Текст книги "Вне закона (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Джим Батчер
Вне закона

Действие новеллы происходит после событий 18 романа цикла «Досье Дрездена»

ГЛАВА 1

«Какого черта он здесь забыл?» – прорычал я, натягивая зачарованный кожаный плащ. «И почему так рано? И почему, черт возьми, в понедельник?»

Медведь пожала плечами – зрелище довольно внушительное. В этой валькирии семь футов роста и добрых четыре сотни фунтов веса; сложена она как ранняя атомная бомба. На ней красовались джинсы, футболка и черная косуха. «Не проще ли просто пригласить его войти? Он соблюдает старые законы».

«Нет», – отрезал я. Затем привесил боевой жезл в петлю под плащом и взял посох. «Вопрос принципа. К тому же в доме Мэгги».

Медведь поджала губы и коротко кивнула. «Тебе не кажется, что это уже паранойя?»

Я на секунду задумался. «Не-а», – ответил я. «Ты вооружена?»

Медведь вскинула на плечо свою четырехствольную винтовку. Этой дурой можно забить до смерти белого медведя, а она обращалась с ней как с кухонным веником. «Это в принципе моя работа», – отозвалась она. Затем склонила голову набок и добавила: «Ты его боишься».

«Я его знаю», – поправил я. Проверил, на месте ли браслет с амулетами-щитами на левом запястье. «Уверена, что он здесь один?»

«Да».

Я нахмурился. «Он никогда так не поступает. Что-то тут нечисто. Лучше поостеречься».

Я вышел из своих апартаментов на третьем этаже и спустился на первый этаж замка, шаги гулко отдавались от каменного пола в предрассветной тьме. По пути я обратил внимание на старые железные факелы в бра на стенах. Они зажглись голубым пламенем, подсвечивая руны и знаки, вырезанные на камнях – предупреждение о том, что рядом находится мощная и, возможно, враждебная магическая сущность.

Ранней осенью в Чикаго днем может стоять пекло, а ночью – пробирать холод, но внутри старого каменного здания круглый год было стабильно прохладно. Я пересек большой зал, направляясь ко входу. Сзади послышались торопливые шаги: с лестницы скатился мой ученик, Фитц. Волосы всклокочены после сна, сам в пижамных штанах, но в кожаной куртке, укрепленной заклинанием. Мы специально ездили за город, чтобы срубить гикори для его первого посоха, и сейчас он сжимал его обеими руками, держа наперевес, словно винтовку. Фитц был жилистым парнем с такой гремучей смесью кровей, какая бывает только в каджунском гамбо где-нибудь в глуши.

«Гарри», – позвал он. «Сигнальное пламя вспыхнуло. Что происходит?»

«Злодей стучится в дверь», – отозвался я. «Пойду побеседую с ним».

Он сощурился, глядя на входную дверь. «А мне что делать?»

У Фитца несомненный талант боевого мага, но опыта ему все еще катастрофически не хватает. «Накинь вуаль», – сказал я ему. «Оставайся здесь, в главном зале. Тише воды, ниже травы. Не хочу, чтобы он о тебе пронюхал».

Он скривился. «Ты уверен?»

«Уверен. Доверься мне, парень».

«Ладно», – буркнул он, явно недовольный. Фитц замер, сосредоточенно нахмурился, что-то пробормотал себе под нос, и воздух вокруг него задрожал. Он превратился в расплывчатое пятно, на котором было почти невозможно сфокусировать взгляд. Скрывшись под вуалью, он скользнул в густые тени сбоку от входа в прихожую.

Мы с Медведь вышли из главного зала в холл.

«Тебе не удастся вечно скрывать тот факт, что у тебя появился ученик», – заметила она.

«Вечно и не надо», – отозвался я. «Достаточно того, чтобы Фитц успел крепко встать на ноги и смог заслужить уважение Белого Совета к тому времени, как попадет в поле их радаров. Да и чем меньше они знают о моих делах, тем лучше».

Массивные деревянные ворота замка заменили после весеннего нападения; в них была встроена небольшая дверь, через которую обычно все и входили-выходили. Медведь подошла к ней, положила руку на огромную рукоять и оглянулась на меня. «Уверен, что мне не стоит выходить?»

Я перехватил посох поудобнее, выпрямил спину, расправил плечи и кивнул. «Если это ловушка, я хочу, чтобы ты прикрывала дверь. Я сам о себе позабочусь».

Медведь выглядела так, будто хотела задать мне еще один вопрос, но лишь покачала головой и просто открыла дверь.

Я шагнул в синие предрассветные сумерки и оказался лицом к лицу с «Джентльменом» Джоном Марконе, бароном Чикаго.

ГЛАВА 2

Марконе – статный мужчина с неброской внешностью в отлично подогнанном деловом костюме. На вид ему около пятидесяти, хотя по его лицу всегда трудно сказать наверняка. Его бледно-зеленые глаза смотрели спокойно и настороженно; он стоял, сцепив руки за спиной. Я намного выше него, но рядом с ним это никогда не чувствуется. Есть в нем нечто такое, что заставляет меня остро осознавать: я нахожусь в опасной близости от хищника, который привык валить добычу покрупнее себя.

Как главарь криминального мира Чикаго, он всегда был опасен. А потом он заключил союз с настоящим падшим ангелом и обрел силы Рыцаря Темного Динария, включая способность использовать магию такими способами, в которых я пока не мог с ним тягаться. Если бы я не был настоящим волшебником, владеющим первозданными силами космоса, раз за разом побеждающим монстров, демонов и ужасы за гранью воображения – я бы, пожалуй, слегка занервничал, стоя здесь перед ним на открытом пространстве, в одиночку.

Не поймите меня неправильно. У Марконе своя специфическая честность. Раньше он всегда держал слово. Но к тигру спиной не поворачиваются. Это просто напрашиваться на неприятности.

«Сэр Рыцарь», – произнес Марконе довольно любезно, обращаясь ко мне по титулу.

«Барон», – ответил я. В рамках государств Неписанного Договора Марконе заслужил свой ранг и удерживал его. Он завоевал немалое уважение среди них во время битвы за Чикаго. Если он хочет играть в вежливость, я могу подыграть – до определенного предела.

Марконе задумчиво посмотрел на замок. «Вы научились использовать крепость Мерлина по назначению. По крайней мере, события прошлой весны на это намекают».

«Странно», – сказал я. «Прямо как будто я волшебник или вроде того».

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. «Учитывая все те усилия, которые я вложил в транспортировку и восстановление, мне, пожалуй, радостно, что кто-то этим пользуется. Позвольте мне поздравить вас с предстоящей свадьбой. Лара Рейт – грозный союзник».

Я вздохнул. «Марконе, еще рано. У меня полно дел на сегодня. Если у вас есть ко мне дело, давайте к нему и перейдем».

«Дело», – задумчиво протянул он. «Не совсем так, я думаю. Вы у меня в долгу, Дрезден».

Я нахмурился. «С чего бы это?»

«По двум причинам», – ответил он. «Во-первых, когда я открыл свою крепость, чтобы защитить жителей этого самого района в ночь нападения Титана, по твоему настоянию».

Я хмыкнул. «И?»

«И когда я спас вам жизнь сразу после связывания Титана».

Моя нахмуренность переросла в полноценное хмурое выражение лица. «О», – выцедил я. «Это».

«Да. Это. Уверяю вас, мне так же неловко держать такой долг, как и вам его иметь». Он дал мне секунду, чтобы это дошло до сознания, а затем добавил: «Я подумал, что будет проще свести счеты между нами двумя напрямую, чем проходить через официальные каналы с вашим сюзереном».

Любая сделка, в которой не замешана Королева Воздуха и Тьмы, оказывается лучше и безболезненнее в девяноста девяти случаях из ста. Подозреваю, она делает это нарочно, чтобы люди не донимали ее вещами, которые не тянут на вопрос жизни и смерти. Да и самому Марконе было, мягко говоря, неуютно, когда Мэб в последний раз вмешалась в его дела.

Марконе мне не нравился. И никогда не понравится. Он выстроил свою империю на людских страданиях, так или иначе.

Но он сражался рядом со мной против титана Этне. И защищал жителей этого района, хотя и не был обязан этого делать. И когда я рухнул, выжатый досуха после того, как уложил титана, он действительно спас мне жизнь.

«А что, если я скажу «нет»?» – спросил я.

Он пожал плечами. «Я не ваш сюзерен и не отец. Я не могу заставить вас работать на меня. Конечно, я способен оказать на вас давление самыми разными способами, обычными или иными. Однако я прекрасно осведомлен, какую реакцию вызывают у вас подобные методы. И, честно говоря, у меня есть дела поважнее, чем тратить свое время и ресурсы на то, чтобы делать вашу жизнь невыносимой».

Я подозрительно покосился на него. «Тогда зачем вы здесь?»

«Потому что хочу с вами расквитаться. Я пришел один. Не угрожаю. Я здесь, чтобы дать вам шанс погасить свой долг передо мной, и сделать это так, чтобы, как мне кажется, не противоречить вашей… этической эстетике. Какой бы она ни была».

Теперь я напрягся сильнее прежнего. «Что вы хотите, чтобы я сделал?»

«Один из членов моей организации желает избавиться от меня и от своей службы. Он хочет стать, как любят выражаться люди недалекого ума, «одним из хороших парней». На его пути стоят препятствия. Поскольку он был лоялен ко мне, несмотря на свое желание покинуть мою организацию, я хочу, чтобы вы помогли ему преодолеть их».

В моей голове завыла сирена.

А вместе с ней нахлынуло гнетущее напряжение.

Я был должен Марконе. Чаши весов стояли неровно, и я являлся его должником. Это беспокоило меня куда сильнее, чем я готов был признать. Может, дело во мне самом. А может, в том, что для Зимнего Рыцаря Неблагого Двора уплата долгов стала занимать куда больше места в мыслях, чем когда я был простым человеческим магом.

«Вы хотите, чтобы я помог одному из ваших парней встать на путь истинный», – уточнил я.

«Именно».

«И это все?»

«Помогите ему найти путь к законности, – сказал Марконе, – и я сочту долг погашенным». Он коротко улыбнулся мне. «Полагаю, это как раз по вашей части. Разве не одерживаешь над врагом более сокрушительную победу, когда обращаешь его к свету?»

Я медленно выдохнул через нос. «Почему это так сильно смердит ловушкой?»

«Скорее всего, потому что вы, вопреки ожиданиям, набрались хоть какой-то мудрости за время своих злоключений. Разумеется, это служит и моим целям тоже».

«И каковы же они?»

В уголках его глаз собрались морщинки. «Не ваше дело».

«Помочь вашему парню встать на путь истинный», – повторил я. «Это все, чего вы хотите».

«Даю вам слово», – спокойно ответил он. «Я искренне желаю, чтобы он разорвал связи со мной и стал добропорядочным и благонамеренным членом общества».

Я снова выдохнул через нос.

Доверять Марконе нельзя.

Но я был ему должен.

В моей голове прозвучал шепот призрака моего лучшего друга, хорошего человека: «Попытка спасти того, кто заблудился и хочет быть найденным, – никогда не бывает недостойным делом».

Черт побери, если спуститься с небес на землю, Белый Совет магов не сильно отличался от криминального синдиката. Единственная причина, по которой я помогал и учил Фитца, заключалась в том, чтобы он мог общаться с ними на равных. Я и сам мог вспомнить времена, когда хотел вырваться из-под их гнетущего влияния и вечных угроз. Например, вчера. И завтра. И прямо сейчас.

Если кто-то хочет завязать с такой жизнью, имею ли я право просто отвернуться, когда в моих силах помочь?

«Ладно», – осторожно сказал я. «Ничего не обещаю, но я с ним поговорю, а там посмотрим».

«Отлично», – отозвался Марконе. Он повернулся в сторону, поднял руку и махнул двумя пальцами куда-то вдоль улицы.

В полутора кварталах от нас с парковки выехал темный лимузин. Он чинно приблизился и замер у обочины в трех футах за спиной Марконе. Я внимательно следил за машиной – на случай, если все это окажется не тем, чем кажется.

Задняя дверца лимузина открылась, и из него вышел мужчина.

На нем был костюм цвета верблюжьей шерсти, явно от портного Марконе. Лет сорок с небольшим, широкие плечи, двигается плавно – видна хорошая физическая форма. Очень короткие темные волосы, безупречная борода… Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять: я его знаю.

Трипп Грегори. Один из самых презренных типов, которых мне когда-либо выпадала сомнительная честь встречать.

Трипп повернулся ко мне, сглотнул и чуть задрал подбородок. Он ничего не сказал, что меня немного удивило. Одной из его самых «привлекательных» черт было абсолютное неумение вовремя закрыть рот.

Я удивленно моргнул, а затем перевел взгляд на Марконе. На его лице играло нечто, что с большой натяжкой можно было принять за улыбку. «Вы, наверное, шутите», – резко бросил я. «Этот парень?»

«Во время Битвы, – ровно ответил Марконе, – вы подвергли сомнению мои принципы. Это было неприятно, но необходимо. Теперь я возвращаю любезность. Ваши принципы – они действительно принципиальны, Дрезден? Или они работают только для тех, кто вам симпатичен?»

Марконе – засранец.

И я был в ярости.

Но какая-то часть меня осознавала: я бы не злился так сильно, если бы в его словах не было доли правды. А я уже прошел тот этап в жизни, когда позволял гневу диктовать мои поступки. Ну, по большей части.

«Вам просто хотелось поглядеть на выражение моего лица, верно?» – резко спросил я.

«Возможно», – ответил Марконе, и на его лице не промелькнуло ни тени выражения, когда он сел на заднее сиденье лимузина. «Благодарю за ваше время, сэр Рыцарь».

ГЛАВА 3

Я заставил Триппа ждать в библиотеке, пока не отвез Мэгги и ее собаку-телохранителя Мыша обратно в школу на всю неделю, на возрожденном «Голубом жучке» – подлатанном стареньком «Фольксвагене», который теперь бегал как новенький.

После этого я еще потянул время за чашкой кофе, убеждая себя, что это не детская мстительность по отношению к Триппу. Этот человек был для меня настоящей занозой в заднице в тот период моей жизни, о котором я не хотел даже вспоминать, не то что переживать заново, наслаждаясь его компанией. Самые дерьмовые моменты прошлого имеют свойство намертво приклеиваться к людям, местам и вещам. Срабатывает инстинкт: ты избегаешь этой боли, даже если давно ее преодолел.

Я не хотел его видеть, потому что знал, что это, в какой-то степени, вернет меня в прошлое. Заставит вспомнить плохие времена. И боялся этого.

А с со страхом можно совладать только одним способом – врезать ему по зубам.

В метафорическом смысле, конечно. Если я начищу рыло Триппу, это никому не поможет.

И Марконе был прав. Принципы – это не принципы, если они работают только для тех, кого ты считаешь «подходящим». Когда мы познакомились, Трипп судился с благотворительным образовательным центром, пытаясь вытрясти из них деньги, которых у тех не было, чтобы расплатиться с наркоторговцами из Сент-Луиса, которых он разочаровал. И это было самым вменяемым из всех его тогдашних занятий. Я подозревал, что он просто вешает мне лапшу на уши, и если так – я с радостью пошлю его куда подальше.

А вдруг нет? Вдруг он действительно решил завязать? Вдруг он правда хочет вырваться из преступного мира.

Я не узнаю этого, пока не выслушаю его. Даже если это всколыхнет старые раны. Даже если я всей душой не хочу иметь с ним ничего общего.

Я взял кофе и вошел в библиотеку, где моя телохранительница-валькирия развлекала Триппа.

«Это не для моей машины», – говорил Трипп тоном заканчивающего анекдот. «Это для моей жены!»

Медведь непринужденно расхохоталась, широко скалясь. «А, вот и он», – сказала она. «Ведите себя прилично, мистер Грегори, или я вышвырну вашу задницу на улицу».

«Понял», – дружелюбно отозвался Трипп и «выстрелил» в Медведь указательным пальцем.

Остановившись рядом со мной, Медведь вполголоса спросила: «Ты как, нормально?»

«Нет», – пробурчал я. Потом добавил: «Более-менее».

Она подняла кулак на уровень талии и стукнулась костяшками о мой. «Буду снаружи, если что-нибудь понадобится».

«Спасибо».

Она ушла, а я подошел и сел в кресло напротив Триппа.

«Прежде чем ты что-нибудь скажешь, – сказал он, – может, мне стоит сразу кое-что прояснить. Понимаешь?»

«Твоей проблемой никогда не была скрытность, Трипп», – заметил я. «Но валяй».

Он подался вперед, уперся локтями в колени и сцепил пальцы. «Знаю», – сказал он. «Я был занозой в заднице у всех и каждого в очень паршивые времена, так? Я это понимаю. И когда те ребята схватили меня после суда... ну, может, я даже заслужил частичку того дерьма».

Я вскинул брови.

«Продолжай», – сказал я.

«Сижу я, значит, на заднем сиденье машины, в ребра ствол упирается, понимаешь?» – начал Трипп. «И передо мной вся жизнь, типа, проносится. И я все думаю: ради чего? Все это, что я творил, все люди, которых я разозлил – что мне это дало? Вот он я, сейчас получу свое от этих ребят из Сент-Луиса, а ради чего я вообще во все это ввязался? Богаче я не стал. Счастливее – тоже. Уважения не добился. Понимаешь?»

«Угу», – отозвался я. «Конечно».

«Итак, эти ублюдки… эти парни везут меня в глушь, чтобы прикончить, и мне даже обратиться не к кому, потому что так оно и бывает, когда делаешь то же, что и я. А моя мама, понимаешь, она была из верующих. Каждое воскресенье в церкви, в любую погоду. Вечно твердила, что мне надо искать Бога, иначе я пропаду. И я прикинул: вот он я, пропащий дальше некуда, понимаешь? Я даже не знал, в каком мы штате».

«Классическая потерянная душа», – заметил я.

«Эй, я еще не такой старый, чтобы быть классикой», – огрызнулся он. «Я раньше такого не делал, но подумал: какая разница, разговор с Богом не повредит. И я молюсь Ему и говорю: «Слушай, вытащишь меня отсюда – и я Твой на всю жизнь, слышишь? Что угодно сделаю». Он нахмурился и на мгновение рискнул встретиться со мной взглядом. «И... я ведь серьезно, понимаешь? Если мне дадут еще шанс, я сделаю из своей жизни что-то... ну, стоящее».

«Многие люди становятся очень искренними, когда сталкиваются со Смертью», – вставил я.

«Правда?» – воскликнул Трипп, округлив глаза. Скепсиса в моем тоне он совершенно не заметил. «Я никогда не был в такой ситуации. Это сильно меняет человека». Он покачал головой. «В общем, вытаскивают они меня на обрыв над рекой, приставляют пистолет к голове – и «клик». Просто щелчок. Осечка. И, прежде чем они успели что-то сделать, я сиганул вниз. Руки связаны, но спереди, так что я греб изо всех сил, а они начали стрелять вниз, но не попали в меня и…» Он развел руками. «Короче говоря, я все еще дышу».

«Ага», – сказал я. «Вижу».

Он выпрямился, и на его лице появилось выражение, которое, я мог бы поклясться, было искренним. «И теперь, – сказал он, – я должен загладить вину. Перед Богом. Или Он позаботится о том, чтобы мне всадили пулю в затылок, и я вернулся прямиком в ту реку».

Как раз когда он это договаривал, я сделал очередной глоток кофе и едва не подавился, потому что из груди невольно вырвался смешок. Я закашлялся и прочистил горло, стараясь, чтобы большая часть кофе все-таки попала по назначению. Мои взгляды на Всевышнего весьма расплывчаты, но я почти уверен, что Создатель Вселенной не работает по методам Вито Корлеоне.

Но для такого пожизненного преступника, как Трипп, это, возможно, и имело смысл. Его авторитетами были такие люди, как Джон Марконе – который точно позаботился бы о том, чтобы Трипп получил пулю и оказался в реке, если бы заключил с ним такую сделку. С чего бы Богу быть другим?

Это кое-что говорило о Марконе и, пожалуй, гораздо больше – о самом Триппе.

Адские колокола.

«И я стараюсь изо всех сил», – продолжил он. «Правда стараюсь. Я занимаюсь благотворительностью для детей. Из-за того, что школы так долго были закрыты после той террористической атаки, у детей все пошло наперекосяк. Нужно проделать уйму учебной работы, чтобы все исправить. И я собираю на это деньги». Он пошарил в кармане пиджака и выудил карточку, протягивая ее мне.

Я взял ее. По бокам были нарисованы пара человечков-палочек в детском стиле, а над ними выделялся жизнерадостный цветной логотип: «ДЕТСКАЯ СИЛА!». Ниже красовался текст: «Ускоренное обучение для детей Чикаго. Трипп Грегори, исполнительный директор».

Я нахмурился.

«И это твоя новая афера? Выкачивать из людей деньги под благородным предлогом?»

«Никакой аферы!» Воскликнул он, вскинув обе ладони и заметно запаниковав. «Я не хочу пулю в затылок. Все законно! Работаю с парой олдерменов, омбудсменами, соцработницами и все такое!» Он покраснел.

«Я даже часть денег отстегиваю «Подсолнуху», понимаешь? Ну, потому что я вел себя с ними как последний козел. И потому что они, как выяснилось, в этом деле спецы».

Я прищурился.

«Откуда у тебя деньги на все это, Трипп? Когда мы виделись в последний раз, ты был должен всем вокруг и у тебя нет никаких доходов».

«Я пошел и собрал их», – ответил он. «Когда я вернулся, мистер Марконе сказал, что я…» Трипп сморщился, припоминая цитату, «…неожиданно склонен к выживанию». Это значит, у меня это хорошо получается».

«Я знаю, что это значит», – отрезал я.

«Мистер Марконе заявил, что уважает такое. Я рассказал ему, чем хочу заниматься, и он сказал, что поможет. Свел меня с нужными людьми. А потом я уболтал одну богатую старушку. Она отвалила мне кучу денег, и дело пошло».

«Так зачем я тебе?» – спросил я.

«Ну, в общем…» – запнулся он, отводя взгляд. «Все немного усложнилось». Он перевел дух и выдавил: «Мне нужна помощь».

Я переваривал эту фразу довольно долго. А затем спросил: «Что случилось?»

«В дело вмешалось чертово правительство».

«О», – сказал я. «Ах».

«И что это значит?» – спросил Трипп.

«Это значит, что нам нужен адвокат».