидал услышать с ее стороны протесты, но она отодвинулась в сторону и сказала:

– Полагаю, это необходимо. В противном случае вы бы не пришли.

– Вы правы, это очень важно, – наклонил голову Хупер. – Благодарю вас, леди Фолей.

Он снял шляпу и первым вошел в холл.

Следом за ним и Роджер.

Шествие замыкал Перси Снелл.

– Мой сын разговаривает с братом и с мисс Рассел, – пояснила леди Фолей. – Как вы, очевидно, знаете, он передвигается с большим трудом. Поэтому я не могу просить его выйти сюда.

– В этом нет никакой необходимости, мы сами пройдем к нему, – сказал Хупер и смущенно поглядел на Роджера, как будто просил извинения за то, что ущемил его права, взяв на себя обязанности суперинтенданта из Ярда.

– Вы не против, чтобы при этом разговоре присутствовала мисс Рассел?

– Если это дело семейное… – начала было леди Фолей, но заметив, как напряженно смотрит на нее Роджер, смолкла. В его намерения входило поразить ее, чтобы она утратила уверенность, даже растерялась. В действительности, думал он, она не может быть такой хладнокровной и уравновешенной, как старается всем показать, нервы у нее напряжены до предела и скоро могут не выдержать.

Голос у нее сделался резким:

– В чем дело, суперинтендант?

– Я спрашивал вас сегодня утром, нет ли у вашего сына финансовых затруднений. Почему вы мне не сказали, что он очень сильно задолжал фирме букмекеров, которая теперь настойчиво требует уплаты денег?

Она сказала:

– Очевидно, вам удалось все это выяснить и без моей помощи.

– Не является ли это второй причиной вашей враждебности к его лошади по кличке Шустринг?

– Это относится к делу?

– Самым непосредственным образом.

– Да, это было причиной, – ответила леди Фолей.

Роджеру показалось, что она слегка покачнулась. Наверняка ей хотелось опереться о стену для поддержки, но сделать это не позволяла гордость.

– Он себя разорял. А эта лошадь только бы усугубила остроту положения… Сколько он должен? – устало спросила она. – Возможно ли рассчитаться с этим долгом и…

– Леди Фолей, почему вы сегодня днем подожгли свою машину?

Она не ответила, но краска на глазах сбегала с ее лица, а на щеках внезапно выступили два красных пятна. Только и всего. Глаза у нее выглядели необычайно блестящими, как если бы у нее снова начался приступ мигрени.

Роджер повторил вопрос уже более резким голосом:

– Так почему же? Что вы так жаждали уничтожить?

Она закрыла глаза.

Хупер удивленно смотрел на Роджера, Перси ухмылялся с довольным видом. Он и раньше видел, как суперинтендант «загоняет в угол» непокладистых свидетелей.

– Леди Фолей, если вы не ответите сейчас на все вопросы, мы будем вынуждены отвезти вас в Арнткотт и учинить вам там допрос по всей строгости закона.

Она открыла глаза, на этот раз они смотрели с мукой и болью на Роджера.

– Я заметила кровавые пятна на обивке машины, – ответила она чуть слышно, – и хотела их уничтожить. Я прекрасно понимала, что если вы их обнаружите, то будете знать наверняка, что Сида Картрайта убили в нашем «Остине».

– Вам известно, что свидетели показали – вы находились этим утром в машине, не так ли?

– Да.

– Это правда?

– Нет, я не пользовалась машиной.

– А кто же тогда?

Она не ответила.

Роджер вкрадчиво заговорил:

– Неужели вы считаете, что такое промедление может принести какую-то пользу? В машине имелось пятно свежей крови, некоторые свидетели видели, как кто-то ехал в «Остине», кто-то, следы пальцев которого вы тоже хотели уничтожить. Возможно, были еще и другие улики. Так кто же вел эту машину после того, как был убит мальчик-конюх? И кто ее вел, пока его убивали?

Она вздрогнула, услышав последнюю фразу, может быть впервые оценив трагизм содеянного.

– Кто это был? – рявкнул Роджер.

Она ответила со вздохом:

– Полковник Мэдден. Мой брат.

И на минуту снова закрыла глаза, после чего как будто взяла себя в руки.

Всю свою жизнь она была всего лишь маленькой женщиной, но она умела держаться с необычайной грацией и достоинством, горделиво держа голову, так что казалась и выше ростом, и представительнее.

– Я сказала вам это только потому, что в скором времени вы все равно бы сами все узнали. Это очевидно…

Роджер молча смотрел на нее, и она продолжала:

– Мой сын пытался уничтожить машину и вместе с ней все вещественные доказательства, но вы ему помешали. Он мне сказал, каковы его намерения, и тогда я – я закончила работу за него. Если это преступление, значит, я совершила его.

Хупер больше не мог сдерживаться:

– Ну, теперь Мэдден не сумеет отвертеться! – воскликнул он. – Давайте пойдем и поговорим с ним!

В большой нарядной комнате, единственном помещении, сохранившем атмосферу старого Фолей-Холла, каким он был лет двадцать назад, полковник Мэдден стоял спиной к камину. Огонь наполовину был заслонен его массивной фигурой. Двумя руками он держал стакан с бренди. Глаза у него были испещрены прожилками, лицо было красным и обветренным, а синевато-бордовый нос выдавал алкоголика.

Набычившись, он посмотрел на Роджера и его спутников.

Лайонел Фолей сидел на кушетке, одна нога у него была высоко поднята, колено, с наложенной на него повязкой, некрасиво выделялось под тканью брюк.

Кэтлин Рассел пристроилась на пуфике, так легко и «случайно», как случайным и мимолетным было ее пребывание в доме сестры. Свет камина отражался на ее золотистых волосах, превращая ее в удивительную несравненную красавицу. Он отражался так же и в ее глазах. Внешне она выглядела необычайно спокойной.

Фолей насмешливо заявил:

– Ни ночью, ни днем мы покоя не знаем. Скажите мне, вы, фараоны, когда-либо спите?

– На работе – никогда, – деловито ответил Роджер, не замечая ни его тона, ни «фараонов». – Полковник Мэдден, не будете ли вы столь любезны ответить на несколько моих вопросов?

– Зависит от самих вопросов, – прокаркал полковник.

– Все они касаются расследуемых нами убийств, – ответил Роджер с нарочитой формальностью. – В котором часу вы прибыли сегодня в этот дом?

Мэдден никак не ожидал такого вопроса.

– Час назад, полагаю.

– Где вы находились до этого?

– В своем коттедже. А где еще, как вы думаете, я мог быть?

– Были ли вы там один?

– Всегда бываю один, за исключением утренних часов, когда приходит убираться поденщица. В чем, собственно, дело?

Мэдден сделал вид, что намерен взорваться, но сдержался.

– Видели ли вы конюха Фредерика Три, которого здесь все называют Дубом, сегодня вечером?

– Да, видел, в «Арнткотт-Армзе». Я зашел туда обсудить кое-какие дела с одним своим знакомым.

У полковника всегда было готово алиби на любое время дня: «он был в кабаке». Интересно, предусмотрено ли таковое время на то, когда убили Фреда Три и бармена?

– В чем все-таки дело, Вест?

– Когда вы последний раз видели Фреда Три?

– Должно быть, было часов восемь, как я полагаю. Возможно, раньше, я не вполне уверен. Он пошел домой. А что?

– Есть ли у кого-нибудь ключи от вашего коттеджа, полковник?

– Что за вопрос? Один есть у тебя, так, Марта? У поденщицы тоже. Десятки ключей, разве кто интересуется, у кого они есть?

Роджер чуть повысил голос:

– Были ли вы каким-нибудь образом связаны с Фредериком Три?

Мэдден огрызнулся:

– Не ваше дело!

Но потом все же добавил:

– Мы оба интересовались лошадьми и скачками. Общие интересы, только и всего.

Роджер не стал комментировать. Его забавляли недоуменные взгляды, которые на него бросал несчастный Хупер, никак не понимавший, почему Роджер медлит с обвинением.

Кэтлин Рассел обхватила свои колени двумя руками, плутовато посмотрела на Лайонела Фолея и сказала с мимолетной улыбкой:

– В этом доме столько родственной близости и семейных традиций, мистер Вест, что я сильно сомневаюсь, что вам удастся узнать правду таким путем. Но я не являюсь членом семьи и меня не заботит будущее полковника Мэддена. Поэтому я могу говорить, не испытывая угрызений совести. Да, конечно, он был связан с Фредом Три, он мне сам частенько говорил об этом. Как раз Фред Три и поставлял ему большую часть информации о конюшне Гейла, а полковник передавал ее «Ипподрому» и другим журналам. Я работаю секретарем одного из директоров компании, которой принадлежат эти журналы.

Лайонел запротестовал:

– Не надо, Кэт!

Леди Фолей подошла к креслу и села в него, как будто последние разоблачения явились той последней каплей, которые переполнили чашу ее терпения.

– Это правда, Мэдден? – спросил Роджер.

Мэдден с ненавистью посмотрел на девушку.