Текст книги "Бездушный Хеллион (ЛП)"

Автор книги: Джоди Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 23

Когда я захожу в ночной клуб на окраине города, я молча поднимаю подбородок, и вышибалы пропускают меня, даже не взглянув на меня. Сигарета свисает с моих губ, капюшон моей кожаной куртки поднят, отбрасывая тени на мое лицо, пока я пробираюсь сквозь шумную толпу. Нетерпение струится по моим венам: это первая зацепка, которая у меня появилась после смерти моего кузена, первый телефонный звонок, сообщающий мне, где она может быть.

Очевидно, она здесь с каким-то гребаным парнем. Мой план прост: убить его, если мне понадобится, и похитить ее. Я должен отвести ее к своему дяде, но мои инстинкты кричат перерезать ей горло и покончить с этим. Прошедший год был поглощен попытками найти ее. Кем бы она, блядь, ни была, она умеет прятаться, что вызывает у меня подозрение, что я, возможно, имею дело с наемной убийцей, которая затеет драку. Обычно я не дерусь и не убиваю женщин, но эта особенная. Семья – это гребаная семья, и она умрет за то, что сделала.

Когда я направляюсь к бару, басы музыки грохочут у меня в ушах, безжалостный стук, соответствующий гневу в моей груди. Хотя я работаю и живу в цирке и на карнавале, где большую часть недели довольно оживленно, нет ничего, что я ненавижу больше, чем покидать территорию, которую я называю домом, и приходить в такие отстойные места, как это.

Когда я заказываю напиток, у меня в кармане вибрирует телефон. Я достаю его и бросаю взгляд на светящийся экран. Видя, что это мой дядя, я отвечаю и подношу телефон поближе к уху.

– Да?

– Она в VIP-секции, – спокойно заявляет он.

Я оборачиваюсь, мои глаза сканируют море людей, пока они не останавливаются в тускло освещенном углу на другой стороне огромного пространства. Небольшая площадка отгорожена, и я, прищурившись, вижу там несколько человек. Одна из них – молодая женщина с длинными прямыми темными волосами, ниспадающими каскадом до бедер. На ней короткое белое платье, облегающее ее миниатюрную фигуру, и она сидит на коленях у парня, потягивая напиток. Отсюда я не могу подтвердить, та ли это девушка на фотографии или нет.

– Ты уверен, что это она? – Спрашиваю я, не желая похищать не ту девушку.

– Да, это она. Это Харли, – отвечает он непоколебимо.

– Ты, блядь, уверен?

– Да, черт возьми. Теперь приведи ее ко мне. – Он вешает трубку, как грубый ублюдок, которым он и является.

Я не спускаю с нее сердитых глаз, хватаю пиво со стойки и делаю большой горький глоток. Я презираю своего дядю. Если бы он не был членом семьи, я бы уже снес ему голову с его гребаных плеч, но, к счастью для него, он член семьи. Он несносный мудак, который думает, что мир в долгу перед ним, живущий роскошной жизнью в своем особняке, в то время как он диктует преступникам, которые ненавидят его так же сильно, как и я. Он – причина, по которой я такой монстр, каким являюсь сегодня, и нет: я, блядь, не благодарен за это.

Мой взгляд остается прикованным к ней, пока я не вижу, как она встает. Я выпрямляюсь, ставлю свое пиво на стойку бара, отслеживая каждое ее движение, пока она направляется в сторону туалетов. Это моя возможность.

Я пробираюсь сквозь толпу и, добравшись до двери, толкаю ее с такой силой, что она раскачивается. Я замечаю ее недалеко впереди, разговаривающую с другой девушкой. Замедляю шаг, опускаю голову, прячась за людьми в оживленном коридоре. Закончив разговор, она продолжает идти вперед. Когда я подхожу ближе, она внезапно оглядывается через плечо, и как только ее голубые глаза встречаются с моими, я уверен, что это она. Ее взгляд расширяется в знак узнавания, прежде чем она начинает идти быстрее. Я ускоряю шаг, расталкивая людей с пути, чтобы добраться до нее. Я выхватываю лезвие, металлический щелчок заставляет некоторых женщин вскрикнуть, но остаюсь невозмутимым. Она снова оглядывается, замечает нож в моей руке и пытается убежать на своих высоких каблуках. Я сокращаю дистанцию, пока она не заскакивает в женский туалет.

Как только я оказываюсь достаточно близко, я без колебаний распахиваю дверь. Девушки внутри кричат от моего тревожащего присутствия, их вопли эхом отражаются от кафельных стен. Мой взгляд скользит по комнате, когда они пробегают мимо меня, чтобы убежать. Я не вижу ее, но знаю, что она прячется в одной из кабинок. Когда комната пустеет, я открываю ногой двери, одну за другой, и каждый грохот эхом разносится по уборной.

Как только я слышу шум несколькими дверьми дальше, я направляюсь к нему неторопливыми шагами, прежде чем ударить ногой по двери. Дверь с оглушительным треском распахивается, и я вижу ее, сидящую на сиденье унитаза и дрожащую от страха. Ее голубые глаза широко раскрыты и полны слез.

– Пожалуйста, не делайте мне больно, мистер, – умоляет она дрожащим голосом.

Рычание гнева вырывается из глубины меня, когда я бросаюсь вперед, мое терпение на исходе. Я не теряю ни секунды на колебания и грубо хватаю ее, одним быстрым движением перекидывая через плечо. Ее маленькая фигурка кажется хрупкой на фоне моего крепкого телосложения, но я игнорирую укол вины, который пытается вскипеть во мне.

Когда я шагаю с ней по коридору, она зовет на помощь, отчаянно сопротивляясь. Но ее крики сливаются с фоновым шумом ночного клуба. Я по-прежнему сосредоточен, хватка на ней крепче. Ее кулаки бьют меня по спине, ногти впиваются в куртку, но я остаюсь невозмутимым, поскольку каждый шаг приближает меня к выходу.

* * *

Запихнув ее в багажник своей машины, я, наконец, добираюсь до места назначения и выключаю двигатель. Когда она кричит, я делаю глубокий вдох. Что, черт возьми, со мной не так, просто сделай это. Отбрасывая свои сомнения, я открываю дверь и выхожу, направляясь к задней части машины. Я вытаскиваю свой клинок, прежде чем открыть багажник, и теперь она лежит неподвижно, ее глаза широко раскрыты, а я окаменел.

Я делаю шаг назад и спокойно поднимаю пальцы:

– Выходи нахуй. – Я спокойно приказываю.

– Вы собираетесь меня изнасиловать? Пожалуйста, не насилуйте меня. – Она шепчет сквозь рыдания.

Моя челюсть сжимается, но я не даю ей ответа, я делаю другой жест.

– Выбирайся нахуй, или я тебя вытащу.

Собравшись с силами, она медленно садится в нерешительности, прежде чем, наконец, выпрыгнуть из багажника. Когда она пытается убежать, я хватаю ее за плечо и с силой притягиваю к себе, показывая свой нож.

– Прекрати издеваться надо мной, Харли. – Я сжимаю зубы от гнева, и она поднимает на меня взгляд:

– Харли? Я не Харли, я Стар.

Я с рычанием приподнимаю бровь и толкаю ее вперед:

– Да, блядь, точно.

– Я серьезно, мистер. Вы взяли не ту девушку!

– Заткнись. Заткнись. – злобно выкрикиваю я, прежде чем быстро развернуться и ткнуть ножом ей в лицо. – Я, блядь, убью тебя!

Она тяжело сглатывает от моей зловещей угрозы, ее губы плотно сжимаются, а тушь стекает по щекам. Как только я убедился, что она относится к этому серьезно, я продолжил тянуть ее к особняку моего дяди, теперь ее сопротивление прекратилось.

Войдя, я тащу ее за собой и сразу же замечаю своего дядю, стоящего к нам спиной и увлеченного беседой с мужчиной, которого я не узнаю. Он оборачивается на звук нашего появления, его глаза мгновенно останавливаются на хнычущей девушке рядом со мной. Я пользуюсь моментом, чтобы оценить его – на нем его обычные серые обтягивающие брюки, начищенные ботинки и наполовину застегнутая белая рубашка с закатанными рукавами. Мой дядя совсем не похож на меня: он намного ниже ростом, но шире в плечах. Единственное сходство – наши черные волосы.

Он делает рассчитанные шаги вперед, когда мы останавливаемся посреди огромного, сверкающего белым фойе. Когда он останавливается, его глаза не отрываются от нее. Опустив голову, она избегает его пристального взгляда, но я чувствую, как ее тело дрожит под моей хваткой. Он протягивает руку и хватает ее за лицо, заставляя поднять на него взгляд. Их взгляды встречаются, и он просто смотрит на нее, в воздухе потрескивает безмолвное напряжение. Я перевожу взгляд с одного на другого, меня гложет нетерпение.

– Ну что, она? – Спрашиваю я, раздражение гудит во мне.

Он грубо отталкивает ее лицо с рычанием, и она всхлипывает, опуская голову в знак поражения.

– Нет, не она, – наконец отвечает он, кипя от разочарования.

Я глубоко вдыхаю, взбешенный осознанием того, что теперь мне придется отвести эту случайную цыпочку туда, где я ее нашел, после того как основательно облажался. Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, его рука опускается на мое плечо, останавливая меня на полпути. Мои глаза опускаются на нее, прежде чем встретиться с его взглядом. Его взгляд скользит вверх и вниз по ее телу, когда он делает шаг назад, в выражении его лица читается злобный голод.

– Оставь ее со мной, – говорит он, его тон сочится злобой.

Я прищуриваюсь, глядя на него, мой голос превращается в низкое рычание.

– Пошел ты.

Его бровь выгибается в ответ, в молчаливом вызове.

– Ты заставил меня похитить эту цыпочку, потому что не знаешь гребаной разницы между ней и той пиздой, которая убила твоего сына? – Я выплевываю, едва сдерживая гнев.

Его челюсть сжимается, мускул на щеке напрягается, когда он складывает руки на груди.

– Я забираю ее обратно, – говорю я твердо, мой голос не терпит возражений. – Я не оставлю ее с тобой, ублюдок, чтобы ты травмировал ее еще больше.

Он поднимает подбородок, его глаза сканируют мои холодным, расчетливым взглядом.

– Я был бы очень осторожен, черт возьми, с тем, как ты со мной разговариваешь, – говорит он, его угроза произносится с леденящим спокойствием, которое должно что-то значить, но меня это, блядь, не смущает.

Я делаю шаг вперед, заслоняя его, приближая свое лицо к его лицу.

– Прекрати издеваться надо мной, старый хрен. Мне абсолютно наплевать, кто ты, и ты, блядь, это знаешь. – Рычу я, сжимая зубы с каждым словом.

Мы стоим там, сцепившись в безмолвной битве за доминирование, в наших глазах светится жажда убийства.

– У тебя нет власти надо мной, помни это. Возможно, мне было не наплевать на Хейза, и именно поэтому я это делаю, но ты… – Мой взгляд с отвращением скользит по его фигуре.

– Я бы, блядь, не помочился на тебя, если бы ты был в огне, дядя, – рычу я.

С этими словами я отвожу взгляд, поворачиваюсь и заставляю девушку последовать моему примеру. Я чувствую, как его взгляд прожигает мне спину, но не смотрю. Сейчас я сосредоточен на том, чтобы вытащить ее отсюда, подальше от его цепких объятий.

ГЛАВА 24

Когда я возвращаюсь домой, все еще не оправившись от событий сегодняшнего вечера, я не могу избавиться от гнева, кипящего внутри меня. Этот мудак, должно быть, тупой, зачем посылать меня куда-то, когда ты, блядь, не знаешь наверняка, что это она? Абсолютная безрассудность всего этого гложет меня. Я действую не так. Все могло пойти наперекосяк. Если бы я потерял контроль, я мог бы убить ее.

Как только мы найдем настоящую преступницу, я буду рад никогда больше не видеть его лица. Мои кулаки сжимаются и разжимаются, когда я вхожу в задний проход цирка, желание врезать по чему-нибудь почти непреодолимо. Воспоминание о ее испуганных глазах, о том, как она дрожала, все это прокручивается у меня в голове. Я мог оборвать невинную жизнь сегодня вечером из-за его глупости.

Я вхожу в главный шатер, когда выступления в самом разгаре. Огни ярко вспыхивают вокруг ринга, но, когда мой взгляд падает на колесо смерти, я останавливаюсь на пороге. Я наблюдаю, как Соул и Нуар выступают вместе на одном из вращающихся кругов, очень похоже на то, что мы с Перл делали раньше. Я наклоняю голову набок, наблюдая, как их тела движутся идеально синхронно. Зная, что это финал, я не спускаю с них глаз. Когда колесо останавливается, Нуар прыгает, обхватывая ногами талию Соула, и когда он ловит ее, его пальцы впиваются в заднюю часть ее бедер.

Я приподнимаю бровь, пока они внезапно не целуются, и моя челюсть мгновенно напрягается. Волна собственничества захлестывает меня, готовая вызвать хаос. Толпа ревет, и мои кулаки сжимаются, в то время как Соул сжимает ее шею сзади, свирепо впиваясь в ее рот. Я сдерживаю свой гнев, ожидая, пока они закончат.

Когда они наконец отрываются, я вижу, как ее глаза расширяются от шока – я полагаю, она не ожидала, что почувствует его язык. Мне доставляет огромное удовольствие только то, что ей это не понравилось, потому что теперь я собираюсь сделать кое-что, что трахнет их обоих.

Я разворачиваюсь и направляюсь наружу, ожидая в тени у заднего выхода из палатки. Когда я, наконец, слышу, как обычная группа выходит и проходит мимо меня, я пристально смотрю на Нуар, прежде чем наброситься. Подкрадываюсь к ней сзади, она каким-то образом чувствует меня и оборачивается, но слишком поздно. Я без усилий поднимаю ее за талию и перекидываю через плечо. У нее вырывается крик, прежде чем ее дыхание учащается.

Направляясь к нашему трейлеру, я бросаю сердитый взгляд на Соула и делаю жест головой, чтобы он следовал за мной. Он закатывает глаза, зная, что я собираюсь устроить им обоим ад, но, несмотря ни на что, делает, как ему сказано.

* * *

Войдя, Нуар начинает бороться со мной, явно уловив мое взбешенное поведение. Я сильно шлепаю ее по заднице, заставляя ее взвизгнуть.

– Прекрати нахуй, маленькая шлюшка, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Я опускаю ее на стол, и она с глухим стуком ударяется о него спиной. Я хватаю ее за талию, грубо дергая вниз, к краю, ее ноги широко раздвигаются, чтобы я мог поместиться между ними.

– Ты хочешь поцеловать моего гребаного брата, да? – Я сердито выдавливаю из себя.

Она отчаянно трясет головой, ее глаза расширяются.

– Нет, Мадам сказала, что это часть представления… – задыхаясь, протестует она, – Это ничего не значило, черт возьми.

Конечно, это, блядь, не так, но я мерзкий, больной ублюдок, которому нравится видеть страх в ее глазах, но больше всего мне нравится видеть, как она разрушается.

Когда я слышу, как Соул выдвигает стул позади меня, я бросаю косой взгляд через плечо, когда он лениво усаживается, прислонившись спиной к стене и наблюдая за нами с другого конца маленькой кухни.

Затем мой взгляд жутким образом устремляется к Нуар подо мной, наблюдая, как ее грудь вздымается от быстрых, панических вдохов, а мои пальцы нащупывают крючки спереди на ее корсете.

Когда она протягивает руку, чтобы остановить меня, я без предупреждения сильно хватаю ее за горло, сжимая до тех пор, пока у нее не перехватывает дыхание.

– Хочешь вести себя как гребаная шлюха? С тобой будут обращаться как с потаскухой, – рычу я, мой тон пропитан доминированием.

Ее черные заостренные коготки впиваются в мою руку, отчаянно пытаясь освободиться, но я остаюсь невозмутимым. Осторожно, по одной застежке за раз, я расстегиваю ее корсет, мои движения неторопливы. Ее лицо приобретает пурпурный оттенок, но я жду, пока будет расстегнут последний крючок, прежде чем ослабить хватку.

Она хватает ртом воздух, ее тело содрогается, на щеки возвращается румянец. Пользуясь моментом ее уязвимости, я осторожно расстегиваю корсет, обнажая каждую из ее идеальных сисек. Наклоняясь ближе, я позволяю своему дыханию коснуться ее губ.

– Прекрати издеваться надо мной, Нуар. Ты знаешь, кто я, блядь, такой. Я убью вас обоих, – шиплю я.

Она молчит, ее челюсть плотно сжата, она все еще борется за воздух, когда я отстраняюсь и протягиваю руку ей между ног. Просунув пальцы в щели, я резким рывком разрываю ее колготки до единственной зияющей дыры. Мои пальцы проникают под ее кружевные трусики, и одним быстрым движением я срываю их, обнажая ее прелестную щелку. Я не отрываю от нее взгляда, наблюдая за множеством эмоций, мелькающих на ее лице.

Она качает головой, бросая взгляд на Соула позади меня.

– Но…

Я не даю ей шанса продолжить, опускаю голову между ее бедер. Я оставляю нежный поцелуй на своем имени, вырезанном на ее коже, напоминая, кому она принадлежит, прежде чем прижаться к ней своим проколотым языком и медленно провести дорожку вверх по щелочке ее киски. Она громко выдыхает, ее голова запрокидывается назад, когда ее ноги обхватывают мою голову. Мои ладони скользят по внутренней стороне ее бедер, прежде чем я резко раздвигаю их, пока они не прижимаются к столу, и начинаю агрессивно пожирать ее, мой рот поедает ее со свирепой интенсивностью.

Ее ножки дрожат, когда я погружаюсь в дырочку ее киски и выхожу из нее, затем скольжу вверх, чтобы покусать ее клитор. Она никогда не может сдержать своих стонов, когда я прикасаюсь к ней, каждый звук, который она издает, разжигает огонь внутри меня, мой член уже набухает и стекает в штаны.

С собственническим рычанием я погружаю пальцы глубже в ее бедра, она наклоняется, хватая мои вьющиеся волосы, полностью отдаваясь ситуации, как всегда, поощряя меня продолжать.

Я наслаждаюсь ее киской, как будто она мое любимое блюдо, потому что так оно и есть, и когда она пульсирует в ожидании разрядки, я отстраняюсь, мой взгляд задерживается на ее мокрой, набухшей киске, прежде чем я плюю прямо в ее маленькую сочащуюся дырочку.

Постепенно поднимаюсь, мои потемневшие глаза скользят по центру ее тела, наслаждаясь каждым ее сантиметром. Пока она пытается взять себя в руки, я хватаю ее за запястье и рывком поднимаю на ноги. Схватив ее за волосы на затылке, я с силой разворачиваю ее и наклоняю над столом, ее лицо с глухим стуком ударяется о дерево.

– Хелл! – кричит она, сопровождая стоном.

Я крепко наматываю ее волосы на кулак, следя за тем, чтобы она держала голову опущенной, и быстро расстегиваю пряжку ремня.

– Ты же не собираешься всерьез трахнуть меня у него на глазах, правда? – выдыхает она, ее голос дрожит от смеси страха и возбуждения, когда она извивается подо мной.

Игнорируя ее протест, я запускаю руку в боксеры, чувствуя пульсирующий жар своего твердого члена. Грубым движением вытаскиваю его, обнажая себя. Когда я провожу кончиком по ее киске, чувствую непроизвольную дрожь, которая проходит по ее телу.

– Хелл, я... – умоляет она, прежде чем я прижимаю ее голову еще ниже, прерывая ее агрессивным рычанием.

– Куколка, заткнись нахуй.

Располагаясь на ее мокрой дырочке, я вхожу в нее одним быстрым, жестоким движением, мгновенно задевая шейку матки, вызывая крик с ее губ, когда ее киска сжимается вокруг меня. Я стону от этого ощущения, мои веки тяжелеют, прежде чем откидываю ее волосы назад, заставляя поднять голову. Другой рукой скольжу под ее бедро, прежде чем поднимаю ее и кладу высоко на стол, удерживая на месте.

Я, не теряя времени, врываюсь в ее влагалище, загоняя себя как можно глубже с каждым грубым проникновением, полный решимости преподать ей гребаный урок. Несмотря на ее крики, она впадает в блаженство в считанные секунды, ее киска сжимает меня в тисках.

Но я не останавливаюсь: вонзаю свой член глубже, агрессивно вбиваясь в нее, пока она не может больше терпеть, ее персиковая попка подпрыгивает у моего таза, а вагина душит мои яйца с каждым мощным толчком.

После безжалостного сеанса жестокого траха я, наконец, высвобождаюсь внутри нее, мой кульминационный момент потряс меня до глубины души. Я изливаю свою горячую сперму в ее киску с неконтролируемой силой, каждый импульс экстаза отдается эхом по моему телу. У меня почти подкашиваются ноги, и когда я ослабляю хватку на ее волосах, ее голова опускается, и щекой от изнеможения она ударяется о стол.

Тяжело дыша, я прижимаюсь лбом к ее потной спине, мое сердце колотится как барабан. Я страстно целую и покусываю ее кожу, растворяясь в первобытной напряженности момента. Я наслаждаюсь ощущением опустошения внутри нее каждый чертов раз, поглощенный навязчивой идеей нашей связи.

Когда я выхожу из кайфа, мое осознание обостряется, и я провожу языком по ее позвоночнику, наслаждаясь вкусом ее сладкой и соленой кожи. Я целую ее плечо, мое желание не ослабевает.

Как только я достигаю ее уха, говорю тихо и задыхаясь:

– Такая хорошая девочка для меня.

Я поднимаюсь, но оставляю ее ногу на месте, когда смотрю вниз, замечая, что ее глаза закрыты, и она пытается выровнять дыхание.

Оглядываясь через плечо, я замечаю, что Соул все еще сидит там, его глаза устремлены на Нуар с темнотой, которая совпадает с моей. Когда наши взгляды наконец встречаются, он вопросительно приподнимает бровь.

– Это было моим наказанием – смотреть, как ты ее трахаешь? – спрашивает он с ноткой веселья в голосе. – Я бы не сказал, что это было так уж плохо, черт возьми.

Мои зубы скрипят от раздражения из-за его беспечности, прежде чем я делаю шаг назад и в сторону, позволяя своему члену выскользнуть из ее теперь заполненной спермой пизды, затем заправляю себя обратно в боксеры.

– Нет, Соул, – спокойно отвечаю я. – Сегодня ночью ты тоже будешь унижен по моему приказу.

Я отвожу от него свои порочные глаза, всматриваясь в ее киску, блестящую от нашей общей влаги. Я медленно, но властно провожу ладонью вдоль ягодичной щели, задерживаюсь на мгновение и, резко отдернув руку, наношу отрывистый шлепок между ее ног. Она взвизгивает от внезапной боли, ее тело вздрагивает, возвращаясь к реальности, но сознание еще затуманено.

Я просовываю два пальца между ее складочек, прежде чем развести их веером, открывая ее обнаженную дырочку влагалища и себе, и Соулу.

Когда я слышу, как он делает глубокий вдох, когда мои соки вытекают из нее, мой взгляд поднимается к нему, и они мгновенно устремляются ко мне.

– Ты собираешься съесть мою сперму из ее киски. – Я с горечью выдавливаю.

Выражение лица Соула меняется, он полностью расслабляется, точно понимая, что я имел в виду, говоря, что они оба будут унижены.

– Ты хотел попробовать мою девушку, когда я сказал тебе держаться от нее подальше? – Я выпрямляюсь, снова накрывая ее мокрую киску ладонью. – Единственный раз, когда ты сможешь насладиться вкусом этой сладкой пизды, это когда она будет наполнена моей спермой.

Его челюсть сжимается от раздражения, он знает, что я делаю это из-за его сексуальной ориентации. Честно говоря, это не то, что мне нравится, я натурал и не делюсь тем, что принадлежит мне, но что мне действительно нравится, так это то, что они оба чувствуют себя некомфортно из-за того, что я здесь делаю, точно так же как я чувствовал себя некомфортно, когда его язык был в ее гребаном горле.

Я сейчас занимаюсь своим безумным дерьмом, и они оба столкнутся с последствиями своих действий. Но я бы сделал что-то подобное с Соулом только один раз. Никто другой не смеет так прикасаться к моей Куколке. Ему повезло, что наша с ним связь глубока, иначе он был бы уже мертв, мой нож вонзился бы в его гребаный череп.

Он просто сидит и смотрит на меня, не двигаясь, пока я не делаю жест головой.

– Будь хорошим мальчиком и съешь мою сперму из киски моей девочки, Соул.

Его глаза сужаются.

– Пошел ты, Хелл, – огрызается он в ответ.

Я поднимаю подбородок в ответ, не желая спорить. Он неохотно встает с тяжелым вздохом, прекрасно понимая, что он в долгу передо мной за то, что я сделал что-то настолько чертовски глупое.

Я слежу за каждым его движением, пока он приближается к нам. Когда он оказывается достаточно близко, он опускается на колени позади нее, и я убираю руку, показывая ее ему. Я перевожу взгляд на Нуар, которая все еще сидит с закрытыми глазами, совершенно разбитая тем, что я так яростно трахал ее. Протягивая руку, я осторожно убираю ее светлые волосы с потного лица, странная нежность посреди этого извращенного действа.

Когда Соул засовывает свой раздвоенный язык в ее киску, ее глаза распахиваются, громкий вздох срывается с ее губ:

– Боже, блядь!

Я рычу, прижимая руку к ее шее до синяков.

– Это был гребаный стон, который я слышал из-за моего брата, лижущего твою пизду? – Я выдавливаю из себя слова, мой тон полон ярости.

Ее глаза закатываются, веки закрываются, когда она, заикаясь, лжет:

– Нет. Никогда. Я…

Я наклоняюсь к ней, мой голос – леденящий, ядовитый шепот у ее уха.

– Тебе лучше не кончать, шлюха, или, клянусь, я разорву тебя на части.

Она молчит, но это не имеет значения. Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы заставить ее кончить. Я хочу заставить ее почувствовать себя грязной, возненавидеть тот факт, что ее рот был на ком-то другом, а не на мне. Она больше никогда этого не сделает, как только я закончу.

Держа руку на ее шее, я снова выпрямляюсь, мои глаза прикованы к Соулу, пока он проводит своим проколотым, как у ящерицы, языком по киске Нуар. Я пытаюсь сдержать свою ревность и не убить его, потому что давайте будем честными, это, блядь, моих рук дело, но то, что я пытаюсь доказать, принесет удовлетворение.

Он извивается и погружается в нее, поедая и высасывая ее и мою сперму, прежде чем вклинить ее клитор между щелями своего языка, разминая его.

Я слышал о том, на что способен его язык, и дрожащие ноги Нуар выдают ее удовольствие. Несмотря на все ее усилия, она явно подавляет звуки, которые обычно издает, всем, что у нее есть.

Это зрелище подпитывает мою ярость и решимость.

– Ты думаешь, сможешь сопротивляться, красотка? – Я сильнее надавливаю на ее шею. – Посмотрим, как долго это продлится.

Я достаю свой нож, посасываю и плюю на рукоятку, прежде чем опустить его, медленно вводя в ее анус. Она мгновенно всхлипывает, ее тело напрягается, когда он скользит вниз по внутренней стороне ее плотных стенок, сантиметр за сантиметром, пока не погружается полностью, достигая основания.

Когда я начинаю трахать ее задницу в том же ритме, в каком Соул ласкает ее киску, ее дыхание учащается, но я могу сказать, что она все еще держится за то, чтобы не кончить.

– Ты ублюдок, ты гребаный ублюдок, – выдыхает она между вздохами.

Мои губы кривятся в зловещей усмешке, когда я снова запускаю руку в ее волосы, сильно дергая. Пока я кручу и засовываю рукоять в нее и обратно, ее кулаки сжимаются, но она все еще сопротивляется. Мое разочарование нарастает, и с шумом в груди я вырываю свой нож из ее задницы, рассекая ей ягодицы, прежде чем плюнуть на ее сморщенную дырочку и опустить ее ногу.

Теперь, когда мой член снова стал твердым, я запрыгиваю на стол, опускаясь коленями по обе стороны от ее задницы.

Я оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Соулом, и поднимаю подбородок в знак согласия. Он понимающе кивает, поворачиваясь всем телом, чтобы поработать с ее клитором снизу.

Я направляю свой член, выравниваясь с ее маленькой дырочкой, и когда начинаю вжиматься в нее, она быстро тянется ко мне, зная, что я доведу ее до предела. Я хватаю ее за оба запястья, крепко сцепляя их у нее за спиной одной рукой, и наклоняюсь, опираясь на локоть рядом с ее головой.

Пока я продолжаю погружать свой член внутрь, постепенно вводя каждый пирсинг один за другим, она сдерживает крик. Я тяжело дышу ей в ухо, дразня шепотом.

– Ты ведь не собираешься кончать, Маленькая Куколка, правда?

Ее губы поджимаются, глаза зажмурены, но я улавливаю едва заметное покачивание ее головы.

– Ты моя хорошая девочка, – хвалю я. – Ты знаешь, что лучше не кончать на лицо моему брату.

Когда я начинаю трахать ее драгоценное отверстие, чувствую, как ее тело напрягается подо мной. Мои глаза остаются прикованными к ее боковому профилю, изучая каждое выражение лица, пока она пытается не выдать себя. Но как только я начинаю трахать ее гораздо сильнее, почти задевая позвоночник, ее стоны становятся громкими и неукротимыми.

– Хелл, я не знаю, может быть... – кричит она срывающимся голосом.

Я приподнимаюсь на одной руке, все еще удерживая ее связанной, продолжая вколачиваться в ее тугую дырочку.

– Держись, блять, – рычу я предупреждение.

Все ее тело содрогается, ее крики превращаются в отчаянные, неистовые вопли. Я чувствую, как она приближается, ее сопротивление ослабевает с каждым толчком.

– Не смей, – шиплю я, увеличивая темп, врезаясь в нее со всей силой, каждое движение рассчитано на то, чтобы подтолкнуть ее прямо к краю, но не дальше.

– Пожалуйста, – хнычет она, едва в состоянии дышать.

– Держись, – снова приказываю я, моя хватка на ее запястьях усиливается, мои удары бесчеловечны. Я знаю, что она борется изо всех сил, и напряжение нарастает, ее отчаяние подпитывает мой больной, садистский разум.

Я наклоняюсь, мои губы касаются ее уха:

– Ты моя, Нуар. Никогда не забывай об этом. – Хрипло шепчу я, чувствуя, как ее тело напрягается под моим доминированием, балансируя на грани подчинения и освобождения.

Она продолжает умолять меня, и, чувствуя, как приближается мой собственный оргазм, как напрягаются мои яйца, я агрессивно выдавливаю слово, которое она должна услышать.

– Кончай.

Ее оргазм мгновенно накатывает на нее подобно приливной волне, ее резкий крик разносится по трейлеру, когда она заливает лицо Соула, струя ее спермы падает на кафельный пол.

Ее задница пульсирует вокруг меня, побуждая меня притормозить, чтобы я мог это почувствовать. Я наблюдаю, как ее маленькое тело сотрясается от интенсивного оргазма, содрогаясь подо мной, и откидываюсь на спинку стула, не сводя с нее глаз.

– Соул, убирайся, – рявкаю я приказ, искоса поглядывая на него, когда он поднимается на ноги, вытирая ее влагу со своего лица. Не встречаясь с ней взглядом, он выходит, оставляя нас с Куколкой наедине.

Я встаю со стола, выскальзываю из нее, прежде чем перевернуть ее на спину, схватить за талию и подтащить ближе к краю.

Когда я одним быстрым движением засовываю свой член обратно глубоко в ее задницу, она вскрикивает от боли, но я просто поднимаю ее ноги, кладу их себе на плечи и наклоняюсь, приближая свой рот к ее рту.

Ее остекленевшие глаза встречаются с моими, когда она сканирует их. Как только я снова начинаю трахать ее в задницу, теперь она не сдерживает свои звуки, но я просто продолжаю целовать ее приоткрытые губы, позволяя ее крикам смешиваться с моим дыханием.

– Черт возьми, скажи это, Нуар – шепчу я между поцелуями, – Скажи мне, что каждая частичка тебя принадлежит мне.

Мои бедра ударяются о ее задницу в настойчивом ритме, который эхом разносится по комнате.

– Да! Я твоя, Хелл, – кричит она, ее голос – симфония капитуляции.

Я рычу, прежде чем погрузить свой язык ей в рот, и она отвечает, сильно посасывая его, теряясь в моменте, между нами.

Я энергично вбиваюсь в нее, пока с последним, жестким толчком не врываюсь в нее, все мое тело покалывает. Мой член набухает и подергивается, вырывая из ее горла последний удовлетворенный стон.

Когда она отпускает мой язык, я прижимаюсь своим потным лбом к ее, закрыв глаза, пытаясь отдышаться и постепенно замедлить движения.

Когда я поднимаю веки, ее голубые глаза уже смотрят в мои. Я изучаю ее лицо, пока спускаю ее ноги со своих плеч и кладу руки рядом с ее головой. Нависая над ней, я нежно целую ее в губы, но она не отвечает взаимностью.