332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Карр » Третья пуля. Охота на Цирульника » Текст книги (страница 6)
Третья пуля. Охота на Цирульника
  • Текст добавлен: 3 января 2021, 16:00

Текст книги "Третья пуля. Охота на Цирульника"


Автор книги: Джон Карр






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

– Что ж, – устало проговорил он, – если вы действительно хотите узнать, кто занимает ту каюту, это не составит труда. Найдите каюту, примыкающую к иллюминатору, в который вы бросили коробку (я ясно выражаюсь?), и определите ее номер. Затем просмотрите список пассажиров – и готово… Пегги, в какой иллюминатор вы бросили коробку?

Девушка в волнении раскрыла рот, потом снова его закрыла. Нахмурила брови. Поежилась, как будто этим помогала себе мыслить.

– К черту! – слабым голосом произнесла она. – По-моему… в общем… честно говоря, я не помню.

Глава 8
КРОВЬ ПОД ОДЕЯЛОМ

Уоррен так и подскочил на месте.

– Детка, детка, – заволновался он, – вам придется вспомнить! Вы непременно вспомните. Дело верное: иллюминаторы идут в ряд; и все они около трапа, ведущего на правый борт. Вспомнили? Отлично, идем дальше. Вы стояли рядом с окошком, теперь остается лишь вспомнить с каким. И потом… – новый поворот темы его потряс, – слушайте, мне раньше такое и в голову не приходило, но это ужасно! Вдруг – по чистой случайности – вы забросили коробку в каюту того самого преступника? Господи! – вскричал Уоррен, теперь почти убежденный в том, что именно так все и случилось. – А он сбежал с добычей. Но я этого так не оставлю! У меня с подлым ворюгой свои счеты…

– Дружище, – сказал Морган, – разрешите вас предостеречь: у нас и так хватает трудностей. Ни к чему выдумывать новые. Это глупо! Вы только понапрасну беспокоитесь.

– Да, знаю, – ответил Уоррен, стесненно поводя шеей, – но ничего не могу с собой поделать. Я просто в бешенстве! Подумать только, наш ворюга спокойно смылся, прихватив мою пленочку! И мало того, что он беспрепятственно пробрался ко мне в каюту и украл мой фильм, мы еще, как нарочно, подсунули прямо ему в руки изумрудного слона!.. Детка, вы обязаны вспомнить, в какой иллюминатор бросили коробку. Тогда мы… попробуем взломать дверь и скажем: «Эй, ты!..»

Морган опустил голову, чтобы немного остыть, и сглотнул комок, подступивший к горлу. Вот она, настоящая американская энергия в полном масштабе!

– Значит, – сдавленным шепотом заявил он, – значит, теперь вы хотите еще и двери взламывать, да? Керт, прошу вас, подумайте секунду. Вспомните, какой красный был капитан Уистлер, – наверное, из-за вас у него давление подпрыгнуло до небес… Олух вы этакий, почему бы вам не вломиться прямо в капитанскую каюту? Он прикажет надеть на вас смирительную рубаху – и дело с концом! Вы сказали, что будете меня слушаться. Так слушайте мой приказ. Остыньте! Понимаете?

– У меня итея, – подал голос капитан Валвик, который до того молча стоял в углу, почесывая рыжую шевелюру. – Сторофо! Мне только шшто пришло ф колофу. Шшто, если фы просили коробка в каюту тофо анклийскофо керцока, кому принатлешит слон? Сторофо! Как он утифится, кокта проснется утром и уфитит у сепя коробку! Мошет, он решит, шшто капитан Уистлер рассертился на нефо са шшто-то, ночью фернулся и снофа просил ему слон черес окошко?

– Нет, не пойдет, – возразил Уоррен. – Каюта старика Стэртона находится выше. Но нам предстоит выяснить, кто действительно спит в той каюте. Подумайте, детка! Пораскиньте мозгами!

Хорошенькое личико Пегги исказилось от непомерных умственных усилий. Она пыталась воссоздать в памяти картину произошедшего, помогая себе медленными жестами.

– Вспомнила! – воскликнула она. – Да, я уверена. Это был второй или третий иллюминатор от конца с той стороны, где мы стояли. Они все так похожи друг на друга; вы же знаете. Я бросила коробку или во второй, или в третий иллюминатор.

– Вы в этом абсолютно уверены?

– Да. Не скажу, в какой именно из двух, но готова присягнуть, что бросила коробку в один из них.

– Токта все в порядке, – загрохотал Валвик, одобрительно кивая. – Я пойту и сейшас ше уснаю номера этих кают, и мы проферим по списку пассаширов. А у меня в шкафчике есть еще путылка «Старый Роб Рой»; я принесу ее, и мы немноко фыпьем на ночь, итет? Сфятые укотники, как я хочу пить! Штите, я скоро фернусь.

Напрасно Морган протестовал. Капитан заверял, что не пройдет и минуты, как он вернется, и отправился на промысел под одобрительные возгласы Уоррена и Пегги.

Когда Валвик вышел, Морган обратился к друзьям:

– Какого черта вы сейчас беспокоитесь об этом изумрудном слоне? До вас хоть дошло, что именно произошло здесь сегодня ночью? А как же женщина? С ней-то что случилось?

Уоррен наотмашь рубанул рукой воздух.

– Мне все ясно, – отрезал он. – Я понял все в тот самый миг, когда мы сюда вернулись, хотя и не знаю, как донесу это до сведения нашего старого морячка Папая. Нас обвели вокруг пальца, вот что! Одурачили, как младенцев! Ух как я зол… Неужели вы не понимаете: девчонка – сообщница нашего вора! Они сговорились, она разыграла обморок и якобы в бреду звала меня. Уже одно это должно было нас насторожить…

– А вам не кажется, что ее рана была настоящей?

– Конечно нет. Однажды я где-то уже читал такое. Один тип внезапно стал издавать странные звуки, и у него случился приступ каталепсии. Пока доктор возился с ним, дружки этого типа обчистили дом доктора. Еще, помню, когда читал, то подумал, что в жизни никто не клюнет на такой дешевый трюк, однако с нами у них получилось! Да, а сами-то вы что написали? Помните ваш роман «Аконит в адмиралтействе»? Там ваш детектив – как бишь его? – попадает в шикарную квартиру главаря шайки преступников на Даунинг-стрит, а потом все решили, будто его проткнули отравленной иглой…

– Литература – это одно, – не согласился Морган, – а жизнь – совсем другое. Если принять вашу версию, тогда придется допустить, что вор все время следил за нами, знал, где мы находимся и что делаем. А какой ему смысл постоянно следить за нашими передвижениями? Он знал, что мы обязательно затащим девушку в одну из двух кают, так что это не сильно облегчало ему задачу. А старина Уистлер лишь по чистой случайности заглянул к вам, и мы убежали, оставив без охраны место действия.

Пегги также отказывалась верить в подобный ход событий. Уоррен извлек из кармана отсыревшую пачку сигарет; они с Пегги закурили, а Морган набил трубку. Пегги яростно затягивалась и резко, толчками выпускала дым.

– Послушайте, – заявила она, – но теперь-то все должно быть проще некуда, верно? Они допустили грубую ошибку. Мы ведь обязательно опознаем ту девицу, когда увидим ее снова! Тут-то они и попались. По-моему, она не притворялась, никакого маскарада! На ней даже косметики почти никакой не было! Кстати… где моя пудреница? Керт, дайте ее сюда… Ну и вид у меня! Все равно мы ее не упустим. Она ведь по-прежнему на корабле.

– Вы уверены? – спросил Морган. – Я – нет.

Уоррен, который все это время безуспешно пытался что-то сказать, поднял глаза и увидел, какое странное выражение застыло на лицах его товарищей. Он вытащил сигарету изо рта.

– Что… о чем вы, генерал?

– В одном Пегги права. Если та девушка – сообщница преступника, значит, нам будет легко их поймать, даже слишком легко. С другой стороны, если девушка пыталась вас предостеречь… Да я знаю, знаю, что вы с ней незнакомы, но давайте предположим, что так все и было… А наш преступник незаметно прокрался за ней… Ему показалось, что он заставил ее замолчать. Однако он ее не убил. Тогда…

Ветер утих, и стало слышно перекрывающее скрип переборок мерное гудение двигателей; волнение утихало, и «Королева Виктория», измученная ночным штормом, шла почти плавно. Все немного успокоились; однако нервное напряжение не уменьшилось. Когда дверь со скрипом отворилась и в каюту ввалился капитан Валвик со списком пассажиров в одной руке и квартой «Старого Роба Роя» в другой, Пегги так и подскочила на месте.

– Я ше скасал, шшто вернусь через минуту, – радостно объявил Валвик. – Найти иллюминаторы пыло нетрутно, и я прочел номера кают. Отна каюта номер 51, а трукая – 46. Я потумал… Эй! – удивился он, заметив вытянувшиеся лица друзей. – Шшто с фами, а?

– Ничего, – откликнулся Морган. – По крайней мере, сейчас. Успокойтесь. Вы хотели выяснить – вот и выясните для начала, кто занимает эти каюты, а потом мы сможем продолжить.

Резко взмахнув головой, Пегги взяла список пассажиров. Она хотела было что-то сказать, но передумала; встала с койки и пересела на диванчик. Капитан Валвик, не прекращая болтать, помог Уоррену достать с полки стаканы и разлил всем виски. Друзья украдкой косились на Моргана. Писатель уже пожалел, что так запугал их. Слишком уж яркая получилась страшилка… Он закурил трубку. Пегги под монотонное гудение мотора изучала список.

– Ну что? – поинтересовался Уоррен.

– Погодите немножко. На это требуется время… Хм… Гар… Гран… Галден… Гаррис… так… Хупер, Айзекс… нет, Джарвис, Джером… Послушайте, надеюсь, я его не пропустила; Джестон, дальше на «К»: Кедлер, Кеннеди… Здравствуйте! – Она выдохнула струйку дыма и посмотрела на них расширенными глазами. – Какой там номер, капитан? Сорок шестой? Вот это да! Нашла. «Сорок шесть – Кайл, доктор Оливер Харрисон Кайл»! Подумать только! В одной из этих кают живет доктор Кайл!

Уоррен присвистнул.

– Ничего себе! Кайл? Вот так номер! – Молодой дипломат с силой треснул кулаком по переборке. – Господи! Ведь этот Кайл – один из подозреваемых! Да, да! Теперь мне все ясно! Наш вор переоделся в него…

Морган с трудом утихомирил расходившегося Уоррена. Тот был уже, несомненно, убежден в том, что вор и любитель бить людей дубинкой по голове не мог прикинуться никем иным, кроме как известным врачом с Харли-стрит. Логика у него была железная: чем более респектабельно выглядит человек, тем вероятнее, что на самом деле он подлый убийца. В подтверждение Уоррен привел примеры из избранных сочинений Генри Моргана, в которых преступниками оказывались (соответственно) адмирал, садовник, разводящий розы, инвалид и архидиакон. Пегги возразила, что такое случается только в детективных романах, однако Морган встал на сторону Уоррена.

– Тут-то вы и ошибаетесь, старушка, – заявил он. – Именно в реальной жизни воры и убийцы сплошь и рядом рядятся в платье почтенных граждан. Только вы видите их не в том месте – на скамье подсудимых. Для вас он – убийца, а для соседей – почтенный прихожанин, живущий в доме номер 13 по Лабернэм-Гроув. Вспомните самых известных преступников нашего века, и окажется, что почти все они пользовались особым уважением у приходского священника. Констанс Кент, доктор Причард, Кристина Эдмундс, доктор Лэмсон, доктор Криппен…

– И почти все – доктора! – вскричал Уоррен, на которого словно снизошло вдохновение. Он мрачно покачал головой, словно сокрушаясь неискоренимой тяге медиков к душегубству. – Видите, Пегги? Хэнк прав.

– Не будьте ослом, – посоветовал Морган. – Прекратите считать доктора Кайла вором, ясно? Он – очень известная фигура… Кстати, выкиньте из головы нелепую мысль, будто кто-то в состоянии изображать Кайла, в то время как настоящий доктор мертв. Злоумышленник еще может выдать себя за человека, который редко появляется в обществе, но с такой известной личностью, как знаменитый врач-психиатр, номер не пройдет… Продолжайте, Пегги. Скажите, кто занимает 51-ю каюту, и на этом закончим лирику, займемся делом.

Она наморщила лоб:

– Нашла… Знаете, как странно? В каюте номер 51 живут мистер и миссис Лесли Перригор. Вот это да!

– Что же здесь странного? Кто они такие?

– Помните, я рассказывала об очень-очень умном высоколобом критике, который тоже плывет в Европу на нашем корабле? Он написал кучу восторженных статей о гениальности дяди Жюля. Я очень хочу, чтобы завтрашнее представление состоялось – не только ради детишек, которые хотят посмотреть битву рыцарей с маврами, но и ради него!

– А! Так это и есть Перригор?

– Да. И он, и его жена – большие эстеты. Он сочиняет заумные стихи – знаете, такие, которые невозможно понять, в основном о душе, которая похожа на сломанные перила и все такое. Еще он возомнил себя театральным критиком, хотя в его статьях смысла не больше, чем в стихах. Во всяком случае, я их не понимаю. Но сам Перригор считает, что настоящими драматургами можно назвать только французов. Утверждает, что дядя Жюль – единственный классик со времен Мольера. Может, он вам попадался на глаза? Такой высокий, худой тип с зализанными светлыми волосами, а его жена ходит с моноклем. – Пегги хихикнула. – Они каждое утро делают по Двести кругов по верхней палубе и никогда не разговаривают друг с другом. Представляете?

Морган хмыкнул, припомнив вчерашний обед.

– О да. Но я понятия не имел, что вы с ними знакомы. Если этот тип написал кучу хвалебных статей про вашего дядю…

– Да не знакома я с ними. – Пегги изумленно раскрыла глаза. – Видите ли, они англичане. Англичане могут посвятить вам целые тома, подробно обсудить все ваши сильные и слабые стороны, однако даже не поздороваются с вами, пока не будут должным образом представлены.

Весь разговор велся через голову доброго капитана Валвика, который все больше беспокоился и издавал из-под усов такие звуки, словно пытался пробиться через запертую дверь.

– Я раслил виски, – наконец снизошел он. – А фы толейте сотовой. Мы решили, шшто путем телать? Мешту прочим, пора и спать.

– Я скажу вам, что мы сделаем, – проговорил с жаром Уоррен, – надо в общих чертах набросать план сражения. Завтра утром прочешем корабль в поисках девушки, которая разыграла тут обморок. Она – единственная ниточка, какая у нас есть, и мы будем искать ее так же рьяно, как Уистлер – изумруды. То есть… – Он резко обернулся: – Хэнк, объясните, пожалуйста. Когда вы высказывали ваше предположение, вы просто хотели нас напугать или говорили серьезно?

Очевидно, этот вопрос все время вертелся у него в подсознании, но ему не хотелось думать об этом. Уоррен стиснул руки. Наступило молчание. Пегги отложила в сторону список пассажиров и тоже посмотрела на Моргана.

– Шшто са претполошение? – спросил капитан Валвик.

– Странная вещь, – отозвался Морган. – Нам не хочется, чтобы наш забавный фарс обернулся чем-то другим… Но зачем, по-вашему, перестелили белье и поменяли полотенце?

– Сдаемся, – спокойно сказал Уоррен. – Так зачем?

– Затем, что после… после того, как мы видели девушку, там могло быть еще больше крови. А теперь помолчите.

Наступила тишина. Морган слышал, как воздух со свистом вырывается из ноздрей капитана Валвика. Уоррен вскочил с места; мгновение он рассматривал койку, а затем начал в бешенстве расшвыривать простыни.

Каюта легонько заскрипела…

– Возможно, вы ошибаетесь, – произнес Уоррен, – и я надеюсь, что вы ошибаетесь. Не верю, что такое возможно. Вряд ли! Подушка… пододеяльник… одеяло… простыня… Все в порядке. Смотрите. – Он схватил белье в охапку. Ну и странный был у него вид в тот момент – волосы всклокочены, рукава рубашки подвернуты; коричневое одеяло и ворох белья почти закрывали его. – Посмотрите, черт вас возьми! Все в порядке! Чем вы пытаетесь нас запугать? Смотрите, вот простыня… Погодите-ка!

– Снимите ее, – приказал Морган, – и осмотрите матрас. Мне не меньше вашего хочется, чтобы я оказался не прав.

Пегги бросила беглый взгляд на койку и тут же отвернулась; лицо у нее побелело. Морган подошел к Уоррену и Валвику. К горлу у него снова подступил ком. Нижнее одеяло было аккуратно расправлено; однако кровь успела туда просочиться. Сдернув одеяло, они увидели, что бело-голубые полоски матраса почти неразличимы под огромным коричневым пятном.

– Неужели это… – Морган сделал глубокую затяжку. – Это…

– О та. Это кровь, – констатировал капитан Валвик.

Стало так тихо, что Моргану показалось, будто он услышит даже отсюда, как бьют склянки. Теперь корабль шел почти ровно, лишь снизу, из машинного отделения, доносилось мерное урчание мотора, да слегка дрожали стеклянные стаканы. Морган представил себе, как девушка с бледным лицом и классическими чертами лежит без сознания; над нею горит тусклый ночник. И тут открывается дверь, кто-то входит…

– Но что с ней случилось? Где она сейчас? – тихо спросил Уоррен. – Кстати… – опомнился он, – от удара дубинкой столько крови не бывает…

– Да и зачем ему вообще убивать ее? – задала вопрос Пегги, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. – Просто нелепость! Ни за что не поверю! Вы меня пугаете! И… и потом, откуда он добыл чистое постельное белье? Где она и зачем… Да нет, вы ведь просто пугаете меня, да?

– Спокойно, детка! – Уоррен, не сводя взгляда с койки, крепко сжал ее руку. – Не знаю, зачем он это сделал и на что рассчитывал, когда перестилал постель. Но лучше все снова застелить.

Осторожно поместив трубку на край дрожащего умывальника, Морган подавил отвращение и склонился над койкой. Пятна крови были еще влажные; он старался не прикасаться к ним. Морган был напряжен, словно натянутая струна, но мозг его работал четко, как часы; такое бывает по утрам, сразу после пробуждения, когда все чувства еще притуплены… Он почти не удивился, когда услышал, как между матрасом и переборкой что-то звякнуло. Обмотав руку уголком простыни, Морган пошарил на полу…

– Лучше не смотрите сюда, старушка, – предупредил он после паузы. – Красивого тут мало.

Прикрыв находку своим телом, так чтобы ее мог видеть только капитан Валвик, Морган осторожно вытащил руку из-под койки. На ладони у него лежала опасная бритва – прямая, старомодная и закрытая, хотя было видно, что совсем недавно ею пользовались. Она была немного больше обычного размера, искусной и хрупкой работы, с ручкой такой причудливой формы, что Морган отер с нее кровь, чтобы рассмотреть получше.

Рукоятка оказалась выточена из материала, похожего на черное дерево, и с одной стороны украшенная тонкими серебряными пластинками и белым фарфором. Вначале Морган решил, что на рукоятке – замысловатая табличка с именем, но, оттерев кровь, увидел, что там изображена мужская фигурка в полный рост, размером дюйма в три, а под ней крошечная пластинка, на которой написано слово «Воскресенье».

– Я снаю, – заявил капитан Валвик, посмотрев на бритву. – Она ис напора – семь штук, по отной на каштый тень нетели. Я такие уше фител раньше. Но шшто там са фикурка, похоше на шелофека?

Тонкая фигурка, выполненная в серебряном, черном и белом цветах, оттенялась забавным полосатым средневековым костюмом, вызвавшим у Моргана неясные ассоциации с гравюрами Доре. Хирург, врач… Нет! Цирюльник! В кулаке фигурка сжимала бритву. Но особенно нелепо выглядела голова фигурки, напоминающая череп, с повязкой на глазах. Так что цирюльник был…

– Слепой, – объявил Уоррен, смотрящий через его плечо. – Уберите ее, Хэнк! Спрячьте! Слепой… смерть… цирюльник… воскресенье… конец недели. Кто-то воспользовался бритвой, потом потерял или забыл ее здесь. Уберите! Вот, выпейте.

Морган посмотрел на зловещую, выпачканную кровью композицию. Перевел взгляд на дверь, затем на выкрашенное в белый цвет основание койки, смятые в комок простыни и запятнанное кровью одеяло. Снова попытался представить девушку в желтом платье, лежащую на койке при слабом свете ночника. Тихо открывается дверь… Так кто же эта девушка и где она сейчас, наверное завернутая в окровавленные простыни, которые были здесь прежде? До дна моря пять миль. Тело, скорее всего, никогда не найдут. Морган обернулся к друзьям.

– Да, – сказал он, – сегодня ночью здесь побывал Слепой Цирюльник.

Глава 9
НА СВЕЖУЮ ГОЛОВУ

Когда стрелки на циферблате походного будильника Моргана, стоящего в изголовье его койки, показали половину девятого, он очнулся от крепкого сна. А разбудили его звуки немузыкального баритона, фальшивившего во всю мочь. Кто-то горланил популярную песенку «Дом на гребне волны». Видимо, из-за этого мерзкого голоса Моргану перед пробуждением виделись кошмары. Он открыл глаза, услышал в коридоре бодрый, резкий и неприятный гонг, зовущий на завтрак, и вспомнил, где находится.

Утро вселяло надежды на лучшее. Его каюту, выходящую на шлюпочную палубу, заливало солнце; иллюминатор был открыт, и теплый морской ветерок с солоноватым привкусом раздувал занавеску. Снова вернулся пьянящий май. В стекле иллюминатора отражалась искрящаяся на солнце вода. «Королева Виктория» спокойно вспарывала водную гладь. Морган глубоко вздохнул, ощущая душевный подъем и огромное желание съесть яичницу с беконом. Потом кто-то бросил в него ботинком, и он понял, что в его каюте находится Уоррен.

Уоррен сидел наискосок от него, на диванчике под иллюминатором, и курил сигарету. На нем был белый фланелевый костюм, легкомысленная синяя куртка и галстук игривой расцветки. Бурно проведенная ночь никак не отразилась на его внешности; не было заметно и особой подавленности. Волосы Уоррена, не заклеенные лейкопластырем, снова были гладко зачесаны назад. Увидев, что Морган проснулся, он небрежно ему козырнул:

– Как дела, генерал? Вставайте же! Смотрите, какое прекрасное утро! Даже наш старый морской жук, капитан, наверное, сегодня будет в хорошем расположении духа. Все сраженные морской болезнью понемногу выползают из своих нор и говорят, что, пожалуй, съедят чего-нибудь – совсем немножечко. А-ах! – Он сделал глубокий вздох, выгнул грудь, заколотил по ней кулаками, а потом с ангельским добродушием поклонился. – Умывайтесь и спускайтесь завтракать. Сегодня важное утро в жизни нескольких человек, включая капитана Уистлера.

– Верно, – согласился Морган. – Займитесь чем-нибудь, пока я приму ванну и оденусь. Держу пари, весь корабль гудит от слухов по поводу событий прошедшей ночи? Насколько я помню, мы изрядно пошумели на палубе.

Уоррен ухмыльнулся:

– Это точно. Не знаю, как такое происходит, но на этих морских лоханках существует своего рода беспроволочный телеграф – все всегда всё узнают, пусть даже и в несколько искаженном виде. Однако до сих пор я успел услышать всего две версии случившегося. Когда я утром вышел из каюты, то оказался свидетелем того, как старушка из 310-й скандалила со стюардессой. Она буквально рвала и метала. Уверяла, будто шестеро пьяных матросов всю ночь голосили у ее иллюминатора и жутко спорили насчет жирафа; она даже собралась пожаловаться капитану. Еще я повстречал на прогулочной палубе двух священнослужителей – они совершали утренний моцион. Один из них рассказывал другому какую-то очень запутанную историю – я почти ничего не понял. По его мнению, дело в том, что у нас в трюме находится секретный груз – клетки с хищниками, но капитан и команда скрывают это, чтобы не тревожить пассажиров. Вчера ночью, в шторм, клетки открылись и бенгальский тигр чуть было не выбрался на свободу, хорошо, моряк по кличке Старый Морж загнал его обратно в клетку. Причем вооружен отважный Старый Морж был только бутылкой из-под виски. Настоящий храбрец, добавил рассказчик, хотя ругался он просто ужасно.

– Ох, да перестаньте! – взмолился пораженный Морган.

– Вы мне не верите, а это абсолютная правда! – пылко заверил его собеседник. Лицо его слегка омрачилось. – Послушайте, Хэнк. Вы… больше ничего не придумали по… ну, по тому, другому делу?

– Фильму?

– Да к черту фильм! Буду с вами откровенен. Так или иначе мы его вернем. Нет, я имел в виду… ну, вы понимаете, то, другое. Прямо мороз по коже! Если бы не… кое-что да не желание, когда я схвачу подлую мерзкую вонючку…

– Прекратите, – попросил Морган.

В дверь постучал стюард и сообщил, что ванна готова, как обычно. Морган облачился в халат и вышел в продуваемый ветерком коридор. Проходя мимо двери, ведущей на палубу, он осторожно приоткрыл ее, высунул голову и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Его обдуло теплым ветерком. На горизонте вставало солнце, окруженное длинными розовато-белыми лентами облаков. Море переливалось из зеленого в темно-серый цвет, кое-где белели барашки волн. Писатель посмотрел вперед, на нос корабля, то высоко вздымающийся вверх, то падающий вниз, на сияющие белизной каюты, на красножерлые дымовые трубы и медные ободки иллюминаторов, буквально горящие на солнце. Потом услышал, как монотонно разбиваются о нос корабля волны, как плещет за бортом вода, и понял, что это хорошо. Все хорошо. В эту минуту он даже испытал мимолетный прилив нежности к капитану Уистлеру. Бедняга! Сейчас он, наверное, прикладывает к глазу сырое мясо и вздыхает, так как не в состоянии спуститься к завтраку. Старый добрый капитан Уистлер! Моргану даже пришла дикая мысль: отправиться всем вместе к капитану и поговорить с ним по-мужски. «Послушайте, капитан, нам очень стыдно, но это мы вчера ночью подбили вам глаз и подбросили на палубу бутылку из-под виски. Извините нас, пожалуйста. Давайте все забудем и станем друзьями. Хорошо?» Но по здравом размышлении понял, что даже все добрые предзнаменования сегодняшнего утра не в состоянии сдержать гнева Уистлера. Вряд ли после такого признания он согласится стать их другом. Он еще немного постоял, вдыхая утренние ароматы и радостно предвкушая, как высадится на берег в Англии, увидит свою жену Мадлен, которая встретит его в Саутгемптоне. Помечтал об отпуске в Париже, куда они отправятся на деньги, которые ему удалось выудить у американских издателей, о маленьком белом отеле возле Эколь-Милитэр, где в фонтане посреди садика, мощенного гравием, плавают угри, и о многих других вещах, не связанных с данным повествованием.

Но пока Морган принимал ванну и брился, настроение его несколько испортилось, так как он вспомнил и о грядущих неприятностях. Морган до сих пор испытывал потрясение от ужасной находки – нелепой бритвы под койкой – и, казалось, все еще ощущал на пальцах кровь, которой был отмечен путь Слепого Цирюльника. На совещании, продолжавшемся почти до четырех утра, друзья попытались решить, как же им лучше всего поступить.

Уоррен и Валвик, как всегда, предпочитали действовать прямо. Последний считал, что лучше всего будет пойти прямо к Уистлеру, прихватив бритву, и сказать: «Ну, старый дурень, видите? Если считаете меня сумасшедшим, то что вы скажете вот на это?» Морган и Пегги не соглашались с ним. Они заявили, что это вопрос психологии и следует учитывать настроение капитана. При его теперешнем возбужденном состоянии, говорили они, ему можно с таким же успехом заявить, что по возвращении в свою каюту Уоррен увидел там парочку бизонов, которые паслись среди мебели. Так что лучше подождать. Утром Уистлер начнет расследование, обнаружит исчезновение одной из пассажирок, а уж тогда можно будет к нему подойти. В конце концов на том и порешили.

После того как бритва надежно упокоилась в чемодане писателя, а койку застелили на случай, если вдруг проявит любопытство стюард, Морган, одеваясь, обсудил с Уорреном дальнейший план действий, при этом сознательно воздерживаясь от обсуждения убийства, которое якобы произошло прошлой ночью. Ведь существовали более насущные вещи. Например, скоро весь корабль загудит о находке утраченного изумрудного слона. А вот когда с микроскопического мозга капитана свалится этот груз, можно будет снова осторожненько попытаться убедить его, что ночью кому-то перерезали горло. И только потом им предстоит настоящая дуэль со Слепым Цирюльником.

– Вот что мне не терпится узнать, – заявил Уоррен, когда они спускались в ресторан, – кто же нашел изумруд: доктор Кайл или Перригоры? Я все еще подозреваю…

– Врача? – спросил Морган. – Чушь! Но и мне хотелось бы взглянуть на доктора Кайла, лишенного его обычной невозмутимости. О боги! Вы были правы. Корабль просыпается. Сегодня утром список больных стремительно сокращается. Посмотрите, сколько здесь детишек. Если старый Жюль Фортинбрас привыкнет к морской качке…

Ресторанный зал, залитый солнечным светом, полнился гулом голосов, нетерпеливым звоном ножей и вилок. Сияющие стюарды носились по залу с подносами. На завтрак в ранний час – было полдевятого утра – спустилось больше народу, чем обедало вчера вечером. Но за капитанским столом восседала лишь одинокая фигура доктора Кайла, усердно уминающего яичницу со скоростью, которой могли бы позавидовать герои романов Вальтера Скотта, славившиеся своим обжорством.

– Доброе утро! – обернувшись к ним, поздоровался доктор Кайл с неожиданной приветливостью. – Славный денек, славный денек. Доброе утро, мистер Уоррен. Добр-рое утр-ро, мистер Морган. Садитесь.

Заговорщики, переглянувшись, сделали вид, будто ничего не происходит. До сих пор доктор Кайл бывал с ними безукоризненно вежлив, однако вряд ли интересовался ими или питал склонность к общению. Он производил впечатление человека вполне довольного собственным обществом. За столом обычно восседала плотная ширококостная фигура в черном, с тщательно зачесанными седеющими волосами и складками, залегшими по обе стороны носа. А ел доктор так сосредоточенно, словно делал операцию. Сегодня же вид у него был почти вульгарный. На нем был твидовый костюм с полосатым галстуком, его кустистые брови не казались такими уж мефистофельскими, когда он широким жестом пригласил их к столу. Возможно, решил Морган, на него действует погода…

– Д-доброе утро, сэр, – запинаясь, поздоровался Уоррен, садясь на свое место. – Да, утро в самом деле славное! А… вы хорошо выспались?

– Спал как бр-ревно, – радостно закивал доктор. – Однако, – поправился он, – не скажу, что бр-ревно – лучшее слово для такого ср-равнения. Точнее, насколько я помню из детства, с бр-ревнами принято сравнивать сидячий обр-раз жизни. Тем не менее на свете возможно все. Стюард, еще яичницы с беконом!

Между прочим, это было первое утро, когда доктор Кайл произносил полностью раскатистое «р», на шотландский манер. Он благожелательно посмотрел на них и на зеленое море, плясавшее за стеклом иллюминатора.

– Я хочу вас спросить, – продолжал Уоррен, с любопытством глядя на доктора Кайла, – вы не… то есть, когда вы проснулись, все было в порядке, не так ли?

– Все было пр-рекрасно, – заверил его доктор Кайл. Но, замолчав, задумчиво сдвинул брови. – А! Вы, навер-рное, имеете в виду шум, который поднялся ночью?

– Шум? – удивился Морган. – А разве кто-то шумел?

Доктор хитро подмигнул, отчего Моргану стало не по себе.

– Понимаю, понимаю. Вы ничего не слышали, вер-рно? Что ж, лично меня шум не побеспокоил, мистер Мор-рган; я услышал только отбор-рную бр-рань на палубе. Но утр-ром узнал, как все пр-роизошло, от одной знакомой – за истинность ее слов не пор-ручусь, знаете ли…

– И что же произошло?

– Изнасилование, – кратко сообщил доктор и вдруг снова подмигнул в потрясающе вульгарной манере.

– Изнасилование? – переспросил Морган. Существуют слова, обладающие загадочной, телепатической силой. Хотя шум в ресторане царил неимоверный, несколько голов тут же повернулось в его направлении. – Изнасилование? Господи! Кого же изнасиловали?

– Не знаю, – хихикнул доктор Кайл. – Как бы там ни было, моя инфор-рматорша отчетливо слышала, как кр-ричала девушка, когда на нее напали. Моя инфор-рматорша заявила, что мер-рзавец отвлек внимание девушки р-рассказами о том, как он охотился на хищников в Афр-рике. Потом пр-редложил ей изумр-рудную бр-рошь, стоящую целое состояние. Когда же она отвер-ргла его подлые пр-ритязания, удар-рил ее по голове бутылкой из-под виски…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю