Текст книги "Вне закона (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА 20

«Трипп!» – заорал я и открыл ответный огонь по Эстевесу.

Его пистолеты выстрелили несколько раз. Пули врезались в мой щит буквально в паре футов от лица и либо уходили в рикошет, либо разлетались вдребезги – он был настоящим стрелком, и если бы у меня не было щита, он бы продырявил мне голову. Сам я из пистолета стреляю не то чтобы совсем хреново, но палить с одной руки, одновременно удерживая щит и пытаясь уследить за всем, что творится вокруг – это вам, блин, не по мишеням в тире щелкать.

Я мазал по Эстевесу раз за разом, пока мне наконец не улыбнулась удача. Мощная пуля чиркнула его по левому предплечью и улетела дальше в озеро. Прямого попадания не вышло – иначе этот тяжеленный кусок свинца раздробил бы кость в труху и превратил мышцы в кровавый фарш, на чем вечер для Эстевеса был бы официально окончен. Вместо этого он лишь дернулся в сторону, его рука окрасилась багровым, а пистолет с глухим стуком вывалился из пальцев на землю.

На открытой бетонной дорожке не было ни укрытий, ни возможности спрятаться, бежать было некуда, но Эстевес даже не пытался. Он зарычал, обнажив белые зубы, вскинул второй пистолет и с мрачной решимостью продолжил поливать меня огнем. Каждый выстрел шел четко в лицо. Еще три пули, после чего затвор на его пушке заклинил в крайнем заднем положении. Магазин опустел.

Эстевес привычным движением большого пальца сбросил пустой магазин, его левая рука дернулась, пытаясь достать новый, но искалеченная конечность тупо отказалась повиноваться. Даже тогда он не побежал. Он встал прямо передо мной, опустил бесполезное оружие и отвел правую руку в сторону приглашающим жестом, вызывающе вздернув подбородок с легкой высокомерной ухмылкой на губах.

Если бы я не был тертым калачом, то не осознал бы, что он намеренно отвлекает все мое внимание на себя.

Я резко развернулся, вскидывая щит в самый последний момент: Эмилио, с опухшими и покрасневшими от крови глазами, бросил в меня комету из полупрозрачного фиолетового пламени.

Я отвернул лицо, когда черная магия ударила по моему щиту, разъедая его и вызывая тошноту. В очередной раз она разорвала упорядоченную структуру заклинания, которое я удерживал, превратив его в беспорядочный хаос и разбегающуюся энергию, вызвав град слепящих искр, сопровождаемый странным, завывающим звуком – чем-то средним между предсмертным криком животного и скрежетом металла, работающего на излом.

Как только мой щит окончательно лопнул, я поднял большой револьвер, сделал вдох, чтобы прицелиться, и выпустил последние пару патронов в Эмилио. Этот сухощавый упырь дважды резко взмахнул руками в воздухе, словно лениво отмахивался от мух, и мои пули ушли по касательной в сторону.

Медведь уже стояла на одном колене. Одержимые Таящимся бабуины облепили ее со всех сторон. Она отчаянно отбивалась, но стоило ей сконцентрироваться на одной твари, как остальные с идеальной, пугающей координацией рвали ее за бока и спину. Ее попросту давили числом.

Эмилио яростно зарычал и выбросил обе руки вперед. Из темноты позади него, извиваясь, выползла пара длинных, футов по семь-восемь, щупалец Таящегося – по всей видимости, освободившихся после смерти первых бабуинов. Твари ринулись ко мне. Сам колдун понесся следом за ними; его пальцы замелькали в замысловатых пассах, а изо рта вырвался крик на каком-то неведомом мне языке; между нами начала стремительно расти стена фиолетовой энергии. Я вскинул посох навстречу ей и выпустил копье из чистой невидимой силы, хранившейся внутри магического инструмента. Оно пронзило воздух, но было рассеяно и поглощено щитом Эмилио.

Я начал отступать, когда щупальца и темный волшебник устремились ко мне, понимая, что меня ждет лишь падение в холодные воды озера Мичиган.

«Медведь!» – закричал я.

И валькирия мощно рванулась вверх с одного колена. Один из бабуинов намертво вцепился клыками в ее трапециевидную мышцу. Другой обхватил лапами ногу и рвал бедро. Она бросила и щит, и дубинку, и своими огромными, покрытыми шрамами ручищами намертво сгребла остальных двух тварей за конечности. И в этой бешеной сцепке рванула прямо ко мне.

Щупальца и Эмилио с размаху врезались в меня, буквально швырнув по воздуху назад.

Медведь ласточкой сиганула следом, увлекая за собой абсолютно все живые сосуды Таящегося, что еще оставались на поле боя.

И мы все сразу же рухнули в ледяную воду.

Одно из щупалец Таящегося мгновенно обвилось вокруг моей шеи и намертво сжалось, а второе облепило голову, закрыв один глаз, и принялось настырно лезть в рот.

Эмилио с диким воплем обеими руками вцепился в мои волосы, силой утягивая голову под воду.

Тошнотворное присутствие демона, пытавшегося проникнуть в меня, было ошеломляющим. Не будь мое горло пережато мертвой хваткой, меня бы тут же вывернуло наизнанку. Насчет тошноты я не шучу – ощущение было такое, словно меня вываляли в нечистотах, и больше всего на свете хотелось отмыться.

При всем при этом мне стоило огромных усилий не заулыбаться во весь рот.

Потому что мы оказались именно там, где я хотел, чтобы мы все оказались.

Понимаете, я не просто Чародей Чикаго. И не просто Рыцарь Зимнего двора. И не просто владелец Крепости Мерлина. И не только ходячий генератор сарказма, и непревзойденный танцор бальных танцев.

Я – Страж Духоприюта.

Духоприют – это остров на озере Мичиган. Сверхъестественная тюрьма строгого режима для самых жутких, мерзких, порочных и неописуемо опасных тварей, которые когда-либо сеяли хаос в древнем мире. Как Страж острова, я управляю этой тюрьмой. В моей власти решать, кого из заключенных выпускать на волю (если вообще выпускать).

И именно я решаю, кто туда сядет.

Я погрузился в ледяную воду, ощущая холод скорее как волну возбуждения, чем как ощущение.

И тут с востока по воде пронесся стремительный изумрудно-золотой свет.

Сам Духоприют, его дух, его genius loci – был приведен в боевую готовность заранее. Он стоял на стреме и ждал моего сигнала. Две точки света, похожие на светящиеся глаза какого-то колоссального океанского чудовища, приближались на бешеной скорости, гоня перед собой мощную волну гидравлического давления.

Сердце колотилось как сумасшедшее, голову распирало от нехватки воздуха, а перед глазами уже поплыли красные круги – удавка Таящегося делала свое дело. Из последних сил я вскинул руки, мертвой хваткой вцепился в петлю на шее и в кончик отростка, рвущегося мне в рот.

И в этот момент Таящийся, похоже, наконец-то прочухал, что запахло жареным.

Хватка на моей шее резко ослабла. Змееподобная хрень на моей голове попыталась дать задний ход и соскользнуть. Эмилио тут же выпустил мои волосы, и сквозь толщу воды я услышал, как он отчаянно пытается вынырнуть и уплыть подальше.

Но я лишь крепче сжал пальцы на щупальцах, буквально впиваясь в них ногтями.

Два огромных светящихся глаза взорвались мириадами люминесцентных, полупрозрачных, извивающихся корней из чистой магической энергии. Они прошили воду насквозь, оплетая и связывая всех, кто барахтался в этой куче-мале.

Магические корни тугими кольцами обвили оба щупальца, что я удерживал, и из них вылезли крошечные светящиеся шипы, впиваясь в губчатую субстанцию, поглощая и сминая их так же легко, как удав заглатывает испуганного кролика. Другие корни пронзили паникующих одержимых бабуинов, когда они метались, пытаясь вырваться из хватки Духоприюта, но корни безжалостно разрывали их физические оболочки на куски, пока новые и новые светящиеся плети намертво вязали щупальца Таящегося, которые жили внутри них.

Я начал грести ногами к поверхности, наблюдая, как все новые извивающиеся, светящиеся корни спеленали руки и ноги Эмилио, растянув его живым крестом, а другие вонзились в рот, принудительно раскрывая его, и выдрали из него еще одну извивающуюся, губчатую массу, которая окрашивала воду вокруг себя красными облаками крови.

При этом другие корни острова аккуратно обвили Медведь и принялись мягко толкать ее вверх, к поверхности озера.

Я вынырнул, со свистом выплюнул воду через саднящее горло и отчаянно заболтал ногами, чтобы оставаться на плаву в своем тяжелом плаще и одежде, и задыхаясь, обратился к духу острова. «Альфред! Тащи Медведь и смертного ко мне!»

Мне удалось подобраться достаточно близко к берегу, чтобы нащупать ногой камень. Я подтянулся, прижавшись к бетонному парапету дорожки, с которой мы только что ухнули в воду. Потом сделал еще пару глубоких вдохов, протянул руку и перехватил ладонь Медведь. Я тащил ее на каменный уступ под собой, пока она сама не обрела опору под ногами.

В этот момент светящиеся корни приволокли по воде Эмилио. Я сцапал его за длинную косу и вытянул к нам. Он кашлял, задыхался и издавал полные паники звуки, пока его дрожащие ладони слабо хлопали по губам и животу: «Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Вернись!»

«Держи его», – бросил я Медведь. Валькирия сплюнула воду, свирепо зыркнула на Эмилио, повела плечом, болезненно поморщившись, а затем одной рукой перехватила его за косу и без лишних церемоний зажала его шею в мертвый захват под своей массивной подмышкой.

«С тебя новая кожаная куртка, босс», – твердо заявила она.

«Знаю», – вздохнул я. «Знаю».

Изумрудно-золотой свет стремительно отступил на глубину и растворился на востоке, уходя в сторону острова. Там Альфред упокоит ошметки Таящегося, замуровав их на дне озера вместе с остальными кошмарами, за которыми мне поручено приглядывать.

Я нащупал под мокрой рубашкой мамин старый амулет-пентаграмму и вытащил его наружу. Потрепанная старая серебряная звезда засияла голубым волшебным светом, когда я прошептал заклинание. Я поднял ее повыше и принялся оглядываться в поисках какого-нибудь выступа, чтобы взобраться обратно на бетонную дорожку.

И именно в этот момент я увидел Эстевеса. Он стоял наверху, глядя на меня сверху вниз, и сжимал в правой руке заново заряженный пистолет.

Дуло было наведено четко мне в лоб.

Я промок до нитки в ледяной воде, и от озерного ветра мое тело, пусть и привычное к зимней стуже, уже начинало пробирать мелкой дрожью. На мне не было ни единого активного заклинания защиты, и бронированный плащ и кевларовый жилет не помогли бы мне, всади Эстевес пулю в черепушку.

Я очень медленно поднял руки ладонями вверх. «Тебе не стоит этого делать», – предупредил я.

Эстевес приподнял бровь. «Вот тут ты в корне ошибаешься».

Я прочитал это по его лицу. Тот самый неуловимый миг, когда человек твердо решает нажать на спуск – кожа вокруг его глаз резко натянулась.

И в следующую секунду Трипп Грегори со всего маху обрушил алюминиевую бейсбольную биту на запястье Эстевеса.

Раздался отчетливый хруст, и Эстевес истошно закричал.

Трипп врезал ему еще раз, и гангстер с глухим стуком свалился куда-то в темноту, пропав из виду. Затем над краем парапета показалась голова Триппа. Его лицо было перекошено от боли и сильного испуга: «Гарри? Медведь? Вы в порядке, ребята?»

«Хех», – выдавил я. «Хех. Хех, хех, хех».

Я переглянулся с Медведь. Выражение ее лица сменилось с ошарашенного на облегченное, а затем на слегка раздраженное.

«Чародеи», – пробормотала она. «Ты там видишь, как нам наверх залезть?»

«Ага», – отозвался я. Что-то ткнулось мне в ногу, и я перехватил свой посох, мирно покачивающийся на волнах. «Сюда».

ГЛАВА 21

Трипп двигался очень скованно, натужно, словно каждое движение причиняло ему сильную боль. Наложенные Фитцем ученические чары защиты не позволили пуле пробить кожу, но его спина выглядела так, будто большую ее часть кто-то покрасил в фиолетовый цвет, и, должно быть, это было чертовски больно. Он примостился на одном из чемоданов с видом человека, которому только что совершенно неожиданно вернули жизнь, и он пока не до конца понимает, что, собственно, с ней делать.

Что было вполне уместно.

Эстевес пришел в себя минуты через три. Эмилио сидел рядышком, сжавшись в комок и дрожа от холода, обхватив руками колени. Культист казался каким-то выпотрошенным – его кожа буквально на моих глазах обвисала и теряла упругость. На кистях рук проступили старческие пигментные пятна. Волосы стремительно седели с каждой секундой.

Вот что происходит, когда обманываешь время и вдруг у тебя жестоко отбирают средства для этого обмана.

Над обоими грозной тучей высилась Медведь, которая уже успела подобрать и щит, и дубинку. Она даже не подумала обработать укусы и выглядела чертовски раздраженной.

Когда Эстевес очнулся, он на мгновение выглядел слегка удивленным. Затем молча оценил диспозицию и, болезненно поморщившись, медленно сел. Из раны на его голове сочилась кровь, хотя бывали на моей памяти рассечения и похуже. На черепе сквозь шевелюру отчетливо проступала здоровенная шишка. К его левой руке частично вернулась чувствительность, и он осторожно баюкал ею свое сломанное запястье.

«Да», – спокойно ответил я ему. И сделал глоток из фляжки со святой водой, которую мы с Триппом и Медведь поочередно гоняли по кругу после драки – чисто на всякий случай. «Ты жив».

«Почему?» – так же спокойно спросил Эстевес.

«Потому что твоя организация – это не только ты», – ответил я. «Позволю себе предположить, что ты в ней далеко не единственный бывший член Братства Святого Жиля. И что Эмилио – не единственный громила, которого ты пригрел после развала Красного Двора».

Гангстер едва заметно улыбнулся:

«Твоя правда».

«Если я шлепну тебя, мне на шею сядет целая свора новых ублюдков, с которыми придется сражаться, а у меня в сутках не так много свободного времени». Я кивнул. «Так что я предлагаю тебе сделку».

Эстевес склонил голову.

«Видишь ли, Таящийся теперь у меня в кулаке», – объяснил я ему. «Я не настолько глуп, чтобы думать, будто сгреб его целиком. Но того, что есть, мне хватит с лихвой. Достаточно, чтобы, если я действительно захочу, послать какую-нибудь ужасную тварь за каждым существом, в котором он находится. Достаточно, чтобы, если я действительно разозлюсь, наглухо помножить на ноль и самого демона, и всех его носителей. Достаточно, чтобы собрать его всего в одном месте, запереть в клетке, из которой он никогда не сможет сбежать, и заставить до конца времен сожалеть о своем решении напасть на меня и моих людей».

Я легонько пихнул Эмилио носком ботинка. «Ну же, подтверди».

Эмилио теперь выглядел далеко не так уверенно. Он снизу вверх посмотрел на Эстевеса расширенными от ужаса глазами и коротко кивнул. Облизав губы, он выдавил: «Он сделает так же, как с Красной Коллегией».

«Именно так», – кивнул я. «Расклад следующий: прямо здесь мы расходимся по нулям. Мы забираем бабки. Забираем Триппа. Твои терки с ним закончены. Про Сент-Луис ты забываешь. Твоя репутация в мире нелегального игорного бизнеса остается безупречной». Я снова кивнул. «Никто из нас не станет обращаться с этим к властям. А ты и твоя организация держитесь подальше от моего города. У нас и так хватает проблем».

Эстевес молча выслушал мои условия, только глаза сузились. «А если я не соглашусь?»

«Я уничтожу Таящегося», – просто ответил я. «Лишу тебя твоего сверхъестественного силового прикрытия. Но перед этим я использую те его ошметки, что у меня есть, чтобы вытрясти из него всю подноготную твоей конторы. А потом солью информацию Джону Марконе и Белому Совету – с точными адресами и явками».

Эстевес снова зыркнул на Эмилио. Тот часто и дергано закивал. «Он может», – сиплым, прерывающимся голосом выдавил культист. «Он прямо сейчас способен это провернуть. Сам знаешь, что Белый Совет с нами сделает».

Гангстер медленно выдохнул. «Я знаю, что Марконе с нами сделает».

Я опустился на корточки прямо перед Эстевесом. «Ты бизнесмен. Посчитай сам. Ты можешь пережить один хреновый день, потерять десять лимонов и продолжить крутить свои дела вдали от меня. Либо я устрою тебе столько хреновых дней, что хватит до конца твоей жизни. Решать тебе». Я дружески хлопнул его по плечу, в которое недавно влепил пулю, встал и скомандовал: «Уходим».

И мы с Медведь и Триппом благополучно потащили десять миллионов долларов наличными из птичьего заповедника.

«Ты действительно сможешь сделать все то, о чем говорил?» – спросил меня Трипп.

Мы уже вернулись в замок и сидели в лазарете. Триппа уложили на соседнюю койку рядом с Фицем. Стоило адреналину сойти, как его спину сковало так, что он едва ковылял. Доктор Лакаль должен был заглянуть к нему ближе к утру, а пока Медведь выдала ему какое-то свое фирменное травяное варево от боли, благодаря чему он выглядел расслабленным и философски настроенным. Рядом с ним лежала старая бумажная книга «Всадники тени», раскрытая на первых страницах.

«Ты про что именно?» – уточнил я.

«Ну, про то, что помножишь их всех на ноль», – тихо пояснил он.

«Чисто технически – да», – ответил я.

«В каком смысле?»

Я немного потянул с ответом. «Я бы смог это сделать. Но за это мне, скорее всего, пришлось бы заплатить слишком высокую цену. Использовать черную магию». «Он непонимающе нахмурился, и я пояснил: «Мне пришлось бы убивать людей».

Он медленно захлопал глазами, а потом выдал: «Но ты бы этого не сделал».

«Нет», – согласился я. «А вот ребята вроде Эстевеса и Эмилио – запросто, будь у них такая возможность».

«Но ты бы не стал», – не унимался он. «Почему они этого не понимают?»

«Потому что они такие же, каким был ты в прошлом году», – ответил я. «Люди, полностью сосредоточенные на себе, не видят ничего другого. Не могут представить себе другой способ существования».

«Значит, ты блефовал».

Я пожал плечами. «Не совсем. Я вполне мог бы раскопать про них все и сдать с потрохами тем силам, которые с радостью потратят кучу ресурсов на их уничтожение. Но они не могут смотреть на это так», – сказал я. «Для них угроза так же реальна, как налоги».

Трипп надолго задумался, его щеки слегка порозовели. «Долго же я был идиотом», – пробормотал он.

«Да ты, скорее всего, и сейчас не гений», – подбодрил я его. «Как и большинство из нас. Но фишка вообще не в этом».

«А в чем тогда?»

«В том, чтобы быть чуть менее глупым, чем вчера», – сказал я. «И у тебя это получается».

Он слегка пошевелился в постели и поморщился. «Прямо сейчас это как-то не особо чувствуется».

Я ухмыльнулся.

«Эй, зато ты стал на десять лимонов богаче, чем был до того, как решил повернуться лицом к своим проблемам».

«Ну да», – мечтательно протянул он. «И новые доки у меня теперь на руках, все дела. Я ведь мог бы прямо сейчас сделать «фить» – и ищи ветра в поле с этими бабками. Кутить остаток дней в Паттайе или еще где-нибудь. Жить на широкую ногу».

«Но?» – подтолкнул я его

«Но если я так сделаю, это мне же боком и выйдет», – сказал он. «Так или иначе. Это опять будет шкурный интерес». Он угрюмо зыркнул на меня. «Бесит, что теперь я это понимаю».

Я пожал плечами. «Только с довольно глупой точки зрения».

Он хмыкнул. «Можно тебя спросить?»

«Конечно».

«Как думаешь, если я так поступлю, Бог пустит мне пулю в лоб и отправит обратно на дно реки?»

«Богу даже не придется вмешиваться», – ответил я. «Ты сам видел, как поворачивается жизнь, когда так поступаешь. Ты бы превосходно управился со всем сам».

Трипп коротко хохотнул и тут же поморщился – движение отозвалось болью.

«Да уж», – согласился он. «Точно. Сам бы все и изговнял, да?» Он поудобнее устроил голову на подушке. «И что теперь?»

«Завтра мы встретимся с Максом», – сказал я. «Начнем выяснять, как уладить все с налоговой службой. Исходи из того, что они заберут примерно половину, пока все утрясется».

«Гребаное правительство», – вздохнул Трипп.

«Ну а дальше, – продолжил я, – тебе придется работать с Максом и Элоизой. У них будет куча правил насчет этих денег. Поначалу они покажутся тебе бредовыми, и соблюдать их будет тяжело. Но тебе придется им довериться – они знают, о чем говорят».

«Угу», – пробормотал Трипп уже засыпающим голосом. «Макс вроде мужик соображающий». Я думал, он уже отключился, но он вдруг добавил: «Помогать детям. Это ведь хорошее дело, правда?»

«Детям и животным», – подтвердил я. «С этим трудно поспорить».

«Животным», – задумчиво повторил он. «Ну да. Мне их так жалко стало. Всех тех бедных зверей, которых использовала эта тварь».

«Это один из признаков того, что они плохие парни», – сказал я.

«Пять или шесть лимонов – это все равно до хрена», – рассуждал он. «Может, я и животным смогу подсобить».

«Все по порядку, Трипп», – осадил я его. «Но общее направление мыслей мне нравится».

«Дрезден», – позвал он. «Тебе стоит взять одну из тех пачек. За то, что помог».

«Неа».

«Не будь дураком», – буркнул он. «От налички никто не отказывается. Ты ее заработал».

«Я делал это не ради денег», – отрезал я.

«Эстевес говорил, что ты на мели».

«Есть куча детей, которым они нужны больше», – сказал я. «Совесть зажрет. У этих пачек уже есть свое назначение».

«Так и думал, что ты выдашь нечто подобное», – отозвался Трипп. «Ты говорил с Максом?»

«Ага», – я ухмыльнулся. «Он сказал, что суды сейчас и так перегружены выше крыши. Абернати передала в офис окружного прокурора, чтобы они не парились, а у тех работы столько, что они, скорее всего, и не полезут».

«А как насчет того, что судья заморозит деньги?» – спросил он.

«Хатуэй отзовет требование о наложении ареста», – пояснил я. «Похоже, обвинение Макса в даче взятки оказалось куда более серьезным делом, чем я думал, а за Хатуэем и раньше водились грешки. Макс намекнул ему, что может устроить проверку по этике, и тот быстро передумал связываться со стариком. Судя по всему, испугался, что люди начнут копаться в его грязном белье и найдут там парочку скелетов».

«Блин», – вздохнул Трипп. «Быть говнюком – это реально всегда возвращается и бьет тебя по заднице».

«Частенько так и бывает», – согласился я.

«Ты просто все еще пытаешься убедить меня стать таким же честным лохом, как и все вы, ребята», – сказал Трипп.

Я широко улыбнулся ему:

«Так жить труднее. Но когда побеждаешь – кайфа в сто раз больше».

«Ну да», – устало протянул Трипп. «Пожалуй. Так оно и есть, а?»

Он заснул с легкой улыбкой.