Текст книги "Порочные привычки мужа"
Автор книги: Джейн Фэйзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 10
Остальное время в Эссексе прошло как в тумане, чему Аурелия была очень рада. Она была постоянно занята, ей приходилось слишком многое усваивать, и у нее не оставалось времени или энергии на размышления о недопустимости чувств к своему компаньону, а Гревилл как будто слегка отошел в сторону, создав между ними дистанцию.
Когда наступил последний вечер, Аурелии казалось, что она во многом стала совершенно другим человеком, который иначе видит мир. Гревилл научил ее замечать мельчайшие детали, на которые в прошлом она бы не обратила внимания. Он научил ее говорить определенные слова и фразы – обыденные для посторонних, но имеющие особый смысл для него. Он показал ей жесты, которые он сумеет прочитать даже в переполненном людьми помещении. Аурелии по-прежнему не нравилось оружие, но она знала, что в случае необходимости сумеет нажать на спусковой крючок. И еще она научилась искусно уходить от преследования. Правда, Гревилл всегда настигал ее раньше, чем она добиралась до места назначения, но признавал, что с каждым разом это становится все труднее.
Но настоящий экзамен ждал ее в Лондоне, хотя Аурелия вовсе не была уверена, что сумеет применить полученные знания на деле. Впрочем, насколько она понимала их партнерство, ее роль заключалась, в том, чтобы жить как прежде, лишь немного расширив круг общения. Она будет по-прежнему ходить на балы и вечера, вращаться в привычном светском кругу, но с определенной целью – став глазами и ушами Гревилла. И вряд ли ей придется уходить от слежки по глухим переулкам Лондона или стрелять из пистолета.
– Если хотите, можете завтра поспать подольше, – сказал Гревилл во время последнего ужина. – Нам ни к чему выходить раньше девяти, времени вполне хватит, чтобы сесть на полуденный дилижанс до Лондона.
– Надеюсь, на этот раз не почтовый дилижанс? – поморщилась Аурелия. – Мы наверняка можем нанять экипаж.
– Вы можете, – согласился Гревилл, отрезая себе сыра. – А я должен вернуться почтовым.
– О-о. – Аурелия пришла в некоторое смятение. – Нам что, придется разделиться?
– Только на время, – ответил он, смакуя сыр. – Вы наймете экипаж, который доставит вас прямо на Кавендиш-сквер. Ведь вы торопитесь вернуться из Бристоля, где успешно выздоровела ваша тетушка. А я вернусь в Лондон так же анонимно, как покинул его. Полковник, сэр Гревилл Фолконер, нанесет вам официальный визит на Кавендиш-сквер послезавтра.
Аурелия кивнула.
– А что потом?
– Прежде всего, я собираюсь подписать договор на аренду меблированного дома на Саут-Одли-стрит. Он будет служить мне базой. – Гревилл сделал глоток вина. – После того как мы объявим о помолвке, вам будет прилично проявить некоторый интерес к ремонту, меблировке и прочему – таким образом, у нас появится место для тайных встреч. Конечно, это не огромный особняк, как на Кавендиш-сквер, и даже не дом виконта Бонема на Маунт-стрит, но, тем не менее, он довольно элегантен.
– Я надеюсь, он вам отлично подойдет, – отозвалась Аурелия. – А потом?
– Полагаю, бурное ухаживание. Пока наши отношения не будут оформлены официально, наши возможности ограничены. Но виконт Бонем уже представил нас друг другу, так что эту преграду мы преодолели. С послезавтрашнего дня я буду осаждать вашу дверь, а вы осторожно дадите всем понять, что не отвергаете мое внимание. Через три недели моя тетушка дает раут в мою честь. Предлагаю именно там сообщить о наших намерениях.
– Три недели… времени очень уж мало, – поморщилась Аурелия. – Как мне убедить моих друзей, что я по уши влюбилась в мужчину, которого знаю меньше месяца?
Гревилл помолчал, глядя на нее так, как иногда делал – словно видит ее в первый раз, потом отодвинул стул и медленно встал. Он обошел кругом стола, взял Аурелию за руки и тоже поднял ее на ноги.
– Может быть, при подготовке этого задания я кое-чем пренебрег? – пробормотал он.
В ее жилах забурлило пьянящее возбуждение. Она вся напряглась, соски уперлись в льняной лиф.
Гревилл взял ее лицо в ладони, кончиком пальца погладил щеку, обвел контуры рта… Потом наклонился, поцеловал правое ухо, начал покусывать мочку, а палец, не останавливаясь, добрался до пульсирующего местечка на горле. Аурелия запрокинула голову, подставляя губы поцелуям.
Его руки скользнули вокруг ее талии, ладони прижались к ягодицам, губы – к губам. Аурелия упивалась ощущением его упругих мышц – они напряглись еще сильнее под ее поглаживающими пальцами. Его язык оказался у нее во рту и сплелся с ее языком в неистовом танце страсти. Все ее тело пылало, кровь кипела в жилах, а спокойная и собранная вдова с Кавендиш-сквер осталась где-то в другом мире.
Наконец Гревилл отпустил ее и поднял голову. Глубоко вздохнув, он провел пальцем по распухшим губам Аурелии, и в его серых глазах появилась печальная улыбка.
– О Боже, – пробормотал он. – Кажется, мне будет очень трудно оставаться настолько объективным, насколько это требуется в данном деле.
Аурелия отступила назад, опустив руки, и тоже сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она не просто не была готова к нахлынувшему физическому возбуждению – она вообще не могла припомнить подобных ощущений в своей жизни.
– Если мы хотим, чтобы наш романтический интерес выглядел убедительно, вероятно, не нужно стремиться к чрезмерному беспристрастию, – сумела она выговорить.
– Вероятно, – согласился Гревилл, едва заметно нахмурившись. Он стоял неподвижно, не отрывая взгляда от ее лица, но на этот раз у Аурелии возникло приводящее в замешательство чувство, что он ее толком не видит.
– В чем дело? – невольно спросила она. Гревилл усилием воли вернулся назад в комнату.
– Ни в чем… совершенно ни в чем. Вам нужно немного поспать. Уже поздно.
– Да, – согласилась Аурелия, направившись к двери. – К восьми утра я спущусь вниз.
Проснувшись солнечным утром под пение птиц, Аурелия быстро оделась и спустилась вниз, чтобы услышать от Мэри, что мастер Гревилл уже позавтракал и вышел из дома. Пришлось есть в одиночестве, чтобы через полчаса быть полностью готовой к отъезду.
Гревилл, одетый в наряд фермера, появился в гостиной через двадцать минут.
– Ваш саквояж уже в двуколке, так что поспешите. Аурелия кинула на него раздраженный взгляд и вышла.
Десять минут спустя она уже сидела в двуколке, едущей обратно в Барнет.
– Вы уже продумали свою историю? – спросил Гревилл, поворачивая на дорогу.
– Да. Мы случайно встретились в Бристоле, куда вы приехали по семейным делам, а я присматривала за тетушкой. Нас уже представили друг другу в Лондоне, поэтому мы, вполне естественно, проводили какое-то время вместе, – отрапортовала Аурелия. – И, разумеется, при таких обстоятельствах вполне понятно, что вы нанесете мне визит на Кавендиш-сквер сразу же после возвращения в Лондон.
Гревилл кивнул, но ничего не сказал, так что остаток пути они проехали в молчании. На постоялом дворе Гревилл вернул двуколку хозяину и пошел договариваться насчет кареты, в которой Аурелия вернется в Лондон.
– Я увижусь с вами завтра?
– Ждите меня еще до полудня. – Он поцеловал ее руку, слегка сжал ее и отпустил.
– Хорошо. – Аурелия забралась в карету, и Гревилл, захлопнув дверцу, велел кучеру трогать. Тот щелкнул кнутом, и карета загрохотала, выезжая со двора.
Аурелия сидела в полумраке раскачивающейся кареты и рассеянно поглаживала руку, все еще чувствуя сомкнувшиеся на ней пальцы.
Аурелия добралась до Кавендиш-сквер к шести часам вечера. В пустом холле горела только одна лампа у лестницы, и в доме было тихо.
– Моркомб, – позвала Аурелия, бросая саквояж на паркетный пол. – Моркомб… есть тут кто-нибудь?
Дверь в дальнем конце холла открылась, на пол упал приветливый луч света. Моркомб зашаркал своими ковровыми тапками ей навстречу.
– Эй… что тут происходит? О, это вы, вон что. Вернулись без всякого предупреждения.
Аурелия покачала головой. Пусть сама она и изменилась, но больше ничего не меняется. Аурелия вошла в гостиную и остановилась в дверях, дрожа от холода. Пока ее не было, никто не разжигал здесь огонь в камине.
– Я набрал ведерко горячих углей, миледи. – Через холл бежал Джемми с медным ведерком для угля. – Я быстренько разожгу огонь, мэм. – Он поспешил к остывшему камину, и через несколько минут в нем уже полыхало пламя. Джемми зажег свечу, поставил ее в подсвечник на каминной полке и опустил шторы. – Хорошо, что вы вернулись, мэм. Эстер уже пошла наверх, в вашу спальню.
– Превосходно. Спасибо, Джемми. Возвращайся к своему ужину. – Аурелия подошла к буфету и налила себе бокал хереса, чтобы взять его наверх.
Эстер опустила шторы в ее спальне и сейчас возилась с камином. Когда Аурелия вошла, она подняла голову.
– О, мэм, мы вас сегодня не ждали.
– Конечно, нет, – улыбнулась, Аурелия. – В конце концов, я же не прислала вам записку. – Она сняла накидку, отметив, какой та стала грязной после пяти дней постоянной носки в более суровой обстановке, чем обычно. Вытащила шпильки из шляпки и скорчила гримасу своему отражению в зеркале. Все кудряшки пропали. Она выглядит настоящим пугалом и пока не готова ни морально, ни физически к резкому возвращению обратно в мир. Ей требуется спокойный вечер, крепкий ночной сон – и только тогда она отправится на Маунт-стрит, чтобы встретиться с дочерью.
«Благоразумие – вот основная часть доблести», – подумала Аурелия и попросила Эстер принести наверх ванну.
– Искупавшись, я съем легкий ужин в гостиной. Попроси мисс Эйду сварить для меня яйцо пашот или приготовить что-нибудь несложное.
– Да, мэм. – Эстер торопливо вышла. Аурелия начала раздеваться, прихлебывая херес.
На следующее утро она проснулась рано и сразу позвонила, чтобы пришла Эстер.
Через полчаса Аурелия уже торопливо шагала по утреннему холодку в сторону Маунт-стрит. Едва она дошла до крыльца, входная дверь распахнулась, и на ступенях появился жилистый мужчина в шинели и низко надвинутой на лоб фуражке.
– Как, леди Фарнем! Что привело вас сюда в такую рань? – Он вежливо снял фуражку.
– Меня не было в городе, Лестер, я вернулась только вчера вечером. – Корнелия всегда говорила с Лестере как о правой руке Гарри, его адъютанте. Наверняка Гарри мало что делал в теневой части своей жизни без помощи Лестера.
– Ах, вот оно что! Могу поспорить, вы пришли повидаться с маленькой мисс. Она тоже будет очень рада видеть вас, мэм. – Лестер отступил назад, придерживая дверь.
– Мне не терпится скорее ее увидеть, – улыбнулась Аурелия. – Однако вы что-то тоже рановато на ногах.
– Да, – безмятежно согласился он, надевая фуражку. – Хорошего вам дня, леди Фарнем. – Он быстро сбежал с крыльца и исчез, словно улица его проглотила.
Аурелия, улыбаясь, покачала головой. Лестер никогда не раскрывал свои карты. Только Гарри знал, что у того на уме. Но поскольку это касалось Гарри, все происходило именно так, как и должно было происходить.
– Доброе утро, леди Фарнем. Приношу свои извинения, я не слышал дверного молотка. – Дворецкий торопливо шел через холл, на ходу застегивая жилет. – Я не ждал таких ранних посетителей.
– Я знаю, что пришла непривычно рано, но я вернулась в город только вчера вечером и очень хочу поскорее увидеться с Фрэнни.
– В детскую подали завтрак десять минут назад, миледи. Если вы хотите подняться, я распоряжусь, чтобы вам подали кофе. – Гектор негромко кашлянул. – Не думаю, что лорд и леди Бонем уже встали.
– Нет, разумеется, нет, – быстро произнесла Аурелия. – Я и не собиралась их беспокоить. Просто поднимусь в детскую.
Она так и сделала, прекрасно понимая, что Гектор найдет способ сообщить своей хозяйке, что у них в доме леди Фарнем.
Фрэнни пришла в восторг, увидев мать, и забралась к ней на колени, болтая без остановки. Аурелия не останавливала поток слов, купаясь в нем и наслаждаясь приятным ощущением тяжести дочери на руках. Что подумает Фрэнни про Гревилла? Теперь ей придется часто видеть его в обществе матери, и Фрэнни неизбежно начнет задавать ему вопросы, на которые будет нелегко ответить.
Дверь открылась, оторвав Аурелию от удовольствия любоваться нежной и беззащитной шейкой дочери.
– Элли, ты вернулась! – В детскую вошла Корнелия, шурша халатом из дамаста. Ее волосы цвета меда были взъерошены после сна. Она наклонилась и поцеловала Аурелию.
– Я не хотела, чтобы тебя будили, – запротестовала Аурелия, обнимая подругу. – Просто не могла дождаться более удобного времени, чтобы увидеть Фрэнни.
– Ну, конечно же. – Корнелия поцеловала своих детей и вытерла джем с ротика Сюзанны, потом налила себе кофе и села у камина рядом с Аурелией. – Ну, как там твоя тетушка?
– Намного лучше. Вскоре, после того как я приехала, она решила, что ее сердцебиения были на самом деле просто от несварения желудка, так что она и дальше поглощала огромное количество черепахового супа, щедро приправленного мадерой.
– В общем, только напрасно съездила, – заметила Корнелия, вытягивая ноги в домашних тапочках поближе к огню.
– Может, да… а может, и нет, – отозвалась Аурелия, надеясь, что сумела загадочно улыбнуться, и, посмотрев на Фанни, метнула в Корнелию предостерегающий взгляд.
Корнелия глотнула кофе и сменила тему:
– Ты мне была так нужна, Элли! Герцогиня Грейсчерч настояла на том, чтобы мы появились на ее обеде, а Гарри в последнюю минуту отказался… сославшись на срочный вызов в министерство… Поэтому мне пришлось идти к его двоюродной бабушке одной. Будь ты в городе, я бы сумела уговорить тебя пойти со мной.
Они болтали еще с полчаса, потом мисс Элисон, гувернантка, пробормотала, что пора начинать занятия, и Аурелия поднялась, поставив Фрэнни на пол, и искусно пресекла ее возражения, предложив:
– Веди себя хорошо, милая, и тогда я сама тебя сегодня заберу. А вечером мы вместе поужинаем у камина.
– В твоей гостиной, а не в детской, – начала торговаться Фрэнни.
– В гостиной тети Лив, – поправила ее Аурелия, наклонилась и поцеловала девочку.
Скоро, через каких-то три месяца, у нее будет собственная гостиная. Эта перспектива ее очень радовала, пусть даже достичь этого можно было только окольными путями.
– Пойдем, позавтракаем у меня, – сказала Корнелия, когда они вышли из детской. – Гарри катается верхом с Дэвидом и Ником. Они поддачи играли в кости в клубе «Уайте», а теперь решили проветрить головы.
Аурелия обрадовалась, что Гарри нет дома. Она сомневалась, что сможет правдоподобно рассказать про свою случайную встречу с Гревиллом Фолконером в Бристоле или про то, как удивилась этой встрече, человеку, знающему хоть что-то про работу Гревилла. Разумеется, Аурелия разберется с этим, когда возникнет необходимость, но чем дольше она сможет избегать встречи с Гарри Бонемом, тем лучше к ней подготовится.
Корнелия не тратила времени зря. Едва они устроились в ее гостиной за круглым столом, стоявшим у камина, она вопросила, вскинув брови:
– Может, да… а может, и нет?.. Аурелия, улыбаясь, наливала обеим кофе.
– Когда я не сидела у постели тети Бакстер с мисками жидкой овсянки, то выгуливала ее отвратительных мопсов.
– Ну? – нетерпеливо воскликнула Корнелия, потому что подруга, замолчав, начала намазывать гренок маслом.
– Ну и я кое-кого встретила… кого-то, с кем уже раньше мельком встречалась. – Аурелия аккуратно разрезала свой гренок на четвертинки и, заблестев глазами, кинула заговорщицкий взгляд на сидевшую напротив подругу. Потом положила четвертинку в рот и посмотрела на Корнелию все с тем же лукавым блеском в глазах. – Догадайся кого, Нелл.
Корнелия отложила свой гренок и, наморщив лоб, отхлебнула кофе. Она с удовольствием включилась в предложенную Аурелией игру. И вдруг глаза ее расширились.
– Это не тот полковник… ну тот, что знал Фредерика? Такой, который вроде бы… как бы это получше выразиться… который тобой очень заинтересовался?
Аурелия кивнула и потянулась за джемом.
– Тот самый.
– Как же это его зовут… о, вспомнила! – Корнелия щелкнула пальцами. – Что-то связанное с соколиной охотой… Фолконер![1]1
1 Фолконер – сокольничий (англ.)
[Закрыть] Полковник Фолконер… чуть кривоватый рот, но привлекательный… весьма впечатляющая внешность… седеющие виски… высокий, крупный мужчина… хорошие глаза, темно-темно-серые… и поразительные ресницы. Я права?
Аурелия рассмеялась.
– Да, совершенно права. Полковник, сэр Гревилл Фолконер, если называть его полным титулом. Я наткнулась на него в Бристоле, выгуливая тетиных мопсов.
– О-о… – Корнелия со значением закивала. – Но мне показалось, что ты, встретившись с ним здесь, назвала его высокомерным.
– Я так думала тогда. Но в Бристоле… В общем, он раза три зашел с визитом, а потом всякий раз оказывался в парке, когда я прогуливала собак… – Аурелия улыбнулась, надеясь, что улыбка получилась загадочной и немного ироничной. – Хотя не думаю, что мы будем встречаться в Лондоне.
– И что, ты расстроишься, если больше никогда с ним не увидишься?
– Да. – Аурелия опустила взгляд на салфетку у себя на коленях. – Да, Нелл, расстроюсь. – Она подняла глаза и печально покачала головой. – И что мне теперь делать?
– Да ничего. Просто мы должны обеспечить тебе новую встречу с ним, – заявила Корнелия, и глаза ее загорелись. – Это же замечательно, Элли! Мы сделаем полковника, сэра Гревилла Фолконера, нашим объектом! Я подключу Гарри, поскольку они знакомы… – Ее голос затих.
– Ты думаешь то же самое, что и я? – решительно спросила Аурелия.
– Если речь о том, что он, вероятно, занят той же самой работой, что и Гарри, то да.
Аурелия чуть насмешливо улыбнулась.
– Думаю, я смогу сделать то, с чем справились вы обе. Аурелия подумала, что у нее есть одно преимущество перед подругами: она с самого начала знает, на что соглашается с Гревиллом Фолконером.
Глава 11
– Вы и сами видите, сэр Гревилл, что все выдержано в строгом элегантном стиле… все недавно освежалось, – немного обеспокоено говорил агент. Его клиент никак не проявлял своего мнения во время этого последнего осмотра дома на Саут-Одли-стрит. Хоть бы бровью повел, или бы губы у него дрогнули! – И мне кажется, что арендная плата тоже вполне разумная.
– Да, – коротко ответил полковник и прошел из гостиной в столовую.
За столом красного дерева с удобством могли разместиться двенадцать человек. Гревилл не видел причин приглашать больше народа. В столовой на Кавендиш-стрит за стол могли сесть и двадцать человек, а в огромной столовой его тетушки – и все тридцать. Но чем интимнее собрание, тем больше информации можно почерпнуть.
Гревилл поднялся по лестнице на второй этаж. Лестница выглядела очень изящно – изогнутая, с красиво вырезанными перилами. От квадратной лестничной площадки тянулись два коридора с дверями по обеим сторонам. Из высоких окон в конце каждого коридора лился дневной свет. Двойные двери в конце восточного коридора вели в спальню хозяина, окна которой выходили на фасад дома. К спальне примыкала гардеробная приличного размера. Смежная дверь вела в еще одну спальню, выходившую окнами на небольшой садик позади дома. К этой спальне примыкал скромный, но очень изящный будуар. Вероятно, эти покои предназначались хозяйке дома. Гревилл спустился на первый этаж, беглым взглядом окинул кухню, буфетную и комнату экономки. Он понятия не имел, на что может рассчитывать прислуга в Лондоне, поскольку сам никогда об этом не задумывался, но Аурелия скажет, подходит ли это, и какие здесь могут потребоваться изменения.
– Это подходит, – заключил он.
Судя по лицу агента, тот испытал облегчение.
– Так, значит, вы подпишете договор аренды, сэр Гревилл? Он рассчитан всего лишь на год.
– Да, но с правом возобновить его. – Гревилл взял у агента документ и пошел в гостиную. Он сомневался; что ему потребуется возобновление договора, но по условиям игры требовалось создать впечатление, что он собирается осесть в Лондоне навсегда. Гревилл нашел в бюро перо и чернила, подписал договор и вернул бумагу агенту. – Полагаю, если вы отдадите мне ключи, наше дело на этом завершится.
– Да, сэр Гревилл. С удовольствием, сэр. – Агент протянул ему тяжелую связку ключей. – Все здесь, сэр, все помечены. Ключи от погреба и от кладовых… разумеется, этим займутся ваши дворецкий и экономка.
– Надо думать, – ответил Гревилл, взвесил ключи на ладони и подал руку агенту. – Всего хорошего, Чартерис.
– Всего доброго, сэр Гревилл. – Агент с откровенным облегчением пожал протянутую руку. – Провожать меня не нужно. – Он поспешно вышел в холл, и Гревилл услышал, как захлопнулась входная дверь, возвещая об уходе Чартериса. Полковник стоял посреди гостиной, поглаживая подбородок, и словно привыкал к дому.
Аурелия поможет нанять прислугу. Когда они обручатся, это будет выглядеть вполне прилично. Но пока он жаждал скорее въехать сюда, точнее – съехать из особняка леди Бротон.
Он тряхнул головой, вышел из дома и запер за собой дверь. Насвистывая, Гревилл направился в сторону Кавендиш-сквер. Он обещал Аурелии, что зайдет к ней до двенадцати, а уже почти полдень.
Аурелия сидела в гостиной, глядя в одно из высоких окон. Она заранее предупредила Моркомба, что не принимает сегодня утром посетителей, потому что ждет совершенно определенного гостя и сама откроет ему дверь, когда он придет.
Аурелия заметила Гревилла, когда он вышел из сквера, расположенного в центре площади. Он помахивал изящной тростью, в которой, как она теперь знала, скрывалось смертельное оружие, и по спине Аурелии, смотревшей, как он переходит улицу, пробежала уже знакомая дрожь возбуждения.
Ей нравилась сдержанность его костюма; казалось, что полковник вообще не проявляет интереса к капризам моды, да его мощная фигура и не нуждалась в украшательстве. Ему не требовались ни замысловато простроченные швы, ни накладные плечи, чтобы улучшить фигуру. Сюртук из темно-серой шерсти сидел как влитой на широких плечах, светло-серые брюки из оленей кожи плотно облегали крепкие бедра, упругие мышцы напрягались при каждом его шаге. Накрахмаленный белый шейный платок был весьма скромен, но Гревилл и не нуждался в увеличении его объема, что было столь популярно среди молодых людей, пытавшихся зрительно удлинить шею и сделать волевым подбородок.
В каждом шаге Гревилла Фолконера чувствовалась сила и энергия. Он остановился перед домом и посмотрел на фасад. Взгляд его переместился к окнам, и он увидел Аурелию, стоявшую в тени занавесок. Гревилл приветственно приподнял руку и пошел вверх по ступенькам.
Аурелия торопливо пересекла холл и широко распахнула дверь.
– Вы пришли!
– А вы в этом сомневались?
Он вошел в холл, окинул своими серыми глазами ее лицо, а потом медленно охватил взглядом все ее тело сверху донизу, словно проверял, все ли на месте. Глаза его одобрительно заблестели, губы изогнулись все в той же чувственной улыбке, и Аурелия ощутила в животе трепет возбуждения.
– Вы снова завили волосы. – Это было все, что произнес Гревилл.
По непонятной причине это замечание ей польстило, и она вспыхнула, как наивная юная девушка.
– Кудри сейчас в моде. – Аурелия попыталась произнести это бесстрастно, хотя ее кожа словно пылала огнем, а желудок сжался. Она повернулась в сторону гостиной. – Невозможно быть модной в Лондоне с прямыми волосами.
– О, мне кажется, вы бы смогли, – заверил ее Гревилл, входя вслед за Аурелией в гостиную. – Ваши волосы просто восхитительны в их естественном виде. – Он занял свое привычное место у камина и улыбнулся, насмешливо приподняв брови.
Аурелия проигнорировала замечание, потому что не знала, как на него ответить.
– Могу я предложить вам хереса… или, может быть, мадеры? – спросила она, передвигая графины на буфете.
– Хереса, благодарю вас. – Гревилл смотрел, как она ходит по комнате, и наслаждался плавной грацией ее движений. – Ну что, вы готовы начать наше предприятие, Аурелия?
Она повернулась, держа в руках графин.
– Что, сейчас? Сегодня?
– Я только что подписал договор на аренду дома на Саут-Одли-стрит. Не хотите взглянуть на него? Я был бы благодарен за ваше мнение в кое-каких вопросах.
Аурелия налила херес в два бокала. Ей казалось, что время внезапно помчалось вперед со страшной скоростью. Почему-то она думала, что у нее будет еще несколько дней обычной жизни, время, чтобы прийти в себя, прежде чем работа начнется всерьез. Но, похоже, это не так.
– Разве нам не следует провести несколько дней, чтобы общество привыкло к мысли о нашем романе?
– Безусловно, – согласился он, взяв протянутый бокал. – Но осмотр дома этому не помешает.
– Но ведь если нас заметят вместе, особенно когда мы будем заходить в пустой дом, разве это не вызовет недоуменных взглядов?
Гревилл в насмешливом упреке покачал головой: – Да полноте, неужели вы так быстро забыли все уроки прошлой недели? Почему кто-то должен увидеть, как мы вдвоем входим в дом?
– О-о… я поняла, что вы имеете в виду. – Аурелия смущенно улыбнулась, сделала глоток хереса и села в уголок дивана. – Разумеется, я войду туда одна.
– Конечно, предварительно убедившись, что вас никто не видит.
– Конечно. А как я попаду в дом?
– Обычным способом. Вы постучитесь, и я вам открою.
Она кивнула, заранее наслаждаясь ощущением вызова, интеллектуального и физического, того самого, которое доставило ей столько удовольствия на прошлой неделе при выполнении каждого нового задания.
– Пойдем прямо сейчас? Гревилл поднес бокал к губам.
– Не так уж мы и торопимся. – Его глаза смеялись, и Аурелия, не удержавшись, тоже прыснула. – Вы уже разговаривали с леди Бонем о вашей поездке в Бристоль? – небрежно спросил он.
– Разговор случился вполне естественно, когда я пришла забрать Фрэнни.
– Да, я так и предполагал. – Он ждал, изогнув брови.
– Я рассказала то, о чем мы условились. Вроде бы она не нашла в этом ничего странного.
Гревилл кивнул.
– Что еще?
– Да, в общем-то, ничего. Нелл моя подруга, мои интересы – это ее интересы. Если мне кто-то понравился, она будет готова тоже полюбить этого человека, если, конечно, у нее не появится серьезных оснований не делать этого. – Аурелия нахмурилась, глядя в свой бокал.
– Рассказывайте дальше, – поторопил он ее, прекрасно понимая, что это еще не все.
Аурелия вздохнула.
– Видите ли, Нелл вовсе не дура и понимает, что любой, с кем ее знакомит муж, может иметь отношение к делам военного министерства. Она спросила меня, не предполагаю ли я чего-нибудь в этом роде.
– И что вы ответили? – Теперь Гревилл смотрел на нее пристально.
– Я сказала, что такие мысли мне в голову приходили. Ей показалось бы странным, если бы нет, – меня обычно тоже дурой никто не считает.
– На это есть основания. – Он сверкнул белоснежной улыбкой. – Должен признать, тут имеются свои препятствия. Бонем знает, что мы с ним подчиняемся одному и тому же человеку, хотя он понятия не имеет, чем я занимаюсь на самом деле. Согласно нашему этикету, мы стараемся не обсуждать свою работу за пределами министерства, поэтому сильно настаивать он не будет. Но вы должны быть готовы к некоторому скрытому противостоянию.
– Я уже готова. Гарри не знает про Фредерика?
– Боже милостивый, нет! О Фредерике знают всего трое – вы, я и мой начальник. Но даже ему ничего не известно о связи между женой Бонема и моим погибшим партнером. И так должно и остаться. Аурелия кивнула, молча соглашаясь.
– Нелл и Гарри не будут стоять у меня на пути, – помолчав немного, произнесла она. – Они могут и скорее всего, постараются отговорить меня от этого брака, но если я проявлю решимость, они меня поддержат.
Теперь настала очередь Аурелии пристально всматриваться в лицо Гревилла.
– Известно ли Гарри что-нибудь о вас… кроме, конечно, того, что вы принадлежите к тому же миру, что и он… что-нибудь такое, что может заставить его считать вас неподходящим и даже опасным мужем для меня?
– Не более неподходящим и опасным, чем он сам.
– В таком случае я уверена, что перепрыгну через этот барьер безо всякого труда. – Аурелия поставила бокал и решительно встала. – Идемте смотреть дом?
– Я уйду первым. – Он поднялся медленнее, чем всегда, одновременно допивая херес. – Когда доберетесь до дома номер двенадцать на Саут-Одли-стрит, что вы сделаете?
– Дважды пройду мимо него, а если никого не замечу, постучусь.
– Отлично. – Гревилл посмотрел на часы, свисавшие из кармашка жилета. – Сможете быть там через полчаса?
Саут-Одли-стрит находилась неподалеку от Гросвенор-сквер. Если она возьмет кеб и доедет до площади, а оттуда пойдет пешком, то вполне успеет.
– Если только не помешает уличное движение или что-нибудь непредвиденное.
– Я буду ждать… Провожать меня не нужно. – Он вышел в холл, а Аурелия побежала наверх, чтобы взять накидку, шляпку и перчатки.
Выйдя из дома, Она окликнула кеб.
Номер двенадцать по Саут-Одли-стрит оказался одним из двухэтажных особняков. Узкий пролет отполированных ступеней вел к дубовой двери со сверкающими медными молотком и ручкой. Железные перила недавно покрасили в черный цвет; слева от двери в солнечном свете подмигивали окна. Над дверью были установлены красивая фрамуга и медный фонарь. Два каменных цветочных горшка, оба пустые, обрамляли дверь. Примыкающий к нему дом-близнец тоже содержался в прекрасном состоянии.
Пройдя мимо дома двенадцать, она остановилась, чтобы поправить ботинок. На улице было несколько человек, в основном ремесленники. Няня с двумя детьми спешила в сторону площади. Один из детей играл с волчком, и тот вот-вот мог укатиться прямо на мостовую. Няне следовало бы забрать волчок и не отдавать до тех пор, пока они не придут в сквер, расположенный на площади, но Аурелия зажмурилась, подавив желание вмешаться. Она ни при каких обстоятельствах не должна была привлекать к себе внимание; во всяком случае, до тех пор пока ребенок не кинется под колеса кареты.
Пройдя ярдов сто, Аурелия перешла на другую сторону улицы и неторопливо прошла мимо нужного ей дома. Не заметив никого, знакомого хотя бы смутно, все такой же фланирующей походкой она перешла через дорогу, поднялась по ступенькам и постучала молотком, подавив порыв оглянуться и посмотреть, не появились ли на улице знакомые лица.
Дверь распахнулась. Аурелия быстро шагнула внутрь, и дверь тотчас же захлопнулась.
– Вас никто не видел? – Гревилл стоял, упершись рукой в запертую дверь, и внимательно всматривался в ее лицо.
– Нет, и уверена.
– Я тоже уверен. Вы превосходно справились. – Он негромко рассмеялся. – Но на минутку мне показалось, что вы собрались побранить ту няню.
– Как вы догадались? – Аурелия изумленно уставилась на него.
– Я понемногу узнаю вас, моя дорогая. – Он насмешливо поклонился. – В тот момент я читал вас как открытую книгу и аплодировал вашей выдержке.
Аурелия пришла в восторг от его комплимента, но постаралась не показать этого. Она окинула взглядом холл. Дом выходил фасадом на юг, и бледное солнце дерзко светило на дубовые половицы через высокое окно у двери и фрамугу над ней.
