Текст книги "Летнее королевство (ЛП)"

Автор книги: Джиллиан Брэдшоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– У нас нет места для путешественников, – закончив осмотр, сказала женщина.

– Мы не ищем гостеприимства, – сказал я. – Моя спутница Эйвлин больна, она здесь, в аббатстве. Я и сам был вашим гостем до вчерашнего дня.

– Святая Мария! Это же тебя вчера увезли эти ужасные воины! Как ты здесь оказался опять?

– Мой господин выручил меня. А еще он может помочь вылечить мою спутницу. Попроси подойти сестру Телери.

Окошечко закрылось. Мы так и стояли у ворот: лорд Гавейн сидел в седле, слегка наклонившись вперед и сложив руки на коленях. Окошко распахнулось. На нас смотрела сестра Телери.

– О, Рис! Это ты?

– Я. Как видишь, вернулся в целости и сохранности. И со мной мой господин.

Сестра Телери впервые отвлеклась от меня и внимательно осмотрела рыцаря. Лорд Гавейн спрыгнул с лошади, подошел и коротко поклонился. Ворота открылись.

– Заходи. – Сестра Телери смотрела на господина, но говорила по-прежнему только со мной. – Твоей Эйвлин не лучше, думаю, это интересует тебя прежде всего. Ох, парень, как же я рада, что тебе удалось вырваться от этих диких ирландских демонов. Ты действительно думаешь, что твой господин сможет помочь девушке?

Я пожал плечами. Лорд Гавейн, вошедший в ворота, огляделся и ответил вместо меня.

– Я постараюсь. Хотя уверенности нет. – Хозяин помолчал, все еще озираясь по сторонам, а потом сам спросил: – Рис сказал, что леди Элидан, дочь короля Кау, находится среди ваших сестер. Это верно?

– Да, – коротко ответила сестра Телери. – Так что, посмотрите нашу больную?

– Конечно. Где я могу оставить коня?

Цинкаледа и мою лошадь устроили в конюшне, и мы последовали за сестрой Телери в постройку с низкой крышей. На дворе уже собралось несколько монахинь. Они во все глаза рассматривали лорда Гавейна. Его красный плащ и боевой наряд просто не могли не привлечь их внимание. Господин вежливо кивнул в их сторону и отвернулся. Наверное, он привык к любопытным взглядам.

Эйвлин лежала на постели в одной из келий. Очень бледная, я бы даже сказал – безжизненная. Ее пышные волосы рассыпались по соломенному матрасу. На солнце они еще больше напоминали спелую пшеницу. Я резко замер на пороге и хозяин натолкнулся на меня. А я стоял и смотрел только на Эйвлин.

Стоявшая возле постели сестра Телери нетерпеливо обернулась.

– Хватит уже глазеть на нее, – прикрикнула она. – Входи. Пропусти господина. Он же должен осмотреть ее.

Я вздрогнул и отошел в сторонку. Лорд Гавейн подошел к постели. Он опустился на одно колено, взял безвольную руку Эйвлин, послушал пульс, а потом положил руку тыльной стороной ладони на лоб девушки. Некоторое время сидел без движения, уйдя в себя, потом встал и нахмурился.

– Лихорадки нет, – сказал он сестре Телери.

– Да? – язвительно спросила она, – а то я сразу не заметила! – Она уперла руки в бока. – У нее вообще нет никаких признаков болезни. Но чтобы мы не делали, просыпаться она не хочет. Не шевелится даже. Рис говорит, что крестил ее, так что и с этой стороны все должно быть в порядке. Только все без толку.

– Вы не пробовали давать ей горячий мед с мятой? – спросил лорд Гавейн.

Сестра Телери с уважением посмотрела на него.

– Пробовали. Я знаю, это прекрасное средство привести человека в чувство. Но ничего не вышло. Она не может глотать. Даже не шелохнулась.

– Сердце бьется совсем слабо.

– Она вообще слабеет. Похоже, вы разбираетесь в лекарском деле.

– Немного разбираюсь, – кивнул господин. – Приходилось ухаживать за ранеными. – Лорд Гавейн встал, внимательно разглядывая неподвижную Эйвлин. – Я помогал Грифидду ап Кинану после сражений. Да и сам я бывал ранен.

– Вот как! – теперь в голосе сестры Телери определенно звучало уважение. – Грифидд – известный целитель. Я много о нем слышала.

– Да, он очень опытен, – рассеянно ответил лорд Гавейн, осторожно убирая прядь волос со лба Эйвлин. Теперь он взялся за меч. Судя по лицу, он предельно сосредоточился на том, что собирался сделать.

Сестра Телери шагнула вперед и тоже опустилась на колени, поправляя темное платье.

– Ваш слуга Рис ап Сион считает, что сон – результат проклятия. Я почти ничего не знаю о проклятиях, не считаю их причинами болезней, но здесь, видно, особый случай. Не могу понять, почему она не приходит в себя.

– Так и есть. Это – проклятие. Первый удар прошел, теперь она просто спит. Но Тьма поразила ее очень глубоко, и хотя сила проклятия расточилась, жизнь ушла от нее очень далеко. И все-таки я попробую… – Он закусил нижнюю губу и неторопливо извлек меч из ножен.

Сестра Телери напряглась. Не знаю, чего она ждала, но, судя по ее позе, она готова была перехватить руку рыцаря с мечом. Лорд Гавейн виновато улыбнулся.

– Я хочу попробовать кое-что сделать. Не знаю, поможет ли. Мой меч – не обычное оружие, ты не беспокойся. – Сестра Телери расслабилась, но смотрела на милорда все еще с подозрением.

Лорд Гавейн приложил лезвие меча ко лбу Эйвлин. Она не шелохнулась. Тогда он дотронулся до ее лба рукоятью. Я подошел ближе, чтобы видеть бледное лицо девушки под холодной сталью. Лорд Гавейн склонил голову.

Медленно-медленно меч начал наливаться светом. Сестра Телери громко вздохнула. Но я смотрел только на Эйвлин. Колеблющийся неровный свет пробежал по клинку, вычертил извилистую линию в центре и собрался в пучок на рукояти, прибретая темно-розовый оттенок.

Лорд Гавейн сосредоточился еще сильнее, хотя он и без того весь ушел в происходящее. «Господи, помилуй!», – произнес он на латыни, а потом перешел на ирландский и сказал что-то, чего я не понял. Господин словно стал выше ростом, расправил плечи, и по мечу растеклось ровное белое свечение. «Господи! Молим Тебя, разгони Тьму во имя Твое!»

«Аминь», – отозвалась удивленная сестра Телери.

Я затаил дыхание. Эйвлин глубоко вздохнула. Я тоже опустился на колени и взял ее за руку. Пальцы девушки остались холодны, но так бывает в холодную сухую погоду. Лорд Гавейн взялся за меч двумя руками, по его лицу и бороде струился пот. Он запрокинул вверх невидящее лицо и начал нараспев что-то говорить по-ирландски. Грудь Эйвлин начала вздыматься, мне показалось, что щеки у нее чуть-чуть порозовели.

– Эйвлин! – позвал я.

Девушка открыла глаза, увидела перед собой меч, и две коленопреклоненные фигуры. А потом увидела меня.

– Рис! – она оттолкнула меч и попыталась сесть. Полыхнула еще одна вспышка. Лорд Гавейн уронил голову на грудь. Меч он по-прежнему держал обеими руками, но видно было, что это удается ему с трудом.

– Рис, – повторила Эйвлин и сползла с постели. – Что происходит? Где наш пони?

– Эйвлин, – только и мог прошептать я.

– Ну что «Эйвлин»? – с легким даже раздражением повторила она. – Что случилось? Где мы? Мне что, кошмар приснился? А потом вдруг стало так хорошо… А ты меня разбудил! Да, как твоя голова?

Сестра Телери звонко рассмеялась, и Эйвлин впервые посмотрела на нее, а затем перевела взгляд на милорда. Глаза ее расширились, стали очень синими, и она снова беспомощно посмотрела на меня.

– Значит, это не кошмар был? – потрясенно спросила она. Ее затрясло. Пришлось обнять ее покрепче. – О, Рис, моя госпожа прислала… но я жива! Мы живы, а его нет! Ты сотворил это христианское колдовство?

– Да, я крестил тебя. Помнишь?

Сестра Телери недоверчиво посмотрела на меня.

– Этот человек и правда окрестил тебя. Только чуть не утопил при этом! Я бы сказала: перестарался. Ты спала. Все два дня. А потом вот этот господин тебя разбудил.

Эйвлин посмотрела на милорда и покраснела.

– Благодарю вас, господин Гвальхмаи ап Лот, – пролепетала она.

Лорд Гавейн встал, медленно вкладывая меч в ножны.

– Что бы я ни сделал для тебя, это все равно мало по сравнению с твоими подвигами. Ты спасла и Риса, и меня, рискуя жизнью. Ты пошла против своей хозяйки, моей матери королевы.

– Я его для себя спасала, а не для вас, – смущенно проговорила она.

– Знаю я, – усмехнулся милорд. – Он даже поведал мне о своих планах жениться на тебе.

Эйвлин порывисто повернулась ко мне, и теперь покраснел уже я.

– Рис, в самом деле? Что-то я не припомню, чтобы ты спрашивал меня, согласна ли я за тебя выйти. Что это ты надумал, Рис ап Сион?

– Я ... ну, так вышло. Я говорил с милордом, и оно у меня вырвалось…

– «Вырвалось»! – передразнила она. – Ты же на мне собрался жениться, а не на своем господине! Спросил бы меня сначала.

– А ты… не согласна?

– Я что, сказала, что не согласна? – Она гордо скрестила руки на груди. – Просто надо же подумать немножко, когда на тебе собираются жениться!

– Ну, прости меня. Подумай, конечно. А это долго? – Я не рискнул спросить ее прямо, согласна ли она. Надо было как-то успокоить ее.

Она посмотрела на меня с некоторым даже испугом.

– Нет, совсем недолго! – Потом она порывисто обняла меня и сказала: – Ой, Рис, Рис mo chroidh ban, я жива! [Эйвлин говорит по-ирландски: «сердце моё»] – и заплакала.

Я гладил ее по волосам, стараясь не глядеть на сестру Телери и господина.

Сестра Телери покашляла.

– Девушке нужно поесть что-нибудь.

Эйвлин даже не шевельнулась. А уж как мне не хотелось, чтобы она шевелилась! Сестра Телери вздохнула.

– Ладно. Пойду, поищу Элидан. А потом мы что-нибудь принесем.

– Элидан? – вскинулся лорд Гавейн. Даже не глядя на него, я чувствовал, как загорелись его глаза.

– Да здесь ваша леди, здесь, – грустно улыбнулась сестра Телери, – можете с ней поговорить. Только вот не думаю, что разговор у вас затянется…

– Сколько бы наш разговор не продолжался, мне этого хватит, – твердо сказал милорд.

Легкие шаги сестры Телери прозвучали у двери и удалились по коридору. Я взглянул одним глазом через плечо Эйвлин. Лорд Гавейн подошел к двери и выглянул наружу, а я снова занялся Эйвлин. Она перестала плакать и теперь требовала от меня полного отчета: где мы, как сюда попали и что вообще происходит. Я как раз дошел в своем рассказе до появления в аббатстве Медро, но тут вернулась с едой сестра Телери, а позади нее как-то обреченно шла леди Элидан.

Еду поставили возле постели. Никто ей особенно не заинтересовался. Леди Элидан стояла спокойная, гордо выпрямив спину, и смотрела на лорда Гавейна.

Он сделал шаг вперед, опустился на колено и воскликнул:

– Моя леди!

Она коротко кивнула:

– Лорд Гавейн. – Помолчала несколько мгновений. – Я рада, что вам удалось вернуть эту девушку к жизни.

– Да, наверное, в этом есть повод для радости. Но, миледи, я искал вас по всей Британии. Позвольте мне сказать то, что я давно ношу в душе.

В лице леди Элидан ничто не дрогнуло.

– Ваш слуга говорил, что вы будто бы хотели попросить у меня прощения.

– Истинная правда. – Рука господина сжала рукоять меча.

Эйвлин дернула меня за рукав и удивленно раскрыла глаза. Я покачал головой. Сколько бы нас сейчас здесь не было, это двое оставались одни. Это хорошо чувствовали все.

– Леди, – начал лорд Гавейн, когда молчание в комнате стало невыносимым, – я знаю, что обидел вас. Я с небрежением отнесся к вашей бесценной любви и навлек на себя бесчестье в глазах твоего клана и твоего королевства. Я поклялся и нарушил клятву, когда убил твоего брата. Тем самым я нарушил не только свою клятву, но и приказ моего господина. Я глубоко в этом раскаиваюсь. Я сполна осознал, что натворил, и чувство вины мучает меня куда больнее, чем любая рана. Вы этого не знали, и мой долг был сказать вам это. Леди, я был не прав. Я глубоко раскаиваюсь. – Он замолчал.

– Именно это вы и хотели мне сказать?

– Не только. Я хотел сказать, что любил вас тогда, и люблю вас сейчас. Я взываю к вашему благородству и прошу простить мой проступок.

– Благородство здесь ни при чем, – ровным, но немного грубоватым от напряжения голосом сказала леди Элидан. – Не думала, что увижу вас еще когда-нибудь после вашего отъезда из Каэр-Эбраука. Я не верила, что вы сожалеете о своем… проступке. Однако вижу, что сожаление действительно живет в вашем сердце. И все же… – Она отвернулась к стене, как мне показалось, чтобы скрыть слезы. Теперь голос ее звучал глуховато. – Когда я узнала, что вы меня предали, я решила пойти к своему брату Хуэлю и просить его отомстить. Но я поняла, что моя просьба уничтожит его так же, так как жажда мести уничтожила Брана. Я не пошла. Вместо этого я приняла несправедливость, приняла бесчестье и, не помышляя о мести, покинула Каэр-Эбраук. Со временем я стала относиться к своему стыду, как к наказанию за то, что спала с убийцей моего брата. И я смирилась. Думаю. Что и вам надлежит смириться тоже.

– Моя леди… – попытался возразить рыцарь.

– Нет! Молчите! – она порывисто повернулась к нему, и на глазах у нее действительно виднелись слезы. – Однажды я поклялась, что скорее убью себя, чем позволю вам приблизиться ко мне. Я не нарушу клятвы. Я не ваша дама. Я – сестра Элидан из аббатства Святой Елены. А вы – путник, случайно оказавшийся в наших стенах. Не более.

Хозяин так смотрел на нее, что в лице леди Элидан, наконец, что-то дрогнуло. Она закусила губу, словно от боли, резко вскинула руки, как будто хотела закрыть лицо, но взяла себя в руки, и не сделала этого. – Нет, – снова повторила она на этот раз шепотом. – Я вижу вас. Для меня это мучительно. Вы заставляете меня вспоминать то, что я предпочла бы забыть навсегда: любовь, слишком много любви; и предательство, и убийство, и бесчестие. Уходите.

– Все, что вы говорите, так и есть, – тихо ответил лорд Гавейн. – Я уйду, если таково ваше желание. И все же не могу не спросить: неужели в вас нет ни капли милосердия?

– Не могу позволить себе слабость, – она покачала головой. – И не стану тебе верить. Потому что если поверю, то опять потянусь к тебе. Однажды я поверила, меня предали, и больше мне не хочется выглядеть глупой девицей. Всё – ложь. Мир – ложь, его красота – обман. Не верю. Здесь, в этих стенах я смогу сохранить остатки своей чести, и пусть весь мир погибнет! Понимаю, что звучит это ужасно и несправедливо. Но… Я – сестра короля, я – дочь королей, и я должна быть сильной. – Она не смогла подавить рыдания и только махнула рукой. – Уходите! Прошу!

Лорд Гавейн склонил голову.

– Будет так, как ты хочешь. – Он повернулся к двери и тихо сказал через плечо: – Рис, я буду ждать тебя у конюшни. Приходи, как будешь готов. Надеюсь, вы с Эйвлин решите ехать со мной. Вот и поедем. Элидан… – Он протянул руку в сторону леди и бессильно опустил ее. – Желаю тебе счастья. – Рыцарь коротко поклонился и вышел. Тишина в комнате была тяжелее надгробной плиты.

Леди Элидан села на постель, закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.

– Ну и дура, – деловито подвела итог сестра Телери. Леди Элидан только потрясла головой. – Ты же любишь его! И он любит тебя безумно. Почему бы тебе не простить его?

– Да, люблю, – приглушенно ответила леди Элидан. – Я думала, все в прошлом. Я думала, все умерло. А он… Боже, как можно доверять миру? Что бы сказал мой клан?

– Да плевать на твой клан! – с презрением бросила сестра Телери. – Он-то здесь причем?

Леди Элидан подняла голову. Ее глаза ничего не выражали. – Они были бы правы. В этом мире нельзя жить.

– Конечно! Если не прощать зло, то как жить-то?

– Я должна быть сильной, – леди Элидан говорила само с собой и не слушала сестру Телери. – И я буду сильной… Бог мне поможет. Мирское зло – это и есть правда мира. Не хочу его видеть! Пусть вернется во тьму, откуда пришел!

Ее слова внезапно напомнили мне другой, холодный, нечеловеческий голос, говорящий: «Все должно вернуться к Тьме... Свет – это иллюзия, Тьма истинна и сильна». Воспоминание заставило меня вздрогнуть.

– Леди, – медленно произнес я, – это не очень христианские слова.

Она стояла заплаканная и, кажется, не очень понимала, что ей говорят.

– Уж я как-нибудь без тебя справлюсь, – высокомерно, как и надлежит королевской дочери, выговорила она. – И вообще, оставьте меня в покое! – С этим словами она выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

Сестра Телери устало посмотрела на закрытую дверь. Мне показалось, что за эти несколько минут она постарела.

– Вот интересно мне, – пробормотала она, – чего ты на самом деле так боишься, прикрываясь своей честью? Хочешь сделать вид, что ничего этого не было? Так не получится. Однажды оно снова из тебя вырвется… – Она покачала головой и повернулась в Эйвлин, на глазах обретая свою обычную бойкость.

– Давай, питайся! – распорядилась она. – Я принесла тебе овсяных лепешек с медом. Съешь все до крошки! А потом пить будешь. Много. Ты же не пила все это время. – Эйвлин все еще смотрела на закрытую дверь. – Вот тут молоко, – продолжала хлопотать сестра Телери. – А на дверь нечего смотреть. Да и говорить тут не о чем. Сами разберутся.

Эйвлин начала есть. Сначала неохотно. Но очень скоро обнаружила, что голодна, так что лепешки быстро кончились, молоко тоже. Сестра Телери перехватила мой взгляд, которым я смотрел на еду, вздохнула и принесла поесть и мне. «А вот это твоему господину», – сказала она, кладя передо мной сверток. Я поблагодарил ее, хотя сказать, как на самом деле благодарен, так и не сумел. Какие бы сильные чувства не владели человеком, о каких бы высоких материях речь не шла, а есть-то надо. А до обеда далеко. Да и будет ли он?

Эйвлин как раз подчищала с тарелки остатки меда остатком овсяной лепешки, когда я, наконец, решился спросить ее, пойдет ли она с нами или подождет в аббатстве?

– Конечно! – воскликнула она и отряхнула руки. – Прямо сейчас и пойдем.

– Что ты глупости городишь? – возмутилась сестра Телери. – Ты же при смерти была. И часу не прошло, как встала.

– Может, и была, – не моргнув глазом, согласилась Эйвлин. – Так это ж когда? А теперь ваш бог и господин Риса меня полечили. Так что я в порядке. Могу идти.

– Можешь, только как бы тебе в обморок на дороге не упасть, – проворчала сестра Телери.

– Авось не упаду. Я же поела, и не пешком пойду, а на лошади поеду. А раз с проклятием теперь разделались, так что со мной случится? Я давно себя так хорошо не чувствовала. А Рису надо прямо сейчас идти.

– Про «сейчас» я же ничего не сказал! – удивился я.

– А чего тянуть? Хочешь дождаться, когда хозяин за тобой придет? Ты же как теленок при корове, чего тебе здесь сидеть со мной и смотреть, как господин в одиночку уедет?

– Нет, нельзя ему в одиночку. Я за него беспокоюсь, – признался я. – Он – замечательный человек, нельзя его одного оставлять.

Эйвлин некоторое время смотрела на меня, размышляя, а потом энергично кивнула.

– И то верно. Видно же, что человек хороший.

Я закусил губу и встал.

– Эйвлин, подумай, я же ненадолго уеду. Может, лучше тебе все же здесь побыть? А через месяц или около того вернемся к моему клану, на ферму, там и поселимся. Там моя родня, крепость неподалеку, возле Мор Хафрена, и заживем.

Ох как загорелись ее глаза!

– Ух ты! – воскликнула она. – У меня будет свой клан! И никаких проклятий! Знаешь, как надоело везде чужой себя чувствовать! Но подожди, ты же мне так ничего и не рассказал. Как оно все сложилось? Ведь, ты говоришь, два дня прошло? Ну, понятно, что от Медро вы избавились. И миледи победили. Это само по себе великая победа. А куда мы теперь? Впрочем, мне без разницы! Куда ты, туда и я. Даже если придется лошадь украсть, я все равно за тобой поеду. Даже если вас понесет куда-нибудь во вражью страну, все равно с вами пойду! Солнцем и ветром… нет, Христом богом клянусь! Собирайся, идем!

Сестра Телери покачала головой.

– Не стоит вам никуда собираться. Рис, ты что, забыл, что у тебя с головой не все в порядке? Тебе покой нужен, да и ей тоже.

– Нет. А как же мой господин? Если я останусь, что я скажу леди Элидан?

Сестра Телери нахмурилась.

– Ну, так и скажешь.

– Не. Как я с ней говорить буду? Знаешь, я не думаю, что она умно поступила с лордом Гавейном.

– Да ладно тебе! Что ты понимаешь в высоких отношениях? – сестра Телери поджала губы. – Ты бы хоть о ней подумал! – она махнула рукой в сторону Эйвлин.

– А чего обо мне думать? Я с ним иду! От меня так легко не избавишься!

Сестра Телери сложила руки на груди и уставилась на Эйвлин с осуждающим видом. Эйвлин нагло посмотрела в ответ, тоже скрестила руки, и придала лицу точно такое же выражение. Губы сестры Телери дрогнули, еще несколько мгновений она боролась с собой, а потом все-таки рассмеялась. Села на постель рядом с Эйвлин и погладила ее по руке.

– Да, похоже, из всех здесь присутствующих ты – самая здоровая. Черт побери, я в твоем возрасте тоже своевольничала. Потом к сестрам прибилась, вся моя семья так и взвыла. Иногда своеволие не вредит. Ладно, иди. И подумай, насчет того, стоит ли тебе выходить замуж за этого парня. Оба ведь упрямые, как ослы. Вы и Северное море в феврале убедите стать похожим на озеро. Рис, иди и скажи своему лорду, что вы будете готовы, как только я подберу кое-что для Эйвлин в дорогу. – Она насмешливо посмотрела на меня и махнула рукой. – Иди уж!

Ну, я и пошел. Шел и думал: вот как это так? Посмотрел бы я на сестру Телери подобным образом, и что? Да ничего. А Эйвлин посмотрела – и всё, убедила. Надо же: Северное море в феврале!

Лорд Гавейн, как и обещал, ждал у коновязи. Он задумчиво поглаживал Цинкаледа по шее, а конь так же задумчиво пожевывал его волосы. Увидев меня, он хлопнул коня по холке и, прихрамывая, пошел мне навстречу.

– Сейчас поедем, – сказал я. – Сестра Телери собирает Эйвлин в дорогу.

– Господи! Она же чуть не умерла! Ты думаешь, она готова ехать?

– Говорит, что поедет, даже если придется для этого лошадь украсть! Она вроде в порядке. Она же слабая была от голода и от усталости, теперь уже лучше. И вот еще, сестра Телери передала это для вас. – Я протянул пакет.

Он рассеянно посмотрел на меня и даже не сделал движения, чтобы взять сверток.

– Лучше бы вам подождать здесь хотя бы несколько дней. Я вернусь в Деганнви, а ты приедешь потом.

– В Деганнви? – Я удивленно посмотрел на него. – Вы же решили, что это опасно.

– Было бы опасно, если бы я преследовал приятелей Ронана. Никто не будет поднимать шум из-за того, что отряд потерял пару человек. Об этом не беспокойся. У Мэлгуна нет причин желать моей смерти. Агравейн успокоит воинов. А мать… думаю, ей сейчас не до того. Агравейн знает, что меня не будет несколько дней, но не успокоится, пока я не вернусь. К тому же, опасаюсь, как бы он не повздорил с Мэлгуном.

Да, звучало разумно. Действительно, в Деганнви сейчас не опасно. Теоретически…

– Хорошо, едем в Деганнви, – как можно спокойнее сказал я.

Но милорд все еще сомневался.

– Милорд, это недалеко. Эйвлин может ехать со мной. Если твоего старшего брата есть кому поддержать, там нам будет спокойнее, чем здесь. Медро знает про это место. Если он еще жив, может снова выследить нас.

– Вряд ли, – лорд Гавейн покачал головой. – Не о том ему надо думать. Видишь ли, на его глазах рухнул образ его божества. Мать ведь для него божеством была.

– Ну и хорошо. Тогда едем. Эйвлин сейчас будет готова.

Лорд Гавейн устало покачал головой, хотел еще что-то возразить, но потом махнул рукой. Мне хотелось обнять его за плечи, поговорить по душам, как со своим братом или кузеном, помочь ему в словах излить накопившуюся боль. Только не получился бы у нас разговор. Милорд в лучшем случае выслушает меня, а в худшем просто отвернется и отойдет в сторону. Так что я уложил сверток с лепешками, переданный сестрой Телери, в седельную сумку коня Ронана.

Однако сестра Телери и Эйвлин не торопились. У меня возникло ощущение, что сестра Телери собирает Эйвлин в дальнюю дорогу, а Эйвлин все это деловито упаковывает. Может, оно и к лучшему. Мы же недолго пробудем в Деганнви, а в дороге все пригодится. Наконец, они вышли. С ними и в самом деле был большой мешок. Лорд Гавейн не без труда пристроил его на спину норовистому Цинкаледу так, чтобы не мешал выхватывать дротики.

Сестра Телери понаблюдала, как милорд достает и возвращает обратно дротики, щелкнула пальцами и повернулась ко мне.

– У нас до сих пор лежит та острая палка, которую ты притащил с собой. Тебе ее отдать?

Я недоуменно посмотрел на нее.

– Ну, тот дротик, что ты дал нести Гвину?

– Ах, это! Но это же его дротик. Он просто не хотел, чтобы кто-то видел его с оружием, поэтому сказал, что просто помог мне нести. Послушай, а ты не могла бы как-нибудь незаметно вернуть ему его имущество?

Сестра Телери поджала губы, но глаза озорно блеснули, и она кивнула. Я объяснил хозяину, с удивлением слушавшему наш разговор:

– Это мы о Гвине говорим, о том парнишке, который показал мне дорогу сюда. Один из детей, которых аббатство воспитывает из человеколюбия. Его прочат в священники, и естественно, не хотят, чтобы он играл с дротиками.

Лорд Гавейн кивнул и еще раз проверил, надежно ли закреплен мешок Эйвлин. Сестра Телери бросила на меня косой взгляд, но ничего не сказала. Она-то понимала, что я делаю и почему.

Когда все пожитки оказались упакованы, милорд повернулся к сестре Телери и поклонился.

– Сестра Телери, – с некоторой долей торжественности произнес он, – мы все трое многим вам обязаны.

Она фыркнула.

– Это за что же? За то, что вы вылечили эту девицу, а я перевязала голову ее ухажеру? А что еще, по-вашему, надо делать монахине, врачующей больных? Но, сдается мне, вы не это имели в виду.

– И все же я вам очень признателен. – Милорд улыбнулся. – На вашем месте многие записали бы нас во враги. Ну как же! Я заставил переживать вашу помощницу, причинил ей боль. А вы нам помогали. Вот за это я и выражаю вам свою благодарность. Мы у вас в долгу. Отплатить мне особо нечем, но все же… – с этими словами милорд содрал золотые наручи с локтей и протянул ей. – Прошу вас, примите это в знак моей признательности за вашу неоценимую помощь. Ваше согласие будет для меня честью.

Монахиня задрала брови, покрутила головой и стала рассматривать наручи. Сразу становилось понятно, что они тяжелые и очень дорогие. Некоторое время она колебалась, а потом протянула руку и взяла одно украшение.

– Ладно. Отдам в обитель. У аббатства много проблем. А эту оставь себе. Деньги лишними не бывают, а в дороге всякое может приключиться. Идите с миром. Благослови вас Бог! И доброго пути!

Лорд Гавейн надел оставшийся наручник, снова поклонился и сел. Я поблагодарил сестру Телери и поцеловал на прощание – она очень удивилась. Я сел на коня, помог Эйвлин устроиться в седле передо мной. Сестра Телери открыла ворота, и мы покинули стены аббатства Святой Елены.

Однако еще до главной дороги нас ждало очередное прощание. Из кустов выскочил Гвин с деревянным мечом в руках и радостно заорал: «Рис! Не бойся! Я тебя спасу!»

Лорд Гавейн остановил Цинкаледа.

– Это тот самый парень, который был вашим проводником? – спросил он меня.

– Да, милорд, – ответил я, молясь, чтобы Гвин не стал поминать свою маму.

– Тебе удалось бежать? Ты сражался с ними? – засыпал он меня вопросами.

Лорд Гавейн, высокий, я бы сказал, элегантный, сидел на своем великолепном коне, улыбаясь чумазому восторженному мальчишке.

– Небольшое сражение случилось, – сказал он. – Мы с Рисом победили. Думаю, тебя Гвин зовут?

Мальчик жадно осмотрел рыцаря с ног до головы. Его темные глаза распахнулись во всю ширь. Наверное, я понимал, что он сейчас чувствует. Перед ним на дороге стоял герой из песни. Парень низко и довольно неуклюже поклонился.

– Д-да, Великий Лорд. Ты господин Риса? Ты тот самый прославленный воин из Братства?

– Да, Гвин. Ты прав. Я – господин Риса, и зовут меня Гавейн ап Лот. Спасибо тебе за то, что проводил моего слугу в аббатство.

– Да это же пустяки, лорд Гавейн! – Лицо Гвина вспыхнуло, словно факел. – Рис, а почему ты мне не сказал, что служишь такому господину? – Гвин перевел взгляд на Эйвлин. – О! И твоей подруге тоже явно лучше! Это здорово! – Он взялся за мое стремя и улыбнулся мне во весь рот. – Теперь я понял: твой господин тебя спас, а потом поубивал тех злых воинов огненным мечом?

– Ну, так уж прямо и всех? Зачем? Только некоторых.

Он подпрыгнул от радости.

– Эх, хотел бы я там оказаться! Ты же знаешь, я могу метать дротики. Я бы сражался с ними, когда они пришли, только… – Его лицо увяло. Я вспомнил, как леди Элидан упала под ударом меча Медро.

– Может, тебе еще придется подраться, когда станешь постарше, – пытаясь его утешить и отвлечь, сказал я.

– Я бы и тогда с ними дрался… но мне не дали, – обиженно произнес Гвин. – Знаешь, прошлой ночью мне кошмар снился. Я видел, как они издевались над тобой и мамой!

– Ну, это же сон, – я очень хотел отвлечь его от мыслей о матери, но не знал, как.

– Да, сон! – Он улыбнулся. – Я знаешь как орал? Все перебудил. Мама дала мне теплого молока и пела, чтобы я уснул. Она давно так не делала, с самого моего детства.

Лорд Гавейн рассмеялся. Гвин вспомнил о нем и ему стало неловко.

– Я рад, что вы спасли его, лорд Гавейн, – пробормотал мальчишка.

– Знаешь, я тоже радовался, когда он спас меня, – серьезно ответил рыцарь. – Так почему бы и мне не спасти его? – Гвин ошеломленно посмотрел на меня, а милорд наклонился с седла, положив руку на колено. – Кажется, ты потерял свой дротик, когда помогал Рису?

Гвин сокрушенно кивнул.

– Да, хороший был дротик. Мне Хиуэл его дал. Я могу другой сделать, но вот как баланс подобрать…

– Не горюй. Вернешься домой, вдруг он отыщется? А пока… – рыцарь достал один из своих дротиков и протянул Гвину тупым концом вперед. – Вот, держи. У этого баланс отличный!

По-моему, Гвин даже дыхание затаил, когда протянул руку за подарком. Схватил. Крепко прижал к груди.

– Благодарю, лорд Гавейн! – произнес он, пунцовый от смущения, и опять попытался поклониться.

– Береги его, парень, – посоветовал я дрогнувшим голосом. – И тренируйся. Станешь хорошим воином, приезжай в Камланн. Между прочим, Императора Артура тоже считали ублюдком, и он тоже воспитывался в монастыре. Чего в жизни не бывает!

Хозяин посмотрел на меня с некоторым удивлением.

– Насчет тренировки, это Рис верно сказал. Занимайся побольше, – он ободряюще кивнул Гвину. – Однако я слышал, ты собираешься стать священником? Ну что же, это тоже благородное дело.

– Я хочу стать воином! – гордо заявил Гвин, погладив дротик. – Ты и вправду думаешь, что я смогу? – спросил он у меня.

– Да, – твердо ответил я, – если очень захочешь.

Лорд Гавейн подобрал поводья.

– Что ж, удачи тебе! Надеюсь когда-нибудь встретить тебя в Камланне. Еще раз спасибо. – Он тронул коня, и Цинкалед тут же пошел размашистой рысью. Я поспешил за ним. Гвин смотрел на нас с восторгом, сжимая в руках дротик. Отъехав на некоторое расстояние, мы услышали за спиной нечто подобное боевому кличу.

Лорд Гавейн все еще улыбался.

– Храбрый парень. А что, Рис, ты, в самом деле, думаешь, что он когда-нибудь попадет в Камланн?

– Может, и попадет. – Я не смотрел на милорда. – Парень мне нравится. А здесь, в Святой Елене, как бы он не пропал. Обидно будет.