Текст книги "Вне закона (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА 6

«Ты опять сажаешь меня под замок», – пожаловался Трипп позже тем же вечером. Мы сидели в библиотеке, и Трипп потягивал виски, который Медведь принесла ему в стакане. Сама она маячила поблизости – массивная и молчаливая, скрестив руки на груди.

«Слушай, парень», – сказал я. «Здесь, в этом замке, тебе не грозит никакая магическая чертовщина».

«Но и детям я отсюда никак не помогу», – буркнул Трипп.

«Если бы я опоздал хоть на долю секунды, эта тварь вырвала бы тебе горло», – отрезал я. «Мертвым ты детям тоже особо не поможешь».

Трипп быстро сделал глоток, проглотил и поморщился – движение отозвалось болью в порезе на лице. Медведь, едва взглянув на мои неумелые повязки, перевязала его заново, стянув длинную рану пластырями-бабочками. Трипп вытерпел все, не издав ни звука. Надо отдать ему должное – духом он был крепок.

«Ладно», – признал он. «Справедливо».

«Для тебя готова комната», – сказал я. «Выйдешь за дверь, наверх по лестнице, третья слева. Без изысков, но кровать удобная. Выспись. Сегодня ты здесь в безопасности».

«Ладно», – кивнул он. «Хорошо».

Он встал и пошел к выходу. У самой двери вдруг замер, нахмурился, обернулся и бросил: «Спасибо, Дрезден».

«Ага», – тихо ответил я.

Когда он ушел, Медведь посмотрела на меня: «Расскажи мне еще раз про этого зверя-убийцу».

Я выложил все, до мельчайших подробностей, закончив рассказом о скользкой губчатой субстанции, которая пулей свинтила из трупа.

Валькирия покачала головой. «Это странно. Даже для меня».

А это о многом говорило. Медведь не была смертным существом. Она топтала эту землю очень долго, пусть и не совсем линейно. Она видела многое и прошла через многое.

«Посмотрю, что смогу выяснить по этой части», – сказал я. «Но у меня есть для тебя и другое задание».

Она нахмурилась. «Кроме того, чтобы охранять тебя? Что, напомню тебе еще раз, и есть то, на что у меня заключен контракт».

«Мне нужно все узнать об одной конторе в Вегасе. Букмекеры, некто Эстевес. Судя по сумме, которую выложил Трипп, он должен быть частью более крупной организации».

Медведь вздохнула. «И ты всерьез думаешь, что вытрясешь десять миллионов из бандитской шайки?»

«Я как-то раз вынес рюкзак с бриллиантами из самой Преисподней», – напомнил я. «Идя в гору. В обе стороны».

Валькирия фыркнула. «Посмотрю, что есть в архивах «Монок». Но предупреждаю, они больше ориентированы на отслеживание военных организаций, чем преступных группировок».

«Тогда поговори с Гард», – сказал я. «Марконе что-то знает, неспроста он меня во все это втянул. Его валькирия наверняка в курсе дела».

«Такая информация является конфиденциальной. Так же, как и твоя».

«Ага, только если он сам не хочет, чтобы я ее узнал. Ставлю пакет пончиков: он велел ей выдать мне зацепку, если я приду с расспросами».

«Идет», – ответила Медведь. Она сверилась с часами. «Офис как раз открывается. Посмотрю, что можно сделать».

«Они что, не круглосуточно работают?» – удивился я.

«Ваддерунг не сторонник того, чтобы гонять людей в хвост и в гриву в любое время суток», – бросила Медведь, идя к выходу. Может, с легким раздражением. «Даже воронов».

«Типично американская трудовая этика. С таким настроем повышения тебе не видать», – крикнул я ей вслед. «Скажи Фитцу, чтобы дул ко мне в лабораторию!»

«Ха!» – донеслось в ответ.

Я спустился в лабораторию.

Моя лаборатория была последней частью старого пансиона, которая еще стояла, если, конечно, подвал можно назвать «стоящим». Это была все та же тесная, забитая хламом каморка: стены из крашеных шлакоблоков, длинный стальной стол по центру, дешевые практичные стеллажи вдоль трех стен, небольшой письменный стол и весьма серьезный круг для призыва, вписанный в пол на свободном пятачке у края стола.

Я накинул на себя теплый подержанный халат, купленный в комиссионке, и спустился по приставной лестнице. Взмахом руки заставил ожить несколько свечей и достал пару фолиантов, которыми обзавелся за последний год, восстанавливая лабораторию. Теперь она была организована гораздо лучше, чем раньше. Все было сложено в пластиковые контейнеры с плотными крышками и этикетками и аккуратно расставлено на полках. В некоторых больших коробках даже были контейнеры поменьше. В них лежали травы, особые камни, редкие субстанции, перья, целая полка разнообразных костей вместе с инструментами для их измельчения, глаза тритонов, крылья летучих мышей, серный пепел, редкие благовония, куча токсинов и десятки засушенных фрагментов различных существ.

Я как раз обучал Фитца искусству приготовления зелий.

Мой ученик с грохотом спустился по лестнице, облаченный в тяжелые тренировочные штаны и толстую худи – видимо, мне так и не удалось внушить ему важность традиционных волшебных мантий в холодных лабораториях.

«Боже, Гарри», – проворчал Фитц. «Мы не могли заняться этим завтра утром?»

Я распахнул халат ровно настолько, чтобы он увидел бинты у меня на груди. «Неприятности уже на пороге», – заметил я. «Действовать нужно прямо сейчас».

«Оо», – протянул он, приподняв брови. «Что случилось?»

Парень был моим учеником. Я готовил его к реальному миру, поэтому рассказал ему все.

«Итак, – заключил я, – мы сварим пару модифицированных зелий-завес, чтобы скрыть Триппа от сверхъестественной слежки, и заставим его попивать их каждые несколько часов. Идеальной защиты не выйдет, но найти его будет в разы сложнее. А пока зелье варится, мы прошерстим книги – поищем хоть что-то похожее на того паразита, который вселяется в животных и ускоряет их до предела».

«И все это ради типа, который тебя явно разводит», – заметил Фитц.

«Может, и нет», – возразил я.

«Повидал я таких», – буркнул Фитц. Он вырос на улице, а это не самое подходящее место, чтобы научиться доверять людям. «Подлец всегда остается подлецом».

«Может быть», – согласился я. «А может, и нет. Сколько ты в последнее время воровал?»

Он нахмурился. «Да, ну... Вы с Мортом показали мне что-то получше».

«Именно», – сказал я. «Примерно так это и работает».

Он поморщился. «Многие пытались проделать это со мной раньше. Соцработники, церковники. Я думал, они просто лохи».

«Что же изменилось?» – спросил я.

«Черт его знает», – ответил он. «Наверное, я сам».

«Может, Трипп тоже сможет измениться».

«Он все еще занимается сомнительными делами», – стоял на своем Фитц. «Просто направляет их в другое русло».

«В лучшее русло», – сказал я. «А сомнительные дела, направленные в хорошее русло, – это в основном моя работа».

Фитц фыркнул. «Наверное».

«Ты помнишь, как приготовить зелье-завесу?» – спросил я.

«Само собой», – ответил Фитц. Он постучал по блокноту, лежавшему на письменном столе. «Я это записал».

«Замени основу на святую воду и добавь четверть грамма пищевого серебра», – проинструктировал я. «Это должно дать нам хорошую защиту от зла».

«Против зла, да?» – скептически произнес Фитц.

«Парень, зла в мире навалом. Настоящего зла в черных шляпах, злобного, как Малефисента. Ты не сталкиваешься с ним каждый день. Большинство людей на такое не способны. Большинство людей не сталкиваются с ним за всю жизнь. Но оно реально, и его ни с чем не спутаешь, когда увидишь. Кем бы ни была та тварь, это подлинный экземпляр. В смысле, она даже собаку ударила и все такое».

«Ну, ладно, тогда», – сказал Фитц. «В таком случае…».

Фитц начал доставать мензурки и горелки Бунзена, и мы принялись за медленное, терпеливое и истинно волшебное дело: приготовление зелий и копание в книгах.

ГЛАВА 7

Фитца хватило примерно до четырех утра. Когда зелья перешли в режим медленного томления, я отправил его спать. Сам же продолжил читать, время от времени помешивая варево. За свою жизнь я наварил столько этой бурды, что кухонный таймер, которым пользовался пацан, мне был без надобности.

Зелья дошли до кондиции как раз к рассвету, и я оставил их остывать. В глазах будто песка насыпали. То ли шрифт в книгах был слишком мелким, то ли освещение в лаборатории ни к черту, а скорее и то, и другое. Чем старше я становился, тем проще было забивать на сон в случае нужды, но тем тяжелее давался «отходняк». Примерно через полчаса после того, как я выключил горелки под зельями, в одной из книг мне подвернулось кое-что путное.

«А-ха!» – воскликнул я. «А-ха-ха-ха!»

Люк в лабораторию откинулся, и Медведь засунула голову внутрь. «Я знаю этот звук», – сказала она. «Это торжествующий гогот победителя».

Я ткнул пальцем в страницу и выдал: «Кажется, я нашел зацепку по той дряни, что сидела в той пуме».

«Да неужели?»

«Это ацтекский демон», – я не отрывался от чтения. «Ну, во всяком случае, какой-то занудный британский чародей по фамилии Кромарти, который это написал, предполагает, что эта штука так или иначе всплывала везде, где были человеческие цивилизации. Хм-м-м. Он называет ее Древним Врагом. Стервятником Империй. Таящимся в Тенях. Бла-бла-бла, обычная лавкрафтовская чепуха». Я пробежал глазами дальше. «Судя по всему, это одна огромная желеобразная сущность, которая может отпочковывать куски самой себя, чтобы вселяться в живых существ. Обожает появляться там, где образуется вакуум власти или начинаются смутные времена. Хм-м. Человеческие культы поклонялись ей... падение Рима... Возможно, она стала источником Черной смерти. Возможно, приложила руку к тому, что Восточная Европа превратилась в ад во время Первой мировой. Короче, типичный «плохой парень». Последний раз официально зафиксирована Стражами Совета в Центральной Америке во времена европейской колонизации…»

«Миленько», – отозвалась Медведь с чисто практическим интересом. «Как это убить?»

Я прочитал дальше. «Стандартный набор очищающих средств. Огонь, святая вода, прямой солнечный свет. Днем эта штука чувствует себя паршиво – она не захотела задерживаться вчера даже в туман и хмарь». Я поморщился. «Фу. Оно выживает, выпивая кровь. Может вселяться как в людей, так и в животных – оно не размножается, а увеличивает свою массу, заражая новых существ. Старина Кромарти считал, что именно от него мог произойти Красный Двор…»

Мой голос затих.

«Что?» – спросила Медведь.

«Последствия битвы за Чикаго – это именно то место, где оно захотело бы побывать. Искать новых носителей…» Я нахмурился и потер глаза. «Что ты разузнала про ту банду из Вегаса?»

«Организация Эстевеса – часть мексиканского картеля», – ответила Медведь. «Они расширяются в Штаты, где только могут. Годами заправляли нелегальными ставками в Вегасе, но теперь, когда спортивные ставки легализуются, теряют долю рынка. Ищут возможности для расширения. Аналитики «Монока» считают, что они спелись с группировкой Лашез, чтобы отгрызать куски от территории Марконе, пытаясь влезть в разные сферы его бизнеса».

«И здесь вступает в игру Марконе», – сказал я.

«О чем ты?» – не поняла Медведь.

«Если бы это была обычная кучка наемников, Марконе разобрался бы с ними сам. У него для этого есть люди. Но у этих ребят каким-то образом есть доступ к истинной демонической сущности, и они, судя по всему, заставили ее работать на себя. Возможно, способами гораздо более коварными и ужасными, чем просто натравливание на врагов зверюг под стероидами».

«И поэтому он идет к лучшему в Чикаго спецу по сверхъестественным тварям», – подытожила Медведь.

«C’est moi», – согласился я. «Чтобы помочь Триппу, мне придется разобраться с людьми Эстевеса. Или хотя бы с тем, кто у них заправляет этой чертовщиной. А с остальной бандой Марконе расправится на досуге, когда ему будет удобно».

«Думаешь, Марконе не смог бы справиться с этим сам?» – спросила Медведь.

«Зачем рисковать, если можно натравить на них меня?» – резонно заметил я. «Для него это беспроигрышный вариант. Если я пришлепну Таящегося, он в плюсе. Если тварь пришлепнет меня, я все равно прихвачу кусок ее с собой в могилу – и он снова в плюсе, к тому же, вероятно, сможет вернуть себе замок».

«Умнее всего, – заметила Медведь, – было бы выйти из игры прямо сейчас».

Я глубоко вздохнул, вспомнив, как бережно Трипп поднимал Пепперминта. И то, каким омерзительным на ощупь был тот отросток Таящегося.

«Наверное, так и есть», – признал я. «Но».

Медведь оскалилась. «Ладно, тогда. Каков наш первый шаг?»

«Зависит от того, что тебе сказала Гард».

Она подняла блокнот. Там было написано «Эстевес» и номер телефона.

Я фыркнул. «Тогда начнем с мягких уговоров», – сказал я. «Назначим Эстевесу встречу».

ГЛАВА 8

Встреча была назначена в Коламбус-парке – маленьком кусочке рая, о близости которого к городу было бы сложно догадаться, не находись он прямо у съезда с трассы I-290. Мне всегда казалось, что внутри него возникает странный аудиовизуальный диссонанс. Глаза говорят тебе одно, а уши – совсем другое.

Большой Чикаго уверенно шел на поправку: трафик с каждым месяцем нарастал, достигая уровня, который был до битвы, а вместе с ним и неизбежная какофония – рев мощных движков, дребезжание пробитых глушителей, пыхтение дизелей, вой мотоциклов, гудки и сирены скорых бесцеремонно разрезали пасторальный пейзаж.

Всеми деталями встречи занималась Медведь. Учитывая все обстоятельства, встреча при свете дня казалась неплохой идеей, а общественное место мне вполне подходило. И обычные, и сверхъестественные представители преступного мира не возражали против того, чтобы использовать присутствие множества потенциальных свидетелей в качестве меры для поддержания мира во время напряженных переговоров. Медведь отвела меня в тенистую рощу у ручья шириной, может быть, семь или восемь футов. Каменные уступы обрамляли поток, спускаясь к нему короткими ярусами, словно естественные лестницы. Деревья уже вовсю щеголяли красками ранней осени, начиная вспыхивать огненно-оранжевым и желтым, а легкий ветерок заставлял их шелестеть достаточно громко, чтобы заглушить шум шоссе.

Когда мы спускались по одной лестнице, Эстевес и его телохранитель спускались по другой, пока не оказались лицом к лицу по разные стороны ручья.

Это сразу дало мне понять, что он прекрасно знал, кто я такой. Текущая вода является естественным препятствием для магии. Ручей не помешал бы мне зашвырнуть в него молнию, возникни такая нужда, но это было бы сложнее и дольше, как бег в гору. Эстевес выбрал место, дающее ему тактическое преимущество.

Он подошел к самому краю ручья, оставив своего человека в паре футов позади; я сделал то же самое. Эстевес выглядел скорее как коренной американец, чем как испанец: бронзовая кожа, темные волосы, суровые черты лица. Ростом он был чуть за метр восемьдесят, на вид – под сорок, одет в кожаную куртку и брюки цвета хаки. Куртка топорщилась на плече – там, под мышкой, он явно держал ствол. Он походил на человека, который может догнать тебя и прирезать обычным ножом.

Его телохранитель выглядел гораздо менее внушительно. Худой, почти истощенный, одет в старую армейскую куртку, которая была бы ему в пору, набери он фунтов пятнадцать веса – если не считать пуза, которое выпирало из-под ткани. Лицо у него было осунувшееся, землистое, а черты лица – настолько неопределенные, что он мог быть родом из любого места к югу от Нью-Йорка. Длинные волосы стянуты в узкую косичку на затылке. Один глаз выглядел почти черным. Другой – настолько светло-карим, что казался золотым. От его взгляда мне стало не по себе.

«Ты Дрезден», – сказал Эстевес.

«Он самый».

«Я слышал о тебе». Он махнул рукой. «Говори».

«Я представляю интересы Триппа Грегори», – сказал я. «Четыре дня назад он сделал в вашей организации крупную ставку на бой и выиграл. Я хотел бы обсудить с вами получение выигрыша».

Эстевес проявлял ко мне примерно столько же интереса, сколько к пробегающей мимо муравьишке, и с примерно таким же энтузиазмом смотрел на меня. «Трипп Грегори – невыносимый мудак».

«Да уж, тут я с вами спорить не стану», – ответил я.

У него на мгновение едва заметно дрогнули уголки губ.

«Но ставка есть ставка», – продолжил я. «Вы сами это знаете».

Эстевес молча изучал меня пару секунд. «Чтобы собрать такую сумму, нужно время».

«Вполне понятно», – согласился я. «Но обычно это время не используют для того, чтобы прикончить получателя».

На этот раз он улыбнулся без тени юмора. «Я не из таких бизнесменов. Возможно, найдется немало людей, считающих, что без Триппа Грегори мир станет только лучше».

«На десять миллионов баксов лучше?» – уточнил я. «Я здесь, чтобы поговорить, потому что это лучший вариант для всех. Если ваша контора заработает репутацию тех, кто не платит победителям, она долго не протянет».

Коротышка за его спиной прорычал: «Это что, угроза?»

«Эмилио», – мягко урезонил его Эстевес.

Я развел руками, не поднимая их слишком высоко. «Просто констатация прискорбного факта».

Эстевес кивнул. «Ты собираешься испортить мне репутацию. В этом твоя угроза».

«Лучше всего решить это мирно», – сказал я. «Но я могу поступить и по-другому».

«Сэр», – подал голос Эмилио. Его голос так и дрожал – то ли от страсти, то ли от передозировки стимуляторами. Он практически трясся от ярости, нетерпения или ненависти. Или от всего сразу.

Я присмотрелся к коротышке повнимательнее.

И понял, что меня нервировал вовсе не его взгляд. Проточная вода между нами почти рассеивала сверхъестественную энергию, но как только я сосредоточился, то почувствовал ее снова – то самое гадкое, тошнотворное ощущение опасности. Ощущение, за неимением более точного слова, чистого зла.

Внутри него сидел кусок Таящегося.

«Если вы слышали обо мне, то знаете достаточно, чтобы навести справки», – сказал я Эстевесу. «Вы узнаете, что я привык держать слово. Узнаете, что из меня выходит отличный друг. И очень паршивый враг».

«О», – протянул Эстевез, предостерегающе подняв руку, чтобы удержать Эмилио. «Я прекрасно осведомлен об обеих твоих ипостасях, Дрезден. Я точно знаю, кто ты и на что способен».

«Я защищаю Триппа», – отрезал я. «Вашему ручному монстру до него не добраться. Даю вам три дня, чтобы найти деньги».

«А что будет потом?» – спросил Эстевес своим мягким, спокойным голосом.

«Я отберу ваше оружие. Распущу слух, что вы кидала. А потом буду жрать попкорн и смотреть, как ваш мирок разлетается на куски».

На этот раз улыбка Эстевеса наконец отразилась в его глазах.

«Ты слышал, Эмилио?» – негромко спросил он. «Волшебник дал нам три дня».

«Спасибо», – произнес Эмилио. «Спасибо, сэр».

«Три дня», – задумчиво проговорил Эстевес. «Посмотрим, что я смогу сделать».

После чего он повернулся ко мне спиной и спокойно зашагал прочь. Эмилио еще секунду буквально вибрировал на месте, переводя свой несимметричный взгляд с меня на Медведь и обратно. Как только Эстевес скрылся, он сунул руку в карман, нацепил темные очки и поспешил вслед за боссом.

Я стоял молча, пока не убедился, что они ушли. Затем оглянулся к Медведь: «Ну, это было забавно. Что думаешь?»

«Думаю, тебе стоит быть чертовски осторожным по ночам», – ответила она. «Эмилио опасен».

«Вот почему тебе платят такие бешеные бабки, не так ли?»

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и оглядывался по сторонам чуть внимательнее, чем обычно, пока мы уходили той же дорогой. «Не знаю, насколько скверно все может обернуться. Я не в курсе, на что способны эти ребята, но если боя получится избежать – так будет лучше. Идем».

«Куда идем?» – дружелюбно осведомилась Медведь.

«Надо позвонить Максу Валериусу», – ответил я. «Думаю, в этот раз лучше решить проблему цивилизованным путем».

ГЛАВА 9

Поскольку Таящийся оставался в основном неизвестной величиной, я оставил Медведь и Фитца присматривать за Триппом. Валькирия обеспечивала защиту мирового уровня, а внутри замка, под прикрытием всех магических щитов, она смогла бы сдержать хоть целую орду злодеев среднего пошиба, если бы до этого дошло. Зелья, которые наварил Фитц, должны были убрать Триппа с магических радаров, так что натравить на него одержимых тварей станет гораздо сложнее, если не вовсе невозможно.

Конечно, мой адрес довольно общеизвестен, учитывая, что это замок и все такое. Но если бы мы решили переместить Триппа в другое место, хотелось бы сделать это незаметно. Зарываться в укрытие вряд ли было хорошим долгосрочным решением. Да и Трипп мне не настолько нравился, чтобы я возжелал прописать его у себя на постоянку.

Когда я заявился в офис к Максу, тот уже беседовал с чуть полноватым молодым человеком лет тридцати с небольшим. На нем красовалась дизайнерская одежда в стиле кэжуал, стоившая дороже, чем автомобили иных людей. У него были светлые волосы и лицо, которое недоброжелатель назвал бы капризным. Макс представил его как Нормана Хатуэя, эсквайра, так что я оказался единственным не-юристом в комнате – если не считать Пепперминта. У бассета было выбрито плечо, заклеенное прозрачным медицинским пластырем, а на шее красовался пластиковый защитный конус. Пес дрых в своей коробке, храпя, причем конус работал как усилитель звука.

Мы все сели на стулья, как цивилизованные люди.

«Итак», – начал Хатуэй без предисловий. «Вы – те самые люди, что покрывают мошенника, обманувшего умственно отсталую женщину и лишившего ее состояния».

«Красивые брюки», – дружелюбно заметил я. «Что это за пластик?»

Макс бросил на меня укоризненный взгляд. «Дрезден, пожалуйста».

Я махнул рукой: «Возражение принято». И постарался сменить тон на более спокойный.

«Мистер Хатуэй, никто здесь не горит желанием помогать мошеннику. У мистера Грегори было сомнительное прошлое, но он пытается начать жизнь с чистого листа. Его благотворительная организация искренне пытается сделать что-то хорошее для города».

«И это оправдывает эксплуатацию моей матери в ее последние дни?» – спросил он. «Очень в этом сомневаюсь».

«Почему вы думаете, что он ее эксплуатировал?» – спросил Макс.

«В основном из-за его прошлого сутенера и наркоторговца», – ответил Хатуэй. «Разве вы сами не защищали образовательную организацию от хищнического иска со стороны этого же человека всего шесть месяцев назад?»

Макс развел руками. «Цель этой встречи, – сказал он, – состоит в том, чтобы избежать дорогостоящего и, возможно, длительного судебного разбирательства, если мы сможем найти какой-то компромисс».

Хатуэй презрительно усмехнулся. «Не вижу причин искать этот компромисс. Я смогу выставить ряд врачей, которые подтвердят, какие боли испытывала моя мать в последние дни и сколько лекарств ей из-за этого требовалось. Тот факт, что в последние дни жизни она пожертвовала большую часть своего состояния этому преступнику, говорит сам за себя».

«Возможно, – согласился Макс, – а может, и нет». Он деликатно откашлялся. «Мои запросы в хоспис, где она находилась, показали, что за все это время ее не посещал никто, кроме мистера Грегори, сэр».

Лицо Хатуэя потемнело. «Что именно вы хотите этим сказать?»

«Это значит, что у вас нет информации из первых рук о ее психическом состоянии в то время», – сказал Макс. «Даже если бы вы и были компетентны судить об этом. Я поговорил с несколькими медсестрами, ухаживавшими за миссис Хатуэй в последние дни ее жизни, и нашел нескольких, готовых подтвердить ее полную дееспособность, даже если она и испытывала боль».

«И во сколько вам это обошлось?» – язвительно поинтересовался Хатуэй. «Медсестры? Не так уж и дорого, полагаю».

Лоб Макса немного покраснел, но выражение лица не изменилось. Его глаз дернулся пару раз, и, поскольку я профессиональный наблюдатель за людьми, то уловил в этом внезапный и с трудом сдерживаемый гнев. Макс сложил руки и одарил Хатуэя профессиональной улыбкой. «Дело в том, – сказал он, – что результат может оказаться далеко не таким однозначным, как вам хотелось бы верить. Я занимаюсь этой работой уже пятьдесят лет, сэр. И знаю, о чем говорю».

Я не знал, действительно ли Макс знал, о чем говорит, или просто блефовал, но это несколько сбило с Хатуэя уверенность. Пухляк хмуро уставился на Макса. «Интересно, согласятся ли мисс Абернати и Налоговое управление с вашей оценкой».

Выражение лица Макса осталось невозмутимым. «Я неоднократно вел переговоры с мисс Абернати. И всегда находил ее человеком вполне разумным».

«Я хочу вернуть деньги», – заявил Хатуэй, и его лицо потемнело. «Каждый пенни. Если ваш сутенер вернет их до даты слушания по временному судебному запрету, я отзову иск, и на этом все закончится. В противном случае я исчерпаю абсолютно все доступные мне средства, чтобы добиться предъявления обвинений – как гражданских, так и уголовных – и позабочусь о том, чтобы ваш человек провел остаток своей молодости в тюремной камере». Он подался вперед. «У меня есть друзья как в прокуратуре штата, так и в Налоговой службе. Я могу доставить вашему клиенту – и вам самим – гораздо больше неприятностей, чем стоит этот сутенер».

Я вскинул бровь и глянул на Макса, ожидая его реакции.

Старик, казалось, действительно расслабился. Его улыбка стала искренней.

«Я хочу поблагодарить вас, мистер Хатуэй», – сказал он дружелюбно. «Вы напомнили мне, почему я вообще пошел в юриспруденцию. Потому что побеждать жадных, коррумпированных свиней вроде вас – одно удовольствие».

«Простите?» Хатуэй весь напрягся.

«Человек, который не навещает родную мать в ее последние дни, а потом разыгрывает возмущение из-за того, что она отдала состояние на благое дело – и все ради того, чтобы захапать деньги себе, несмотря на очевидный достаток... что ж, такого персонажа просто чертовски приятно размазать в открытом судебном заседании», – любезно пояснил Макс.

«Вы хоть знаете, кто я такой?» – прошипел Хатуэй, поднимаясь со стула.

«Знаю», – спокойно ответил Макс. «Я делаю свою домашнюю работу. Возможно, вам стоило поступить так же. Всего хорошего, сэр».

Хатуэй с силой ударил ладонями по столу Макса, нависнув над ним. «Жалкий старикашка. Думаешь, можешь вот так выставить меня, как школьника?»

Я лениво поднялся.

Я крупнее Хатуэя и позаботился о том, чтобы он это осознал.

«Может, тебе стоит отойти от Макса, Норман?» – предложил я. «Ты выглядишь как-то агрессивно. Может возникнуть недопонимание».

Хатуэй бросил на меня взгляд, впервые увидев по-настоящему. Я многое пережил. Некоторые шрамы видны. Я не выгляжу приятным человеком. У меня типичное «лицо чародея в режиме ожидания», что в переводе означает: «вы все меня достали своим идиотизмом».

«Это еще не конец», – тихо бросил он Максу и мне. Голос его звучал уже не так уверенно, как ему, наверное, хотелось бы. «Вы не представляете, в какие неприятности вляпались».

Я не сдержался и коротко хохотнул.

«Норман», – сказал я. «Это ты не представляешь, к каким неприятностям я привык». Я сделал шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство, и произнес очень тихо: «Всего хорошего, сэр».

Хатуэй сглотнул. Затем вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Длинные уши Пепперминта в пластиковом конусе шевельнулись. Бассет-хаунд открыл затуманенные сном глаза, посмотрел на дверь, затем на меня, на Макса, после чего шумно вздохнул и снова заснул.

Макс дождался, пока машина Хатуэя заведется и отъедет, и только тогда выдохнул.

«Ну», – сказал он. «Все могло пройти и получше».

«В какие неприятности мы влипли?» – спросил я.

Макс пожал плечами.

«Преимущество честной жизни в том, что никто не может вытащить из твоего шкафа внезапный скелет, чтобы помучить», – сказал он. «Хатуэй зарабатывает на сделках и урегулированиях, а не на судебных процессах. Однако у этого человека есть определенные связи в мэрии. Он может стать весьма досадной занозой, если решит использовать свой политический капитал против нас».

«Ты сможешь его победить?» – спросил я.

Макс снова пожал плечами. «Временные судебные запреты по своей природе получить не так уж сложно. Все будет зависеть в основном от того, насколько убедительны его доказательства по сравнению с нашими. Деловая репутация мистера Грегори не поможет нашему делу, да и времени на подготовку у нас не так много». Макс покачал головой. «Я отличный адвокат. А Хатуэй – нет. Я даю нам, может быть, один шанс из трех».

«Когда ты с ним говорил, по голосу этого было не скажешь», – заметил я.

«Да уж». Макс извиняюще откашлялся. «Боюсь, порой страсти берут верх над моим здравомыслием. Обвинить меня во взяточничестве было…» Его кулаки сжались и снова расслабились. «Полагаю, я предприму шаги, чтобы он за это ответил. Не выношу хамов. А как успехи на твоем фронте?»

«С практической точки зрения, – сказал я, – организация Эстевеса должна выплатить выигрыш, иначе с ними больше никто не будет иметь дел, и с этой частью их бизнеса будет покончено. Но все знают, что такие суммы налом быстро не проворачиваются. И если с Триппом что-то случится в этот «серый» период ожидания... ну, сам понимаешь».

«Понимаю», – сказал Макс. «Полагаю, они способны причинить вред мистеру Грегори?»

«Более чем», – подтвердил я.

«Понятно. Тогда ты должен обеспечить его физическую безопасность, пока я найду способ предоставить ему какую-то безопасную пристань, с юридической точки зрения». Он покачал головой. «Рекомендация мисс Абернати будет иметь большой вес в прокуратуре штата, когда они будут решать, преследовать ли Триппа за его действия. Полагаю, что необходимо встретиться с мисс Абернати. Мистер Грегори должен будет присутствовать – и ему нужно произвести хорошее впечатление».

«Адские колокола, Макс», – вырвалось у меня. «Я чародей. Невыполнимые задачи для меня – обычный вторник. Но то, что ты просишь, пожалуй, выходит за рамки разумного».

Он коротко улыбнулся. «Еще не поздно бросить мистера Грегори на произвол судьбы. Ты уверен, что он действительно хочет исправиться?»

Я нахмурился и на мгновение задумался. Макс терпеливо ждал с одобрительным выражением лица.

«Я уверен, – медленно проговорил я, – что он заслуживает шанса. И я тоже, знаешь ли, не выношу хамов».

«Да будет так», – подытожил Макс. «Полагаю, он окажется в опасности, если его перемещать из того места, где ты его устроил».

«Окажется», – подтвердил я.

«Тогда что ты предлагаешь?»

«Организуй встречу», – сказал я. «Я придумаю, как его туда доставить».