Текст книги "Пробуждение тьмы (СИ)"

Автор книги: Джон Демидов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Я приблизился вплотную к холодному металлу, закрыл глаза на долю секунды, ощущая внутри себя знакомый, прохладный поток энергии, после чего воспроизвёл ощущения активации «Теневого шага»… И оказался внутри. Резкий запах старого линолеума, затхлости и чего-то кислого ударил в нос, но я даже не думал обращаться на это внимание.

К счастью подъезд был пуст и совершенно тих. 89-я. Я помчался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, практически не касаясь их. Тело работало на автомате, выжимая максимум из мышц, подпитанных адреналином и чёрт пойми чем ещё.

Во время этого забега я заметил нечто новое. Раньше, чтобы поймать чью-то мысль, мне нужно было хотя бы мельком увидеть человека, а сейчас… Сейчас, в этом состоянии предельного стресса и концентрации, мой разум будто вышел из берегов. Он стал радаром, улавливающим малейшие психические вибрации. Мимо моего сознания, словно обрывки радиопередач, проносились чужие жизни, чужие заботы.

«…картошка кончилась, надо бы сбегать… опять эти вечные очереди…» —, усталая мысль какой-то женщины около плиты. «…свалить бы к Сашке, в гаражи, да эта мегера сразу…» – ленивая мысль мужика на диване. «…как же так… Он же сказал что успел убрать… мама меня убьет…» – панический ужас девочки-первокурсницы, узнавшей о беременности.

Эти мысли вспыхивали и сразу же гасли, как искры костра, ни на мгновение не задерживаясь в моём сознании. Они были не тем. Я искал другое… И вот, на восьмом этаже я наконец это почувствовал. Грязная, животная похоть с диким, нетерпеливым предвкушением. Азарт охотника, уверенного в своей добыче, и… страх. Чужой, слабый, женский страх, который резал мне душу острее любого ножа. Дарина.

Я взлетел на этот пролёт, и даже не заметил, как очередным теневым шагом преодолел дверь, отделяющую лестничную клетку от площадки с квартирами.

Тишина… Но не полная. Из-за двери под номером 89 доносились приглушенные голоса, и моей способности соображать хватило, чтобы не врываться с шашкой наголо, а постараться сначала оценить обстановку…

Прислонившись к холодной поверхности стальной двери, я прислушался к происходящему, стараясь дышать потише.

– … ну чего тянуть-то, Аслан? – хриплый, настойчивый голос с густым акцентом. – Шкет-то ещё час тащиться будет по пробкам, если вообще не обосрется и не побежит к ментам. Давай уже, попользуемся бабой, а то она вон вся истосковалась уже по мужскому вниманию!

Меня передернуло от омерзения. Картины, которые нарисовало мое воображение, были такими ясными и отвратительными, что мне стоило больших трудов остаться на месте, и не раскрыть себя.

– Заткнись, идиот! – раздался другой голос, более властный и злой. Это был тот, кто говорил со мной по видео. Главарь. – Сначала нужно закончить дело. Дождёмся лоха, сообщим об этом нашему заказчику, получим свои бабки, а потом… потом уже можно и позабавиться. А сейчас руки прочь. Понял?

– Ага, понял, – нехотя пробурчал первый голос.

Пока я слушал происходящее, то очень чётко определил, что внутри квартиры находилось трое, плюс Дарина. Итого четверо. Их мысли были для меня как открытая книга, полная грязи, насилия и алчности.

Приговор они в моих глазах подписали себе сами. Больше я не собирался просто забрать Дарину и уходить, нет… Они должны были ответить, и они ответят. За каждый ее испуганный взгляд, за каждую пролитую слезинку.

Глава 7
Когнитивный диссонанс

Я снова ощутил, как реальность вокруг меня податливо изгибается, но на этот раз, прежде чем применить шаг тени, я ещё и активировал покров тьмы, из-за чего моя фигура растворилась, став самой натуральной тенью, невидимой и неслышимой. Ещё один шаг – и я уже внутри квартиры.

Прихожая была темной и тесной. Пахло старым табаком, потом и чем-то едким, вроде дешевого одеколона. Из комнаты напротив доносилось прерывистое, тихое всхлипывание, а с кухни, слева, доносились те самые голоса и звон посуды.

Быстро заглянув на кухню, я не заметил ни у кого из них огнестрела, только примитивная, грубая сила и уверенность быдла, которое знает, что оно тут хозяин. Идеально.

Я замер в дверном проеме кухни, пристально оглядывая своих будущих жертв. Трое. Двое помоложе, коренастые, с наглыми, тупыми лицами, сидели за столом, уставленным бутылками пива и объедками, а третий, тот самый бородач – Аслан – стоял у раковины, закуривая сигарету. Он был крупнее, с тяжелым, жестоким взглядом хозяина зверинца.

Увидев всё что хотел, я сбросил маскировку. Просто взял и появился, после чего продолжил молча стоять в дверях, с абсолютно пустым лицом, и смотреть на этих тварей.

Первым меня заметил Аслан. Его глаза расширились от изумления, потом сузились от злости. Он швырнул сигарету в раковину и смачно дал подзатыльник ближайшему подручному.

– Али, я сколько раз тебе, идиоту, должен говорить, чтобы ты закрывал за собой дверь в хату⁈ – проревел он. – Опять нараспашку оставил? Как этот шкет тут оказался?

Тот, кто получил по шее, испуганно заморгал, озираясь, и оправдываясь произнёс:

– Да я Аллахом клянусь, закрыл, Аслан! Я же щеколду…

– Заткнись! – рявкнул Аслан и медленно, с насмешливой ухмылкой, повернулся ко мне. Его дружки тоже оправились от шока и начали ухмыляться, предвкушающе переглядываясь. Им казалось это забавным – лох сам пришел на бойню.

– Ну что, пацан, – начал Аслан, делая шаг ко мне. Он был на голову выше и вдвое шире в плечах. – Быстро ты примчался, я тебе дал час, а ты тут как тут. Решил свою сучку выручать? Синдром героя?

Его приятели заулюлюкали, подбадривая:

– Давай, Аслан, покажи ему! Втащи, чтоб знал своё место!

Как бы они не старались – меня это нисколечки не задевало. Совсем. Внутри все было холодно и пусто, ведь я уже всё для себя решил. Я определил главного, а остальное было шумом.

Аслан подошел почти вплотную, его дыхание с запахом табака и чеснока било мне в лицо похлеще перцового баллончика:

– Что, даже ничего не скажешь? Обосрался совсем, да?

Я посмотрел ему прямо в глаза. Мои губы едва дрогнули, после чего я тихим голосом проронил:

– Зря вы тронули её… Очень зря.

В глазах Аслана мелькнуло недоумение, от не типичного поведения жертвы, которое очень быстро сменилось злостью. Он собрался что-то сделать, но было уже поздно.

Я не стал двигаться, не стал замахиваться… Я просто послал в него свой излюбленный навык – Шёпот паники. Он удивительно хорошо усилился моим состоянием и эффект оказался… Впечатляющим.

Лицо Аслана мгновенно исказилось, а его уверенность испарилась в один миг. Глаза выпучились от внезапного, животного, необъяснимого страха, после чего он отшатнулся от меня, врезаясь в стол, и издал странный, сдавленный вопль, больше похожий на визг затравленного зверя:

– Ч-что?.. Нет! Отстань! Изыди!!!

Его товарищи остолбенели, не понимая, что происходит, а их хохот замер на полуслове. Второй, тот, что сидел ближе ко мне, первым осознал, что скорее всего я что-то сделал с их боссом и поднялся, потянувшись рукой к заткнутому за пояс охотничьему ножу.

Я даже не посмотрел на него. Просто не задумываясь метнул в него «Истощение сущности». Игровые навыки получались у меня так легко, словно я всю жизнь их применял, но сейчас я об этом не думал. Сейчас я убедился, что теневые руки существенно уменьшили прыть моего врага, который вдруг побледнел, как полотно, и выкинул его из головы.

Нож выпал из ослабевших пальцев бандита с глухим стуком, а сам он хрипло дыша схватился за сердце и медленно сполз под стол, словно какая-то тряпичная кукла.

Третий, самый молодой, смотрел на это всё ошарашенным взглядом, застыв с бутылкой пива в руке. Его глаза были круглыми от ужаса и непонимания. Он смотрел на своего орущего от страха главаря, на своего друга, безвольно распластавшегося на полу, и на меня – неподвижного, молчаливого, самого страшного из всего, что он видел в жизни.

Его мысли ударили по мне волной чистого, неразбавленного животного ужаса: «Демон… Это демон… Надо бежать…»

Но по понятным причинам в исполнении этого желания он не преуспел. Я посмотрел на него безразличным взглядом, и прекрасно чувствуя его гнилую натуру, тут же активировал то, что раньше использовал только на монстрах в игре… Если кто не понял – сейчас я имею в виду жнеца.

Вокруг этой твари мгновенно вспыхнуло жадное чёрное пламя, которое за считанные мгновения полностью его поглотило и так же быстро исчезло, оставив от живого человека лишь небольшую кучку праха, которую, впрочем, сразу же залило пиво из упавшей бутылки…

«Теперь второй. Он тоже не нужен.» – хладнокровно подумал я, и перевёл свой взгляд на того, что лежал под столом и слабо хрипел, не способный ни на что. Я наклонился над ним, поймав его полный слепого отчаяния взгляд, и тут же повторно активировал Жнеца… Который не активировался.

Вместо этого на меня накатила резкая слабость, от которой я сам чуть не упал, прямо на распластанное по полу тело. Сначала я не понял причины странного недомогания, а потом осознал, что в этом мире у меня не было подарка Аланы, а это значит, что у Жнеца ещё просто не прошёл откат…

Мне совсем не хотелось давать этому засранцу возможность придти в себя, поэтому мысленно пожав плечами, я просто и без затей отсёк его тупую голову копьём тьмы.

С этого момента тишину на кухне нарушал только истеричный, захлебывающийся вой Аслана. Он бился головой о стену, царапал себе лицо, бормоча что-то бессвязное о демонах и тенях. Он был сломлен, уничтожен моим шепотом паники, но мне было нужно больше…

Я подошел к нему, встав прямо над ним, но не смотря на это он не видел меня, забившись в угол и закрыв голову руками.

– Аслан, – сказал я тихо.

Услышав мой голос – он вздрогнул, как от удара кнута, и замер, всё так же не поднимая на меня своих глаз.

– Кто тебя нанял?

Он затряс головой, тихо причитая: – Нет… не могу… он убьет… хуже чем убьет…

– Он уже тебя убил, – мои слова были холодны, как лёд. – Просто ты ещё не понял этого. Скажешь имя – твои мучения закончатся быстро, а если не скажешь… – я сделал паузу, давая ему прочувствовать весь ужас своего положения, – … я сделаю так, что текущее твоё состояние будет цветочками по сравнению с тем, что тебя будет ждать.

Он поднял на меня своё искаженное безумием лицо, и в его глазах я увидел не шуточную борьбу между страхом перед мной и паническим ужасом перед тем, кто его послал.

– Артур… – наконец выдохнул он, буквально выплёвывая это имя. – Артур Викторович… его все зовут просто Артур…

– Где он живёт? – требовательно спросил я, на что сразу же получил ответ:

– Особняк… за городом… по Киевскому шоссе… поворот на Петрищево… там только один особняк за забором… все знают…

Он выпалил всё это на одном дыхании, словно боялся, что я передумаю и заберу свой «подарок» – быструю смерть. Я же молча смотрел на него несколько секунд, а потом мои губы растянулись в кривой, безрадостной ухмылке, после чего я сказал:

– Молодец, Аслан. Хороший мальчик. Сдал своего хозяина с потрохами, как последняя крыса.

В его глазах мелькнуло что-то – может быть, остаток гордости, может, просто животный страх… Но было уже поздно. Я поднял руку, но не для того, чтобы прикончить его… Вернее не так.

Сначала я хотел сделать именно это, но потом вспомнил о состоянии Дарины, и без малейших раздумий активировал на бандите навык «Жизнь в аренду». Между телом Аслана и мной моментально установился энергетический канал, но благодаря контролю магических потоков я смог перекинуть свой конец, выбрав целью девушку за стеной.

Когда навык заработал – Аслан вдруг затрясся. Его глаза вылезли из орбит, а рот открылся в беззвучном крике. Он будто сдувался на глазах, как проколотый воздушный шарик. Кожа сморщилась, обтягивая череп, волосы поседели и посыпались.

Через несколько секунд на полу лежал не могучий детина, а высохший, безжизненный мумифицированный труп, обтянутый кожей. Вся его жизненная сила, вся его грубая энергия ушла по проложенному мной каналу, чтобы исправить то, что они натворили…

Я обернулся и с помощью тени шагнул прямо в комнату к девушке.

Дарина все так же сидела, привязанная к стулу, склонив голову на грудь, но теперь её дыхание было глубже и ровнее. Синяки на лице не исчезли, но уже не выглядели такими свежими, как были раньше. Глядя на них складывалось ощущение, что после их нанесения прошло не несколько минут, а несколько дней.

Грязь и кровь всё ещё щедро пачкали её кожу и одежду, но сам цвет лица стал существенно здоровее и естественней. Сейчас она была без сознания, но теперь это был исцеляющий, восстановительный сон, а не беспамятство от боли и шока.

Я сорвал с её рта грязный кляп, после чего перерезал веревки на запястьях и лодыжках острым краем того самого ножа, что выпал из рук второго бандита. Тело девушки начало мягко сползать на пол, но я не позволил совершится такому кощунству, подхватив её на руки, краем сознания отмечая, что она была невероятно лёгкой и хрупкой.

Я прижал её к себе, зарылся лицом в её спутанные волосы, вдыхая знакомый, родной запах, смешанный с запахом крови и страха, и впервые за весь этот кошмар что-то внутри меня дрогнуло. Ледяная скорлупа, сковавшая меня, дала трещину, и сквозь неё хлынула такой адский коктейль из боли, нежности и ярости, что меня аж немного покачнуло.

– Все хорошо, Дарь, – прошептал я, сам не до конца веря своим словам. – Все кончено. Я здесь. Я с тобой.

Она на эти слова даже не шевельнулась, и только ровное, глубокое дыхание говорило о том, что она жива и сейчас её тело активно залечивало себя, используя украденную у Аслана жизнь.

Повернувшись на месте, я развернулся и пошел к выходу, переступая через высохшее тело главаря. Мне было плевать на всех, кто был в этой квартире… Они заслужили то, что с ними произошло.

Я не хотел тревожить энергетику Дарины лишними магическими манипуляциями, поэтому вышел на площадку как все обычные люди – через дверь. Лестница промелькнула мимо меня с такой скоростью, что я даже не заметил этого, и уже совсем скоро оказался на улице.

Таксист покорно ждал меня, нервно куря у своей машины. Его глаза округлились, когда он увидел меня с окровавленной, но явно живой и даже немного похорошевшей девушкой на руках.

– В больницу? – выдохнул он, бросая окурок.

– Нет, – резко оборвал я его. – Домой. Тот же адрес. Быстрее.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов, и распахнул дверь. Я устроил Дарину на заднем сиденье, пристегнул ее и сел рядом, прижимая ее голову к своему плечу.

Машина тронулась. Я смотрел в темное стекло, на мелькающие огни ночного города, и не видел их. Перед глазами стояло избитое лицо моей девушки. И имя. Артур. Теперь я знал, с кем имею дело. И этот Артур Викторович следующий. Он даже представить не мог, что за буря на него надвигается.

Машина стремительно неслась по вечерним улицам, оставляя за собой зловещую многоэтажку в Люберцах. Я сидел на заднем сиденье, прижимая к себе Дарину, и старался не думать ни о чем, кроме ровного звука ее дыхания. Казалось, весь мой мир сузился до пространства этого старого «Соляриса», и до хрупкого тепла её тела в моих руках.

Периодически я ловил на нас задумчивые взгляды водителя, и тут он наконец не выдержал, и пристально глядя на нас через зеркало заднего вида, таксист, с серьезным и озабоченным лицом сказал, практически не коверкая язык:.

– Братан, я не знать, что там был… не хочу знать. Но… – он кивнул в сторону Дарины, – … девущка… она плохо выглядит. Очен плохо. Злые люди были там. Ехать домой – плохая идея.

Я молчал, сжимая зубы от бессильной злобы, понимая что он был прав, черт возьми. Я видел, в каком она состоянии. Да, «Жизнь в аренду» дала ей силы, залатала самые страшные повреждения, но синяки, ссадины, шок – никуда не делись. Ей просто жизненно необходим был врач, желательно на пару с психологом, а ещё покой. Но куда её везти? В больницу? Светиться?

– В Москве, братан, – продолжал водитель, словно читая мои мысли, – на каждом углу висит камеры. Проследить такую тачку, как моя, – раз плюнуть. Менты быстро выйдут на номер, а по номеру – на адрес. На твою хату. Приедут, начнут вопросы задавать… – Он многозначительно замолчал.

Ледяная прозорливость его слов обожгла меня. Я так горел желанием просто оказаться дома, спрятаться в четырех стенах, что напрочь забыл о современных реалиях.

Я только что оставил в квартире три трупа, один из которых высох, как мумия. Рано или поздно их хватятся и обязательно найдут. И да, первое, что сделают – начнут пробивать все машины, заезжавшие в этот двор, где будет прекрасно видно «Солярис», который ждал меня у подъезда на самом виду.

– Что делать? – хрипло спросил я, больше сам у себя, чем у него, и к моему не малому удивлению – он ответил!

– Я помогать тебе! – тут он увидел мой скептический подозрительный взгляд, и тут же, немного смущаясь, добавил:

– На сестру моя сильно похожа… Грех не помочь!

Сразу после этого он дождался ближайшего разворота и развернулся в сторону области. Ехали мы минут тридцать, и всё это время водитель ехал предельно осторожно, соблюдая все правила движения, одновременно экспрессивно с кем-то болтая по телефону на своём родном языке, а я не мешал ему, целиком сосредоточенный на девушке в моих объятиях.

В конце концов водила съехал на какую-то просёлочную дорогу, и высадил нас на развилке через пару километров, сказав на прощание:

– Заховайтесь пока, скоро мой брат приехать забрать вас отсюда и отвезти куда надо.

– А… – попытался было я спросить его о вознаграждении за труды, но он не дал сказать мне и слова:

– Всё с братом решай! Дашь ему сколька попросит, а мне ехать надо. Утром меня в России уже не будет.

Молча глядя вслед уезжающему «Солярису» я навсегда зарёкся прекратить судить человека по его внешности. Когда я увидел своего водителя первый раз, то мысленно поморщился, а он мало того, что в лучшем виде довёз меня, так ещё и не дал совершить ошибок, которые потом могли бы больно аукнуться не только мне, но ещё и Дарине.

Поудобнее перехватив девушку, я отошёл поглубже в лес, и мысленно радуясь тому факту, что сегодня нет дождя, принялся ждать обещанного брата, который не особо заставил себя ждать.

Прошло наверно минут двадцать, и я услышал завывающий шум мотора, который мог издавать исключительно Советский автопром. И действительно! Через несколько мгновений окружающую тьму разрезали жёлтые лучи галогеновых фар, и на развилке со скрипом затормозила видавшая виды старенькая «Нива».

Водительское стекло опустилось, выпуская целые облака дыма, и оттуда сразу же раздался призывной мужской бас:

– Эй, есть кто живой? Вылазьте уже! Я от Муххамада!

Справедливо предположив, что вряд ли на этой развилке есть ещё кто-то, кроме нас, я осторожно вышел из леса, аккуратно неся свою драгоценную ношу. Водила, увидев нас, издал какой-то странный хрюкающий звук, и тут же выскочил из своей машины, распахивая пассажирскую дверь, и приговаривая:

– Вай, кто ж такую красотку посмел обидеть? Давай её сюда! Да осторожнее ты, не видишь что ли, что ремень тут застрял⁈

В общем с горем пополам мы всё-таки загрузились в машину, и когда я сказал, что ехать нам надо в Бутово – водила ещё раз посмотрел на Дарину, покачал головой, и сказал:

– Не, брат, не надо вам в Бутово. Чо ты с ней делать будешь, как она оклемается? Домой едем к жинке моей. Она знает что с такими бедолагами делать…

Глава 8
Петля затягивается

Друзья, кому нравится произведение и кто хочет немного мне помочь – напишите пожалуйста в комментариях к ПЕРВОЙ книге коротенький отзыв) Как правило все, кому нравится книга, быстренько всё читают и уходят, а кому не нравится – стараются высказать своё бесценное мнение от чего страдает общая картина. Спасибо всем откликнувшимся, больше не отвлекаю)

* * *

Машина рванула с места, подбросив нас на ухабах просёлочной дороги, из-за чего я инстинктивно прижал Дарину к себе, стараясь хоть немного, но уменьшить ей тряску. Водитель, представившийся Дилшодом, лихо рулил, объезжая самые глубокие колдобины, и вовсю использовал весь немалый потенциал проходимости, заложенный в старенькую «Ниву».

В обычной жизни я бы ни за что не согласился на подобную авантюру – нестись в неизвестном направлении с полубессознательной девушкой на руках по воле совершенно незнакомых мне людей, но благодаря своему новому, обострившемуся дару читать мысли и намерения, который обрёл небывалую чёткость, я к своему не малому удивлению от Дилшода, так же как и от его брата-таксиста, не чувствовал ни капли негатива.

От него веяло спокойной, уверенной силой и… искренним желанием помочь. Не из корысти, не из страха, а из какого-то глубокого, внутреннего убеждения, что так надо. Поэтому я доверился, да и выбора, если честно, у меня особого не было.

Мы ехали около часа. Сначала по разбитым асфальтовым дорогам, потом по грунтовкам, и наконец, совсем уж по лесным колеям, едва заметным в свете фар. Городской шум и свет остались далеко позади, сменившись густой, почти осязаемой темнотой и тишиной, нарушаемой только рёвом мотора «Нивы» и скрипом её подвески.

Наконец, впереди показались огни, и по их редкому приглушённому свету я сразу же определил, что приехали мы явно не в город…

И действительно. Спустя буквально пол минуты перед нами показалась деревня, застроенная одноэтажными домами. Наш спаситель уверенно завёл свою машину на территорию этой деревни, и мы проехали к самому большому из них – единственному двухэтажному дому, с резными деревянными ставнями и небольшим, но ухоженным палисадником.

Дилшод заглушил двигатель, и на нас сразу же обрушилась оглушительная тишина, пахнущая свежескошенной травой, дымком из печных труб и цветущими липами.

– Жди тут, – коротко бросил он мне и вышел из машины.

Я остался в салоне, прислушиваясь к собственному сердцебиению и ровному дыханию Дарины. Через мгновение из дома послышались приглушённые голоса, дверь распахнулась, и на пороге появился Дилшод в сопровождении женщины.

Она была высокой и стройной, одета в простое, но яркое платье, а её волосы были убраны под лёгкий цветной платок. Увидев через стекло машины окровавленную Дарину на моих руках, она ахнула, поднесла руки к лицу и начала причитать на своём языке, полным тревоги и сострадания.

Дилшод что-то быстро сказал ей, и она, кивнув, бросилась обратно в дом, а мы с нашим спасителем тем временем осторожно начали извлекать драгоценную ношу из машины. Я бережно взял её на руки и понёс в сторону дома, а он шёл рядом, готовый в случае чего подхватить девушку с моих рук.

Хозяйка – Зухра, как представил мне её несколько позже Дилшод – когда мы прошли внутрь, уже ждала нас в прихожей, держа в руках свёрнутое в несколько раз стёганое одеяло – курпачу, и настороженно смотрела на меня, гадая о том – кто мы, и что за беда привела таких гостей в её дом.

Дом встретил нас теплом и уютом. Воздух в нём был пропитан ароматами специй, свежеиспечённого хлеба и чего-то кисловато-молочного. Всё было просто, но чрезвычайно чисто. На стенах – яркие вышитые панно и ковры с традиционным узбекским орнаментом, ну и конечно же не обошлось без здоровенной печи, от белизны которой мне даже несколько резало глаза.

Полы были застелены паласами, а из-за полуприкрытой двери в соседнюю комнату доносился сдержанный детский шёпот и когда я туда посмотрел, то увидел несколько любопытных, изучающих нас взглядов.

Я мельком успел заметить как минимум пятерых ребятишек разного возраста – от подростка до карапуза, сидевших на большом полутораметровом курпаче, разложенном прямо на полу.

Они затихли, увидев незнакомца с окровавленной девушкой на руках, но в их глазах читался не страх, а скорее любопытство и дисциплинированное послушание. По малейшему движению бровей Зухры они тут же отпрянули вглубь комнаты, давая нам возможность беспрепятственно пройти.

Дилшод повёл меня по узкому коридору и распахнул дверь в небольшую, я бы даже сказал крошечную комнату. В ней помещалась лишь полуторка, застеленная чистым, но потертым бельём, и старенький советский шкаф с потёртым шпоном. На подоконнике, служившим прикроватной тумбочкой, лежала зачитанная до дыр книга и стояла фотография в рамке – на ней Дилшод, Зухра и все их дети.

– Это комната старшенького, – пояснил Дилшод, успев заметить мой взгляд. – Он если что, с братьями поспит. Не бойся, тут тихо, и бедняжку никто не побеспокоит.

Мы осторожно уложили Дарину на кровать, после чего нас настойчиво оттеснила Зухра, которая принесла с собой влажное полотенце и начала с материнской нежностью протирать её лицо, смывая кровь и грязь, при этом всё так же тихо причитая на своём языке.

Я стоял в нерешительности, чувствуя, как комок подкатывает к горлу, и наклонившись поцеловал Дарину в макушку, всё ещё пахнущую дымом сигарет и страхом той проклятой квартиры.

– Всё будет хорошо, – снова прошептал я, больше для себя, чем для неё.

Дилшод тронул меня за локоть, и прогудел:

– Идём, брат. Пусть Зухра делает своё дело. Она знает, как ухаживать и не отойдёт от девчонки ни на шаг.

Я позволил ему вывести себя из комнаты, после чего мы прошли на небольшую кухню, уставленную глиняными кувшинами и медной посудой. В центре неё стоял низкий столик, а вокруг него – разложенные на полу курпачи для сидения. Пахло зелёным чаем, душицей и ещё чем-то вкусным, что томилось в печи.

– Садись, – указал Дилшод на курпачу, и тут же спросил:

– Чай будешь?

Я молча кивнул, опускаясь на мягкий валик. Силы, казалось, окончательно покинули меня. Теперь, когда адреналин отступил, я чувствовал лишь всепоглощающую усталость и пустоту.

Дилшод налил мне из большого фарфорового чайника крепкого зелёного чая в пиалу, пар от которой поднимался столбом, согревая моё лицо.

– Спасибо, – прохрипел я, обхватывая пиалу руками. – Я… я не знаю, как вас отблагодарить… Что я могу сделать для вас?

Дилшод махнул рукой, отмахиваясь от благодарностей, и ответил:

– Не за что. Муххамад позвонил, сказал – надо помочь, и мы помогаем. Так надо. Аллах всё видит! – Он отпил из своей пиалы и пристально посмотрел на меня. – Но теперь ты скажи мне, брат. Насколько серьёзны проблемы, в которые мой брат ввязал нашу семью, помогая тебе?

Его взгляд был прямым и честным. Он не требовал, он спрашивал меня, как равный. И я не мог врать… Да и не хотел. Я отпил чаю, чувствуя, как его горьковатая теплота разливается по телу, и посмотрел в окно, в непроглядную темень подступающей к деревне ночи. Я вспомнил высохшее тело Аслана, вспомнил избитое лицо Дарины, а ещё вспомнил имя – Артур.

Я не чувствовал от Дилшода и его семьи ни капли подлости или страха. Лишь спокойную, уверенную силу и готовность принять любой ответ.

– Если ты дашь мне машину, – тихо, но очень чётко сказал я, глядя на свое отражение в тёмном стекле, – то к утру этих проблем не будет. Ни для вас. Ни для меня. Вообще.

Я повернулся и посмотрел ему прямо в глаза, давая понять, что это не бравада, а констатация факта, и теперь всё зависело от его решения.

Дилшод замер на мгновение. Его лицо, освещённое тусклым светом лампы под абажуром, стало сосредоточенным. Он отставил пиалу, сложил руки и о чём-то интенсивно задумался. В тишине кухни было слышно лишь потрескивание дров в печи и мерное тиканье старых настенных часов.

Наконец, он поднял на меня взгляд, и в его тёмных глазах читалась непоколебимая решимость.

– Машину я тебе не дам, – сказал он твёрдо, и тут же продолжил:

– Я сам поведу. Покажешь дорогу.

По его голосу я сразу понял, что любые возражения с моей стороны бессмысленны. Он принял решение и его было не отговорить.

Я хотел было возразить, сказать, что это не его дело, что это мой крест, но он перебил меня, словно угадав:

– Ты под нашей крышей. Ты гость. И твоя беда – теперь и наша беда. Мы не бросаем своих. И не прячемся за спины тех, кому помогли, поэтому я поведу, и это не обсуждается. Тебе только надо сказать – куда.

Он не сводил с меня взгляда, и в его мыслях я читал не упрямство, а железную, родовую логику чести и долга. Он взял на себя ответственность, приведя меня сюда. И теперь он был готов пройти этот путь до конца.

Я откинулся назад, чувствуя, как странное спокойствие наконец-то опускается на меня. Я был не один. В этой безумной ночи, в этом чужом мире, нашлись люди, готовые помочь без страха и упрёка.

– Хорошо, – кивнул я. – Мне нужно на Киевское шоссе. Поворот на Петрищево. Там какой-то особняк за забором.

Дилшод медленно кивнул, впитывая информацию, после чего задумчиво сказал:

– Знаю это место, нехорошее. Будем там ближе к рассвету, а сейчас поспи пару часов. Тебе это надо, а я пока подготовлю машину.

Он встал, его движения были плавными и уверенными. Я не стал спорить, потому что ощущал его правоту. После этого безумного вечера я ощущал себя невероятно разбитым, а при «знакомстве» с Артуром мне почти наверняка потребуются все мои силы: как физические, так и магические.

Я допил чай, ощущая, как его тепло и решимость Дилшода подпитывают и меня. Завтра на рассвете кто-то очень сильно пожалеет, что связался с нами.

Интерлюдия: Артур

После того как трубка в руке с голосом Аслана замолкла, Артур ещё несколько секунд сидел в кресле кабинета своего отца, с насмешливой ухмылкой глядя на потухший экран телефона. Слюнявый щенок, этот Атон-Д’Арим, и его зазнавшаяся подстилка… Наконец-то совсем скоро они получат по заслугам!

Сладкое чувство мести согревало его изнутри, приятно щекоча нервы. Он мысленно представлял, как этот нищеброд будет ползать у его ног, умоляя отпустить его девчонку, а он, Артур, может быть, и отпустит. Если там будет что отпускать после того, как Аслан и ребята с ней закончат. Особенно сильно ему хотелось увидеть унижение в глазах этой стервы, которая защищала своего ненаглядного и нивелировала Артуровы атаки.

Эти приятные мысли немного рассеяли скуку, овладевшую им после разговора с отцом о каких-то дурацких документах фонда. Артур с откровенной неохотой взялся за папки, и даже попытался вникнуть в цифры и отчёты, но они мгновенно сливались в одно скучное серое пятно. Какая разница, куда идут эти жалкие гроши? У него были дела поважнее.

В конце концов, он с раздражением швырнул папку на стол. Чёрт с ними, с этими бумажками. Ему нужно было движение. Адреналин.

Ключи от «Ауди R8» – подарка отца на последний день рождения – лежали на видном месте. Артур схватил их, накинул на себя кожаную куртку и вышел из дома, моментально взбодрившись от холодного вечернего воздуха.

Он сел в низкое кресло водителя, завёл мотор, наслаждаясь низким рёвом двигателя, знакомого и любимого, который отозвался приятной вибрацией во всём теле. В этот момент Артур чувствовал, что действительно живёт. Сила. Скорость. Власть.

Он вырулил за ворота особняка своего отца и вдавил педаль газа в пол. Машина сорвалась с места, как хищник, сливаясь с потоками вечернего шоссе. Он лихо маневрировал между машинами, игнорируя возмущённые гудки и сигналы дальнего света. Ему было плевать на правила, на штрафы, на других водителей.