Текст книги "Пробуждение тьмы (СИ)"

Автор книги: Джон Демидов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Оценил, – Инициатор смотрел прямо перед собой на блестящие двери лифта. – Движение есть, но скорость совсем не впечатляет. Надеюсь, ваши люди готовы к большому улову?

– Мои люди всегда готовы, – отозвался Андрей, выдыхая струйку дыма. – Ждали только пока вы там наиграетесь со своими бумажками. Китай, говоришь? Это да, раздолье будет. Никто и не хрюкнет, если там парочка десятков человек вдруг трагически закончат своё существование…

Они вышли из лифта в небольшое подобие кабинета с крайне минималистичным дизайном и голыми стенами. Инициатор подошёл к столешнице с встроенным экраном и вызвал на него новостную ленту.

– Кстати, о «несчастных случаях», – сказал он негромко, пролистывая заголовки. – Ты не слышал о каком-то… странном инциденте в Люберцах во вчерашних новостях? Двое погибших. Один – с отсечённой головой, второй – по слухам, выглядел так, будто его выкопали из могилы через несколько недель после похорон…

Андрей лишь фыркнул, затушив сигарету. – Люберцы? Слышал, конечно. Мусора там с утра носятся, как угорелые, но это не нашего поля ягода. Скорее всего, какая-то быдлотня между собой разобралась. Или криминалисты что-то напутали. Такое бывает. Не стоит нашего внимания.

– Не стоит? – Инициатор повернулся к нему. На его лице играла странная, почти насмешливая улыбка. – Интересная позиция. А это? Это тоже не стоит твоего внимания, Андрей?

Он достал свой смартфон, несколько секунд искал что-то в памяти, а затем показал экран своему собеседнику.

Тот наклонился, его глаза, обычно полуприкрытые от скуки, вдруг расширились. На экране была фотография, сделанная, судя по всему, на телефон в дикой спешке, из-за чего была немного смазанной.

На ней была запечатлена кровать в какой-то шикарной спальне, и по обе стороны от неё, из-под матраца, проросли… корни. Толстые, древесные, неестественно крупные корни.

– Что… что это за хрень? – выдавил Андрей. Вся его напускная лень и снисходительность испарились, сменившись настороженностью профессионала, увидевшего необъяснимое.

– Это, мой дорогой, – тихо произнёс Инициатор, – снимок из спальни сына одного очень уважаемого человека. Сына, который пропал и ни с кем не выходит на связь. Этот снимок прислал мне наш человек в полиции.

Он выдержал паузу, глядя, как на лице Андрея сменяются эмоции: недоверие, недоумение, и наконец – холодное, пронизывающее осознание.

– Так что, как ты думаешь, – продолжил Инициатор, – это тоже совпадение? Быдлотня? Или кто-то сумел не только уйти из-под нашего носа, но и… развить свой дар до такого уровня?

Андрей молчал несколько секунд, переваривая информацию, после чего медленно выдохнул:

– Чёрт… Похоже, мы где-то серьёзно облажались. Кто-то ушёл. И мало того что ушёл… он освоил такие фокусы, о которых мы и не мечтали. Это… это чёртов прорыв и огромная угроза.

Инициатор одобрительно хлопнул его по плечу, жестом почти отеческим, но в его прикосновении не было ни капли тепла. – Вот и я так подумал. Поэтому твоя новая задача, помимо Китая, – найти этого вундеркинда. Выяснить, что с ним произошло, как он это сделал, и доставить его сюда. Живым и невредимым. Всё остальное – второстепенно.

Его голос стал тише, но в нём зазвучала непреклонная сталь. – Найди его, Андрюша, иначе… твои промахи станут достоянием Совета, и я очень сомневаюсь, что они отнесутся к ним так же снисходительно, как я.

Глава 12
Переезд

С некоторым трудом утрамбовав все покупки в достаточно объёмный багажник «Нивы», мы наконец тронулись в сторону своего нового дома. Дилшод был очень уверенным водителем и дорога под колёсами нашего автомобиля постепенно меняла свой характер.

После хаотичного, нервного мелькания городских районов и гулкого потока МКАДа Дилшод свернул на какую-то трассу, ведущую вглубь области. Некоторое время мы ехали так, а потом асфальт вообще сменился на ровную, укатанную грунтовку, по обеим сторонам которой расстилались бескрайние поля, тронутые летней зеленью.

За время пути я с удивлением отмечал, что с каждой пройденной милей в Дилшоде происходила разительная перемена. Его плечи, прежде напряжённые и собранные, расслабились, жёсткие складки у рта разгладились.

Вскоре он и вовсе начал насвистывать что-то себе под нос, а потом даже потянулся к магнитоле, чтобы спустя несколько секунд из динамиков машины полился негромкий, мелодичный напев на узбекском – то ли народная песня, то ли современная эстрада, но звучавшая непривычно и тепло.

Я поймал его взгляд в зеркале заднего вида – он улыбался. Открыто и по-настоящему. Заметив мой интерес, он спросил меня хрипловатым голосом:

– Что, брат, удивляешься?

– Немного, – признался я, и тут же добавил: – В городе ты был совсем другим.

– В городе мне не дышится, – просто сказал он. – Там многие на таких как я смотрят косо и с предубеждением. То ли дело здесь. Здесь воздух чистый. Здесь я дома.

Его слова отозвались во мне глухим эхом. Да, Дилшод говорил чистую правду. Раньше я не замечал, но город действительно давил, заставляя быть кем-то другим, и постоянно жить настороже. А здесь… здесь уже от одного воздуха в груди становилось легче.

На моём плече почувствовалась тяжесть. Дарина, измождённая пережитым стрессом и дорогой, уснула, а её дыхание стало ровным и глубоким. Я осторожно повернул своё плечо, чтобы ей было удобнее, и накрыл своей курткой, чтобы её не продуло. Она едва заметно улыбнулась, причмокнула губами, и прижалась ко мне крепче прежнего.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо перелески, одинокие домики, стада коров и чувствовал, как в голове сам собой начинает выстраиваться план. Первое и самое очевидное – наладить быт. Крыша над головой, еда, тепло. Без этого ни о чём другом думать было нельзя. Но параллельно с этим в сознании назойливо маячил другой, виртуальный, но оттого не менее важный фронт работ – «Эриния».

Дамоклов меч квеста Аланы всё ещё висел надо мной. Жалкая пятёрка разумных отделяла меня от завершения этого этапа и, я чувствовал, что этап этот явно не будет последним… Мысль о игре вызывала странное чувство – тоска по привычному миру, по возможностям, которые он давал, и в то же время – лёгкое отвращение ко всей той мишуре и пустой суете, что царила вокруг него. Юлька в «Ашане» была живым тому подтверждением.

И тут меня осенило. Я так и не спросил у Дарины о её встрече с Ромкой Синельниковым! Именно он должен был рассказать ей про систему «Авессалом» – ту самую, что, совсем недавно весьма доходчиво угрожала нам полным уничтожением наших игровых персонажей…

Но сейчас она так сладко спала, отогреваясь после пережитого стресса, что будить её рука у меня совершенно не поднималась. Да и обсуждать такие вещи при Дилшоде… Нет. Это был слишком опасный разговор, чтобы вести его с кем-то, кроме нас двоих.

Чтобы зайти в «Эринию», нужен был интернет. Но не просто подключение к какой-то точке доступа, а что-то надёжное, анонимное, что нельзя будет отследить до нашей деревни. В голове сразу же всплыло имя – Лёха «Борода». Один из немногих старых друзей, кто шарил в компьютерных дебрях по-настоящему. Хакер не из кино, а самый настоящий практик. Его возможностям в сфере кибернетики не было разумных пределов, и он мог делать такие вещи, которые мне даже не снились.

Не долго думая, я достал телефон. Приём тут был так себе, одна-две палочки, но для СМС хватало. Я набрал короткое сообщение, опуская все детали: «Лёх, привет. Нужен совет по настройке устойчивого и незаметного канала. Есть идеи?» Отправил.

Ответ пришёл почти мгновенно, словно он сидел и держал в руках телефон, желая как можно скорее мне ответить: «Степан⁈ Ты живой? А мне говорили, ты… короче. Рад, чёрт возьми! Канал – это запросто. Есть парочка вариантов. Спишемся подробнее, когда будешь на месте. Брось мне установочные данные из того, что у тебя есть, а я уж дальше всё тебе раскидаю».

Я убрал телефон с лёгким чувством облегчения. Один пункт в списке дел уже начинал потихонечку решаться.

Тем временем «Нива» уверенно съехала с грунтовки на настоящую просёлочную дорогу, и тут началась та самая, знаменитая нивовская тряска. Машина подпрыгивала на колдобинах, кренилась в рытвинах, и совсем не удивительно, что Дарина проснулась от первого же серьёзного удара подвески о кочку. – Ммм? Что? Мы где? – она протёрла глаза, оглядываясь с лёгким испугом.

– Почти на месте, – успокоил я её, обнимая за плечи. – Поспи ещё, если хочешь.

– Не, я уже проснулась, – она потянулась, как котёнок, и прильнула к окну. – Боже, как здесь красиво…

За окном проплывали бескрайние луга, рощицы, вдали виднелась гладь небольшого озера. Воздух, врывавшийся в приоткрытое окно, был густым, насыщенным ароматами трав и цветов.

Минут через тридцать на горизонте показались знакомые очертания деревни. Дилшод, не сбавляя скорости, пронёсся по главной (и единственной) улице, после чего свернул на самую её окраину, к дому, на который раньше я не обращал никакого внимания.

Он стоял немного в стороне от остальных, за покосившимся, но ещё крепким деревянным забором. Дом был старым, рубленым, из толстых брёвен, почерневших от времени и непогоды, но выглядел он на удивление добротно и основательно.

Высокая, крутая двускатная крыша была покрыта свежим тёмным шифером, а на окнах были резные деревянные ставни, которые сейчас были распахнуты настежь. К дому примыкал просторный, но пустой сейчас сенник.

Рядом уже стоял тот самый потрёпанный фургон, а пятеро парней-грузчиков, скинув куртки, неспешно курили, прислонившись к его борту. Увидев нашу «Ниву», они тут же отбросили сигареты и выпрямились.

Дилшод заглушил двигатель, и на нас обрушилась оглушительная сельская тишина, нарушаемая лишь пением птиц да мычанием коров где-то вдали.

– Ну что, брат, приехали, – сказал Дилшод, распахивая водительскую дверь. – Вы дома.

Мы вылезли из машины, я взял Дарину за руку, и мы пошли к калитке.

Дом внутри оказался даже лучше, чем снаружи. Пахло старым деревом, сушёными травами и чем-то неуловимо домашним, уютным. Мы осторожно зашли внутрь и оказались в большой-пребольшой комнате, которая, видимо, служила и гостиной, и столовой, и чем угодно ещё.

В её центре стояла массивная русская печь – беленая, с лежанкой и множеством полочек – настоящая царица дома. Полы были деревянные, темные, протёртые до гладкости, но крепкие. Стены украшали пёстрые домотканые ковры и вышивки.

Из этой комнаты вели две двери. Одна – на кухню: небольшое помещение с деревянными же столами, простым шкафом и огромной чугунной раковиной с ручной помпой, а вторая дверь вела в короткий коридорчик, из которого можно было попасть в две небольшие, но уютные спальни. В каждой – по небольшому окну, по узкой кровати и по старенькому, но крепкому комоду.

– Удобства, – многозначительно хмыкнул Дилшод, указывая большим пальцем куда-то во двор, – там, на улице. Баня тоже есть, дров полно.

Для городского жителя это могло показаться дикостью. Но для нас, бегущих от кошмара, это было самым настоящим раем. Безопасным, тёплым и своим.

– Это… прекрасно, – выдохнула Дарина, её глаза сияли. Она подошла к печи, осторожно прикоснулась к тёплой (видимо, Зухра уже успела её затопить) поверхности. – Настоящая…

– Ну что, братья, – обернулся Дилшод к своим помощникам. – Видите дом? Видите вещи? Давайте, помогайте хозяевам обустраиваться!

Началась разгрузка и работа закипела с новой силой. Парни действовали слаженно и быстро, но уже без той поспешной напряжённости, что была в городе. Теперь они не просто таскали коробки – они советовались, куда что поставить, куда лучше приткнуть кровать, как развернуть стол… Дилшод руководил процессом, а мы с Дариной, немного растерянные, пытались понять, где и что у нас будет стоять.

Самыми сложными вещами предсказуемо оказались наши игровые капсулы. Их бережно внесли в большую комнату и решили пока поставить в угол, накрыв брезентом. Сборку и подключение без интернета проводить смысла не было.

Через пару часов фургон был пуст, а наш новый дом наполнился привычными, родными вещами. Книги на полках, компьютер на столе, одежда в комодах… Появилось подобие уюта.

Снаружи стемнело, и Дилшод, распрощавшись с нами, и пообещав на следующий день ещё раз смотаться с нами в райцентр, чтобы приобрести необходимые вещи, о которых мы забыли, уехал вместе с ребятами.

Мы остались одни. Совершенно одни в глухой деревенской тишине, в нашем старом, добротном доме, пахнущем деревом и печным теплом. Мы стояли посреди большой комнаты, держась за руки, и слушали эту тишину, в которой было обещание нового начала.

– Ну вот, – прошептала Дарина, прижимаясь ко мне. – Мы дома.

– Да, – ответил я, обнимая её. – Мы дома.

Некоторое время мы ещё постояли посреди большой комнаты нашего нового дома, оглядывая груды коробок и ещё не расставленную мебель.

– Ну что, – вздохнул я, – начинаем обживаться? Для начала бы понять, чего нам вообще не хватает.

Дарина окинула взглядом наши скромные пожитки, и задумчивым голосом произнесла:

– Матрасы, наверное, в первую очередь, – сказала она, кивая в сторону спален. – Те, что тут есть, похожи на экспонаты из музея. И постельное бельё. И одеяла. Здесь же ночью, наверное, прохладно… Чайник электрический, лампочки какие-нибудь повесить, а то света мало… – Она замолчала, и по её лицу пробежала тень.

Я знал, о чём она думает. О том, что всё это нужно покупать. А значит – снова светиться в городе или просить Дилшода, который и так для нас сделал уже невозможное.

– Ничего, – обнял я её за плечи. – Составим список, и завтра с Дилшодом всё решим. Сначала самое необходимое.

Но сидеть в четырёх стенах, среди коробок и груза прошлой жизни, нам совсем не хотелось. Воздух в доме был все ещё спёртым, а за окном начинался потрясающий вечер – тихий, украшенный золотом от заходящего солнца, наполненный пением птиц и стрекотом кузнечиков.

– Может, прогуляемся? – предложил я. – Посмотрим, где мы будем жить. И… поговорим.

Взгляд Дарины стал понимающим и она кивнула. – Да, давай. Как раз думала о том, что было бы неплохо немного пройтись…

Мы вышли через кухонную дверь прямо во двор. Трава была высокой и мятой от недавней возни с переноской вещей, что навело меня на мысль о покупке садовой техники…

Воздух здесь действительно был другим – густым, свежим, пахнущим цветущими лугами и дымком из печных труб. Мы прошли через калитку и пошли по единственной улице деревни. С одной стороны тянулись огороды, с другой – такие же, как наш, добротные бревенчатые дома, утопающие в зелени палисадников. Где-то лаяла собака, доносились обрывки негромкой речи чьих-то голос из распахнутых окон.

Мы шли молча, держась за руки, и я чувствовал, как напряжение последних дней понемногу начинает отпускать. Здесь не было того давящего чувства опасности, что висело над городом. Здесь был покой.

Первым делом мы с Дариной обсудили вопрос мобильной связи. Ни для кого не секрет, что при должном желании с помощью мобильного телефона найти человека сможет кто угодно, а нам это было совсем не нужно.

Дарина меня порадовала тем, что по её словам свой телефон она выключила ещё сегодня утром, и больше не включала, а значит завтра надо будет решить вопрос с какой-нибудь сим-картой, и дело в шляпе.

Похвалив девушку за её предусмотрительность мы продолжили свою прогулку, и когда мы отошли достаточно далеко от дома, я всё-таки набрался смелости, и задал вопрос, который вернул мысли моей девушки во вчерашний день:

– Дарь, – начал я осторожно. – Вчера… ты же успела встретиться с Ромкой Синельниковым? Перед тем, как…

Она вздрогнула, словно я выдернул её из приятного забытья, и кивнула, сжав мою руку чуть сильнее. – Да, успела. – Она помолчала, собираясь с мыслями. – И знаешь… это было странно. Ромка… он сам толком ничего не знает. Или не договаривает, что знает.

– Про «Авессалом»?

– Да. – Кивнула девушка, и тут же продолжила:

– Он сказал, что изначально это задумывалось как супер-защита от читеров и багов. Что-то вроде самообучающейся системы, которая должна была находить и банить нечестных игроков, но на создателя этой штуки, какого-то гениального программиста из «Альтис-геймс», снизошло озарение, и получилось нечто большее. Получился… своего рода искусственный интеллект, который после многочисленных тестов всё-таки поставили на стражу порядка во всей «Эринии».

Я слушал, и у меня внутри всё холодело. ИИ? В игре? Ещё один? Это же…

– И что, у него нет никаких ограничений? – спросил я.

– Практически нет, – подтвердила Дарина. – Ромка говорил, что в рамках игрового мира его возможности почти безграничны. Он может всё видеть, всё слышать, всё анализировать. И все его предупреждения… к ним нужно относиться смертельно серьёзно. Он никогда не шутит. Если он сказал, что наш метод зачистки подземелий – это угроза… значит, так оно и есть.

– Но почему? – не удержался я. – Мы же просто играли, используя игровые методы, полученные в игре! Всё было честно!

– Ромка не знает, – покачала головой Дарина. – Он сказал, что всё что касается «Авессалома» – это засекреченная информация. Уровень доступа у него не тот, а лезть с расспросами он побоялся – сказал, что служба безопасности «Альтис-геймс» очень не любит любопытных. Особенно когда дело касается «Авессалома».

Мы шли ещё несколько минут в тяжёлом молчании, переваривая полученную тревожную информацию. Выходило, что на нас обратил внимание своего рода всевидящий и всемогущий бог самой игры, который в отличии от той же Аланы не был скован фактически никакими ограничениями… И это пугало.

– Значит, нужно быть осторожнее, – наконец сказал я. – Я больше не буду использовать «жнеца». Надо будет попробовать узнать у Аланы об альтернативном методе завершения её квеста, да и вообще… Если честно, то сейчас у меня в голове сидит только одна мысль… может, вообще завязать к чертям с этой «Эринией»?

Дарина грустно улыбнулась, и ответила:

– А куда мы денемся от неё, Стёпк? Эта игра непонятным образом влияет на тебя, и пока мы со всем этим не разберёмся – мы с ней связаны, как бы нам это не нравилось.

Она была права. Игра и реальность переплелись для нас навсегда.

В этот момент из-за угла ближайшего дома выскочил один из сыновей Дилшода – тот самый веснушчатый сорванец лет десяти. Он запыхавшись подбежал к нам с глазами, сияющими от возбуждения.

– Степан! Дарина! – выпалил он на ломанном, но бойком русском. – Мама зовёт! Чай пить! С лепёшками! Очень вкусно! Идите быстрее!

Он схватил нас за руки и потянул за собой, назад, к дому Дилшода, заставив нас переглянуться. Разговор о мрачных игровых тайнах был грубо и насильно прерван, но в этом внезапном приглашении было столько искреннего, деревенского тепла и заботы, что тревога отступила, уступив место странному чувству… принадлежности. Нас звали в гости, а значит мы были здесь не чужими.

Глава 13
Волнующее открытие

Посиделки у Дилшода и Зухры затянулись далеко за полночь. Несмотря на усталость и пережитый стресс, нам было на удивление легко и тепло. Мы пили крепкий зелёный чай, заедая его свежими, дымящимися лепёшками с воздушным, тающим во рту сыром и густым, как мёд, вареньем из тутовника.

Дети, сначала стеснявшиеся нас, постепенно разошлись, показывая нам свои рисунки, игрушки, и взахлёб рассказывая о деревенской жизни. Я смотрел на Дарину и видел, как понемногу лёд в её глазах тает, сменяясь живым, заинтересованным блеском. Она даже попыталась научиться лепить лепёшки, чем вызвала одобрительный смех Зухры и восторженные возгласы детей.

Мы ушли к себе уже затемно, под звёздным, невероятно огромным небом, которого никогда не видно в городе. Дом встретил нас прохладой и тишиной. Мы, не сговариваясь, просто рухнули на временно постеленные на пол матрасы, и провалились в сон, как в бездну. Без сновидений, без кошмаров – просто чёрное, восстанавливающее силы забытьё.

Проснулись мы почти одновременно, разбуженные криками петухов и лучами солнца, пробивавшимися сквозь щели в ставнях. Я потянулся, чувствуя, как мышцы ноют от вчерашней нагрузки, но в целом – чувствовал себя гораздо лучше, чем можно было ожидать. Дарина уже возилась на кухне, пытаясь разобраться с примусом, оставленным предыдущими хозяевами.

– Не заводится! – сообщила она с комичной грустью, на что я сразу же отреагировал:

– Ничего, справимся, – я подошёл, обнял её сзади и поцеловал в макушку. Её волосы едва уловимо пахли дымком от растопленной печи, где сейчас весело потрескивали дрова, нагревая чугунную плиту.

Мы сообразили скромный завтрак из того, что купили в «Ашане» – бутерброды с колбасой и чай. Сидя за столом, составили список самого необходимого. Матрасы, постельное бельё, тёплые одеяла, пара простых стульев, посуда попрочнее, тот самый электрочайник, лампочки… Список получался внушительным.

– Стёп… Съездишь один, хорошо? – спросила Дарина, глядя на меня чуть виновато. – Я… я тут побуду. Приберусь немного, разложу наши вещи. В город… я не хочу.

Я всё понял. Возвращаться к людям, даже в соседний райцентр, ей было психологически тяжело, поэтому решил согласиться: – Конечно, – кивнул я. – Вообще не вопрос. Мы с Дилшодом сделаем всё в лучшем виде, так что даже не бери в голову.

Нашего спасителя я нашёл около его гаража – он, весь перемазанный в машинном масле, чистил карбюратор своей верной «Нивы»

– Доброе утро, а мы вот составили списки… – сказал я, протягивая ему листок, и сразу интересуясь:

– Когда поедем?

– Да вот, сейчас закончу и помчим, – кивнул он, вытирая руки об тряпку. – Кстати… Ты меня вчера спрашивал про интернет.

– Да! – я чуть не забыл в суете. – Как у тебя с этим тут? Есть что-то?

– Да как у всех, – пожал он плечами. – Столбы по деревне стоят, оптика проведена. У меня в доме роутер воткнут в стену, он и раздаёт. Скорость не ахти, но для фильмов хватает.

Это была плохая новость. Обычный домашний интернет – это как маяк для любого, кто захочет нас найти. Я немного задумался, и вспомнив про Лёху, спросил у него:

– Слушай, а если мне нужно… Достать несколько специфичных штук для создания закрытого канала… – осторожно спросил я.

Дилшод прищурился, поняв меня с полуслова. – Хочешь спрятаться? – Он многозначительно потер подбородок, после чего махнул рукой и сказал:

– Это конечно немного сложнее, ну да ладно. Сведу я тебя с нужным человеком – он всё достанет, но дорого.

Я успокоил Дилшода, что деньги – не проблема, после чего отошёл в сторону, чтобы не мешать человеку собирать своего стального коня. Прошло буквально пол часа, и по окрестностям разнёсся рык старенького мотора, после чего мы погрузились в машину, и наконец поехали за покупками.

Пока мы ехали в райцентр на его «Ниве», я, пользуясь слабым, но всё же кое как ловящимся в полях сигналом, открыл переписку с Лёхой, где описал ему ситуацию: деревенская оптика, нужно полное анонимное подключение. Лёха в очередной раз ответил практически мгновенно:

'Окей, слушай сюда. Деревня – это даже лучше. Меньше глаз. Тебе нужно: 1) Мощный роутер, который можно прошить кастомной прошивкой (типа OpenWrt). 2) Купи сразу 5–10 дешёвых SIM-карт на левые имена (если есть возможность). 3) Настрой на роутере постоянное VPN-подключение через Tor.

Ты же будешь играть в Эринию? Тогда я тебе скину инструкцию и конфиги китайские. С таким подходом тебя найдут разве что спецслужбы, и то не точно… Если ты всё сделаешь правильно – при использовании интернета тебя будут видеть как случайного пользователя из случайной точки Китая. Скинь мне потом MAC-адрес роутера, я ещё пару фишек подскажу'.

Я сохранил сообщение, чувствуя, как сложность задачи возрастает в геометрической прогрессии, но выбора особого у меня не было.

Райцентр оказался небольшим, но шумным городком с огромным вещевым рынком и парой крупных магазинов стройматериалов и бытовой техники. Мы с Дилшодом прошлись по списку, затариваясь матрасами, одеялами, посудой и прочей мелочёвкой. Всё это грузили в «Ниву», которая постепенно превращалась в подобие своего рода передвижной барахолки.

Потом Дилшод повёл меня вглубь рынка, к рядам с электроникой. Он кивнул на один прилавок, за которым сидел невысокий, щуплый мужичок с хитрыми глазами и вечной сигаретой в зубах. – Вот, этот тебе всё достанет. Если что-то нужно – сразу без разговоров к нему. Его тут все знают. Зовут Акрам.

Акрам, не отрываясь от разборки какого-то старого телефона, оценивающе посмотрел на меня. – Чё надо? – буркнул он.

Я кратко изложил: нужен роутер с возможностью кастомной прошивки и несколько «чистых» SIM-карт. Акрам выслушал, и хмыкнул. – Будет тебе всё. Через час заходи. Деньги – ему, – он кивнул на Дилшода. – Он знает расценки.

Я кивнул, сохранил номер Акрама в телефон под кодовым именем «Техник» и мы пошли дальше. По пути Дилшод вполголоса объяснил, что Акрам – человек универсальный. Может и технику нужную достать, и документы при необходимости сделать, и сведения добыть. Ценный кадр в глуши.

Мы уже заканчивали закупки, я вёз в тележке электрочайник, пару светильников и пачку лампочек, как вдруг почувствовал странное ощущение. Сначала лёгкий зуд где-то в груди, потом – тонкое, едва уловимое покалывание, словно от лёгкого разряда тока. Я даже вздрогнул и остановился.

– Что ты? – спросил Дилшод.

– Так… ничего, – промямлил я, но внутри всё сжалось. Я узнал это ощущение. Это была татуировка. Та самая, что появилась после договора с Торвином. Она всё это время молчала, а теперь вдруг ни с того ни с сего решила подать знак, напоминая, что время, данное мне на выполнение квеста Аланы – не бесконечно, и что если я вдруг его провалю – расплата за невыполнение будет ужасной.

Мы молча добрались до «Нивы», забили её под завязку и тронулись в обратный путь. Я сидел, смотрел в окно на проплывающие поля, а по спине у меня бегали мурашки. Спятивший ИИ из игры, «Авессалом»… Что дальше? Как-то слишком много проблем валится на одного меня, и это уже начинает напрягать.

Мы приехали в деревню уже затемно. Дарина вышла нас встречать, и мы стали разгружать машину, занося покупки в дом. Включили купленные лампочки, постелили новые матрасы, застелили их свежим бельём… Дом оживал буквально на глазах, и уже вряд ли кто-то мог сказать, что буквально вчера он был пустым.

Пока Дарина разбирала продукты на кухне, я распаковал коробку с роутером, купленным у Акрама, и пачку SIM-карт. Достал телефон, открыл подробную инструкцию от Лёхи, которая к не малому моему облегчению оказалась на удивление понятной, хоть и пестрела техническими терминами. Нужно было прошить роутер специальной firmware, прописать настройки VPN, подключиться через Tor…

Я сел на пол в большой комнате, разложил вокруг себя провода, инструменты, и погрузился в процесс. Это была сложная, кропотливая работа, требующая полной концентрации, но она была жизненно необходимой. Это был наш щит. Наша линия обороны против всего мира, который, возможно, уже ищет нас.

Последний провод был подключён, последний конфиг успешно применён, и я с чувством выполненного долга откинулся на спину, с наслаждением вытягиваясь на прохладном полу, и вытер пот со лба. Пачка одноразовых SIM-карт лежала рядом, как патроны для какого-то футуристического оружия. Всё было готово.

Если я действительно сделал всё правильно и Лёха нигде не напутал, то теперь наш цифровой след должен был растворяться в сети, как капля в море, но проверять работоспособность этой системы, запускать капсулу и лезть в «Эринию» глубокой ночью, когда голова гудела от усталости и перенапряжения, было верхом глупости, и ни капли не сомневаясь я решил отложить это дело на утро.

В дверь внезапно постучали. Я вздрогнул, инстинктивно съёжившись, но тут же услышал сдержанный смех и знакомые голоса. Это были дети Дилшода – те самые, старшие мальчишки. А с ними – Дарина, державшая в руках большой веник и пушистое полотенце.

– Баня готова! – объявила она, и её глаза весело блестели в свете новой лампочки. – Эти два молодца помогли растопить. Говорят, мы должны обязательно попариться, чтобы дом принял.

Я не мог не рассмеяться. После всего этого ада – компьютеров, проводов, бегства и страха – мысль о простой, человеческой бане показалась мне райским наслаждением.

– Это гениальная идея, – честно сказал я, поднимаясь с пола. – Ребята, вы лучшие.

Баня оказалась на удивление классной. Небольшой, бревенчатый сруб на краю участка, рядом с колодцем-журавлём. Внутри пахло дымом, берёзовым веником и чем-то древесным, смолистым.

Печка-каменка уже вовсю потрескивала, накаляясь докрасна. Ребята довели нас, быстренько показали что здесь и как, после чего мы с Дариной остались одни.

То, что последовало дальше, было не просто гигиенической процедурой… Это был самый настоящий ритуал очищения. Символическое смывание с себя всего того ужаса, грязи и крови, что прилипли к нам в городе.

Мы парились, то и дело поддавая пару, и жар, обжигающий кожу, был болезненным и прекрасным одновременно. Он выжигал из пор всю городскую скверну, всю накопившуюся усталость и нервное напряжение.

Когда сидеть было уже невмоготу – мы выбегали на свежий, прохладный ночной воздух и обливались ледяной водой из колодца, которая с готовностью шипела на раскалённой коже, и я чувствовал, как с каждым разом становлюсь как будто чище, и обновлённей.

А потом мы просто сидели на полке, плечом к плечу, прикрывшись простынями, и пили тёплый травяной чай из жестяной кружки, переходящей из рук в руки. Мы не говорили ни о чём важном, просто молчали. Слушали, как потрескивают дрова, как где-то далеко, в ночи, кричит сова. И в этом молчании, в этой простоте было больше близости и доверия, чем в любых тёплых словах.

Мы вернулись в дом распаренные, расслабленные, с розовой, очищенной кожей и абсолютно пустыми головами. Никаких мыслей о квестах, об «Авессаломе», об Артуре… Только тепло печки, прохлада простыней и тяжёлый, безмятежный сон, накрывший нас, как только мы коснулись головой свежезаправленных кроватей.

На удивление – проснулся я первым. Сквозь щели в ставнях пробивался яркий утренний свет, а Дарина спала рядом, свернувшись калачиком, и лицо её было спокойным и беззаботным.

Я осторожно, чтобы не разбудить её, выбрался из-под одеяла, и первое, что я увидел, выйдя в большую комнату, была она… капсула. Она стояла в углу, накрытая брезентом, как некий древний артефакт, случайно попавший в наш деревенский быт, и мысль о вчерашнем, о зудящей тату и о незавершённой проверке интернета, вернулась ко мне с новой силой.

Тихо, почти на цыпочках, я подошёл к капсуле, и откинул брезент. Решив пока что не заморачиваться её местоположением я забрался в неё, и закрыл крышку. Знакомая, почти забытая за последние дни прохлада обволокла тело, а сердце учащённо заколотилось, испытывая смесь предвкушения и лёгкого страха.