Текст книги "Бездушный Хеллион (ЛП)"

Автор книги: Джоди Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 16

Сегодня та самая ночь, и я готовлюсь со смесью нервозности и предвкушения. Внутри меня пульсирует постоянный всплеск беспокойства, но ему сопутствует трепет. Такое чувство, что я так долго ждала этого момента, ответов, в которых отчаянно нуждалась. Надевая свой наряд, я смотрю на свое отражение в зеркале, любуясь своим преображением.

Сегодня вечером я одета совершенно не так, как обычно. Этим утром я пробралась в раздевалку цирка в поисках чего-нибудь, что сделало бы меня незаметной для Хеллиона. Что-нибудь, что сбило бы его с толку, когда он попытается выследить меня.

Черные сапоги до колен плотно облегают мои ноги в паре с белыми чулками в сеточку, кружевная отделка находится чуть ниже моей маленькой белой пачки с черно-красной оборкой. Корсет в тон облегает мою талию, подчеркивая изгибы, а волосы я собрала в пучок, и распущенные рыжие локоны обрамляют черты лица. Мой макияж – это мой обычный образ сломанной куклы, но сегодня вечером у меня белая фарфоровая кукольная маска с черными трещинами вокруг впалых глаз и красными губами, чтобы завершить мою маскировку. Длинные шелковые белые перчатки без пальцев скрывают шрамы на моих руках.

Закончив с одеждой, я надеваю контактные линзы, которые украла, – черно-белые завитки, совсем как у Хелла. Ухмылка кривит мои губы, прежде чем я пытаюсь поместить их в каждый глаз, но с настойчивостью они, наконец, помещаются в моих голубых зрачках, превращая мой взгляд во что-то ужасающее.

Готовая и неузнаваемая, я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что должно произойти. Вот и она – ночь, которой я ждала, ночь, когда все изменится.

Еще раз взглянув в зеркало, я разворачиваюсь и направляюсь к прикроватной тумбочке. Выдвигая ящик, я отодвигаю все в сторону, пока не нахожу иглу, вытаскиваю ее и засовываю глубоко в ботинок. Схватив по дороге маску с кровати, я направляюсь к входной двери.

Как только я подхожу к ней, я слышу, как льется вода в душе, зная, что Илай там, и в голову приходит мысль: что он будет делать сегодня вечером? Он будет работать? Он тоже будет наблюдать за всем этим? Надеюсь, что нет. Я не уверена, что он хорошо с этим справится. Я нажимаю на ручку и выхожу из трейлера, закрывая за собой дверь.

Ночной воздух обжигает мою разгоряченную кожу, мгновенно приводя меня в чувство. Я бросаю взгляд на свою маску, прежде чем поднять и прикрепить ее к лицу. Затем я иду к ярким огням огромного цирка и карнавала вдалеке.

* * *

После того, как я прокралась мимо трейлера Холлоу, в парке становится устрашающе тихо, как будто все уже внутри, и я начинаю задаваться вопросом, не опоздала ли я, хотя уже почти одиннадцать часов. Нет, не может быть. Мадам же сказала в это время.

Когда я прохожу через задний вход в шатер, музыка громко звучит в моих ушах, свет пульсирует сквозь щели в ткани, огромная толпа уже внутри арены. Затем, как только я вхожу, слышу голос мадам в микрофоне, что заставляет меня остановиться на пороге.

– Дамы и господа, добро пожаловать на Ночь Тьмы, где страх – это не просто ощущение, это ужас, который проникает в ваши кости и задерживается на последнем вздохе. Здесь смерть – это не просто угроза: это опыт, жуткое зрелище, которое будет преследовать саму вашу душу и объявит вас своим.

Я оглядываю вход, зрители сидят на краешках своих мест, но быстро замечаю, что это не обычные посетители. Это мужчины и женщины в роскошных нарядах, море костюмов и элегантных платьев, и мои брови сжимаются в замешательстве, когда мой взгляд скользит по странной толпе.

В центре сцены стоит мадам, облаченная в кроваво-красное платье, на нее падают прожекторы, привлекая внимание всех присутствующих в шатре.

– Сегодня вечером, – продолжает она, – вы станете свидетелями немыслимого – красоты ужаса. Мы представляем вам спектакль, не похожий ни на какой другой, где грань между жизнью и смертью – не что иное, как натянутый канат, готовый быть перерезанным в любой момент.

Мадам почти элегантно поднимает руки.

– Помните, наши дорогие гости, – говорит она с леденящей улыбкой, – пути назад нет. Как только вы попадаете в царство Ночи Тьмы, вы становитесь частью нашей зловещей симфонии, где каждый крик, каждая капля пота и крови принадлежат нам. С этого момента и впредь вы запутываетесь в нашей паутине, сражаясь за свою жизнь. – Толпа смеется, но что-то ужасное поселяется у меня в животе от ее слов.

Я осторожно проскальзываю на заднее сиденье, ни к кому не приближаясь, готовая наблюдать за развитием шоу, поскольку мне сказали, что я не буду выступать сегодня вечером и буду просто наблюдателем. Свет тускнеет еще больше, затем палатка погружается во тьму. Когда луч прожектора пронзает черноту, он освещает клетку, которую спускают сверху. Я поднимаю взгляд и вижу фигуру, запертую внутри, его лицо полно страха, и когда клетка опускается на землю, его отчаянные мольбы о пощаде отдаются эхом.

Исполнители, одетые в причудливые костюмы, выходят из тени, каждый из которых ужаснее предыдущего. Мужчина с нарисованным черепом на лице жонглирует пылающими ножами, в то время как женщина в изодранном призрачном платье невероятным образом извивается на пыльном полу, а ужасающий клоун на высоких ходулях, держащий в руках длинный черный хлыст, ползет к нему. Каждый из них движется странным, завораживающим образом – подобного я никогда раньше не видела.

Женщина подползает к прутьям клетки, обвивая их руками и ногами, как змея, когда она наклоняется ближе к мужчине, ее горячее дыхание заметно в холодном ночном воздухе. Его глаза расширяются от ужаса, прежде чем она внезапно издает пронзительный леденящий душу смешок и выплескивает что-то ему в лицо, жидкость. Он мгновенно издает леденящий кровь крик, отчаянно пытаясь вытереть лицо, но, когда он убирает руки, я вижу, что оно тает. Я задерживаю дыхание, мои глаза широко распахнуты, когда он продолжает пытаться сбежать, врезаясь в клетку, потому что теперь он слеп.

Толпа разражается садистским смехом, и двое других исполнителей выходят вперед. Они жестоко хлещут его, от каждого удара идет кровь, в то время как пылающие ножи вонзаются в его плоть с тошнотворным глухим стуком. Его крики ужасают, но, кажется, они только подогревают удовольствие аудитории.

У меня сводит живот, когда я смотрю, осознавая реальность ситуации. Это не просто представление; это ритуал пыток, демонстрация человеческих страданий, замаскированная под развлечение. Зрители, одетые в свои лучшие одежды, теперь все это имеет смысл. Это не для кого попало: это для тех, кто жаждет жуткого, кто находит удовольствие в боли и смерти других.

Когда его крики затихают, а тело едва цепляется за жизнь, толпа поднимается на ноги, хлопая и подбадривая его криками. Звук полон ликования, полной противоположности тому ужасу, который только что развернулся, и я просто остаюсь сидеть, мой пульс стучит в ушах, не в силах оторвать глаз от ужасной сцены.

По мере того, как наступает ночь, я не могу избавиться от ощущения, что вляпалась по уши. Темнота этого места опаснее, чем я могла себе представить.

Я смотрю много представлений, каждое из которых более шокирующее, чем предыдущее, где людей связывают и убивают на глазах у всех. В отличие от выступлений прошлой ночи, каждое заканчивается смертью. Женщину за прялкой зарубили топором, ее крики заглушил смех. Огнедышащие сжигают людей заживо, а затем отпускают бегать в агонии, пока они не превращаются в жареное мясо, лежащее на земле.

Парни на мотоциклах катаются в "Куполе смерти", и женщина, стоящая посередине, не Перл, и когда их байки крутятся вокруг нее, они режут ее на куски мачете или бензопилами, пока от нее не остается ничего, кроме груды человеческих останков в центре. Это место чертовски безжалостно.

Одного человека заставляют лезть на канат высоко вверх, и я молча молюсь за его безопасность, надеясь вопреки всему, чему я была свидетелем сегодня вечером, что он все-таки каким-то образом доберется до другой стороны, но клоун на платформе намеренно со злобным хихиканьем дергает за веревку, отчего человек со шлепком падает на землю, его тело разрывается на части, кишки разлетаются во все стороны.

Я отворачиваюсь с закрытыми глазами и делаю глубокий вдох через нос. Несмотря на растущее желание бежать, спасая свою гребаную жизнь, я остаюсь прикованной к своему месту, пытаясь не позволить этому месту подействовать на меня, и не могу не задаваться вопросом, когда придет Хеллион. Какую роль он сыграет?

После того, что кажется вечностью, кажется, что это заканчивается, и меня охватывает замешательство. Как только я снова начинаю задумываться о Хеллионе, Холлоу, наконец, появляются из-за занавеса.

Их лица частично скрыты черными нижними полумасками с завитушками в цвет их контактных линз, а в руках у них инструменты. Позади них выстраивается шеренга девушек, включая Блаш и Перл, с паяльными горелками и огнеметами в руках, их личности скрыты жуткими масками, но я узнаю их из-за волос.

Мадам снова занимает центральное место на сцене, Холлоу и девочки кружат вокруг нее, повернувшись лицом к публике. Ее улыбка становится шире, глаза темнеют.

– Надеюсь, вам понравилось шоу? – спрашивает она, и в ее голосе слышатся леденящие душу нотки. – Но теперь мы подошли к грандиозному финалу, – Темной ночи, – она указывает руками на толпу.

– Мы все хотели, чтобы вы стали свидетелями этого заключительного акта. Это знаменует конец вашему смеху, вашей речи, вашему дыханию. – Ее слова повисают, как темное облако, шепот окутывает шатер, когда на ринг выходят все новые исполнители, вооруженные множеством видов оружия, с мрачными выражениями лиц.

– Видите ли, Странности всегда служили определенной цели, но вы это знаете, – продолжает мадам, ее тон с каждым словом становится все более зловещим. – Каждый из вас пришел сюда по определенной причине. Упиваться смертью того, кого вы презираете, но задумывались ли вы когда-нибудь о своих собственных грехах и о том, почему вам вообще дали этот черный билет? – Оглушительная тишина опускается на толпу, когда слова мадам проникают в мои кости. – Этот заключительный акт – возмездие за ваш обман, мои дорогие. Этот заключительный акт будет стоить жизни каждому из вас. Темной ночью никому не сбежать. Даже ВАМ!

Мои глаза расширяются от осознания, но, когда мадам громко и угрожающе хихикает в микрофон, запрокидывая голову, толпа глупо разражается смехом вместе с ней.

Я осторожно встаю, мой пульс учащается, наблюдая, как артисты приближаются к толпе. Как только смех мадам прекращается, в ход пускается оружие. Атмосфера мгновенно меняется с веселой на смертоносную, когда они понимают правду: это не представление, это гребаная резня.

Когда людей сжигают заживо, в черепа вонзают ножи, стреляют гвоздезабивные пистолеты и воцаряется хаос. Все пытаются спастись бегством, идут в мою сторону, перепрыгивая через сиденья, отчаянно пытаясь добраться до выхода рядом со мной. Мои глаза устремляются к Хеллиону, и я обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. У меня перехватывает дыхание, тело напрягается, я удивляюсь, как, черт возьми, он заметил меня посреди абсолютного безумия. Его глаза широко раскрыты и безумны, широкая грудь вздымается с каждым вдохом, как будто он собирается наброситься, хотя стоит совершенно неподвижно. Я вижу это по нему. Сегодня вечером он настоящий Хеллион: нет ни тени сомнения, что он собирается трахнуть меня и наслаждаться каждой отвратительной секундой этого.

Когда толпа приближается ко мне, я срываюсь с места, направляясь к выходу рядом со мной. Бегу по проходу, направляясь к карнавалу, пытаясь придерживаться своего плана. Неистовые крики и тяжелые шаги эхом отдаются позади меня, но как только я оказываюсь снаружи, толпа окружает меня, подталкивая к главному выходу.

Пытаюсь вырваться на свободу, но я в ловушке между сотнями охваченных паникой людей. Глядя вперед, я вижу, что высокие ворота с шипами заперты, а на огромной вывеске жирными красными буквами написано:

– Выхода нет.

Как только я, наконец, могу остановиться, толпа продолжает двигаться вперед, отчаянно пытаясь пройти через ворота, и мое сердце учащенно бьется, когда я наблюдаю за ними всеми, с трудом дыша.

Я смотрю вниз, замечая черные билеты в цирк, разбросанные по потрескавшейся земле, и когда я поднимаю голову, то замечаю еще больше карнавальных артистов с другой стороны. Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы посмотреть, что они делают, и мое сердце полностью замирает, когда я вижу это – они раздают оружие, чтобы дать отпор.

Что за хуйня на самом деле.

Пока толпа вооружается, я беспокоюсь, что мне нечем защититься, но я все еще одета как участник этого злого шоу, гребаная мишень. Воздух внезапно прорезают раскаты грома и молнии, на меня обрушивается проливной дождь. Паника поднимается в моей груди, я чувствую себя окруженной безумием и насилием, мне интересно, как я, черт возьми, переживу эту ночь.

Как только я слышу, как позади меня приближаются мотоциклы, разворачиваюсь на каблуках, видя, что артисты наконец-то покидают цирк, вооруженные и готовые развязать еще большее кровопролитие. Когда Холлоу скрываются за углом, я быстро бегу, надеясь, что Хеллион меня еще не видит. Толпа рассеивается, и люди начинают драться. Я вхожу в хаос и выхожу из него, как будто нахожусь на поле битвы, пытаясь обойти цирк и вернуться в трейлерный парк, но куда бы я ни пошла, все пути перекрыты.

Внезапно передо мной выскакивает парень с бензопилой, из-за чего я резко останавливаюсь, мои каблуки скользят по мокрой земле. Он средних лет, с седыми волосами, одет в костюм и облизывает губы.

– Ну, привет, красотка, ты потерялась? – рычит он, в его глазах мерцает жажда убийства.

Я делаю шаг назад, когда он делает шаг вперед, а затем он делает выпад, пытаясь разрубить меня на части. Я отклоняюсь назад и делаю шаг в сторону, едва избегая лезвия, но без предупреждения нож просвистывает мимо моей головы и жестоко вонзается ему в глаз. Мой расширившийся взгляд остается прикованным к нему, когда он падает на землю, роняя бензопилу, но она продолжает работать, разрубая его ногу.

Я бросаю взгляд через плечо, и мои глаза мгновенно встречаются с глазами Хеллиона. Он сидит на своем байке поодаль, пристально наблюдая за мной. Хаос вокруг меня, кажется, расплывается, как будто мир сужается до нас двоих. Жестокий, пропитанный кровью карнавал отступает на задний план, когда я вижу тьму в его вращающихся глазах.

Я снимаю маску, бросая ее на землю, чтобы показать свою, но, прежде чем я успеваю увидеть его реакцию, женщина с криком бросается на меня, высоко подняв топор в воздух. Недолго думая, я наклоняюсь, хватаю тяжелую бензопилу, лежащую поблизости, и, разворачиваясь, всаживаю зазубренное лезвие вперед, попадая ей в живот. Ее крик смешивается с ревом пилы, когда ее кишки вываливаются на землю. Я чувствую, как теплые брызги ее крови попадают мне на лицо, руки и грудь, и задерживаю дыхание.

Она падает на пол, и мои широко раскрытые глаза снова встречаются с Хеллионом на другом конце карнавала. Он держит нож, готовый метнуть его в нее. Его пристальный взгляд встречается с моим, и злая ухмылка растягивает его губы.

Я понимаю его безмолвное послание: только ему позволено причинять мне боль, как он сказал прошлой ночью, но он все равно будет защищать меня своим извращенным способом, даже если это соответствует его характеру. Его присутствие одновременно пугает и странно успокаивает, напоминая о странной связи, которую мы разделяем. Когда его лицо внезапно вытягивается и он роняет лезвие, мое сердце замирает, и я роняю бензопилу.

Он заводит двигатель, и я разворачиваюсь, убегая так быстро, как только могу. Звук его мотоцикла становится ближе с каждым шагом, пока он не проносится мимо меня, заезжая вбок, чтобы преградить мне путь. Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти способ сбежать от него, пока мой взгляд не натыкается на указатель Стеклянного лабиринта. Пока Хеллион отходит от своего мотоцикла, я снова срываюсь с места, дергаю дверь и направляюсь внутрь незнакомого здания.

ГЛАВА 17

Входная дверь закрывается за мной, и я погружаюсь в ярко освещенный стеклянный лабиринт, который простирается далеко-далеко. Впереди я смутно вижу других людей, отчаянно пытающихся найти выход. Когда я смотрю вниз, замечаю густое море крови у своих ног, растерянность на мгновение парализует меня, но я знаю, что не смогу долго стоять здесь: Хеллион прямо за мной.

Я начинаю бежать по лабиринту, кровь разбрызгивается по моим ногам, когда мои тяжелые ботинки приземляются при каждом шаге. Я врезаюсь в толстые стеклянные панели, от удара болит все мое тело. Из-за зеркальных стен и потолков трудно сказать, где я нахожусь и куда мне нужно идти дальше. Пока я пробираюсь по узким проходам, кровь на полу, кажется, становится гуще, воздух наполняет вонь железа и смерти, и я начинаю задаваться вопросом, откуда, черт возьми, все это берется.

Как только я слышу, как за мной закрывается входная дверь, я резко поворачиваю голову, и вижу, что вошел Хеллион. Внезапно по зданию разносится пронзительный вой сирены, заставляющий меня зажать уши руками. Когда она останавливается, загорается красный свет.

Что, черт возьми, это было?

Хеллион снова привлекает мое внимание, спокойно прогуливаясь по лабиринту, прекрасно зная маршрут, его круглые глаза устремлены на меня, челюсть напряжена.

Блядь.

Без предупреждения стеклянные стены начинают двигаться, некоторые намного быстрее других, и меня охватывает паника. Как только я слышу женский крик, смотрю в том направлении и наблюдаю, как она бежит, спасая свою жизнь, стеклянная панель пересекает проход, в котором она находится, с пугающей скоростью. Деваться ей некуда, и с громким треском панель прижимает ее к стене.

Срань господня. Это целая головоломка смерти, мать ее.

Вид ее безжизненного тела, искалеченного и прижатого к стеклу, вызывает дрожь у меня по спине, но у меня нет времени обдумывать это. Мне нужно двигаться, и быстро.

Глубокий голос Хеллиона доносится до меня, низкий и насмешливый.

– Бегство не спасет тебя ни от меня, ни от этого места, моя прелестная маленькая Куколка. Я придумал его, и я, черт возьми, поймаю тебя.

Он спроектировал это место? Какого черта?

Когда дрожь пробегает по мне от его слов, я замечаю другие ловушки, например огонь, вырывающийся из стен, когда вы проходите мимо, и я начинаю замедляться, задаваясь вопросом, не лучше ли просто встретиться с Хеллионом лицом к лицу, чем проходить эту смертельную полосу препятствий.

Внезапный шум позади меня вырывает меня из моих мыслей. Оконное стекло движется ко мне с пугающей скоростью, и я бегу, но мои ноги скользят по залитому кровью полу, заставляя меня скользить по проходу вперед, пока я не врезаюсь в стену. Как раз вовремя, я бросаюсь в другой проход справа от меня, едва увернувшись от стекла, когда оно ударяется о стену. Я замерла, сердце бешено колотится, дыхание перехватило от ужаса, и тут заметила Хеллиона. Он был всего в одном проходе от меня и неспешно прокладывал себе дорогу в этом лабиринте.

Я рванулась с места, но он быстрее, воспользовавшись моей задержкой. Нога поскользнулась в луже крови, и теперь я вся в ней, одежда пропитана насквозь. Когда я слышу его тяжелые шаги прямо у себя за спиной, издаю громкий, ошеломленный крик, но прежде, чем он успевает схватить меня, он тоже поскальзывается и падает на пол, но не раньше, чем хватает меня за ногу, заставляя меня тоже упасть с глухим стуком, кровь заливает мое лицо и стекло. Я поворачиваюсь, пиная и отбиваясь, когда он тянет меня к себе, но он просто издает злобный смешок.

Его челюсть внезапно напрягается от раздражения, когда он устраивается между моих ног, хватает меня за талию и с силой притягивает ближе, его движения быстрые и непринужденные. Я замахиваюсь на него кулаками, полная решимости дать ему гребаный отпор, но он хватает меня за горло своей окровавленной рукой, сильно сжимая, перекрывая мне дыхательные пути. Он залезает под мою балетную пачку, дергает мои красные трусики и агрессивно стаскивает их с моих ног. Меня поражает осознание – он собирается изнасиловать меня прямо здесь, в луже крови и кишок других людей. Черт возьми, он вообще не теряет времени даром.

– Хелл! – Я пытаюсь закричать сквозь удушье.

Игнорируя меня, он заставляет мои ноги широко раздвинуться, прежде чем наклонить голову и провести своим проколотым языком по всей моей обнаженной киске. У меня вырывается громкий вздох, голова откидывается назад, когда мои мокрые, окровавленные руки находят стекло по обе стороны от меня, вцепляясь изо всех сил.

Он ест меня так чертовски яростно и с такой силой, что я начинаю скользить вверх по крови с каждым движением его языка. Хелл сжимает мою киску, как обезумевшее животное, его рот творит чудеса с моим клитором именно так, как мне это нравится. Каждый раз, когда я отстраняюсь от него, он хватает меня за бедра и с рычанием агрессивно дергает вниз, моя киска ударяется о его лицо.

Мои неукротимые стоны разносятся по стеклянному лабиринту, смешиваясь с криками ужаса, звоном бьющегося стекла и звуком шагов, бегущих по скользкому от крови полу. Весь сценарий чертовски дикий, быть так вкусно съеденной в таком месте и видеть, как умирают люди, но я не могу сдержать охвативший меня неописуемый трепет. Влажные звуки его языка, впитывающего каждую каплю моей спермы, которую я выпускаю, и грубость его движений быстро доводят меня до края.

Мое тело напрягается, мои бедра неудержимо дергаются навстречу его рту. Я чувствую, как внутри меня нарастает оргазм, мои крики становятся все более отчаянными, и его хватка на моих бедрах крепче, а его рычание отдается вибрацией в моем естестве. Он доводит меня до грани экстаза, и с одним последним, мощным толчком его языка я разбиваюсь на миллион кусочков. Мой оргазм пронзает меня, сильный и ошеломляющий, и мои крики эхом разносятся по лабиринту.

Внезапно по всему лабиринту снова раздается вой сирены, заставляя меня вздрогнуть в середине оргазма, и без предупреждения Хеллион хватает меня за бедра, с силой отталкивая, заставляя меня скользить по окровавленному проходу, пока я не врезаюсь в стену позади себя. Я стону от удара, прежде чем сесть, и вижу, что он все еще стоит на коленях на некотором расстоянии. Звук сверху привлекает мое внимание, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть быстро опускающееся стекло. Он приземляется вертикально, едва касаясь пола, эффективно отделяя меня от Хеллиона, и я думаю о том, что оно мог бы просто разрубить меня пополам.

Мои широко раскрытые глаза встречаются с его, и он тяжело дышит, его челюсть плотно сжата. Эта ночь далека от завершения, но я понимаю, что теперь у меня есть преимущество, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга через стекло, сексуальное напряжение между нами нарастает. Его глаза горят разочарованием и желанием, и я знаю, что он уже обдумывает свой следующий ход, точно так же, как и я.

Пользуясь преимуществом, я поднимаюсь на ноги, осматриваясь по сторонам, но спокойное поведение Хеллиона, замеченное краем глаза, когда он встает, привлекает мое внимание. Я поворачиваюсь к нему лицом полностью, и он делает шаг вперед. Его большой, твердый член теперь снаружи, его окровавленная рука крепко обхватывает его, пока он медленно поглаживает себя.

– Ты видишь, что ты делаешь со мной, Маленькая Куколка? Я так чертовски тверд для тебя. – Он стонет, его глаза закатываются, когда он двигает шеей из стороны в сторону, его движения на члене не прекращаются ни на секунду. Чертовщина.

Он кладет руку на стекло, а другой размазывает кровь по обнаженной груди и лицу, его глаза устремлены на меня отстраненным взглядом. Медленно он опускает свой проколотый язык на стекло, соблазнительно облизывая его вверх так, что мои бедра сжимаются. Широкая улыбка расплывается на его лице, улыбка, которой я раньше не видела, – очень пугающая.

– У тебя есть около пяти гребаных секунд, чтобы снова сбежать от меня, красотка, – рычит он, и его лицо внезапно приобретает серьезное выражение. – В следующий раз, когда ты попадешь ко мне в руки, я трахну тебя так сильно и таким бесчеловечным способом, что ты можешь не вырваться из моих объятий живой.

Мои мышцы напрягаются, как только он с угрожающим смехом ударяет кулаком по толстому стеклу, и стекло слегка трескается. Мои глаза расширяются, и я поворачиваюсь, убегая через лабиринт, перешагивая через части тел по пути.

Позади себя я слышу звук бьющегося стекла, Хеллион пробивается сквозь барьер, и паника захлестывает меня, я пытаюсь сосредоточиться, но я должна продолжать двигаться, должна найти выход.

Я уворачиваюсь от пламени, вырывающегося из стен, едва избегая движущегося стекла, но затем, наконец, замечаю слабый свет впереди – возможный выход. Я толкаюсь сильнее, мои ноги горят от усилий, и с последним приливом энергии я ныряю в дверь, падая на землю за пределами лабиринта.

Я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги, мое дыхание вырывается тяжелыми вздохами. Дождь льет на меня, молнии сверкают и потрескивают в небе, смывая кровь с моего промокшего тела, но я чувствую лишь краткую передышку от побега из этого ужасающего лабиринта. Хеллион не остановится, пока его член не окажется внутри меня, ломая меня, но мне нужно оставаться на шаг впереди. Мне нужно привести его туда, где у меня на него есть планы.

Я оглядываюсь по сторонам, когда бегу вперед, слышу крики, доносящиеся из комнат смерти, когда прохожу забор, и продолжаю свой путь к ярким огням карнавала. Когда я пробегаю по нему, повсюду на земле разбросаны тела, некоторые аттракционы включены. Такое ощущение, что я нахожусь в незнакомой зоне боевых действий, но здесь почти никто больше не сражается. Я стараюсь не обращать внимания на окружающее, обегая цирк, чтобы добраться до стоянки трейлеров.

Как только я вхожу, слышу вдалеке шум мотоцикла и сразу понимаю, что это он. Когда он приближается, я спотыкаюсь о мокрую траву и гравий, отчаянно желая добраться до леса, моему телу не хватает энергии. Когда меня окутывает лес, мотоцикл Хеллиона обгоняет меня в скорости, он со свистом проносится между деревьями, как и я, пока, наконец, я не оказываюсь на расчищенной территории его потайного подвала. Еще несколько шагов.

Я пересекаю поле, пока не останавливаюсь, зависая над дверями, чтобы перевести дыхание. Холодный дождь хлещет по моей разгоряченной коже, пока я жду, когда Хеллион выйдет из леса, и когда он это делает, его мотоцикл взлетает в воздух. Он приземляется, его глаза встречаются с моими, когда он издалека скользит по мокрой траве, затем останавливается, мы оба тяжело дышим, и какое-то мгновение смотрим друг на друга.

Зная, что он ждет моего следующего шага, я широко улыбаюсь ему, прежде чем наклониться и открыть двери. Я слышу его тяжелые шаги по грязи, когда спускаюсь в темноту, спеша к комнате, в которую вошла прошлой ночью. Тусклый свет оживает, когда я закрываю дверь, затем запрыгиваю за небольшое устройство, стараясь остаться незаметной, ожидая, когда он последует за мной сюда. Я быстро роюсь в ботинке, хватаю шприц и снимаю с нее колпачок.

Он выламывает дверь, заставляя меня вздрогнуть, и когда он заходит внутрь, я кричу, паря в воздухе. Он разворачивается, хватая меня за горло в середине прыжка, и наклоняет голову в сторону, по-видимому, сбитый с толку моими выходками. Удерживает меня над землей, мои ноги даже не касаются пола, а его хватка на моем горле усиливается, почти выдавливая из меня жизнь.

Я угрожающе улыбаюсь, прежде чем поднимаю руку и без предупреждения вонзаю ему иглу в шею сбоку. Я нажимаю на шприц как раз вовремя, когда он отпускает меня, и падаю на пол, хватая ртом воздух. Поднимая голову, когда игла падает на землю передо мной, я наблюдаю, как Хеллион отшатывается назад и падает на стол хирурга.

Осторожно поднимаясь на ноги, я не спускаю с него глаз, его круглые глаза встречаются с моими со смесью замешательства и ярости. Его рука тянется к горлу, борясь с сильнодействующим наркотиком, бегущим по венам.

Несмотря на его сопротивление, его веки тяжелеют, и я делаю осторожный шаг вперед, прижимая палец к губам:

– Ш-ш-ш. – Тихо шепчу я, наклоняясь ближе. – Когда ты проснешься, я сделаю так, что нам обоим будет чертовски хорошо.