355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Диксон Карр » Загадка Красной вдовы » Текст книги (страница 15)
Загадка Красной вдовы
  • Текст добавлен: 16 октября 2016, 20:09

Текст книги "Загадка Красной вдовы"


Автор книги: Джон Диксон Карр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Мастерс не смог удержаться от восклицания, но она его, похоже, не услышала. Она приложила ладонь ко лбу, как если бы ее терзала головная боль.

– Я… не могла там оставаться. Там даже воздух был пропитан… Я выключила свет и вышла. Не прошла я и половины пути до моей комнаты, как увидела, что вверх по лестнице двигается лампа.

Испугалась ли я? Я чуть с ума не сошла от страха. Я чувствовала себя как кролик, которого загнали в угол. У меня в буквальном смысле земля ушла из-под ног, и я опустилась на колени у стены. Я думала, что он идет за мной. Он не заметил меня, хотя и прошел всего в нескольких ярдах. Когда он закрывал дверь своей комнаты, я снова увидела его лицо. Он улыбался. Я слышала, как он сказал, будто обращаясь ко мне: «С ним все кончено». Вот последнее, что я видела или слышала, джентльмены. Я не помню, как попала в свою комнату, но, очевидно, без посторонней помощи. Потому что, понимаете, я ведь жива.

Изабелла устало откинулась на спинку стула. Ее дыхание прерывалось. Она выглядела так, будто с облегчением бы расплакалась, но не может. Г. М. внимательно смотрел на нее, сложив руки на животе.

– Мастерс, – сказал он бесцветным голосом, – сбегайте наверх, поглядите на тот ящик.

Изабелла горящими глазами смотрела на Мастерса, спешащего прочь. У него самого лицо было белее мела.

– Вы верите, что те вещи действительно там, сэр Генри? – спросил она.

Г. М. задумчиво кивнул:

– Да, мадам. Я вполне уверен, что они там есть, и, может, кое-что другое. – Он повернулся; – Пелем, у вас есть какие-нибудь вопросы к мисс Изабелле?

– Дружище Мерривейл… – сказал Пелем и прочистил горло. Он казался невозмутимым. Он не был невозмутимым. – Дружище Мерривейл, это ваша епархия, не моя. Здесь дело полиции. На данный момент у меня вопросов нет.

– Хорошо. Мадам, я хочу задать всего один вопрос. Скажите, вы подозревали, что ваш племянник виновен, еще до того, как вы увидели его вчера ночью? Вы считали его сумасшедшим? И когда вы увидели, как он выходит из комнаты, вы ужаснулись, но не удивились?

– Да. Теперь я могу с чистой совестью признать это.

Г. М. покрутил большими пальцами.

– Я так и думал. Вы дали показания в присутствии четырех свидетелей; но, возможно – и даже скорее всего, – вам еще не раз придется повторить ваши слова, если Мастерс найдет улики. Смогли бы вы повторить их на коронерском суде? Со свидетельской трибуны в Олд-Бейли?

– Господи, нет! Я ни за что не расскажу это снова! Я…

– Но вы говорили правду?

– Да, и мне необходимо было рассказать вам все. Теперь вы знаете. Вы обещали, что ничего плохого с Аланом не случится. Зачем я должна повторять то, что рассказала?

– Хм. Не все так просто.

Изабелла недоуменно уставилась на него:

– Вы что, арестуете его?.. То есть его же не заберут, как обыкновенного преступника?..

Распахнулась дверь. На лице Мастерса Терлейн увидел ликование. Близился конец охоты. Инспектор нес большой носовой платок, в который были завернуты металлические предметы. Изабелла вздрогнула и отвернулась.

– Все здесь, сэр, – хриплым голосом сказал Мастерс. – В том ящике было все. Теперь он у нас в руках.

Он начал разворачивать платок. На столе по очереди появились: большой нож с двусторонней заточкой, со следами того, что им убили собаку; черная кожаная записная книжка; небольшой закупоренный пузырек; никелированная фляжка. Г. М. с помощью платка открыл пузырек и понюхал содержимое.

– Цианистый калий, – проворчал он. – Набор маньяка. Все, что нужно для убийства, – под рукой. Он, я полагаю, запасся на всякий случай. – Г. М. взял фляжку, отвинтил пробку и снова понюхал. – Шерри-бренди; примерно треть объема. Ничего не скажу, кроме того, что запах шерри-бренди хорошо перебивает запах цианистого калия – запах горького миндаля.

Записная книжка была той разновидности, которая называется «с отрывными листами». Из нее и вправду все листы были вырваны. На никелированных кольцах оставалась только пара обрывков бумаги. Г. М. долго разглядывал книжку, поворачивая и так и этак. Затем он глубоко вздохнул и посмотрел на Мастерса:

– Ну, сынок? Твой ход. Я пока не собираюсь вмешиваться и мешать вам работать. Что будете делать?

– Я могу сделать только одно, сэр. Нетрудно догадаться что. Конечно, у меня еще нет ордера, но я хочу узнать у лорда Мантлинга…

– Так узнай. – Г. М. торжественно кивнул. – Он стоит у тебя за спиной.

Мантлинг стоял в дверном проеме. Он удивленно переводил взгляд с Г. М. на Мастерса и обратно. Рядом с ним стоял Карстерс. Джудит крепко держала брата за руку.

– Что здесь… – выпалил Мантлинг. Его лицо приобрело цвет красной глины. Он обвел глазами комнату. – Что… Шортер сказал, что видел, как вы бежали по лестнице в мою комнату. – Он неожиданно ткнул пальцем в направлении стола. – Где вы взяли… это?

– В вашей комнате, сэр, – веско сказал Мастерс. – Знакомы вам данные предметы?

– Мой нож! – воскликнул Мантлинг и замолк. Он не мог продолжать. – В моей комнате? Где?

– В нижнем ящике комода, сэр. Я повторяю…

– Но я не пользуюсь… нижний ящик комода? – воскликнул Мантлинг. Его огромные кулаки сжались и снова разжались. – Но я им не пользуюсь, говорю вам! Я им не пользуюсь. Он плохо выдвигается. Он заедает. Ты же знаешь, что он заедает, – обратился он к Джудит с яростной, но в то же время молящей настойчивостью. – Он заедает, разве нет? Скажи им! Я им не пользуюсь. Я…

Мастерс поднял руку:

– Секундочку, сэр. Вынужден сказать вам, что ваша тетя, Изабелла Бриксгем, только что дала показания, свидетельствующие о том, что вы виновны в убийстве вашего брата. Мы нашли данные предметы в вашей комнате и теперь можем предъявить вам некоторые другие обвинения…

Мантлинг медленно повернулся и посмотрел на Изабеллу. Та отвернулась, не поднимая головы. Она плакала. Мантлинг тяжело задышал. Он наклонил голову и смотрел исподлобья своими маленькими красными глазками. Его кулаки сжимались и разжимались, он медленно шагнул вперед…

Джудит закричала. Карстерс сделал безуспешную попытку схватить его. Он не сделал и трех шагов, как Мастерс одним прыжком оказался на его пути. Старший инспектор был на добрых два дюйма ниже Мантлинга. Он взял его за руку. Хватка была легкой, но Терлейн видел, как сильно опущено плечо Мастерса, и понял, что при следующем шаге он сломает Алану руку.

– Нет, сэр, – спокойно заявил Мастерс. – Вы не будете сейчас делать глупости, потому что я не хочу применять силу. Хм! Сэр, должен предупредить вас о том, что ордера на ваш арест у меня нет. Но ввиду того что вам предъявлено обвинение в убийстве Гая Бриксгема, я должен попросить вас проследовать за мной. Вас не заключат под стражу – разве только мое начальство станет на том настаивать. Вам предоставят адвоката. Советую вам пойти со мной добровольно.

Мантлинг остановился. Весь гнев вышел из него, как воздух из пробитой шины. Мощные плечи поникли. Он с любопытством смотрел на Мастерса, будто никогда его раньше не видел. Он заговорил и стал похож на огромного жалующегося ребенка.

– Зачем вы хотите, чтобы я пошел с вами? – протяжно и удивленно спросил он. Затем потряс головой и оглянулся вокруг. – Изабелла, зачем ты говоришь обо мне неправду? Я ничего не сделал. За что вы хотите меня повесить? Господи, помоги мне. Я же… ничего… не сделал.

Мастерс не стал тратить время:

– Хорошо, сэр, если вы сможете это доказать. Уверен, что все здесь хотят вам помочь. Вы готовы?

– Готов?

– Ваша… э… шляпа и все остальное?

Мантлинг, в точности как ребенок, пощупал рукой голову:

– Да. Шляпа и плащ. Где Шортер? Приведите Шортера. Мне нужна шляпа и плащ, чтобы дойти до тюрьмы. Не беспокойтесь, я не стану делать глупостей и спокойно пойду с вами.

Он повернулся и пошел к двери. Все смотрели ему вслед. И пока его тяжелые шаги отражались эхом от стен проклятого дома, все они слышали жалобный голос:

– За что вы хотите меня повесить? Я же… ничего… не сделал.

Глава 18
КРОВЬ В РАКОВИНЕ

После неофициального ареста Алана Бриксгема, лорда Мантлинга, официально обвиненного в убийстве собственного брата, дело, которому суждено было войти в историю под названием «Загадка Красной вдовы», вступило в свою завершающую и наиболее драматическую стадию. Все пока было тихо: по поводу последних событий ни в одной из вечерних газет не появилось ни строчки, однако Лондон был охвачен ураганом слухов. Падение Мантлинга означало падение дома и даже хуже. Терлейн, отправлявшийся ужинать с Г. М. и Мастерсом, был уныл, как мелкий дождь, падавший на город.

Ближе к семи-восьми вечера вы во всем городе не найдете более безлюдного места, чем Флит-стрит. Сити вымирает. Тишина узкой улицы, стремящейся поскорей сбежать вниз с холма по направлению к Ладгейт-Серкус – на ней днем не протолкнешься, – нарушается только рычанием одинокого автобуса или гулкими шагами случайного прохожего. Улица полна шорохов, но нельзя определить их источник. В типографиях еще тихо, но скоро с лязгом и грохотом пойдут в печать утренние газеты. Железные ворота большинства ресторанов закрыты. К немногим открытым принадлежит «Зеленый человек», приткнувшийся в одном из туманных проулков позади церкви Святой Бригитты. Он в большом почете у Г. М.

В половине восьмого такси Терлейна, подняв тучу брызг, подкатило к тротуару. Окна первого этажа ресторана, где находился бар, были ярко освещены, в окнах комнат второго этажа играли отблески каминного огня. Терлейн попытался привести мысли в порядок, но не смог. Сегодняшние события в доме Мантлинга слишком живо стояли перед глазами, чтобы их можно было осмыслить. Г. М. разочаровал Терлейна. Г. М. ничего не сказал. На вопросы Мастерса по поводу целесообразности заключения Мантлинга под стражу и его встревоженные взгляды лорд Генри отвечал только невнятным ворчанием. Затем он сказал, что это не имеет значения, и ушел допрашивать слуг. Остальные? Джудит и Карстерс отказывались верить в то, что Алан как-то связан с убийствами. Изабелла сразу удалилась в свою комнату, а Равель свою и не покидал.

Терлейн, направляясь в такси на встречу, ощущал ту душевную опустошенность, которая иногда приходит к тем, кто одинок в этом странном городе среди вечера и холодного дождя. В туманных голубых сумерках, в хороводе зонтиков, отражающих тусклый свет фонарей Стрэнда, в шуме шагов и гомоне на тротуарах Чаринг-Кросс он в первый раз в жизни ощутил свое одиночество – к собственному изумлению. Одиночество? До сих пор его жизнь была вещью в себе. Терлейн наблюдал жизнь со стороны, не окунаясь в нее. Теперь было иначе, не так удобно; но почему?

Он почувствовал себя лучше, когда поднялся на второй этаж ресторана и увидел Г. М., изучавшего меню, и Мастерса, греющего руки у камина в отдельном кабинете с посыпанным песком полом. Мастерс тоже был невесел и нервничал.

– Мы играем с огнем, уверяю вас, – говорил он, полуобернувшись через плечо. – Я разговаривал с комиссаром. Он обеспокоен. В сложившихся обстоятельствах он поступил бы точно так же, как я, но все равно дело ему не по душе, и он ясно дает мне понять свое отношение. – Мастерс повернулся. – Сэр, как вы можете спокойно сидеть, словно лягушка на пне? Вы совершенно не волнуетесь! Я так не могу, уж поверьте мне. Вы понимаете, что за кашу мы заварили? Вы понимаете, что нас ждет? Полномасштабный процесс перед палатой лордов – пэр обвиняется в убийстве! Такого не было уже черт знает сколько лет! Так вот я думаю: правильно ли я поступил?

Г. М. почесал нос и промурлыкал:

– Ну, мы же пока не сделали ничего предосудительного. Я имею в виду, он ведь не под арестом. А пока он не под арестом, ничего страшного не произошло.

– Не произошло?

– Да. Перед приходом сюда я позвонил старине Боко. У него была встреча с министром внутренних дел; он сказал, чтобы ты продолжал действовать по своему усмотрению, пока они тщательно не проработают вопрос. – Г. М. подозвал официанта. – Сто к одному за то, что он выйдет из тюрьмы самое позднее завтра… Как насчет черепашьего супа?

– Так вы думаете, сэр, что мисс Изабелла сказала нам неправду?

– Нет, я так не думаю, – неожиданно ответил Г. М.

Мастерс отпрыгнул от камина с такой скоростью, будто прожег себе брюки.

– Но, черт возьми, сэр, это же очень важно! Если мы докажем, что она не лжет… в чем, кстати говоря, я сильно сомневаюсь: она определенно ненавидит лорда Мантлинга… но если она говорит правду, то вещественные и косвенные доказательства довершат дело.

Официант принес три стакана хереса. Г. М. подождал, пока он не уйдет, и все не сделают по глотку. Затем сказал:

– Боюсь, вы не замечаете самого интересного в ее свидетельских показаниях. Не видите, кого она разоблачает. Давайте рассмотрим ее слова беспристрастно, исключив факт личной неприязни. Давайте примем за рабочую гипотезу: Изабелла выдумала историю с Мантлингом, спускающимся ночью по лестнице, от начала до конца. Предположим, она хочет, чтобы его упекли в сумасшедший дом как социально опасного сумасшедшего. Мастерс, если эта женщина лгала, то лгала как-то странно. Смотрите. Утром она уже знала, что Гая убили молотком. Если она хотела оговорить Алана, зачем идти такими окольными путями? Почему она сказала, будто у ее племянника был шприц для подкожных впрыскиваний – и ничего больше? Он ведь его не использовал. Почему бы не пойти ва-банк и не сказать, что она видела, как Мантлинг бил Гая молотком по голове? Все, что она видела, – Мантлинг среди ночи бродил по дому. А этого недостаточно для того, чтобы признать человека виновным.

Мастерс махнул рукой.

– Сэр, возможно, она юлила.

– Чепуха, сынок. Чепуха. Ничего она не юлила, а прямо обвинила Алана в убийстве. Если, как вы говорите, она солгала и Мантлинг невиновен, значит, она и подбросила ему в ящик всю ту дрянь. Что такого хитрого в окровавленном ноже, украденной записной книжке и пузырьке с цианидом? Зачем нагромождать такую гору улик – их хватило бы еще на пару убийств, – если она впрямую обвиняет его в единственном преступлении, за которое его могут повесить?

Старший инспектор уставился на Г. М.:

– Вы говорите так, будто все улики из ящика комода ничего не стоят.

– Они и не стоят! Гроша ломаного, – заявил Г. М. – Что такое нож в собачьей крови? Максимум пара месяцев тюрьмы за жестокое обращение с животными – в случае если его причастность удастся доказать, в чем я, откровенно говоря, сильно сомневаюсь. Что еще? Пузырек с цианидом, который не доказывает абсолютно ничего…

– Не забудьте о записной книжке.

– Да, наша старая подруга, – произнес Г. М. даже с некоторой нежностью. – Еще недавно выдумка и головная боль, теперь же ваш верный союзник. И что? Вы намерены обвинить Мантлинга в убийстве Бендера? Если да, то придется объяснить, каким образом Бендер был убит; в ином случае нечего даже соваться в суд присяжных. А объяснить, как сработал трюк, вы как раз не можете. Алиби Мантлинга ничуть не ухудшилось за прошедшее время, и вы не сумеете построить дело только на одних своих обоснованных сомнениях. Записная книжка с буквами «Р. Б.»! Ну и что? А если парень под присягой заявит, что они означают, к примеру, «Роберт Браунинг» или «Рей, Британия», или что-нибудь подобное? Кто докажет, что книжка принадлежала Бендеру, если учесть, что единственный, кто ее когда-либо видел, – единственный, кто может свидетельствовать, что она принадлежала Бендеру, – это сам Мантлинг! Да, улик полно. Но каждая из них порождает основания для разумного сомнения.

Мастерс невнятно выругался. Затем сказал:

– Сэр, если вы знали, что я совершаю ошибку, арестовывая Мантлинга, почему вы меня не остановили?

– Потому что его арест никакого вреда не принесет, а польза от него может быть огромной. Благодаря этому завтра твою чиновничью голову могут увенчать лавровым венком, а не швырнуть в корзину для бумаг. Потому что, – Г. М. сверился с массивными золотыми часами, – сейчас почти восемь часов, а еще до полуночи у тебя в руках, возможно, окажется настоящий убийца.

Терлейн и Мастерс переглянулись. Лунообразное лицо Г. М. лучилось самодовольством.

– Да, – сказал Г. М., размахивая ложкой и дожидаясь официанта с супом, – я не шучу. От вашего имени я распорядился, чтобы сегодня в дом Мантлинга принесли пакет с вещественными доказательствами. Мы проведем небольшой эксперимент. Вам лучше захватить с собой пару человек, Мастерс, и было бы хорошо, если они будут вооружены. Тот парень – убийца… он может попытаться сбежать. Надо отдать ему должное, он разыграл одну из самых замечательных пьес, которую я когда-либо видел. Он просто гений! Но не буду портить вам аппетит, джентльмены. Приятного аппетита. Соли?

* * *

Моросил мелкий дождь, ветер стал холоднее. Несмотря на усилия Г. М. оживить разговор и его неприлично хорошее настроение, ни Мастерс, ни Терлейн не были расположены к беседе. Крыша в машине Мастерса протекала, что тоже не способствовало веселью. В начале десятого они приехали на Чарльз-стрит, чтобы забрать сэра Джорджа. Он выглядел очень взволнованным, когда забирался на заднее сиденье. У него даже голос охрип. Из кармана он достал телеграмму и передал ее Г. М.

– От нашего эксперта в Дорсете, – отдуваясь, объяснил он. – Десять минут назад получил. Часть объяснения не слишком понятна. Например, что такое «Красный дракон»?

– «Красный дракон»? – повторил Мастерс. Они свернули на Беркли-сквер. Мастерс через плечо Г. М. заглядывал в телеграмму, текст которой тот пытался разобрать при свете индикаторов на приборной панели. – Что за красный дракон? При чем здесь красный дракон?

– О-хо-хо! – сказал Г. М. – Нет, Мастерс! Руки прочь! Дайте старику сегодня позабавиться. Вы можете выпустить кота из мешка, если прочтете это. – Он свернул телеграмму. – По правде говоря, она нам не так уж необходима. Чистая наука часто показывает свою неэффективность на практике. Телеграмма только подтверждает кое-что, о чем я догадался и без нее. Помните, я упоминал…

– Но как согласовать ее со всем остальным? – спросил сэр Джордж. – Я думаю, что начинаю кое о чем догадываться. Г. М., кажется, я понял, почему в нашем деле столько крови – по крайней мере, кажется, что крови много. Мастерс, надпись – Sttuggole faiusque lectuate… – это средневековый заговор против…

– Нет! – прорычал Г. М., запылав праведной яростью. – Я же велел: молчать! Если о чем-то догадываетесь, держите свои соображения при себе.

Все замолчали и так в тишине доехали до Мантлинг-Хаус на Керзон-стрит. Неподалеку остановилась еще одна машина – синего цвета. Из нее выбрались два человека. Пока Г. М. звонил в дверь, Мастерс дал им краткие указания. Оторвавшись от шнурка дверного колокольчика, Г. М. с ног до головы оглядел офицеров в штатском. Он отвел одного из них в сторону и тоже что-то ему сказал – его инструкции, казалось, удивили полисмена. Шортер открыл дверь. Им навстречу вышла сияющая Джудит.

– Вы слышали? – спросила она. – Они собираются освободить Алана! Нам звонил комиссар столичной полиции. – Ее голос срывался от радости. – Он приедет с минуты на минуту. Я держу ужин для него теплым. Он свободен, понимаете? Комиссар сказал, что Алан освобожден за недостатком улик.

На Г. М. ее речь не произвела никакого впечатления.

– Ну-ну! Мы все знаем. Откровенно говоря, я сам звонил Боко и посоветовал ему отпустить Алана. Вы уже известили остальных?

– Да… конечно! Как же иначе?

– Хорошо. Как они восприняли новость?

Джудит широко открыла глаза:

– Восприняли? Обрадовались, конечно. Все, кроме Изабеллы.

– Ясно. А где сейчас Изабелла?

– Наверху, в своей гостиной. С ней доктор Пелем и Юджин. Как вы и распорядились. Остальные еще ужинают. Вы присоединитесь к ним?

Вошедшие сняли шляпы и плащи. Отдавая плащ Шортеру, Терлейн заметил, что у дворецкого сильно дрожат руки. Мрачная атмосфера дома Мантлингов снова окутала его, но на сей раз стрелки часов медленно ползли к финалу. Глядя в ясные глаза Джудит, Терлейн улыбался, хотя в горле у него пересохло. Он поспешил в столовую, куда уже направились Г. М., сэр Джордж и Мастерс.

В столовой все было как в тот вечер, за исключением того, что большинство стульев теперь были пусты. На столе коптили свечи, все так же утопая в воске; огонь в камине погас. Равель и Карстерс смотрели друг на друга через стол, но теперь в их взглядах читалась враждебность. Больше никого не было. Белые двойные двери, ведущие во «вдовью комнату», были закрыты. Когда компания, возглавляемая Г. М., появилась в дверях, вилка Равеля со звоном упала на тарелку.

– Добрый вечер, – с деланым безразличием поздоровался Г. М. – Уже поужинали? Тогда кто-нибудь, пожалуйста, пойдите во «вдовью комнату» и включите там газ. Я хочу продемонстрировать вам, как умер Бендер.

Воцарилась тишина. Джудит, с бледным лицом, стала отодвигаться от Г. М. и остановилась, только вжавшись спиной в стол.

– Вы не…

– Я не шучу, – сказал Г. М., – особенно кое для кого. Мастерс, зажгите свет; найдите что-нибудь, на что можно встать. В вашем портфеле все улики? Хорошо! Пойдемте.

Терлейну становилось все хуже и хуже. Он видел, что Мастерсу тоже не нравится перспектива идти в ту комнату в темноте, хотя он и попытался улыбнуться, распахнув двойные двери. Оставшись у дверей, они слышали, как Мастерс старается добраться до газовых рожков. Затем из комнаты выплеснулся свет, а вслед за ним донесся глухой стук – это Мастерс спрыгнул со стола. Вытирая со лба пот, он вернулся в столовую.

– Сцена подготовлена, сэр, – мрачно сказал он. – Что теперь?

– Не нравится мне все это, – заявил Равель. И бросил салфетку на стол. – Это выглядит как… ловушка. Ее для кого-то приготовили, и непонятно – для кого.

– Да, кто-то в нее попадется, – согласился Карстерс, натянуто улыбаясь. – Но только не Алан. Мы знаем, что сказал комиссар. Так-то. Я готов.

Они прошли во «вдовью комнату». Джудит не позволила Терлейну взять ее за руку. В комнате прибрали, оставив почему-то рваный ковер. Кровать, с которой сняли постельное белье и матрац, выглядела как разобранная лодка. Разбитую мебель убрали, стол выровняли и расставили вокруг него оставшиеся кресла.

– Четыре кресла всего осталось, – задумчиво сказал Г. М. – Принесите еще стульев, будьте добры. Я хочу, чтобы все сидели. Я хочу, чтобы всем было удобно. Подождите! Кресло «Месье де Париж» сломано, поэтому поставьте какой-нибудь стул на то место, где оно стояло вчера вечером. У стола… на одной линии с окном… вот так. Хм. Мистер Равель, не хотите ли сесть на него? Хорошо! Вы сидите как раз на том месте, где сидел Бендер, когда яд убил его…

Равель подпрыгнул. Его исцарапанное лицо было бледным как мел.

– Все хорошо, сэр, – бесцветным голосом сказал Мастерс. – Никакой опасности нет.

Он положил свою большую руку на плечо Равеля и насильно усадил его обратно на стул – будто заправлял чертика в табакерку. Затем он открыл портфель и принялся опустошать его, раскладывая предметы на столе. Карстерс ушел за стульями. На полированном атласном дереве выстроился ряд довольно мрачных вещей: шприц для подкожных инъекций, окровавленный нож, закрытый пробкой пузырек, фляжка, смятая девятка пик, пергаментный свиток, кусок черной нити. Странные улики странного дела, которое подходило к концу.

Г. М. развалился в кресле, не спеша раскурил трубку и чубуком указал на предметы.

– Посмотрите на них, – сказал он. – Жалкие останки двух самых подлых преступлений из всех, что я имел несчастье расследовать. Но за ними скрывается истина. Я покажу вам ее.

– Может быть, привести остальных? – слабым голосом предложила Джудит. Она держалась на некотором расстоянии от стола.

– Нет, – сказал Г. М. – Пока не надо. Через несколько минут – с большим или меньшим приближением – все мы пойдем наверх, и кому-то из вас придется поговорить с Изабеллой. Разговор, если он вообще состоится, обещает быть интересным. А выводы из того, что она скажет, – еще интереснее. Ну а пока…

Я все понял сегодня днем. С сожалением признаю, что я не пришел к выводу логическим путем, хотя мог бы, если бы мне удалось правильно выстроить факты. Но каждый раз, когда я сидел и думал, факты только сбивали меня с толку. В голове у меня роилось великое множество безумных идей. Один маленький нюанс, всего один маленький нюанс запутал дело с самого начала. Он оказался таким простым – трюк, с помощью которого убили Бендера, – что мы долго отказывались понимать, что к чему. Чтобы мы прозрели, истине пришлось дать нам пинка по заднице.

Меня не проняло, когда Мастерс сегодня утром пришел ко мне в офис и поведал о стоическом отношении Бендера к неприятностям вроде мозолей или аппендицита. Я взял и наорал на Мастерса, а ведь решение головоломки было у него в руках, хоть он о том и не подозревал. Бендер мучается мозолями – и никому ни слова. Бендер думает, что у него воспалился аппендикс, – и по-прежнему держит язык за зубами. Из-за такого своего отношения бедняга и отправился в царство небесное.

Я мог догадаться еще вчера. Этот нервный вид, будто он находится под воздействием наркотика. На лице написано… не беспокойство, нет – какое-то тайное страдание. Повторяющееся движение челюсти – он бессознательно ощупывал языком щеку. А когда он ужинал…

– Но он не ужинал! – воскликнула Джудит. – Он ничего не ел, кроме супа.

– Кроме супа. Вот именно, кроме супа, – глухо отозвался Г. М. – Я оказался достаточно глуп для того, чтобы не догадаться. Помните, что рассказал нам Мантлинг? Он неожиданно окликает Бендера, когда тот бреется. Бендер вздрагивает и режется бритвой. Из-за маленького пореза вся раковина испачкана кровью. Можете себе представить, чтобы из-за маленького пореза вылилось столько крови и при этом ничего не попало бы на одежду? Откуда столько крови? Откуда она взялась, при том что Бендер ничего вам не говорит? Его голос звенел в тишине комнаты.

– Ну? – не выдержал Мастерс.

– Бендер полоскал рот, – деревянным голосом сказал Г. М. – А не объяснил он это потому, что только что вскрыл у дантиста воспалившуюся десну.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю