Текст книги "Пробуждение тьмы (СИ)"

Автор книги: Джон Демидов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10
Новое будущее

Степан

Возвращались мы тем же путём – через леса и поля, избегая асфальтовых дорог, но если ночью эта поездка была похожа на бегство через тёмный, непроглядный тоннель, то теперь всё вокруг было наполнено жизнью и светом.

Рассвет разлился по небу розовыми и золотыми красками, и мир начал постепенно просыпаться. Из-за поворота на нас вдруг выкатилось неторопливое, чёрно-белое стадо коров. Пастух, паренёк лет четырнадцати, лениво помахал нам прутиком, а Дилшод, притормозив, крикнул ему что-то на своём языке, на что тот сразу же заулыбался и бодрым голосом что-то ответил. Мы медленно объехали стадо, после чего мой спаситель подбавил газу и мы снова помчались по полям.

Дальше, на бескрайнем лугу, пасся табун лошадей. Над признаться, я даже несколько подзалип на этих стройных и сильных животных, с развевающимися на ветру гривами. Они поднимали головы, провожая нас умными, спокойными глазами, и фыркали, пуская на холодном воздухе белые клубы пара. Где-то вдали, на свежевспаханном поле, работал трактор, и его ровный, басовитый рокот был частью этой утренней симфонии – вместе с криками птиц, мычанием коров и шелестом влажной от росы травы под колёсами.

Я смотрел в окно, и странное чувство покоя, которого я не знал, кажется, никогда, начало заполнять ту ледяную пустоту, что осталась внутри после расправы над Артуром. Здесь не было ни камер, ни суеты, ни этой вечной, гнетущей городской тревоги… Здесь был только простор, небо и земля.

Мы подъехали к дому Дилшода, когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом, заливая золотым светом двор и палисадник. Дом уже не спал. Из трубы шёл ровный столб дыма, пахло дымком и чем-то вкусным – Зухра, видимо, уже вовсю хозяйничала на кухне, однако моё внимание привлекло кое-что другое.

На скамеечке у входа, под лучами утреннего солнца, сидела Дарина. Она была жива, она была здесь, и она была не одна. Её облепила вся детвора Дилшода – все пятеро детишек.

Они сидели на земле вокруг неё, подперев подбородки руками, и смотрели на неё широко раскрытыми глазами, а она… она что-то им рассказывала. Тихим, немного уставшим, но абсолютно твёрдым голосом, и на её лице не было и тени той ужасной подавленности и страха, что были вчера. Была лёгкая улыбка и какая-то новая, незнакомая мне мягкость.

И ещё одна деталь заставила моё сердце ёкнуть. Моя девушка была одета не в привычные ей узкие джинсы и топ, которые из-за вчерашних приключений были залиты кровью, а в длинное, цветастое узбекское платье – яркое, с традиционным орнаментом…

И должен признаться, что оно ей невероятно шло, подчеркивая её хрупкость и в то же время какую-то новую, непривычную стать. Она выглядела женственной и… своей. Как будто всегда тут сидела, на этой скамейке, с этими детьми.

Мы с Дилшодом вылезли из машины, и конечно же дети заметили нас первые. Они вскочили и радостно завопили, а Дилшод начал что-то им выговаривать, из-за чего практически сразу все они бросились в рассыпную, оставив около Дилшода только самого маленького паренька.

Хозяин дома заметил мой удивлённый взгляд и как будто слегка смущённо почесав затылок, выдал:

– Расслабились сорванцы! Увидели нового человека и уши сразу развесили. А матери кто будет помогать? Вот… Объяснил им всю глубину их заблуждений. В этот момент я смотрел на Дарину и если честно мне было совсем параллельно на то, что говорил там Дилшод. Она подняла голову, наши взгляды встретились, и я облегчённо выдохнул.

В её глазах не было вопроса «где ты был?» или «что случилось?». Был просто… покой, и глубокое, бездонное облегчение. Она медленно поднялась, отряхнула подол платья абсолютно естественным женским жестом, и сделала несколько не решительных шагов ко мне.

Мы остановились в паре шагов друг от друга. Я не знал, что сказать и как начать этот разговор после всего, что произошло, однако стоять и молчать тоже было глупо, поэтому я выдавил из себя максимально нелепую фразу:

– Я… я приехал.

Дарина кивнула, и её губы тронула лёгкая, почти невесомая улыбка.

– Вижу. А я тут… познакомилась с местными. Очень любознательные, – она кивнула на детей, которые то и дело выглядывали из дома, не в силах совладать с любопытством.

– Ты… Ты как? – спросил я, сглотнув комок в горле.

– Лучше, – ответила она просто. И помолчав, добавила тише, так, чтобы дети не слышали:

– Зухра дала мне своё платье, помогла умыться, и… поговорила со мной. По-своему. Я не всё поняла, но… было хорошо.

Я кивнул, чувствуя, как огромная тяжесть начинает понемногу спадать с плеч. Она жива. Она в безопасности. Она даже нашла в себе силы улыбнуться.

Мы пошли к дому, где на пороге кухни нас уже встречала Зухра. Увидев нас, она что-то быстро и радостно сказала Дилшоду на своём языке, а мне просто кивнула, и в её глазах я прочитал молчаливое одобрение и понимание.

Мы сели за низкий столик. Зухра налила нам свежего зелёного чая и поставила тарелку с тёплыми, только что испечёнными лепёшками. Дети, получив по куску, умчались во двор и наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи.

Дарина осторожно отпила из пиалы и поставила её на стол, и тут я заметил, что её пальцы слегка дрожат.

– Стёп… – начала она, не глядя на меня. – Я… я не знаю, что это было, и не хочу знать… Но мне страшно. Страшно снова возвращаться в город, в ту квартиру… – Она подняла на меня глаза, и в них снова, как эхо, мелькнул тот самый, недавний ужас. – Они нашли меня однажды, так что помешает им сделать это снова? Я не хочу жить в вечном страхе, а наша ситуация в Эринии… Недовольные точно будут, и их будет много.

Её голос дрогнул, сразу после чего я протянул руку через стол и накрыл её холодные пальцы ладонью.

– Проблема решена, Дарь, – сказал я тихо, но твёрдо, глядя ей прямо в глаза. – Эти люди больше никогда тебя не потревожат, я обещаю тебе.

Она смотрела на меня, и я видел, как в её глазах борются облегчение от моих слов и чёрная, липкая тень недоверия ко всему миру.

– Я верю тебе, – прошептала она. – Но… даже если так… Возвращаться к прежней жизни… как будто ничего не случилось… Я не смогу, Степ. Я постоянно буду ждать новых нападений, и до добра это совершенно точно не доведёт.

В чём-то она была права. Возвращаться на круги своя после того, что она пережила – было мягко говоря проблематично. Она… узнала самое дно этого мира, и теперь как никто другой понимала – что её может ждать. А ещё мы оба понимали, что если нашёлся один обиженный – обязательно найдётся и другой. Город для нас больше не был безопасным местом.

Мы сидели в тяжёлом молчании, обдумывая этот безрадостный вывод. Краем глаза я заметил, как Зухра, стоявшая у печи, что-то быстро и тихо сказала на ухо Дилшоду. Тот слушал, и кивал с серьёзным лицом, после чего он откашлялся, привлекая наше внимание.

– Слушайте, вы хорошие люди, – начал он, обводя нас своим спокойным, мудрым взглядом. – И мы тут с Зухрой подумали… А почему бы вам не остаться? Здесь, у нас. Или в любой другой деревне рядом… Места много, домов пустующих хватает, а чужие сюда никто не заезжают, свои все.

Электричество есть, интернет есть, вода своя, колодец. Продуктами… – он хлопнул себя по груди, – … я вас обеспечу. В город раз в неделю езжу, так что всё что нужно легко привезу.

Он сделал паузу, давая нам осознать его слова, после чего продолжил:

– В общем жить можно. Тут спокойно, тихо, и никто вас тут искать не будет. А для нас для всех вы станете новыми соседями. Своими. А своих мы в обиду на даём.

Мы с Дариной переглянулись, и в её глазах я увидел не страх, а зарождающуюся надежду. Тихую, робкую, но надежду. Дилшод был прав. Его предложение было единственным приемлемым выходом для всех нас.

Город… что он нам дал? Работу, которую я ненавидел? Арендную квартиру-хрущёвку? Постоянный стресс, страх перед будущим? А в довесок ещё и это… Похищение, насилие, смерть.

Здесь же… Здесь был простор, здесь были люди, которые помогли нам, не задавая никаких вопросов. Здесь был покой и безопасность.

Я посмотрел на Дарину, она смотрела на меня, и в её взгляде был вопрос, одновременно с ответом, которого она жаждала услышать.

– Да, – сказала она тихо, прежде чем я успел что-то произнести. – Давай останемся Стёпк… Пожалуйста.

Я обхватил её руку обеими своими и молча кивнул, уже мысленно планируя порядок следующих действий. Слова в этом случае были не нужны.

– Решено, – сказал я, обращаясь к Дилшоду. – Мы остаёмся. Спасибо вам. За предложение… И за всё.

Дилшод улыбнулся своей широкой, открытой улыбкой, и прогудел:

– Не за что, брат. Значит, так и быть. Теперь вы наши. – Он поднял свою пиалу, и торжественно произнёс:

– За новую жизнь!

Мы чокнулись с пиалами. Чай был горьковатым и обжигающе горячим, но на вкус он был самым лучшим чаем в моей жизни. Потому что это был вкус нового начала.

Дилшод оказался человеком слова и действия. Пока мы с Дариной завтракали тёплыми лепёшками с кислым молоком и обсуждали наше сумасшедшее решение, он успел отмыть «Ниву» от слоя грязи дочиста, вернул на место номера и проверил двигатель. Машина, стоявшая во дворе, сверкала на утреннем солнце, выглядя куда моложе своих лет.

– Готовы? – спросил он, появляясь на пороге кухни и вытирая руки об тряпку. – Чем раньше мы заберём ваши вещи из города, тем будет лучше.

Путь до города занял больше трёх часов. Дилшод, казалось, знал все объездные пути, все проселки, позволяющие минимизировать контакт с основными трассами. Он периодически куда-то звонил с своего простенького кнопочного телефона, коротко и деловито разговаривая на родном языке. Я слышал лишь обрывки фраз, но по его тону понимал – он явно что-то организовывал.

Когда мы наконец подъехали к моему дому – картина прояснилась. У подъезда, рядом с помойками, уже стоял потрёпанный белый фургончик с логотипом какой-то службы доставки, а рядом с ним кучковались пятеро парней – крепких, спортивного вида, с такими же, как у Дилшода, скуластыми лицами и спокойными, внимательными глазами. Они курили, но при нашем приближении мгновенно выпрямились и отбросили сигареты в сторону.

Дилшод вышел из «Нивы» и что-то быстро и жёстко сказал им. Его голос, обычно спокойный и даже дружелюбный, сейчас звучал как приказ командира на поле боя – коротко, не допуская даже малейших возражений. Парни молча кивали, и тихо что-то пробурчали в ответ.

Убедившись в готовности своих подопечных, Дилшод повернулся ко мне, и произнёс:

– Ну, брат, веди. Показывай нам своё гнездо.

Вещей у меня и правда было немного. Всё моё убогое имущество состояло из старого дивана, компьютерного стола с компьютером, кресла и пары коробок с одеждой и книгами. Самым ценным и проблемным имуществом была моя игровая капсула, которая служила своего рода пропуском в мир Эринии.

Парни работали молниеносно и слаженно. Они не бегали и не суетились. Каждое их движение было выверено и предельно логично. Диван и стол с компьютером вынесли за пару минут, аккуратно обернув при этом в плотный целлофан и погрузив в фургон.

С капсулой пришлось предсказуемо повозиться, но в конце концов и она сдалась под натиском семи мужиков, и её так же спустили вниз и бережно поставили внутрь кузова. Через двадцать минут от моей старой жизни в квартире не осталось ничего, кроме пыли на полу и тех вещей, которые принадлежали хозяйке.

– Всё? – коротко спросил Дилшод, окидывая взглядом пустые комнаты, на что я тут же кивнул головой и подтвердил:

– Всё, поехали к Дарине.

Дорога до Тёплого Стана заняла ещё почти час. Дарина молчала всю дорогу, глядя в окно на мелькающие спальные районы. Я видел, как она сжимает пальцы, как напрягается её спина, когда мы проезжаем знакомые места. Она возвращалась туда, где её нашли.

Её квартира оказалась такой же скромной, как и моя, но гораздо уютнее. Много книг, несколько комнатных растений, фотографии на стенах. В своё время она увлекалась дизайном, и потому главной ценностью в её квартире был мощный компьютер и графический планшет.

Пока Дилшод с ребятами так же быстро и эффективно выносили мебель и коробки, Дарина собирала свой «творческий арсенал». Она аккуратно, с какой-то нежной грустью упаковывала в специальные чехлы технику, и складывала в папки свои работы.

Я стоял в дверях её комнаты, наблюдая за этим, и чувствовал, как внутри всё сжимается от подкрадывающейся ко мне ярости. Её жизнь, её маленький мирок… Всё это вчера едва не рухнуло из-за подлого желания какого-то ублюдка.

– Всё готово, – голос Дилшода прервал мои мысли. Фургон был забит под завязку.

– Подождите меня у машины, пожалуйста, – попросил я его. – Мне нужно заглянуть в банк. Я быстро.

Дилшод кивнул без лишних вопросов.

– Хорошо брат, мы подождём. Только не задерживайся.

Я вышел на улицу и быстрым шагом направился к ближайшему отделению крупного банка. В голове чётко была сумма – три миллиона. Часть – чтобы отблагодарить Дилшода и его семью за всю их помощь, часть – на первое время, и на обустройство на новом месте.

В банке было безлюдно – ранний будний день, обеденное время. Я подошёл к стойке операциониста. За ней сидела молодая девушка с безразличным, уставшим лицом и идеально уложенной причёской.

– Я хочу снять со счёта, – сказал я, подавая ей карту и паспорт.

– Какую сумму? – она лениво потянулась к терминалу.

– Три миллиона рублей. Наличными.

Её рука замерла в воздухе. Безразличие на лице сменилось настороженностью, а потом и откровенным недоверием.

– Три миллиона? – переспросила она, как будто не расслышала. – Наличными? Это… это очень крупная сумма. Для таких операций нужен предварительный заказ. И… у вас какой счёт? Вы уверены, что у вас там такие деньги есть? – её взгляд скользнул по моей простой, не маркой одежде.

– Счёт у меня самый обычный, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие. – Деньги там есть. Мне нужно забрать часть именно сейчас. Это срочно.

Она покачала головой, её лицо стало официально-неприступным.

– Я не могу выдать такую сумму без предупреждения. Это против правил. И… вы действуете по своей воле? Вас никто не заставляет? Может, вам позвонить кому-то? – в её глазах читался намёк на то, что я мог быть жертвой мошенников или действовать под давлением.

Терпение начало лопаться. Где-то на парковке меня ждали люди, рисковавшие собой. Где-то там была Дарина, которая с каждой минутой в этом городе чувствовала себя всё хуже. А эта кукла в костюме сомневалась в моей правоте распоряжаться СВОИМИ же деньгами.

– Послушайте, – мои слова прозвучали тише, но в них появилась стальная опасность. – Это мои деньги, которые лежат на моём счёте. Я требую их выдать. Сейчас.

Она отшатнулась, почувствовав изменение в моей атмосфере, но не сдавалась.

– Я… я не могу. Мне нужно вызвать старшего операциониста… возможно, службу безопасности… Такие операции…

Я не стал её слушать, а просто посмотрел внимательным взглядом, и не сомневаясь ни мгновения послал в неё шёпот паники, но не тот сокрушительный удар, что обратил Аслана в безумца, а лёгкое, тонкое воздействие. Сгусток чистой, леденящей уверенности в том, что её отказ приведёт к чему-то ужасному.

Её лицо резко побледнело. Глаза округлились, а зрачки расширились. Она судорожно сглотнула.

– Я… я не… – её голос сорвался на шепот.

– Выдайте мне мои деньги, – повторил я, и каждое слово было наполнено непоколебимой уверенностью. – Или я гарантирую, что ваше руководство очень и очень сильно пожалеет о том, что их сотрудник создал мне такие проблемы. Вы поняли меня?

Она поняла. Не столько слова, сколько тот невыразимый, парализующий ужас, что сковал её. Она молча, с трясущимися руками, повернулась к терминалу и её пальцы начали летать по клавиатуре, совершая какие-то действия. Она пару раз порывалась что-то сказать, посмотреть на меня, но не решалась.

Через несколько минут она вставила мою карту в другой, более массивный аппарат, раздался щелчок, и она, не глядя на меня, протянула шесть толстеньких пачек по 100 хрустящих купюр в каждой.

– Вот… вот ваши деньги… – прошептала она. – Подпишите, пожалуйста…

Я молча подписал чек, рассовал полученные пачки по карманам, кивнул ей и развернулся к выходу. Я чувствовал её испуганный, почти животный взгляд у себя на спине, но мне было всё равно. Правила, бюрократия, их подозрения – всё это казалось сейчас мелкой, ничтожной суетой по сравнению с тем, что происходило в моей жизни.

Я вышел на улицу, вдохнул полной грудью прохладный воздух и быстрым шагом направился к ждущему фургону. У меня в кармане лежали три миллиона, а люди передо мной готовы были дать новое будущее. И теперь я и правда мог его начать.

Глава 11
Новая угроза

Интерлюдия: Следственный комитет, г. Люберцы

Лейтенант юстиции Кирилл Воронов чувствовал себя так, будто его переехал асфальтовый каток. С самого утра, едва он переступил порог своего кабинета и успел сделать первый глоток обжигающе горячего, невкусного кофе из автомата, на него свалилось это дело. Дело, которое пахло настолько сильно и странно, что от него пробирало мурашками.

«Странное» – это было слишком мягкое слово. Оно было каким-то… неправильным. С самого начала.

Во-первых, обстановка. Квартира в панельной хрущёвке. Ни следов взлома, ни признаков борьбы… Всё чисто, практически стерильно. Кроме, собственно, двух трупов, там были только кровавые тряпки в комнате, и больше ничего… А вот с трупами начиналось самое интересное…

Первый. Мужчина, возраст около тридцати. Причина смерти – … отделение головы от туловища. Кирилл, видавший на своей недолгой службе и не такое, с трудом сдержал рвотный позыв, осматривая место преступления.

Это было сделано не просто жестоко. Это было сделано… чисто. Голову снесли как будто гильотиной. Один точный, сокрушительный удар, но никакого орудия на месте не нашли. Ни топора, ни тесака, ни тем более гильотины. Никаких следов крови на стенах, что было бы неизбежно при таком способе убийства… Складывалось ощущение, что голову вообще аккуратно сняли и без лишнего шума отложили в сторону от тела.

Второй же труп… Это был полный провал в какую-то запредельную реальность. Он лежал посреди кухни, и был… высохшим, или даже мумифицированным. Жёлто-коричневая, пергаментная кожа обтягивала кости так, что по открывающейся картине можно было с лёгкостью изучать анатомию человека.

И самое жуткое – эксперты на месте, бледные как полотно, предварительно установили, что смерть наступила… от полного, мгновенного обезвоживания организма. Как если бы его за секунду высушили в промышленной сушилке, но это было невозможно…

А ещё были документы. Их нашли в кармане высушенного трупа: Аслан Баженов, 1996 г.р. Его родственники, вызванные для допроса, в один голос твердили: ещё вчера вечером он был жив, здоров, звонил, и шутил. А состояние тела, по предварительным оценкам судмедэксперта, указывало, что смерть произошла как минимум три недели назад! Как такое возможно?

Кирилл сидел за своим столом, уставившись в монитор, где был открыт отчёт с фотографиями. У него раскалывалась голова. Он чувствовал себя не следователем, а персонажем какого-то дурного мистического триллера. Кто в наше время рубит головы? Да ещё таким образом? И этот высохший труп… Что за чертовщина? Экспертиза, конечно, установит точнее… но пока она пройдёт…

В этот момент резко зазвонил внутренний телефон. Кирилл вздрогнул, словно его ударили током. Он снял трубку:

– Воронов.

– Кирилл, ко мне. Немедленно. – Голос начальника отдела, подполковника Зайцева, был сжат, как пружина. Каждый в отделе знал, что если у начальника такой голос, то любой его приказ должен быть выполнен в кратчайшие сроки без промедления.

– Сейчас, Иван Васильевич, – автоматически ответил Воронов и бросил трубку.

Он встал, чувствуя, как подкашиваются ноги. Начальник явно вызывал его не для того, чтобы похвалить. Это дело пахло не просто странностью. Оно пахло грандиозным скандалом. И он, лейтенант Воронов, оказался в самом его эпицентре.

Степан

Я вышел из банка, сжимая в карманах богатство, о котором раньше и не смел мечтать. Деньги буквально жгли карманы, и невольно пробуждали мысли о способах их скорейшей растраты.

Усевшись на заднее сиденье «Нивы», я поймал вопрошающий взгляд Даринки, смотревшей на меня большущими глазами. Как только она увидела, что я на неё смотрю, то сразу же тихо спросила:

– В этот раз я надеюсь ты справился без приключений, Максимов? Или ты до кучи решил ещё и банк грабануть?

Я заставил себя улыбнуться, сделать своё лицо спокойным и уверенным, после чего ответил:

– Такая замечательная идея в мою голову к сожалению не пришла, поэтому я просто снял часть своих денег… Так что всё в порядке, малышка, не переживай.

Дилшод, сидевший за рулём, встретил мой взгляд в зеркале заднего вида и ободрительно кивнул, после чего тронул свой автомобиль с места. Заметив мой удивленный взгляд в заднее стекло он прогудел:

– Не переживай, фургон уже уехал вперед. Они знают дорогу, так что встретимся на месте.

Мы поехали, покидая спальные районы, двигаясь к кольцевой дороге. Я смотрел в окно на мелькающие серые панельки и чувствовал, как с каждым метром груз прошлого понемногу спадает с плеч, ведь мы снова уезжали, и в этот раз навсегда.

Неожиданно, прямо на выезде с района, когда мы проезжали мимо огромного, как целый город, торгового центра «Ашан», Дарина осторожно тронула меня за локоть, и тихо сказала:

– Стёпк… – она кивнула в сторону магазина. – Может, заедем? В новом доме ведь наверняка хоть шаром покати… Ни еды, ни… ничего.

Она была абсолютно права, а я дебил. Мы уезжали в полную неизвестность, и не подготовиться к этому… Было по меньшей мере опрометчиво. Я посмотрел на Дилшода, и коротко спросил:

– Ты как… Не против заскочить в Ашан?

Тот лишь пожал плечами, после чего ответил:

– Девчонка права – дело нужное. Только быстро, брат. Чем дальше от города – тем лучше.

Мы заехали на гигантскую парковку, нашли место и вошли в царство потребительского рая. Я взял одну тележку, Дарина – другую, и мы двинулись по бесконечным ярко освещённым рядам, сметая с полок всё подряд: крупы, макароны, консервы, чай, сахар, муку…

После этого перешли в бытовой отдел, и тележки пополнило постельное бельё, полотенца, бытовая химия, самые простые кастрюли и сковородки. Мы молча, почти на автомате, заполняли наши тележки, и это действо казалось каким-то странным, почти ритуальным. Своего рода закладывание фундамента нашей новой жизни.

И именно в этот момент, в отделе с сырами, я услышал знакомый, сладковатый и одновременно пронзительный голос:

– Степашка? Божечки, это правда ты? Вот ведь новость!

Я обернулся и обомлел. Перед нами, улыбаясь во всю ширину своих сделанных губ, на которые было наложено немереное количество блеска, стояла Юлька. Наша одногруппница. Та самая, в которую я был безнадёжно и глупо влюблён все пять лет учёбы, и которая успешно пользовалась этим, заставляя меня делать за неё курсовые, бегать за кофе и выслушивать бесконечные истории о её бурной личной жизни.

Она выглядела, как всегда, – дорого, ярко и слегка вульгарно. Крошечные шорты, несмотря на прохладную погоду, обтягивающий топ, с которого свисала какая-то массивная серебряная цепь, и идеальный макияж. Её глаза скользнули по мне, по моей простой куртке, потом по Дарине в её новом, цветастом платье (которое, видимо, Юлька сочла за признак дурного вкуса), и в них вспыхнул знакомый огонёк – смесь любопытства, снисходительности и желания поуправлять.

– Ну надо же, какая встреча! – всплеснула она руками, полностью игнорируя Дарину. – Где ты пропадаешь, Стёп? Андрей очень часто спрашивал о тебе… Нам сейчас очень не хватает толковых ребят, и даже если у тебя на старте возникли проблемы – мы можем тебя по быстрому прокачать.

Прекращай быть букой и прими уже помощь тех, кто реально сможет помочь тебе! Тем более сейчас… Мы практически достали разведчика тьмы! Нам жизненно необходимы советы человека, который способен на неожиданные и внезапные решения! В общем мы без тебя как без рук! – Она сделала шаг ко мне, положила руку мне на плечо, заглядывая в глаза. Её флирт был таким же дешёвым и отработанным, как и всегда.

Раньше от этого прикосновения у меня бы перехватило дыхание, а сердце застучало бы как сумасшедшее. Сейчас же я почувствовал лишь лёгкое раздражение, как от назойливой мухи. Я видел её насквозь. Видел этот расчётливый блеск в глазах, эту жажду получить что-то для собственной выгоды, а мысли… Это была откровенная помойка самолюбия и алчности.

– Привет, Юля, – ответил я спокойно, даже несколько холодно, после чего продолжил:

– Извини, я не могу принять твоё приглашение, потому что немного сменил… род деятельности.

– Ой, а расскажи пожалуйста! А как же Эриния? Совсем не пошло? – она притворно захлопала ресницами. – В любом случае – я всегда знала, что ты не пропадёшь! Может, всё-таки вернёшься к нам? Ты нам правда очень нужен!

Она продолжала говорить, сыпала названиями кланов, ивентов, именами игроков, которые видимо были для неё очень важны, а я смотрел на неё и видел пустоту. Весь этот её напыщенный мирок, построенный на показухе и меркантильности – казался сейчас очень смешным и жалким.

И тут я обратил внимание, как сжимаются пальцы Дарины на ручке её тележки. Её лицо стало абсолютно каменным и беспристрастным. Она молчала, отведя взгляд в сторону, но я чувствовал сковавший её дискомфорт без всяких слов.

«Хватит.»

– Юль, прекрати, – мягко, но твёрдо сказал я, снимая её руку со своего плеча.

Она замолчала, удивлённо подняв брови от моего совершенно не типичного поведения:

– В чём дело, Стёпа? Я же…

– Ты наверно забыла её… Я пожалуй всё-таки освежу тебе память, – перебил я её, и шагнув к Дарине, обнял её за плечи, притянул к себе, чувствуя, как она на мгновение напряглась, а потом расслабилась, и с лёгкой улыбкой сказал:

– Это Дарина. Моя девушка. – Я сделал акцент на слове «моя», глядя Юльке прямо в глаза, после чего перевёл взгляд на Даринку, и с улыбкой сказал:

– А это Юля, моя бывшая одногруппница.

Юлькина натянутая улыбка сползла с лица, как маска. Её глаза сузились, в них мелькнуло сначала недоумение, потом обида, а затем – чистая, незамутнённая злоба. Она привыкла быть центром внимания, привыкла, что я вился вокруг неё, а теперь я не просто отверг её флирт – я сделал это, поставив на первое место другую. Одетую в какой-то дурацкое платьице…

– А… привет, – процедила она, кинув на Дарину короткий, оценивающий и убийственно холодный взгляд. – Ну, раз ты так… занят… Не буду отвлекать. – Она фальшиво улыбнулась. – Надеюсь, твоя новая… деятельность… тебя устраивает. Если передумаешь насчёт моего предложения – ты знаешь, где меня можно найти.

После этих слов она развернулась и ушла, высоко задрав подбородок, громко цокая каблуками по кафельному полу.

Мы молча провожали взглядом это недоразумение, после чего я перевёл взгляд на Дарину, и тихо сказал:

– Прости, это была… часть моей прошлой жизни. Очень глупая часть.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел не ревность, а облегчение. – Ничего, – прошептала она. – Просто… пошли отсюда.

Мы быстро расплатились на кассе, погрузили пакеты в уже загруженную под завязку «Ниву» и тронулись в путь. Я смотрел в боковое зеркало, на удаляющиеся огни «Ашана», и чувствовал, как обрывается последняя ниточка, связывающая меня с тем старым, глупым Степаном. Впереди была только дорога. И наше новое, настоящее будущее.

Интерлюдия: Подземный бункер ZX12–39

Глубоко под землёй, в месте, отмеченном на секретных картах лишь сухим кодом «ZX12–39», царила стерильная, почти хирургическая тишина, нарушаемая лишь низким гудением вентиляции и монотонным пиком мониторов. Воздух в бункере был холодным, лишённым даже намёка на запахи, из-за множества фильтров, через которые его прогнали, прежде чем запустить в святая святых.

По центральному коридору, залитому голубоватым светом светодиодных ламп, неспешной, уверенной походкой шёл человек, известный здесь лишь как «Инициатор». Он был облачён в идеально сидящий тёмный костюм без галстука, его лицо было маской спокойной, почти отеческой доброжелательности, но глаза… глаза были холодными и бездушными. Рядом с ним, почтительно отставая на полшага, семенила группа людей в белых халатах – ведущие исследователи проекта «Обретение».

– … показатели стабильны, но прогресс, конечно, оставляет желать лучшего, – докладывал главный исследователь, мужчина с умными, усталыми глазами за толстыми стёклами очков. – Количество подопытных критически мало, а смертность на этапе активации и стабилизации генома всё ещё превышает девяносто пять процентов. Организм просто не выдерживает пробуждения силы и сгорает. Мы работаем над…

– Вы работаете недостаточно быстро, доктор, – мягко, но не допускающим возражений тоном парировал Инициатор. Он бросил беглый взгляд в одно из смотровых окон, за которым в прозрачной капсуле, опутанной проводами и трубками, лежало бледное, почти безжизненное тело молодого человека. – Ресурсы вам предоставлены колоссальные, а результат пока – горстка неудачных экспериментов и кипа отчётов о вскрытии.

– Мы ограничены самой природой генов! – взмолился другой учёный. – Полевые группы привозят слишком мало подходящего материала! А те, кого находят… большинство не выдерживают и пары дней!. Сила пробуждается спонтанно и уничтожает носителя до того, как мы успеваем…

Инициатор остановился и медленно повернулся к ним. Его улыбка не сползла, но в ней появилась ледяная сталь. – Я вас успокою, господа. Ваша проблема с «материалом» скоро решится. Буквально на днях мы подписали окончательное соглашение с китайскими партнёрами и уже на следующей неделе сотни тысяч новых игровых капсул «Эринии» будут установлены в Поднебесной. Миллионы новых игроков. Тысячи потенциальных… доноров. Ваша задача – быть готовыми к такому наплыву. Наращивайте мощности и ускоряйте процесс. Я хочу видеть результат. Понятно?

Учёные закивали с облегчением, смешанным со страхом. – Да, конечно! Мы сделаем всё возможное! Это прекрасные новости!

– Рад это слышать, – Инициатор снова улыбнулся своей не естественной улыбкой, и покровительствующе сказал: – Продолжайте в том же духе.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив группу исследователей переваривать услышанное. Его прогулка по бункеру была завершена. У лифта его уже ждал другой человек – высокий, сутулый, с лицом профессионального охотника, на котором читалась усталость от многих лет грязной работы. Это был Андрей – глава всех полевых групп проекта.

Лифт плавно понёс их наверх. – Ну как, прошёлся, оценил? – лениво спросил Андрей, доставая пачку сигарет и тут же закуривая, полностью игнорируя запрещающие знаки.