Текст книги "Последний довод королей"

Автор книги: Джо Аберкромби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Вопросы

Полковник Глокта был изумительным танцором, но с покалеченной негнущейся ногой блистать на балу весьма затруднительно. Еще его отвлекало жужжание мух, и партнерша не помогала. Арди Вест выглядела хорошо, но ее постоянное хихиканье раздражало.

– Прекратите! – грубо оборвал ее полковник, кружа в танце по лаборатории адепта-медика.

Образцы в колбах вздрагивали и колебались в такт музыке.

– Частично съеден, – усмехнулся Канделау. Один глаз у него был сильно увеличен благодаря линзе. Он указал щипцами вниз. – Это ступня.

Глокта раздвинул кусты, прижав одну руку к лицу. Там лежало разделанное тело, красное и блестящее, почти не похожее на человеческие останки. Арди неудержимо засмеялась, взглянув на него.

– Частично съеден! – хихикала она.

Однако полковник Глокта не видел в этом ничего забавного. Жужжание мух становилось все громче, заглушая музыку. Что еще хуже, в парке вдруг стало ужасно холодно.

– Очень легкомысленно с моей стороны, – произнес голос за спиной Глокты.

– Что вы имеете в виду?

– Оставить это там. Но иногда лучше действовать быстро, чем осмотрительно. Правда, калека?

– Я помню это, – пробормотал Глокта.

Стало еще холоднее. Он дрожал как осиновый лист.

– Я помню это!

– Конечно! – прошептал голос.

Женский голос, но это была не Арди. Низкий хриплый голос, от звука которого у него задергался глаз.

– Что я могу сделать?

Полковник чувствовал, как нарастает отвращение. Раны на красном мясе зияли. Мухи жужжали так громко, что он едва расслышал ответ.

– Возможно, тебе следует отправиться в Университет и спросить совета. – Ледяное дыхание коснулось его шеи, по спине пробежала дрожь. – Возможно, там… ты сможешь узнать про Семя.

Глокта, шатаясь, добрел до нижней ступеньки лестницы и прислонился к стене. Дыхание со свистом вырывалось из его горла, сдавленного рыданием. Левая нога дрожала, левый глаз дергался, словно они были связаны одной болью, пронзавшей его таз, живот, спину, плечо, шею, лицо. Эта боль нарастала с каждым мгновением.

Он с трудом заставил себя успокоиться. Стал дышать глубоко и медленно. Заставил себя отвлечься от боли и подумать о другом.

«Например, о Байязе и его неудачном путешествии за этим Семенем. В конце концов, его преосвященство ждет, а он не отличается терпением».

Глокта вытянул шею и почувствовал, как щелкнули позвонки между искривленными лопатками. Он прижал язык к деснам и захромал с лестницы в прохладную темноту книгохранилища.

Здесь ничто не изменилось за прошедший год.

«Или за несколько прошедших веков».

В сводчатых помещениях стоял затхлый запах древности, их освещала только пара тусклых, мерцающих светильников, прогнувшиеся полки тянулись, скрытые колеблющимися тенями.

«Пора еще разок покопаться в пыльных отходах истории».

Адепт-историк тоже совсем не изменился. Он сидел за своим покрытым пятнами столом, погрузившись в кипу бумаг весьма древнего вида, освещенный танцующим пламенем одинокой свечи. Он поднял голову, когда Глокта приблизился.

– Кто там?

– Глокта. – Он подозрительно вглядывался в темный потолок. – А что случилось с вашим вороном?

– Умер, – печально пробормотал старый библиотекарь.

– Стал историей, можно сказать!

Но старик не улыбнулся.

– Ах да. Это случится со всеми нами. – «И с некоторыми даже раньше, чем с остальными». – У меня к вам есть вопросы.

Адепт-историк наклонился над столом, настороженно вглядываясь в лицо Глокты, словно никогда прежде не видел перед собой человека.

– Я помню вас.

«Чудеса случаются».

– Вы спрашивали меня о Байязе. О первом ученике великого Иувина, о первой букве в алфавите…

– Да-да, так и было.

Старик нахмурился.

– Вы принесли обратно манускрипт?

– Делатель упал, пылая огнем, и так далее. Боюсь, нет. Он у архилектора.

– Неужели? Об этом человеке я много слышал в последнее время. Там, наверху, только и твердят о нем. Его преосвященство это, его преосвященство то. Меня уже тошнит от этих слов.

«Это чувство мне очень хорошо знакомо».

– Теперь все как будто свихнулись. Все суетятся и галдят.

– Наверху большие перемены. У нас новый король.

– Я знаю! Гуслав?

Глокта глубоко вздохнул, усаживаясь на стул с другой стороны стола.

– Да, именно он.

«Старик опаздывает лет на тридцать, не меньше. Не удивлюсь, если он считает, что на троне до сих пор сидел Гарод Великий».

– А чего вы хотите на этот раз?

«О, хочу побродить в темноте в поисках постоянно ускользающих ответов на мои вопросы».

– Я хочу узнать о Семени.

Изборожденное морщинами лицо не дрогнуло.

– О чем?

– О нем упоминается в вашем драгоценном манускрипте. Это то, что Байяз и его друзья-маги искали в доме Делателя после гибели Канедиаса. И после смерти Иувина.

– Чушь! – Адепт махнул рукой, дряблая кожа на его запястье дрогнула. – Тайны, власть. Это метафора.

– Похоже, Байяз так не думает.

Глокта придвинул стул ближе и понизил голос.

«Хотя тут и нет никого, кто мог бы услышать».

– Я слышал, это какая-то штуковина с Другой стороны, оставшаяся от древних времен, когда демоны разгуливали по земле. Какой-то магический материал, весьма твердый.

Старик суховато рассмеялся, словно бумага заскрипела под пером, показывая гнилую полость рта. Зубов у него было еще меньше, чем у самого Глокты.

– Я никогда бы не подумал, что вы суеверны, наставник.

«Да, я не был суеверен, когда в последний раз приходил сюда задавать вопросы. До моего визита в Дом Делателя, до моей встречи с Юлвеем, пока не увидел улыбку Шикель в огне. Как все было хорошо до того, как я услышал о Байязе! Как все было разумно и правильно».

Адепт вытер слезящиеся глаза рукой – жалкой пародией на человеческую руку.

– А где вы об этом слышали?

«О, от навигатора, когда положил его ступню на наковальню».

– Неважно.

– Ну, значит, вы знаете об этом больше меня. Я читал однажды, что камни порой падают с небес. Некоторые называют их осколками звезд. Другие говорят, что это щепки, вылетающие из ада. Трогать их опасно – слишком холодные.

«Холодные?»

Глокте показалось, он снова чувствует ледяное дыхание на шее. Он передернул плечами, едва удержавшись от того, чтобы обернуться.

– Расскажите мне об аде.

«Хотя мне самому многое о нем известно».

– Что?

– Об аде, старик. О Другой стороне.

– Ну, говорят, что именно оттуда появилась магия, если вы верите в подобные вещи.

– Я научился держать свой разум открытым для них.

– Открытый разум – как открытая рана, склонен к…

– Я слышал об этом. Сейчас мы говорим об аде.

Библиотекарь облизнул сморщенные губы.

– По легенде, когда-то наш мир и нижний мир были единым целым и демоны разгуливали по земле. Великий Эус выдворил их прочь и продиктовал первый закон: запрещено вступать в контакт с Другой стороной, разговаривать с демонами или разрушать ворота между мирами.

– Первый закон?

– Его сын Гластрод, жаждавший власти, пренебрег предупреждениями отца. Он разведал тайны, собрал демонов и направил против своих врагов. Говорят, что его глупость привела к разрушению Аулкуса и падению Старой империи. Когда он разрушил самого себя, он оставил ворота приоткрытыми, но я не знаток всего этого.

– А кто знаток?

Лицо старика скривилось.

– Здесь были книги. Очень старые. Прекрасные книги времен Делателя. Книги о Другой стороне. О разделении двух сторон, о вратах и замках. Книги о Рассказчиках Тайн, о том, где они собираются и как их найти. Много выдумок, если вы хотите знать мое мнение. Много мифов и фантазий.

– Книги были здесь?

– Уже несколько лет, как они исчезли с полок.

– Исчезли? И где же они?

Старик нахмурился.

– Странно, что именно вы из всех людей спрашиваете…

– Довольно!

Глокта обернулся так быстро, как только мог, и посмотрел назад.

Зильбер, распорядитель Университета, стоял у подножия лестницы. На его застывшем лице одновременно отразились какой-то странный ужас и удивление.

«Словно он увидел духа. Или даже демона».

– Вполне достаточно, наставник! Мы благодарны за ваш визит.

– Достаточно? – в свой черед нахмурился Глокта. – Его преосвященство желает…

– Я знаю, чего желает и не желает его преосвященство.

«Неприятно знакомый голос».

Наставник Гойл неторопливо спускался по ступеням. Он обошел Зильбера, прошел в сумраке между книжными полками.

– И я говорю: достаточно. Мы искренне благодарны вам за ваш визит. – Он наклонился вперед. Глаза его буквально выскакивали из орбит от ярости. – Заканчивайте с этим!

С тех пор как Глокта спустился вниз, в обеденном зале произошли поразительные перемены. За грязными окнами совсем стемнело. В тусклых подсвечниках зажгли свечи.

«И уж конечно, не обошлось без пары дюжин наших практиков».

Два узкоглазых уроженца Сулджука в масках, похожие на братьев-близнецов, сидели, закинув ноги в черных сапогах на старинный обеденный стол, и смотрели на Глокту. Четыре кривых клинка в ножнах лежали перед ними на деревянной столешнице. Три темнокожих служителя с бритыми головами стояли у окна, у каждого на поясе висела секира, а за спиной щит. Очень высокий практик облокотился на каминную полку, длинный и тощий, как молодая березка, со светлыми волосами, свисающими на закрытое маской лицо. Рядом стоял коротышка, почти карлик, на его ремне поблескивало множество ножей. Глокта узнал огромного северянина по прозвищу Камнедробитель, которого он видел во время прошлого визита в Университет.

«Но теперь он выглядит так, будто пытался дробить камни своим собственным лицом, и с завидной настойчивостью».

Щеки Камнедробителя были шероховатыми, брови расползлись в стороны, как пьяные, нос свернут налево. Эти руины на месте лица устрашали почти так же, как огромный молот, который практик сжимал в могучих руках.

«Почти, но не совсем».

Перед Глоктой предстала коллекция убийц, самая странная и волнующая, какая только собиралась когда-либо в одном месте. И все они были вооружены до зубов.

«Похоже, наставник Гойл набрал новеньких в свое шоу уродов».

В самом центре этой выставки стояла практик Витари, раздавая указания.

«Никогда бы не подумал, что она может быть такой заботливой наседкой. Наверное, у всех нас есть скрытые таланты».

Глокта поднял правую руку.

– Кого мы убиваем?

Все взгляды обратились к нему. Витари выступила вперед, сдвинув брови над веснушчатым носом.

– А какого черта вы здесь делаете?

– Могу задать вам тот же самый вопрос.

– Если вы понимаете, что для вас благо, лучше вовсе не задавайте вопросов.

Глокта недоброжелательно улыбнулся ей, показывая голые десны.

– Если бы я думал о своем благе, я бы не остался без зубов. Задавать вопросы – все, что мне остается. Какой интерес у вас в этих трухлявых развалинах?

– Меня это не касается, а тем более не касается вас. Если вы ищете предателей, то не начать ли с собственного дома?

– Что вы имеете в виду?

Витари наклонилась к нему и прошептала через маску:

– Вы спасли мне жизнь, и теперь моя очередь отплатить тем же. Убирайтесь отсюда. Убирайтесь и держитесь подальше.

Глокта прошаркал по коридору и остановился перед тяжелой дверью.

«Мы не продвинулись ни на йоту дальше Байяза. Ничего, что способно вызвать улыбку на суровом лице его преосвященства. Общие слова и отсылки. Боги и демоны. Еще больше вопросов».

Он нетерпеливо повернул ключ в замке, отчаянно желая поскорее усесться и снять вес с дрожащей ноги.

«Что делал Гойл в Университете? Гойл, Витари и две дюжины практиков, вооруженные так, словно собрались на войну? – Сморщившись, он шагнул за порог. – Тут должно быть что-то…»

– Ах!

Трость вдруг вырвали у него из рук, и он накренился набок, хватаясь за воздух. Что-то ударилось ему в лицо, и голова наполнилась ослепляющей болью. В следующее мгновение он опрокинулся на спину и тяжело выдохнул, выпуская воздух. Он моргал, всхлипывал, рот наполнился солоноватой кровью, темная комната неистово раскачивалась перед глазами.

«О боже, о боже. Удар кулаком в лицо, если я не ошибаюсь. Это никогда не утратит своей действенности и силы».

Чья-то рука схватила его за воротник камзола и потянула наверх. Сукно впилось в горло, и Глокта пискнул, как цыпленок, которого вот-вот задушат. Кто-то взял его за ремень и потащил вперед, колени и носки ботинок безвольно царапали паркет. Он сопротивлялся, но слабо, инстинктивно и в результате получил болезненный удар в спину.

Дверь ванной комнаты скрипнула рядом с его головой и распахнулась, ударившись о стену. Беспомощного Глокту потащили в темноте к ванне, с утра наполненной грязной водой.

– Подождите! – прохрипел он, когда его перегнули через край. – Кто… бргх-х-х-х!

Холодная вода сомкнулась вокруг его головы, забулькали пузыри. Глокта выпучил глаза от панического страха, и его удерживали так, подавляя сопротивление, пока он не почувствовал, что легкие вот-вот разорвутся. Тогда его выдернули за волосы. Вода ручьями стекала с его лица в ванну.

«Очень простой прием, но неизменно эффективный. Я чувствую себя крайне неуютно».

– Что вы… бргх-х-х-х!

Обратно в темноту. Воздух, который ему удалось втянуть в легкие, с бульканьем вышел в грязную воду.

«Кто бы это ни был, мне позволяют дышать. Меня не убивают. Меня стараются размягчить, сломить сопротивление. Подготовить для того, чтобы задавать вопросы. Я бы посмеялся над таким поворотом, если бы мне хватило воздуха».

Он пытался толкаться, бил руками по воде. Без толку пихался ногами, но рука, лежавшая сзади на шее, держала его стальной хваткой. Живот Глокты втянулся, ребра выгнулись, он отчаянно пытался выпрямиться.

«Не дышать… не дышать… не дышать!»

Он едва не набрал полные легкие грязной воды, когда его рывком вытащили из ванны и бросили на пол. Он кашлял, тяжело вдыхал воздух и выплевывал воду.

– Ты Глокта? – спросил женский голос, твердый и требовательный, с грубым кантийским акцентом.

Она присела перед ним, балансируя на носках, опустив длинные коричневые руки и сцепив пальцы на коленях. Мужская рубашка болталась на ее тощих плечах, влажные рукава были завернуты на костлявых запястьях. Короткие черные волосы топорщились спутанной, слипшейся массой. На грубоватом лице виднелся тонкий бледный шрам, узкие губы сердито изогнулись, но более всего обескураживали ее глаза: они поблескивали желтизной в неярком свете из коридора.

«Неудивительно, что Секутор не горел желанием следить за ней. Мне следовало прислушаться к нему».

– Ты Глокта?

Не было смысла отрицать. Он вытер горьковатую слюну с подбородка дрожащей рукой.

– Я Глокта.

– Зачем ты следишь за мной?

Он с трудом сел, чувствуя боль.

– А почему ты думаешь, что я отвечу…

Ее кулак ударил ему в подбородок. Голова откинулась, он вскрикнул, глотая воздух. Его челюсти ударились друг о друга, и один зуб воткнулся в нижнюю часть языка. Глокта прислонился спиной к стене, темная комната закачалась перед глазами, которые наполнились слезами. Когда все встало на свои места, он увидел, что она пристально смотрит на него, прищурив желтые глаза.

– Я буду бить тебя, пока ты мне не ответишь. Или пока не умрешь.

– Премного благодарен.

– Благодарен?

– Думаю, ты могла бы чуть отпустить мою шею. – Глокта улыбнулся ей, показывая немногие окровавленные зубы. – Два года я был в плену у гурков. Два года в темноте императорских тюрем. Два года меня резали, кромсали, жгли. Думаешь, пара ударов сильно напугает меня? – Он усмехнулся, и кровавые брызги слюны полетели ей в лицо. – Мне куда больнее, когда я хожу по нужде. По-твоему, я напуган до смерти?

Он скривился от боли, пронзившей позвоночник, когда наклонился к ней.

– Каждое утро… я просыпаюсь живым… и испытываю разочарование. Если хочешь что-то услышать от меня, тебе самой придется ответить. Баш на баш, как говорится.

Она смотрела на него неотрывно, не мигая.

– Ты был в плену у гурков?

Глокта показал рукой на свое изуродованное тело.

– Это они оставили мне.

– Ха. Тогда мы оба кое-что потеряли по их вине. – Она уселась на пол, перекрестив ноги. – Спрашивай. Баш на баш. Но если ты попытаешься солгать…

– Хорошо. Как негостеприимный хозяин, позволю тебе спрашивать первой.

Она не улыбнулась.

«Она вообще, похоже, не склонна шутить».

– Зачем ты следишь за мной?

«Я могу солгать, но к чему? Однако я могу и проститься с жизнью, если скажу правду».

– Я слежу за Байязом. Вы, кажется, весьма дружны, но за Байязом сейчас трудно следить. Так что я слежу за тобой.

Она бросила на него сердитый взгляд.

– Он мне вовсе не друг. Он обещал мне месть, и все. Но не выполнил обещания.

– Жизнь полна разочарований.

– Жизнь соткана из разочарований. Задавай свой вопрос, калека.

«Когда она узнает все, что ей надо, не станет ли это поводом для нового купания, на этот раз последнего?»

Ее плоские желтые глаза не выражали ровным счетом ничего. Пустые, как у животного.

«Но есть ли у меня выбор? – Он облизнул кровь на губах и оперся спиной на стену. – У меня есть только шанс умереть немного поумневшим».

– Что такое Семя?

Ее лицо совсем помрачнело.

– Байяз говорил, что это оружие. Очень мощное. Такое, что способно сровнять Шаффу с землей. Он думал, что оно спрятано на краю мира, но ошибся. Не очень-то обрадовался этому.

Она замолчала и некоторое время сурово смотрела на него.

– А почему ты следишь за Байязом?

– Потому что он украл корону и отдал ее бесхребетному червяку.

Она усмехнулась.

– По крайней мере, в этом мы согласны.

– Некоторые члены правительства беспокоятся о том, в каком направлении он может повести нас. Очень беспокоятся.

Глокта облизнул окровавленный зуб.

– Куда он нас ведет?

– Мне он ничего не говорил. Я не доверяю ему, а он не доверяет мне.

– Тут мы тоже сходимся.

– Он собирался использовать Семя как оружие. Но он не нашел его, значит, он должен найти другое оружие. Мне кажется, что он втягивает вас в войну. Против Кхалюля и его едоков.

Глокта ощутил, как судорога сковала одну сторону его лица, веко задергалось.

«Не тело, а проклятый предательский студень!»

Ферро резко склонила голову набок.

– Ты их знаешь?

– Поверхностно. – «Ну скажу, вреда от этого не будет». – Я поймал одного в Дагоске. Задал ему вопросы.

– Что он сказал?

– Он говорил о справедливости и правосудии. – «Две вещи, с которыми я никогда не сталкивался». – О войне и о жертвах. – «Две вещи, на которые я достаточно насмотрелся». – Он сказал, что твой приятель Байяз убил своего собственного наставника.

Женщина не шелохнулась.

– Он сказал, что их отец, пророк Кхалюль, ищет отмщения.

– Отмщение, – прошипела она, и ее руки сжались в кулаки. – Я им покажу отмщение!

– А что они тебе сделали?

– Они убили мой народ. – Она распрямила ноги. – Они сделали меня рабыней. – Ферро плавно поднялась на ноги и наклонилась над ним. – Они украли мою жизнь.

Глокта почувствовал, как у него задергался уголок рта.

– Еще одна вещь, в которой мы сходимся.

«Но я чувствую, что мое время на исходе».

Она протянула обе руки и схватила его за влажный камзол. Оторвала калеку от пола с пугающей силой, так что его спина скользнула по стене вверх.

«Тело нашли в ванне…»

Глокта почувствовал, что ноздри его растягиваются, воздух со свистом проходит через окровавленный нос, сердце колотится в предчувствии неизбежного.

«Без сомнения, мое разрушенное тело будет сопротивляться, насколько оно способно. Неизбежная реакция на недостаток воздуха. Необоримый инстинкт дыхания. Я буду метаться и извиваться, как Тулкис, гуркский посол, бился в судорогах и извивался, когда его повесили, да еще вдобавок вспороли живот».

Он постарался, чтобы его изуродованное тело стояло на ногах почти прямо, насколько возможно.

«Когда-то я был горд, хотя все это осталось далеко позади. Вряд ли полковник Глокта рассчитывал на такой конец – быть утопленным в ванне женщиной в грязной мужской рубашке. Неужели меня найдут перевесившимся через край ванны, голой задницей вверх? Впрочем, какое это имеет значение. Важно не как ты умер, а как ты жил».

Ферро отпустила его воротник и разгладила спереди.

«А чем, собственно, была моя жизнь в последние годы? Что я имел, о чем искренне жалею? Лестницы? Суп? Боль? Лежать в темноте ночью и предаваться мучительным воспоминаниям? Просыпаться утром от вони собственного дерьма? Или я могу пожалеть о чаепитии с Арди Вест? Возможно, немного. Но стоит ли жалеть о чаепитии с архилектором? Я всегда спрашивал себя, почему не сделал этого сам много лет назад».

Он смотрел в глаза своего убийцы, жесткие и яркие, как желтое стекло, и улыбался. С искренним облегчением.

– Я готов.

– К чему?

Она что-то сунула в его безвольно опущенную руку. Рукоятка трости.

– Если у тебя дела с Байязом, меня в это не путай. В следующий раз я не буду такой вежливой.

Она медленно двинулась к выходу – светлый силуэт на фоне темной стены. Потом свернула, и звук ее удаляющихся шагов затих в коридоре. Кроме мягкого капания воды, стекавшей с камзола Глокты, не слышалось ни звука.

«Похоже, я остался жив. Опять. – Он удивленно поднял брови. – Похоже, обманывать совершенно не обязательно».