Текст книги "Наследие (сборник)"

Автор книги: Джоан Виндж

Соавторы: Вернор (Вернон) Стефан Виндж
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Путешествие к планете Ли было полно сюрпризов. Кое о каких мы не узнали, пока в Чикаго не вернулись. Вебкаст Тревора произвел колоссальный фуррор по всей Земле, даже больший, чем открытие Пак и драматичный провал аферы Охары. Видео убедило миллионы людей в том, что на той планете действительно рай – прямая ложь для этого не потребовалась. Более того, геологи заключили, что, хотя на планете давно назрела глобальная перестройка коры (извержение Кракатау в мировом масштабе, чтобы вы понимали), и такая катастрофа может случиться практически без предупреждения, за считанные часы, – вероятность, что это произойдет в ближайшие десятилетия, тем не менее невелика.

Агентство Перспективных Проектов с готовностью оседлало волну. Мир Ли получил приоритет в программах терраформирования. Зато его понизили планетам вроде Эдема или Дорадо, устойчивым, практически неотличимым уже от земных Антарктиды и Сахары соответственно, если не считать небольшой коррекции атмосферного баланса. Пятьдесят миллионов добровольцев записались в очереди на мир Ли.

Прошло тридцать лет. Планета до сих пор не взорвалась. В Раю проживает миллион сорвиголов. (Да, так они называют этот мир. Может, мне бы стоило радоваться, что мое имя не связали с предприятием, обреченным на катастрофу. Но ведь это я открыла его. Что плохого в имени Ли, блин?)

В прошлом году по приглашению правительства планеты я и сама там побывала. Меня удивило, что президентом Рая оказался не кто иной, как Рон Охара! Мне устроили шикарный прием и турпоездку по всему континенту в сто километров шириной. Города красивы, но отличаются странностями, каких не найдешь на Земле. Где еще встретятся вам архитектурные дизайны, рассчитанные на еженедельные толчки каждый интенсивней, чем в Анкаре за сто лет в сумме? Где еще нормы строительства требуют оснащать каждый дом встроенным кораблем для немедленной эвакуации на орбиту? (Снаружи они напоминают толстостенные дымоходы с широкими отверстиями для выпуска дыма.) Короче, приняли меня по–королевски. Даже поручили открыть статую первооткрывательницы (то есть свою собственную) в столице. Очевидно, против моего имени они все–таки ничего не имеют.

Все это время я пыталась уразуметь, кто в действительности стоит за шикарным приемом – и если Рон, то почему? Может, он предвидит, что планета разорвется на ошметки как раз в дни моего визита?

Я старалась не отходить далеко от дымоходов.

В последний день поездки меня пригласили отобедать с Роном в его президентской резиденции, недалеко от Первой Гавани. Мы устроились на веранде, в каких–то двухстах метрах от места, где когда–то стоял исходный лагерь. Утес давно обвалился на пляж, но с террасы открывался вид не менее чарующий, чем в своеобразном рекламном видео Тревора. Легко было вообразить, что сидишь на курорте недалеко от Мауна–Кеа. В отличие от моего предыдущего визита, кислородные маски не требовались!

Все эти годы после возвращения экспедиции в Чикаго я не видела Рона. Он несколько постарел, но, впрочем, я наверняка тоже. Когда нас оставили наедине за напитками, он поднял кружку с пивом в своеобразном тосте за пейзаж.

– Рай – самый простой проект терраформирования с начала эпохи межзвездных полетов. Мы забросили сюда несколько миллионов тонн океанических бактерий в качестве затравки – и, хоп, не прошло и трех десятилетий, а концентрация кислорода в атмосфере выросла до приемлемого для дыхания уровня.

Учитывая сомнительную предысторию инвестиции, это казалось только честным. Но я промолчала. Я лишь затягивалась сигаретой и созерцала пейзаж. Утеса отсюда видно не было, лишь море вдали (и несколько, без преувеличения, безумных серферов на волнах). Ближе, над обрывом, раскинулись лужайки. Между двух пальмовых деревьев на флагштоке реяло знамя планеты.

– Ты видела наш флаг, капитан?

– Да. – Флаг встречался повсеместно. Зеленый омар с избыточным числом клешней на синем поле. – А кстати, как там Фрито поживает?

Рон рассмеялся.

– Фрито, или, точнее, его потомство – в полном порядке. Мы усовершенствовали их биологию так, что они теперь фильтруют планктон. Они стали самым многочисленным видом крупных животных в океане – жиреют на новом планктоне. Но ты знай, что их добыча запрещена законом. – Он улыбнулся. – Я не вынесу снова зрелища жареного омара на ужин.

Я тоже улыбнулась. Он казался не слишком напряженным.

– Господин президент, я всегда хотела задать один вопрос. Неужели такая примитивная афера вообще имела шансы на успех?

– Ты знаешь, мне кажется, я отчасти и преуспел. Я полагал, что Рай начнет извергаться еще прежде, чем сюда подоспеет третья экспедиция. А я тем временем бы всех очаровал подводными съемками родичей Фрито, но вы их зажарили.

– Ну да, но и без меню Печеньки… как только бы мы вернулись на Землю, квалифицированный анализ ДНК Фрито…

У Рона сделался пристыженный вид.

– Гм. Я не сомневаюсь, ты читала, что и свои академические заслуги я несколько, как бы это сказать, переинтерпретировал. На самом деле у меня была степень по социологии. Я добавил гены зеленого цвета обычным конструктором для энтузиастов, число клешней поменял, все такое. Тревор заверил, что подделка будет выглядеть вполне правдоподобно. Думаю, он меня в какой–то мере за нос водил. Ему ведь достаточно было, чтобы подделку не разоблачили раньше, чем видео попадет в эфир с топовыми рейтингами. А твой кок даже этого шанса нам не оставил.

Он откинулся в кресле. Для мошенника, чью грандиозную аферу я обессмыслила, выглядел он на диво спокойно и уверенно.

– Но то было тридцать лет назад. Разве не чудесно все вышло? Я бы сказал, что в Раю нам повезло. Ты с коком разоблачила Фрито так быстро, что меня и не подумали в тюрьму сажать. А видео Тревора все равно стало хитом. Вся эта известность только помогла развитию территории.

Он усмехнулся.

– Жизнь прекрасна.

Гм.

– Завтра же Раю может прийти конец, ты в курсе?

– Да.

Рон поставил кружку пива на столик и похлопал ладонями по животу.

– Но мы, обитатели Рая, все время начеку. К тому же, – он искоса поглядел на меня, – ты с коллегами неустанно работаешь на нас! Я так понимаю, вы открыли уже десять миров с характеристиками, достаточно напоминающими Рай.

Мы в «Планетах на продажу» не раскрываем точных цифр, но я ответила:

– Примерно. И все они так же нестабильны, как эта планета. Тебе что, культура одноразовых миров по нраву?

– Угу, а что такого. Если в цене сойдемся. Традиционное терраформирование, конечно, тоже пригодится. Так или иначе, а человечество расширяется. – Он улыбнулся сияющему дню. – Еще несколько десятилетий назад мы были заперты на одной маленькой планете, тесной и опасной. Мы стояли на краю глобальной катастрофы. Мы прошли по очень узкой тропе, но у нас получилось. И хотя параметры fl, fi и fc оказались близкими к нулю, мы обнаружили, что L на практике, вероятно, безгранично. Вся Вселенная стала нашей частной лужайкой! Проблема только в деревьях, траве и домашних животных. Биологи продолжают поиски высших форм жизни; я слышал, Пак Дэ покоряет пределы запределья. Окаменелые водоросли повергают ее в экстаз, но… это уже неважно. Через тысячу лет нам, людям, уже не будет грозить никакая опасность. Через сто тысяч лет профессора станут спорить, откуда пошло человечество – из одного источника или со множества миров. Через миллион лет… гм, к тому времени жизнь колонизирует всю Вселенную и эволюционирует в новые виды. Некоторые, готов побиться об заклад, не уступят смекалкой нам самим. Тогда и проведем новую оценку параметров уравнения Дрейка!

Как знать, а вдруг Рон прав насчет будущего? Такая точка зрения сейчас весьма популярна. Но я не могу ждать миллион лет или хотя бы тысячу. К тому же земная жизнь, распространяясь, искажает интересующие нас факты. Так случилось на Марсе, так едва не случилось на планете Ли. Мне бы хотелось ее опережать, открывая вам, уважаемые клиенты, новые уголки Вселенной. Я остаюсь исследовательницей, чья опора – прочный вакуум реальности, а взор устремлен за этот горизонт.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Фредерик Пол ворвался в мой мир примерно в 1957‑м, когда я прочел Торговцев космосом (написанных в соавторстве с другим моим любимым автором, Сирилом Корнблатом). Мне было тринадцать.

Торговцы космосом выделяются среди множества занимательных произведений, повстречавшихся мне, прежде всего тем, как мастерски демонстрируют они влияние пропаганды и экономики на саму ткань нашего мира. Разумеется, и другие авторы НФ обращались к этим социальным аспектам, но Фред, как обнаружил я, умеет исследовать не только социальные аспекты, а и технологические, на которых они зиждятся. Думаю, именно у Фреда я впервые прочел про выгрузку сознания в компьютер. А потом были Невольничий корабль и Туннель под миром.

Они подвернулись мне в период формирования личности, но составляют лишь малую часть из всего написанного Фредом. В более поздних его романах обсуждаются физические пределы астрономической Вселенной. Чудесное странствие и для писателя, и для читателя.

Спасибо тебе, Фред.

Вернор Виндж. Что, если Сингулярность так и НЕ случится?

Доклад на семинаре по проблемам долгосрочного планирования человеческой цивилизации в Long Now Foundation, 15 февраля 2007 года

Предварительные замечания

По тому, как называется моя лекция, ясно, что я хотел бы дать определение тому, что понимаю под Технологической Сингулярностью, и кратко обсудить его.

Итак, представляется вероятным, что с доступной нам ныне или в достаточно близком будущем технологией мы способны будем сотворить существ, превосходящих людей во всем, что касается интеллекта и творческих способностей, либо сами превратиться в таковых. После этого события, которое я называю Технологической Сингулярностью, дальнейшая история для нас так же непостижима, как опера для плоского червя.

Из сказанного почти автоматически явствует, что долгосрочное планирование в варианте будущего, где Сингулярность состоится, бессмысленно.

Однако возможно, что Сингулярности не произойдет. В этом случае планирование за пределами срока в следующие пятьдесят лет обретает значительную практическую важность. Да и потом, хороший писатель–фантаст (или сценарист) всегда рассматривает альтернативные варианты.

В дальнейшем обсуждении также подразумевается, что сверхсветовые путешествия никогда не будут возможны.

Важное замечание для тех, кто выпал из контекста: я все еще считаю Сингулярность наиболее вероятным некатастрофическим результатом нашего близкого будущего.

Катастрофических сценариев изучено много (см., например, работу [королевского астронома Великобритании] Мартина Риса Our Final Hour), но сегодня я попробую сосредоточиться на тех вариантах будущего без Сингулярности, где мы все равно выживаем.

Век напрасных мечтаний

Возможное объяснение “неудавшейся Сингулярности” в том, что мы так и не научились правильно “писать код” (или, если вам угодна более мистическая трактовка, “не нашли душу в железе”). Вот некоторые симптомы:

• Разработка программ продолжает доминировать над созданием программ.

• Программные проекты, в которых делаются попытки адекватно использовать стремительно растущую мощь железа, терпят все более сокрушительные неудачи.

• Провалы программных проектов становятся так сокрушительны, что их не исправишь ни за какие деньги, и единственной разумной альтернативой видится полный отказ от продолжения работы.

• Впечатляющие провалы крупных проектов, рассчитанных на полную автоматизацию. К примеру, диспетчеру–человеку случается иногда столкнуть пару самолетов, но полностью автоматизированная система способна загнать в одну точку пространства–времени десяток самолетов.

• Такие неудачи ведут к снижению спроса на усовершенствованное оборудование, которое не получается толком использовать. Производители железа пересматривают графики выпуска усовершенствованной продукции. Закон Мура перестает действовать даже несмотря на то, что физические преграды, сдерживающие его, еще не достигнуты.

• В итоге стагнируют даже базовые исследования в сопряженных областях наук о материалах. Среди прочего потому, что новые поколения компьютерных систем, предназначавшиеся для них, так и не увидели свет.

• Последними в потолок усовершенствований упираются аппаратные накопители простых и существенно структурированных данных. Конечным результатом будут исключительно хорошие аудиовизуальные инструменты индустрии развлечений (ничего трансцендентного в них не окажется) и очень крупные базы данных (но программное обеспечение, необходимое для эффективной работы с ними, не появится).

• Большинство найдет не слишком удивительным тот факт, что не только обещания сильного ИИ не сбылись, а и другие амбициозные проекты, существенно опиравшиеся на перспективу ИИ (скажем, нанотех–ассемблеры), ускользают от реализации.

Этот ранний период получит имя Века Напрасных Мечтаний.

Более подробные характеристики раннего периода

• На дворе 2040 год. Техногики в домах престарелых озадаченно бродят из угла в угол, скребут затылки и жалобно восклицают: “Но… но… а где же Сингулярность?”

Некоторые последствия могут показаться довольно обнадеживающими.

• Закон Эдельсона утверждает, что число важных идей, которые не были своевременно высказаны, растет экспоненциально. На мой взгляд, это связано с головокружительным продвижением по пути к прогрессу и неспособностью обычных людей за ним поспеть. Если прогресс замедлится, это, возможно, даст нам время догнать его (хотя базы данных по биологическим наукам, думается, в любом случае будут разбухать со скоростью, превышающей любые возможности анализа).

• Возможно, у нас наконец появится время оглянуться на век глючных программ и кое–что переписать, но на сей раз рационально, с чувством, толком, расстановкой. (Ага, щас.)

С другой стороны, шансы человечества выжить в этом веке становятся еще сомнительней:

• Угрозы экологического и ресурсного толка никуда не исчезнут.

• Угрозы военной природы также никуда не денутся. В первые годы XXI века нас основательно (и оправданно!) отвлекла опасность ядерного терроризма. Мы склонны игнорировать уроки 1970–1990‑х, когда десятки тысяч ядерных ракет рисковали в любой момент свалиться народам на головы, причем даже без четко выраженного политического повода к этому. Мы прошли по узкому коридору и выжили. Однако откат к стратегиям взаимного гарантированного уничтожения весьма вероятен, а в сочетании с нагрузкой на окружающую среду он может без труда привести цивилизацию к гибели.

Обзор перспектив, открывающихся для проекта Long Now

Предположим, что человечество переживет XXI век. Когда Век Напрасных Мечтаний закончится, какие перспективы откроются для долгой человеческой эры? Я хотел бы проиллюстрировать некоторые возможности диаграммами, охватывающими весь интересный для Long Now период, от десятков тысячелетий до нашего времени до десятков тысячелетий после нашего времени, но без отчетливых временных отсечек (это кажется разумным, если представить себе всю человеческую эпоху как единое длительное Настоящее).

Я не стану строить привычного графика численности населения в зависимости от времени, а займусь построением графика зависимости технологий от численности населения. Вот наше нынешнее положение дел:

Не слишком впечатляюще. Больше всего впечатляет, однако, как неуклонно и упрямо мы продвигаемся. Даже Черная Смерть едва царапнула кривую технологического прогресса. Возможно, так и должно было быть – а может, мы просто не видели всей картины. (Отмечу, что экстремальные положения справа – по населению – или вверху – по разрушительному потенциалу технологии – скорее всего будут означать катастрофу цивилизации на Земле.)

Без Сингулярности вырисовываются три вероятности (равноправных сценария):

Сценарий 1: Возврат к безумию взаимного гарантированного уничтожения

Я обещал, что попытаюсь избегать экзистенциальных катастроф, но хочу подчеркнуть, что они никуда не делись. Избежать их – важнейшая долгосрочная задача.

• Сценарий “скверного денька”, занимающий верхнюю часть диаграммы, должен быть очень хорошо знаком тем, кто помнит такие книги, как Fate of the Earth Джонатана Шелла, и концепцию ядерной зимы TTAPS [Turco, R.P., et al. (1983). Nuclear Winter: Global Consequences of Multiple Nuclear Explosions, Science 222: 1283–92].

Как и многие, я скептически отношусь к материалам, представленным двумя источниками выше. С другой стороны, эффекты максимально мощного обмена ядерными ударами не поддаются точному прогнозированию. Специфическая логика планирования в модели взаимного гарантированного уничтожения провоцирует все время немного повышать порог допустимого ущерба, так что умнейшие люди и колоссальные ресурсы отвлекаются на то, чтобы обеспечить все более масштабные потери. Не могу назвать другой подобной угрозы, где наши же таланты столь очевидно направлены к нашей потенциальной гибели.

Сценарий 2: Золотой век

Этот сценарий призван сбалансировать пессимизм предыдущего. В нашу эпоху просматриваются тенденции, которые могут послужить его опорой.

• Пластичность человеческой психики на временных масштабах не дольше жизни поколения. Если людям дать надежду, обеспечить доступом к информации и средствам общения, они очень быстро начинают действовать гораздо умней собственных элит.

• Если даже Сингулярность не настанет, Интернет останется воплощением этих тенденций. Об этом моя недавняя книга, Конец радуг. Хотя, впрочем, в ней появляются и вроде бы трансчеловеческие персонажи, так что судите по своему усмотрению…

• Этот сценарий схож с описанным Гюнтером Стентом в книге The Coming of the Golden Age, a View of the End of Progress (правда, в моем варианте уйдут еще тысячи лет, чтобы как следует прибраться – закон Эдельсона суров, но справедлив).

• Сокращение популяции (загиб кривой влево) происходит мирно и в конечном счете ведет к установлению всеобщего высокого уровня жизни.

• В очень дальней перспективе намечается новый рост как энерговооруженности, так и населения.

• Цивилизация, по всей вероятности, приходит к актуальному на долгое время выводу, что счастье для многих лучше счастья для немногих. Можно выдвинуть и аргументы в поддержку обратной позиции. За длительное время, думается, будут испытаны обе возможности.

Что же происходит в конце этого периода долгого Настоящего (спустя двадцать или пятьдесят тысяч лет)? Даже без Сингулярности разумно предположить, что в какой–нибудь момент вид становится чем–то большим.

• Возможная политика, применимая к большинству сценариев: [молодые] старики важны для будущего! Исследования, направленные на продление жизни, могут оказаться одним из важнейших шагов в поддержку долговременной безопасности человечества.

• Здесь в явном виде отвергается мнение, что преобладание лиц старшего возраста омертвляет социум. Я не говорю о мрачной старости, какая всегда была известна (и испытана). Мы понятия не имеем, кем будут люди физически молодые, но при этом весьма старые. Вероятно, их роль в обществе будет чем–то аналогична роли очень пожилых членов племени (в возрасте от 35 до 65) у первобытных людей.

• Проект Long Now – естественное занятие для тех, кто не только ожидает, что их прапрапра…правнуки будут живы через пятьсот лет, но и сами рассчитывают там оказаться.

Как только мы углубимся в будущее, долгосрочная перспектива окажется не менее важна, чем опыт далекого прошлого.

Сценарий 3: Колесо Времени

Боюсь, он куда вероятней “Золотого века”. Сценарий “Колесо Времени” исходит из представления о динамической природе Земли и природы, а равно способности нашей технологии порождать ужасающие катастрофы. Рано или поздно, даже при наилучшем возможном планировании, происходят мегакатастрофы, цивилизации гибнут или впадают в заторможенное состояние. Так появляются циклы катастроф и возрождений на графике:

• Какова будет амплитуда таких циклов в терминах потерь населения и степени технологической деградации?

• Какова будет продолжительность таких циклов?

На эти вопросы пытались ответить многие, хотя исследовались в основном сценарии, отнесенные к у после первого возрождения. Отмечу работы Гаррисона Брауна The Challenge of Man’s Future, Германа Кана О термоядерной войне и Вернора Винджа Глубина в небе (в последней наиболее сильными игроками в долгосрочной перспективе оказываются археологи и расхитители программных свалок). Хотелось бы привести здесь больше ссылок такого рода, но мы почти ничего не знаем о подобных циклах. Кроме того, что в худшем случае они способны погубить все население Земли.

How to deal with the deadliest uncertainties

Девизом этой лекции можно назвать фразу “Кто знает?..” Но зачастую эта мантра применяется к самым серьезным проблемам:

• Насколько в действительности опасно взаимное гарантированное уничтожение? В конце концов, “мы же пережили XX век”.

• Насколько всеобъемлющей является угроза изменений окружающей среды?

• Как быстро оправится человечество от глобальной катастрофы? Возможно ли в принципе полное восстановление от нее? Какие катастрофы окажутся наиболее проблемными?

• Насколько близка технология к тому, чтобы превзойти уровень взаимного гарантированного уничтожения государствами и вложить силу, достаточную для убийства всех людей на Земле, в руки безответственных раздражительных индивидов?

• Как в долгосрочной перспективе скажется на социуме обилие молодых стариков?

• Как скажется на перспективах долгосрочного выживания человечества [здесь могла быть ваша любимая катастрофа]?

Мы делаем, что можем, для сценарного прогнозирования. Однако имеется и другой инструмент, превосходный, если он вам доступен: опыт.

• Не обязательно пробовать на себе все наркотики, чтобы узнать, какие из них смертельно опасны.

• Нельзя наперед узнать, какие риски заложены в различных комбинациях образа жизни и питания. Даже опыт родителей не всегда полезен, но проекты вроде Фрэмингэмского могут служить первым приближением.

Увы, наш опыт опасен своей ограниченностью, ведь у нас, по сути, только один эксперимент в работе. Можем ли мы как–то улучшить положение дел в рамках проекта Long Now? В “Золотом веке” станет возможна постановка серийных экспериментов по крайней мере для наименее опасных переменных: осторожных долговременных опытов с различными выборками по размеру популяции и времени искусственно продленной жизни. (Результаты некоторых и отражаются на “загибе влево”, см. график “Золотого века”).

Обеспечить наступление бессрочного “Золотого века”, впрочем, невозможно. Всегда сохраняется опасность, что наши опыты уничтожат цивилизацию. (Лично мне сценарий “Колеса Времени” кажется намного вероятнее “Золотого века”).

Разумеется, существуют способы получить недостающий опыт и вместе с тем увеличить шансы на выживание человечества. Это:

Лучшая надежда человечества – самодостаточные внеземные колонии

Это мнение снова обретает популярность у футурологов и некоторых весьма влиятельных мыслителей, например, Хокинга, Дайсона и Риса. Некоторые отстаивали его десятилетиями. Разумеется, внеземные колонии были неотъемлемым элементом множества произведений научной фантастики XX века. Как приятно видеть, что в новом веке эта идея, похоже, удостоится большего внимания публики.

Важное замечание для тех, кто выпал из контекста: я не рассматриваю внеземные колонии как альтернативу или средство избежать Сингулярности. Не исключено, что в некоторых сценариях Сингулярности будут задействованы космические колонии, но эта идея наталкивается на трудности.

Ответы на выдвинутые возражения:

Гонка за безопасностью колоний в космосе отвлечет нас от жизненно важной проблемы расчистки свалки, в которую мы превратили Землю? Мне кажется, эта точка зрения недостойна логических дебатов. [Дополнение от 11 февраля 2008 г.: ну а если вы готовы положиться в вопросе выживании человечества на добрый нрав Матери–Земли, вы явно пропустили открытия естественных наук XX века.]

Гонка за безопасностью колоний в космосе подразумевает, что там ничейная территория? Да. Две практически важнейшие загадки, стоящие перед нами, это “возможна ли Сингулярность?” и “одиноки ли мы во Вселенной?”

Настоящая космическая гонка будет слишком опасна в кратковременной перспективе? В этом возражении что–то есть. Настоящая, полномасштабная космическая гонка означает дешевый доступ в космос, граничащий с широкой доступностью оружия массового поражения. В долговременной перспективе человеческой расе от этого будет гораздо безопаснее, но в кратковременной – вероятен риск, надеюсь, что небольшой.

В Солнечной системе нет места, способного обеспечить функционирование человеческой цивилизации, а звезды слишком далеки? Цивилизации пояса астероидов могут накопить больше богатства, чем планетные, а звезды – оказаться не так уж далеки, даже на сравнительно низких скоростях. Более того, межзвездные радиосети несложно наладить даже с технологиями уровня 1980‑х. Со временем десятки, сотни, тысячи различных культур человечества станут обмениваться опытом через века. Не исключил бы экспериментов вроде Фрэмингэмского – но для смертельно опасных и неоднозначных факторов!

Что такое реальная космическая программа, а чем она не является

С 1957 по 1980 гг. мы, люди, сделали достойные первые шаги в космосе. Мы (говоря так, я имею в виду талантливых инженеров и ученых, а также смельчаков–исследователей) обнаружили несколько вариантов применения космических технологий. Они оказались так полезны, что окупаются даже при стоимости запуска на низкую околоземную орбиту порядка 5–10 тыс. долл. США за 1 кг. Мы осуществили пилотируемые и автоматизированные миссии, в ходе которых была сорвана завеса с давних загадок Солнечной системы и путешествия в космосе.

С 1980 по настоящее время? Хм, запуск на низкую околоземную орбиту по–прежнему обходится в 5–10 тыс. долл. США за 1 кг. И, насколько могу я судить, новая программа НАСА “Vision for Space Exploration” [сменившаяся с тех пор программой “Journey to Mars”] исходит из аналогичных оценок. В 1970‑м такой подход был бы разумен. Мы тогда делали стартовые подходы к важнейшим проблемам и практическому приложению результатов, вопрос о цене не поднимался. Ныне же, в начале XXI века, такие космические предприятия человечества подобны кропотливому покрытию скульптуры двойным слоем фальшивого золота.

Во–первых, ограничения на выводимый в космос полезный груз поистине смехотворны, если не считать неприемлемо дорогого политически (или откровенно балабольских планов, от которых в будущем всегда можно отказаться).

Во–вторых, из–за такой стоимости полезный груз должен быть колоссально надежней и компактней аналогичного промышленного железа – и потому, автоматически, колоссально дорог.

Я верю, что многие искренне симпатизируют пилотируемым полетам в космос и относятся к такой перспективе с большим энтузиазмом. Эти люди мыслят масштабно, однако их симпатиями и энтузиазмом склонны злоупотреблять.

Присутствие в космосе – залог долгосрочного выживания человека. Вот почему я подчеркиваю: необходимо сразу же отвергать любую инициативу пилотируемых космических миссий, если она не увязана с задачей существенно удешевить доступ в космос (по крайней мере в десять раз).

Институциональные изменения на пути дешевого доступа в космос

Существуют способы реактивного перемещения в космосе, которые становятся экономичными, как только космический аппарат удалится от Земли. Эти методы приведут внутреннюю Солнечную систему в состояние, экономически эквивалентное Земле для европейских исследователей XVIII века.

“Бутылочное горлышко” здесь – переправка грузов с Земли на орбиту. Его можно преодолеть несколькими способами. Какой из них окупится? Кто знает.

Однако это трудное препятствие наверняка можно обойти:

• Учредив премии вроде Х-приза.

• Сформулировав реалистичные экономически задачи (правительств и/или крупнейших корпораций) наподобие: “Если сумеете снизить стоимость вывода на орбиту до X долл./кг, мы гарантируем вам заказы на Y тонн ежегодно в течение Z лет”.

• Переориентировав НАСА на фундаментальные опытные разработки, в духе предшественника этой структуры – НАКА.

И, наконец, наиболее вероятным способом, который, увы, вполне может положить начало сценарию “Возврата к безумию”:

• Возобновив гонку космических вооружений.

(Фу, гадость!)