Текст книги "Бездушный Хеллион (ЛП)"

Автор книги: Джоди Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 30

Сказав Соулу присматривать за Нуар, убедившись, что она не попытается покончить с собой или сбежать, я врываюсь прямиком в комнату Мадам, в голове у меня вихрь замешательства и ярости. Я отдергиваю занавеску и, когда вхожу, вижу, что она сидит за своим столом, ее первоначальная улыбка исчезает, когда она видит гнев в моих глазах.

Она встает, в ее тоне слышится беспокойство.

– В чем дело?

Я расхаживаю взад-вперед, дергая себя за волосы, крепко сжимая кулаки.

– Хелл, поговори со мной, – мягко призывает она.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

– Киро говорит, что Нуар – девушка, которая убила Кая, и он знал, что она была со мной все это время.

На ее лице отражается недоверие, она качает головой.

– Что?

Я быстро выдвигаю стул и сажусь, упираясь локтями в дрожащие бедра.

– Ее зовут Харли, и она убила Хейза.

Ее рука касается открытого рта, и она медленно садится.

– Это невозможно, – выдыхает она.

Мои брови сводятся, когда я смотрю на нее.

– Что?

– Ты только что сказала, Харли? – Я слегка киваю, и ее глаза постепенно закрываются.

– Харли мертва, Хелл. Она погибла в автомобильной аварии вместе со своей матерью. Я не знаю, что он имеет в виду, но...

– Это, блядь, не так. Нуар сказала мне, что она Харли, но она утверждает, что Киро все эти годы держал ее взаперти, насилуя.

Ее лицо бледнеет, прежде чем она медленно встает, расхаживая по комнате, пока не останавливается, ее глаза ищут мои.

– Незадолго до того, как они обе "умерли", Киро узнал, что у мамы Харли, Ханы, был роман, – говорит она. – С твоим отцом.

Мои глаза расширяются, и я быстро встаю.

– Что? – Кричу я.

– Я не сказала тебе, Хелл, потому что они обе были мертвы. Это не имело значения, – пытается объяснить она.

– Но это не так, – огрызаюсь я. – Она, блядь, прямо здесь, и я совершенно одержим ею.

Ее взгляд смягчается, и она обходит стол, пока не оказывается передо мной.

– Ты знаешь, какой он. Он мерзкий. Пожалуйста, не делай ей больно, – вздрагивает она, кладя дрожащую руку мне на плечо.

– Но она убила его, ма. Я должен… Она...

Она вздыхает, опуская руку.

– То, что я собираюсь тебе сказать, может заставить тебя возненавидеть меня навсегда, но я все равно это скажу.

Я делаю глубокий вдох, прохожу мимо нее и сажусь на другое место, желая послушать.

– Он играет в игры, Хелл. Он знал, что ты влюбишься в нее, и, как ни странно, в этом есть смысл, – говорит она, и я наблюдаю за каждым ее движением, пока она снова садится за свой стол. – Твой отец и мать Харли тоже не могли держаться подальше друг от друга. Во всяком случае, из того, что я слышала много лет назад. Он был одурманен ею, и Киро это знал.

Я снова сажусь, готовый услышать больше.

– Ходили слухи, что он стал причиной той аварии, и ходили слухи, что он мог быть причастен и к смерти твоего отца, но ты же знаешь, сколько дерьма люди болтают в этом мире, – она машет рукой, делая глоток вина, и в моем мозгу крутятся вопросы без ответов.

– Ты хочешь сказать, что это гребаная месть?

Она осторожно ставит свой бокал, размышляя, а затем смотрит на меня, кивая.

– Месть может сотворить с мужчиной безумные вещи, Хелл, особенно с таким мужчиной, как Киро, – заявляет она. – Как я уже сказала, он играет в игры, и теперь это слишком очевидно. Он не только наказывает Нуар, но и пытается наказать тебя за то, в чем нет ни одной из твоих ошибок. Он хотел, чтобы ты влюбился в Нуар так же, как его брат влюбился в его жену. Затем он хочет, чтобы ты убил ее, полностью оторвав от себя. Подумай об этом.

Пока я сижу молча, опустив голову, мой мозг обдумывает все. В этом есть идеальный гребаный смысл, и моя ярость нарастает, я ненавижу этого ублюдка больше, чем когда-либо.

– Опять же, ты можешь возненавидеть меня за это, Хелл. – Голос мадам прерывает мои мысли, и я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на нее. – Если они действительно держали ее взаперти и насиловали годами, ты действительно можешь ее винить? Кто-то может выдержать не так много, прежде чем окончательно сломается.

Моя челюсть напрягается, душа ноет, когда я снова опускаю голову, зная, что она права. Мысль о том, что они причинили моей Куколке такую ужасную боль, превратив ее в то, чем она стала, заставляет меня хотеть убить его гораздо больше, чем я когда-либо мог хотеть убить ее.

Когда я посмотрел в ее полные слез глаза, когда она кричала это мне, я услышал и увидел, что это не было гребаной ложью. Это была чистая боль и правда, которые, казалось, пронзили меня насквозь. Они причинили ей боль, они причинили ей такую чертовски сильную боль. Я точно знаю, кто мой дядя, но меня больше возмущает то, что Кай тоже это сделал. Я не хотел в это верить, но, думаю, яблоко от яблони недалеко падает.

В моей голове возникает новая мысль, и я пристально смотрю на мадам.

– У Харли есть сестра по имени Арабелла?

Она медленно качает головой.

– Нет, она была единственным ребенком Ханы и ее отца.

Я пытаюсь мысленно собрать все воедино, пока она снова не заговорит, ее голос нежный, но твердый.

– На днях она пришла ко мне, прося антидепрессанты. Она сказала, что у нее были галлюцинации и она видела свою сестру здесь. Ее психическое состояние такое хрупкое, Хелл.

Могла ли Нуар видеть и слышать разные вещи и искренне верить, что у нее есть сестра? Я думаю, есть только один способ выяснить это, черт возьми.

* * *

Проговорив некоторое время с Мадам, я немного провел время на карусели, пытаясь привести в порядок свой безумный разум и понять, куда, черт возьми, мне отсюда идти, но с какой стороны ни посмотри, ответ всегда был кристально ясным и безошибочным. Теперь все имеет смысл. Почему она хотела все контролировать в Ночь Тьмы. Как она узнала, какой наркотик использовать, чтобы вырубить меня. Все маленькие промахи, которые не имели реального значения, но теперь имеют.

Как только я возвращаюсь в трейлер, я бегу наверх, вижу Соула у его двери и киваю ему, прежде чем войти в свою спальню. Я сразу замечаю ее, и она прислоняется спиной к изголовью кровати, подтягивает колени, обнимая мини Куколку.

Ее глаза опухли от слез, и она пытается не смотреть на меня. Я ненавижу видеть, как она меня так боится. Я знаю, что мы играем в свои гребаные игры, но это совершенно другой уровень страха, который я получаю от нее, и мне это чертовски не нравится.

Как только я запираю дверь, снимаю куртку, глядя на нее. Когда я стягиваю толстовку, опускаюсь на колени на кровать, и ее красные глаза смотрят на меня. Я ползу к ней, и чем ближе подхожу, тем больше она сворачивается в клубок.

Когда я протягиваю руку, беру ее за ногу и тяну, не прерывая зрительного контакта. Сначала она напряжена, смотрит на меня с опаской, пока не позволяет мне вытянуть ее. Моя рука движется вниз по задней части ее икры, пока не достигает лодыжки, мой взгляд следит за движением. Я рассматриваю шрамы на ее лодыжке, теперь понимая, почему она так волновалась и сострадала монстру. Она увидела в нем что-то такое, что олицетворяло то, через что ей пришлось пройти.

– Это оттуда, где ты была прикована? – Спрашиваю я, все еще глядя на метки.

– Да, – наконец шепчет она.

Я провожу по шрамам большим пальцем, мое прикосновение нежное, и я чувствую прилив желания защитить. Я поднимаю на нее глаза и снова подкрадываюсь к ней, пока не хватаю ее за талию и не тяну вниз. Она выглядит испуганной и смущенной, когда лежит подо мной, все еще баюкая свою куклу.

– Ты собираешься убить меня, Хелл? – спрашивает она, ее слова дрожат.

– Я должен.

Она кивает, по-видимому, принимая свою судьбу со слезящимися глазами, пока я не наклоняю свое лицо к ее, наши губы почти соприкасаются.

– Но я не собираюсь.

Ее брови в замешательстве сошлись на переносице.

– Что?

Я поднимаю руку, кончиками пальцев убирая ее светлые волосы, желая разглядеть ее получше. Мои глаза обводят ее лицо, прежде чем, наконец, останавливаются на ней.

– Я выбираю тебя, Нуар. Я всегда буду выбирать тебя.

Она качает головой, слезы наворачиваются, угрожая пролиться.

– Как ты можешь так говорить? После всего, что я сделала?

Я вздыхаю, прижимаясь своим лбом к ее.

– Потому что ты моя Маленькая Куколка, и никто, блядь, не причинит моей Куколке вреда, кроме меня.

К ее горлу подступает всхлип, и я продолжаю:

– В этой жизни нет ничего, чего я желал бы больше, чем тебя. С того момента, как ты вошла в мой хаотичный мир, ты взорвала мой гребаный разум несколькими способами и разожгла во мне одержимость. Я ни за что, блядь, тебя не отпущу. Ты единственный человек, кто хоть раз заполнял пустоту внутри меня...

Я делаю паузу, позволяя словам осмысляться, прежде чем продолжаю:

– Моей преданности Киро не существует, теперь даже больше из-за того, как он поступил с тобой. Я, блядь, убью его. Что касается Кая, он получил именно то, что заслужил. Я не могу изменить того, что произошло, и, возможно, я не смог спасти тебя тогда, но я спасу тебя сейчас.

Она заглядывает мне в глаза, отчаянно ища поддержки.

– Но как насчет Общества?

Я опускаю глаза, обдумывая это.

– Мне нужно поговорить с ними, – отвечаю я, прежде чем снова поднять взгляд. – Что бы ни случилось, не важно что, я клянусь, никто никогда больше не причинит тебе такой боли. Со мной ты всегда будешь в гребаной безопасности.

Я вижу вину в ее взгляде и качаю головой.

– Не делай этого, черт возьми. Не думай, что ты сделала что-то не так. Мне это не нравится.

– Но ты не должен был проходить через все это ради меня, Хелл, – бормочет она, заливаясь слезами.

Я поднимаю голову, рассматривая черты ее лица:

– Никогда не чувствуй вины, потому что я позволил бы всему этому месту сгореть дотла, только чтобы прикрыть тебя от пламени. Ты, моя прелестная девочка, стоишь каждого проклятого ожога, который я бы перенес. Со мной, как с твоим щитом, ты неприкасаема.

– Ты это серьезно? – спрашивает она, поднося дрожащую ладонь к моей щеке.

– В каждом. Блядь. Слове, – заявляю я сквозь стиснутые зубы.

Ее глаза смягчаются, когда я вытираю ее слезы тыльной стороной пальцев.

– Пришло время восстановить силы, Куколка. Я видел, какой чертовски крутой ты можешь быть – не дай ему сломать тебя сейчас.

Она резко вдыхает, прежде чем слегка кивнуть, в ее глазах вызов, и я ухмыляюсь:

– Это моя девушка.

Я опускаю свои губы к ее, наша связь воспламеняет мою темную гребаную душу, и когда наши языки сталкиваются, я рычу. Я обхватываю рукой ее поясницу, хватая за талию, и когда опускаюсь на кровать рядом с ней, быстро дергаю ее, чтобы она перекатилась со мной.

Пока она лежит на мне, наш поцелуй остается непрерывным, обжигающее столкновение потребности и голода. Мои руки скользят по изгибу ее мягкой попки, где я беру ее в ладони, чувствуя тепло ее кожи под своими пальцами. Одной рукой я задираю ее длинную рубашку вверх по спине, еще больше обнажая ее для своих прикосновений, в то время как другая обхватывает шнуровку ее трусиков, потягивая их вверх, пока они не вклиниваются между ее половых губок.

После недолгих прикосновений к ней, чувствуя, как ее разум и тело расслабляются, я посасываю ее нижнюю губу, оттягивая ее назад, пока не отпускаю.

– Момент, когда ты позволила мне прикоснуться к тебе, был моментом, когда ты облажалась, красотка. Ты не избавишься от меня никогда. – Заявляю я, и она ухмыляется.

– У меня было чувство, что я все равно не избавлюсь от тебя. У меня не было выбора. Гребаный преследователь.

Я рычу, шлепая ладонью по ее заднице:

– Заткнись нахуй и покажи мне, как хорошо ты сосешь член своего сталкера.

Она улыбается, прежде чем постепенно спуститься вниз по моему телу. Я наблюдаю за каждым ее движением, пока она освобождает меня, и когда она обхватывает меня, ее теплый рот и язык скользят по всей длине моего тела, я резко втягиваю воздух, наслаждаясь ощущением, когда она очищает наши мысли.

ГЛАВА 31

Раннее утро, и я сижу посреди своей кровати, а Нуар обвивается вокруг моей талии, оседлав мой член. Ее руки подняты вверх, закованные в цепи, прикованные к балдахину. Сжимая ее попку, я чувствую под своими ладонями пульсацию ее плоти. Ее голова запрокинута, она стонет, потерявшись в экстазе. Я провожу одной рукой вверх по ее телу, пока не сжимаю ее подпрыгивающую грудь.

Она приближается к своему третьему оргазму, и я мучаю ее наилучшим из возможных способов, заставляя ее останавливаться и вздрагивать, мышцы ее ног замедляются. Наша общая влага растеклась гребаной лужицей по моим бедрам и яйцам, мой пульсирующий член намок с тех пор, как я уже однажды кончил в ее сочную киску. Я ничего не мог с собой поделать: я пытался удержать член, но ее киска слишком хороша, чтобы бороться с ощущениями. Как только я оказываюсь внутри нее, покалывание, пронизывающее мой член, каждый раз, черт возьми, почти доводит меня до крайности.

– О боже, я так чертовски близко, – задыхаясь, стонет она.

Ее загорелая кожа покрыта капельками пота, блестит, как шелк, она прерывисто дышит. Приподнимая ее тяжелую грудь, я опускаю голову, беру в рот ее проколотый сосок и сильно посасываю. Ее жадное влагалище сжимается вокруг меня, громкий стон срывается с ее губ, и она начинает скакать на мне жестче, более нетерпеливо, тяжелые цепи звенят в такт ее движениям.

Я резко шлепаю ее по заднице, заставляя ее взвизгнуть.

Потом еще один.

Потом еще один.

И еще.

Заставляя ее задницу гореть так же сильно, как обжигающий жар в моих сжимающихся яйцах.

– Жестче, маленькая распутная куколка. Устрой мне самый охуенный аттракцион и выеби из меня темную душу, пока ты всего лишь моя марионетка в цепях, – я требовательно рычу, каждый слог пропитан желанием.

Я поднимаю руку, просовываю палец между ее губ, и она сосет его, заставляя мой член дергаться внутри нее. Когда я вытаскиваю его с влажным хлопком, я протягиваю руку. Другой рукой я крепко беру ее за ягодицу, отводя ее в сторону, чтобы обнажилась ее маленькую попку, а затем просовываю ее внутрь. Когда я начинаю ласкать пальцами ее задницу в том же ритме, что и она подпрыгивает, она наклоняет голову вперед, ее рот разинут, а глаза остекленели от похоти.

Зрелище, блядь, идеальное.

В порыве сексуальной агрессии я протягиваю свободную руку и хватаю ее за горло, скрипя зубами. Я сжимаю ее так сильно, что у нее перехватывает дыхание, мои пальцы впиваются в ее кожу.

Я обхватываю ее шею, чтобы прижать ее к себе, ее лицо краснеет, постепенно приобретая фиолетовый оттенок, и вид того, что ее жизнь почти угасает из-за удушья, начинает вызывать у меня собственный оргазм.

– Ты либо заставишь нас обоих кончить, черт возьми, либо умрешь от моей руки, красотка, – предупреждаю я, мои слова звучат низким, опасным рокотом.

Я наблюдаю за ее лицом, когда провожу своим проколотым языком по ее соску, прежде чем прикусить его, заставляя ее стенки сжиматься вокруг моего члена. Я повторяю действие, заставляя ее пульсировать на моем члене с каждым резким укусом. Ее глаза начинают закатываться, она вот-вот взорвется, пока, наконец, я не чувствую, как она кончает. Ее тело содрогается, и я чувствую прилив ее оргазма.

Я жду еще несколько секунд, двигая пальцем в ее попке, пока она не оказывается на грани обморока, затем отпускаю ее горло. Ее движения прекращаются, голова падает вперед, а тело безжизненно повисает. Я хватаю ее за бедра, приподнимая и прижимаю к себе ее бьющееся в конвульсиях, истекающее влагой влагалище, опуская на себя несколько раз, пока, наконец, не выпускаю свою сперму внутрь нее. Звериное рычание вырывается из моего горла, когда я прижимаюсь своей головой к ее, мы оба тяжело дышим.

После минуты молчания я целую ее в щеку. Протягивая руку, я провожу ладонью по лесенке ее порезов, прежде чем снять кандалы, окружающие ее запястье.

– Всегда была чертовски хорошей девчонкой. – Я восхищаюсь, затаив дыхание.

Она прижимается ко мне, когда я отпускаю другую руку, ее лицо утыкается мне в подбородок. Я убираю волосы с ее потного лица, ощущая тепло ее дыхания на своей коже, а она проводит ладонью по моей груди.

– Я так рада, что ты не относишься ко мне как к маленькой хрупкой игрушке, – бормочет она мягким, но уверенным голосом. Я наклоняю голову, пока ее глаза не встречаются с моими. – Я думала, ты будешь вести себя со мной по-другому, обращаясь со мной как с жертвой.

Она поднимает голову, ее ледяной взгляд изучает мой:

– Я не хочу быть жертвой, Хелл. Мне нравится, какие мы, даже если это пиздец. Я доверяю тебе. Я верю во все, что ты говоришь и делаешь, потому что ты никогда не притворялся кем-то другим, кроме того, кто ты есть.

Она обнимает меня за плечи, ее сиськи прижимаются ко мне, и я скольжу руками вверх по изгибу ее тела.

– Я знаю, что если моя жизнь будет в твоих руках, ты будешь спасать меня каждый раз, – бормочет она, ее голос полон уязвимости.

Я поднимаю бровь, мои глаза темнеют.

– Я думал о том, чтобы трахнуть тебя мертвой, больше раз, чем могу сосчитать, так что не делай ставку на это, красотка, – отвечаю я прямо.

Она поджимает губы, пытаясь не рассмеяться над моей честностью.

– Ты сумасшедший, – говорит она с ноткой веселья в голосе.

– Как ты думаешь, почему я всегда наблюдал за тобой, когда ты спала? Да, ты прекрасна, когда спокойно лежишь, но это что-то делает со мной. Какая ты мирная, какая чертовски безжизненная, какая уязвимая, и как я мог бы в полной мере воспользоваться твоим телом, не пошевелив ни единым мускулом, – рычу я, мой дикий взгляд опускается к ее упругим сиськам. – Единственное, что я хотел бы услышать, это мой влажный член, погружающийся в твою холодную, мертвую киску, и мое собственное прерывистое дыхание. Блядь, я бы заполнил каждую твою гребаную дырочку, пока она не наполнилась бы моей спермой, а потом залил бы тебя полностью.

Она изучает мои вращающиеся глаза, совершенно не обращая внимания на то, насколько я ужасен, потому что, возможно, она такая же чертовски странная, как и я, в конце концов.

– Кроме того, ты кончаешь в десять раз сильнее, когда балансируешь на грани смерти. Твоя киска сжимает меня крепче. Вот почему я испытываю тебя на пределе возможностей.

Она глубоко вдыхает, на ее губах появляется легкая ухмылка.

– Я заметила, – выдыхает она. – Означает ли это, что ты собираешься убить меня, черт возьми?

Мои брови хмурятся, губы кривятся.

– Нет. Я бы никогда на самом деле не стал этого делать, потому что одноразовая связь не стоит того, чтобы я больше никогда не видел тебя. Это просто больная гребаная фантазия, которая время от времени приходит мне в голову. – Я мягко убираю прядь ее волос с лица кончиками пальцев. – Тебе не нужно беспокоиться, моя Маленькая Куколка. Никто, даже я, не убью тебя. – Ее глаза с любопытством скользят по моим чертам лица, прежде чем она слегка кивает.

– Мадам вчера вечером кое-что сказала мне о наших родителях, – признаюсь я, и ее голова склоняется набок.

– Наших родителях? Что?

Я слегка киваю.

– Ты знала, что у твоей мамы был роман с моим отцом?

Ее глаза расширяются, рот приоткрывается, затем она качает головой.

– Нет, этого не может быть...

– Так и есть, Нуар, – твердо заявляю я. – Мадам не стала бы лгать. Она предана мне, а теперь и тебе.

Ее глаза расширяются, пока она молчит, осознавая происходящее.

– Вот почему он сделал это со мной. Теперь его слова обретают смысл, – шепчет она.

Я провожу ладонями по ее спине, когда она отводит взгляд в сторону, размышляя.

– Похоже, он тоже хочет отомстить мне. Вот почему ты здесь.

Ее глаза в замешательстве встречаются с моими, и я продолжаю:

– Он нанял Вялого Члена. Он всегда знал, где ты была. Должно быть, он пообещал ему что-то взамен. Возможно, его свободу.

В ее голубых глазах видна боль, когда она просто молча смотрит на меня.

– Он играл в игры. Надеялся, что мы с тобой влюбимся друг в друга, как это сделали наши родители, а потом он ожидал, что я убью тебя.

Она шмыгает носом, прежде чем опустить голову.

– Илай настоял на том, чтобы мы пришли сюда. Меня не удивляет, что Киро толкнул меня в объятия педофила. Вот как работает его ебанутый разум. – Она поднимает на меня глаза и продолжает: – Но я рада, что он это сделал.

Я поднимаю подбородок, замечая, что она меняет негатив на позитив. Она кладет руки на мою татуированную шею.

– Худшее, что он мог когда-либо сделать, это позволить мне встретиться с тобой, Хелл. И что бы ни случилось, это не то, о чем я когда-нибудь пожалею, – шепчет она мне в губы, пристально глядя в глаза. – Ты, Цирк и все, что между этим, делало и будет продолжать делать меня сильнее.

Я без предупреждения хватаю ее за затылок, собираясь поцеловать за то, что она такая чертовски смелая, когда внезапно дверь распахивается. Мы оба смотрим в ту сторону, Куколка прижимается ко мне всем телом, чтобы прикрыться, в то время как Раф стоит там, безучастно переводя взгляд, между нами, обоими. Я нажимаю ладонью на ягодицу Нуар, притягивая ее ближе.

– Раф, клянусь трахом, если ты продолжишь быть таким грубияном, блядь...

 Я кричу с яростью.

Он молча машет головой, прежде чем развернуться и уйти. Я скриплю зубами, когда наши с Куколкой взгляды встречаются.

– Не беспокойся о нем. Он повидал больше пизды и сисек, чем ему хватит на всю гребаную жизнь, сатириазис. – Я усмехаюсь.

Она слегка улыбается мне, прежде чем слезть с меня, но я хватаю ее за волосы, наклоняя ее голову набок.

– Хорошие манеры, моя Маленькая Куколка. Убери беспорядок, который ты устроила. Вылижи меня дочиста, блядь.

Она улыбается, прежде чем наклониться, и я собираю ее волосы в тугой хвост, пока она ласкает меня ртом и языком, облизывая мой член и яйца, пока не остается ничего, кроме ее слюны. Когда она засовывает мой полутвердый член себе в глотку, я дергаю ее за волосы назад, опуская на кровать рядом с собой. Когда я наклоняюсь над ней, опираясь на локоть, я агрессивно раздвигаю ее бедра рукой, прежде чем быстро шлепнуть ее по киске. Она пищит, извиваясь подо мной, пока я не растираю ее получше и не прикасаюсь губами к ее губам.

– Жадная маленькая Куколка, – выдавливаю я.

Как только мои пальцы покрываются нашей спермой, я с силой запихиваю их ей в рот, надавливая на ее язык. Как только ее губы достаточно приоткрываются, я резко плюю в ее распутное горло, затем убираю пальцы.

– Не волнуйся, Нуар. Если ты голодна, я буду кормить тебя членом всю ночь напролет.

Я хватаю ее за лицо, крепко прижимаюсь губами к ее губам, и когда мы расстаемся, я вижу веселье в ее глазах. Я скатываюсь с кровати, натягивая штаны на ноги. Как только я готов, я бросаю на нее последний взгляд, убеждаясь, что она все еще там, где я ее оставил, затем выхожу за дверь.

* * *

Когда я спускаюсь вниз, я вижу, что Раф сидит, и он кладет свой телефон на край стола. Я смотрю на него и вижу Киро на другом конце провода. С раздражением я хватаю телефон со стола, прижимая его к уху.

– Что?

– Ты все еще не привел ее ко мне, Хелл, – говорит он почти взволнованным голосом.

– И что? – Я отвечаю спокойно.

– И ты, блядь, должен был это сделать.

Я усмехаюсь.

– Пошел ты, Киро. Ты правда не можешь быть настолько тупым мудаком? – Он молчит, но я чувствую, как в телефоне нарастает его разочарование. – Ты был достаточно глуп, чтобы толкнуть ее в мои объятия ради мести, и теперь ты сталкиваешься с гребаными последствиями. Харли моя, и единственный раз, когда она снова будет рядом с тобой, это когда она помочится на твою гребаную могилу.

– У тебя нет выбора, кроме как привести ее ко мне. Ты...

– Я, блядь, кто, ублюдок? Член "Теней"? Я на тебя не работаю и никогда не работал.

– И все же она убила моего гребаного сына, Хелл. Ты знаешь, что она мертва в любом случае, и если ты не подчинишься, ты тоже мертв.

Я откидываю голову назад.

– Кто это говорит? Ты мой гребаный босс? – Он молчит, когда я продолжаю. – Думаешь, годы издевательств над той бедной невинной девочкой и её, блять, заточение от всего мира – это то, что они в расчёт не примут?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Она гребаная лгунья, как и ее мать-шлюха, – огрызается он в ответ.

Я поднимаю подбородок, моя челюсть напрягается, теперь я знаю больше, чем когда-либо, что это сделал он.

– Я знаю все, Киро. Я знаю, что мой отец трахал твою жену, и если он был хоть немного похож на меня, то, без сомнения, он хорошо ее трахнул.

Я слышу шорох в трубке, как будто он сжимает ее слишком сильно, и ухмыляюсь, прежде чем мое лицо вытягивается.

– Ты мерзкий, старый, мстительный гребаный ублюдок, и я собираюсь жестоко убить тебя. Я собираюсь оторвать эту уродливую гребаную голову с твоих плеч голыми руками, – зловеще обещаю я.

– Да, и что тебя останавливает?

Я ухмыляюсь, злая усмешка расползается по моим губам.

– Абсолютно ничего. Увидимся очень скоро.

– Не беспокойся, я приду за ней. Она моя, – сердито кричит он, и от этого у меня закипает кровь.

– Твоя? – Я хихикаю.

– Ты выбираешь лгунью вместо своей семьи? Вместо Кая?

Я закатываю глаза.

– Выплачь мне чертову реку слез. Но если тебе нужно утешение, то да, я готов. Тебя нужно усыпить, Киро, как и твоего сына. Твой план только что провалился, ты маленький глупец, что отдал ее мне, потому что теперь на этой чертовой земле нет абсолютно ничего и никого, кто мог бы отнять ее у меня.

Я вешаю трубку, прежде чем передать трубку Рафу.

– Попроси Соула позвонить им и организовать для меня поездку туда.