Текст книги "Порочные привычки мужа"
Автор книги: Джейн Фэйзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Она наклонилась, сделала вид, что поправляет Лире ошейник, и прошептала собаке на ухо:
– Охраняй.
Лира дернула ушами и прижалась к ноге Аурелии. Они вошли в парк. Аурелия больше не оглядывалась. Теперь она знала, что за ней следят, и убеждаться в этом больше не требовалось. Она выбрала одну из прогулочных троп, ведущую к озеру в глубине парка, и неспешно пошла по ней. Вокруг озера росли кусты, а с одной стороны располагалась небольшая рощица с большим буком в центре.
К этому самому буку и стремилась Аурелия. Точнее, к дуплу в его стволе, служившему идеальным почтовым ящиком для срочных необычных сообщений. Однако она прошла мимо рощицы, продолжая свой путь вокруг озера в сторону домика лесничего. Лира по-прежнему держалась вплотную и время от времени глухо рычала, давая понять Аурелии, что учуяла того, кто их преследует. Вероятно, он подошел совсем близко, но Аурелия не стала этого проверять.
Она быстро соображала. Можно просто не выполнить задание, и никто – в первую очередь Гревилл – ее не осудит. Самая главная заповедь – осторожность. Но одна мысль о том, что она упустит идущий в руки успех, приводила ее в бешенство. Такую же досаду Аурелия испытала там, в деревне, когда пыталась ускользнуть от Гревилла, а он поджидал ее у перелаза.
Нужно найти способ обвести преследователя вокруг пальца. Обогнув домик в конце озера, Аурелия оказалась на широком лугу, где паслось стадо коров под присмотром доярок, готовых за небольшую плату предложить любому жаждущему чашку парного молока.
Аурелия усмехнулась, и в глазах ее заплясали озорные огоньки. Она шагнула на луг и скоро оказалась в самой середине стада. Лира держалась рядом. Аурелия что-то прошептала волкодаву, Лира запрокинула голову и громко завыла. От этого бесконечного скорбного воя волосы на голове вставали дыбом, по спине пробегала дрожь, а коровы просто ударились в отчаянную панику.
Доярки и пастух кинулись к стаду, пытаясь успокоить коров, но Лира продолжала выть, и коровы метались из стороны в сторону, натыкаясь друг на друга. Аурелия покрепче сжала поводок и помчалась на ту сторону луга, лавируя между тяжелыми теплыми животными, надежно преградившими путь преследователю. Теперь он просто не мог ее разглядеть. На лугу уже собралась толпа, желавшая поглазеть на бесплатное представление, а путь к рощице оказался свободным.
Скрывшись за деревьями, Аурелия остановилась и прислушалась, вспоминая слова Гревилла: «Ничего не делай в спешке. Даже если тебе кажется, что времени на то, чтобы задержаться, прислушаться и оглядеться нет, это не так. Оно есть всегда».
Поэтому она задержалась, прислушалась и огляделась – и не услышала ничего, кроме трели какой-то птички, радовавшейся весне, и шороха белки в траве под деревьями. Аурелии хватило одной секунды, чтобы сунуть документ в дупло бука, искусно скрытого мхом, и через какие-то три минуты они с Лирой уже шли к воротам парка, ведущим на Пиккадилли.
Теперь она не сомневалась, что ускользнула от преследователя. Человека в шинели нигде не было видно, и шестое чувство тоже молчало. Лира спокойно шла рядом, и было ясно, что она не чует опасности. Аурелия, не удержавшись, радостно, по-детски подпрыгнула и весело засмеялась.
Гревилл ждал ее дома. Услышав, что Аурелия вошла в холл, он вышел из библиотеки, и один только взгляд на нее сказал ему все, что он хотел знать. Аурелия просто светилась от удовольствия, ее карие глаза сияли, щеки порозовели, и вся ее хрупкая фигура излучала энергию.
– Хорошо погуляла, дорогая? – улыбаясь, спросил он. Понимая, что Джемми где-то рядом, Аурелия сдержанно ответила:
– Да, очень. Такое чудесное утро! Грин-парк просто восхитителен. – И наклонилась, чтобы отстегнуть поводок.
Гревилл показал на библиотеку.
– Присоединишься ко мне?
– Конечно.
Снимая на ходу перчатки, она вошла в библиотеку. Лира шла следом. Закрыв дверь, Аурелия заулыбалась, ликующе глядя на Гревилла. – Я уверена, что за мной следили!
Он помрачнел.
– Рассказывай.
Аурелия подробно рассказала обо всем, стараясь ничего не приукрашивать, но не могла сдержать восторга, вспоминая о своей удачной хитрости. Замолчав, она выжидательно посмотрела на Гревилла.
Он стоял спиной к огню, сцепив сзади руки.
– Ты все сделала замечательно. А теперь еще раз как можно точнее расскажи мне, что произошло, когда ты подошла к воротам Грин-парка.
Аурелия нахмурилась.
– Ты мне не веришь? Думаешь, я могла что-то упустить?
– Не обязательно. Но ты взволнована, что вполне понятно, и теперь, когда твое ликование чуть поутихло, я хочу, чтобы ты снова все рассказала, шаг за шагом.
Аурелия прикусила губу, пытаясь скрыть досаду. Он делает ей замечание! Это нечестно.
– Ну ладно.
Она отколола шпильки, сняла шляпку и аккуратно положила ее на круглый столик у двери, рядом с муфтой и перчатками. Расстегнула накидку, но не сняла ее, а медленно прошла к пуфику у окна и села, сложив руки на коленях.
– Ну что ж. Простая неприкрашенная правда.
И рассказала все сначала. И, рассказывая, поняла, что Гревилл опять оказался прав. Не то чтобы она пропустила что-то в первый раз, но вполне могла пропустить, восхищаясь собой и ожидая восхищения Гревилла. Следовало бы догадаться, с сухой иронией подумала Аурелия, что выражать восхищение по таким пустякам не в характере Гревилла Фолконера. Гревилл Фолконер-полковник, который проводит операцию в Лондоне, очень отличается от Гревилла Фолконера-любовника.
– Вот и все. – Она пожала плечами и с улыбкой посмотрела на него.
Похоже, он ее не видел. Стоял и хмурился, уставившись на ковер. Он так надеялся, что ошибался, подозревая обитателей дома номер четырнадцать по Адамс-роу! Он надеялся, что они выбрали жилье рядом с Саут-Одли-стрит не потому, что приехали в Лондон ради него. Он ничего не сказал о своих подозрениях Саймону, дожидаясь доказательств той или иной версии. Но, похоже, теперь у него есть доказательства. Каким-то образом они выяснили, что Гревилл Фолконер и есть Аспид, других объяснений слежки за Аурелией нет. Если бы они прибыли в Лондон только для того, чтобы развернуть тут шпионскую сеть, Гревилл или его жена не стали бы объектом их интереса, пока он не начал бы им активно мешать. А у него еще не было на это времени.
Это объясняет присутствие здесь слуги инквизиции, мрачно думал Гревилл. Они гоняются за ним, как за желанным призом, зная, сколько секретов он может раскрыть. Они полагают, что если правильно надавить, Аспида можно убедить выдать всю шпионскую сеть в Европе – как в самой Англии, так и в среде ее союзников. А кто может надавить лучше, чем человек, прошедший обучение в инквизиции?
– Что случилось? – спросила Аурелия, встревожившись при виде его лица. – Я сделала что-то не так?
Гревилл с усилием оторвался от зловещих мыслей и покачал головой:
– Нет-нет. Ты справилась прекрасно. С коровами придумано просто здорово.
– Да, мне тоже так показалось. – Она озадаченно посмотрела на него. – Тебя что-то беспокоит?
Гревилл усмехнулся:
– Только то, что за тобой следили.
– А-а. Ну да, конечно. – Аурелии захотелось лягнуть себя за тупость. – Кто-то наблюдает за домом… а это, в свою очередь, значит, что кто-то подозревает в тебе не того, за кого ты себя выдаешь.
– Именно к этому заключению я и пришел, – невыразительно произнес Гревилл. – Но мы ничего не можем с этим поделать. Главное – не терять бдительности. А теперь скажи мне, ты не думала о том, чтобы продолжить знакомство с графиней Лессингем? Пару дней назад я об этом упоминал.
– Именно этим я и собираюсь заняться сегодня днем. Леди Лессингем придет играть в карты к леди Бакстон. Говорят, за карточным столом она сам дьявол. – Аурелия сделала шаг к двери, не в силах скрыть свое разочарование. Вялая реакция Гревилла подействовала на нее как ледяной душ.
Когда она взялась за дверную ручку, Гревилл внезапно произнес:
– А ведь сегодня утром ты получила искреннее удовольствие, не правда ли?
Аурелия обернулась к нему.
– Да, – просто ответила она. – Вероятно, это значит, что я не воспринимаю свою работу всерьез? – Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вышла.
Гревилл стоял посреди библиотеки, глядя на закрытую дверь и рассеянно постукивая пальцем по губам. Он сделал ошибку. Неправильно себя повел, и Аурелия разочарована. Она попыталась это скрыть, но ее всегда выдают глаза. Они сияли восторгом, когда она вернулась домой, но быстро утратили блеск, сделавшись холодными и невыразительными, как лесное озерцо в тени.
Не в его привычках хвалить за хорошо выполненную работу, но она это заслужила. Она сделала даже больше, чем он мог от нее ожидать, и должна об этом знать.
Гревилл вышел из библиотеки, поднялся по лестнице в ее спальню, выстучал на двери какой-то ритм и немедленно услышал разрешение войти. Аурелия сидела перед зеркалом. Эстер укладывала ей волосы. Аурелия удивленно глянула на Гревилла:
– Ты что-то забыл?
– Да, – ответил он, не закрывая дверь. На его губах играла улыбка, глаза блестели. – Эстер, леди Фолконер позовет тебя, когда ты ей снова потребуешься. – Он отошел в сторону, открыв дверь еще шире.
– Да, сэр. – Эстер с полным ртом шпилек присела в реверансе, торопливо сложила шпильки на маленький серебряный подносик, стоявший на туалетном столике, проскользнула мимо Гревилла и вышла в коридор. Гревилл плотно закрыл дверь и запер ее на ключ.
– Так что ты забыл? – спросила Аурелия, не в силах скрыть чувственное возбуждение – она уже все прочла в его глазах.
– Мне показалось, что я слишком скупо поздравил своего партнера за быстроту мысли, – с ленивой улыбкой произнес Гревилл. – Я подумал, что должен исправить это упущение.
– О-о, – сказала Аурелия, и сердце ее учащенно забилось, а щеки слегка порозовели от предвкушения.
Он подошел сзади и положил ей руки на плечи, глядя на нее в зеркало, прямо в глаза. Руки скользнули ниже и забрались под свободный вырез неглиже. Гревилл накрыл ладонями ее пышные груди и начал дразнить пальцами соски – до тех пор, пока они не напряглись. И все это время он наблюдал за ее лицом, глядя, как она быстро облизывает язычком губы, как в глазах появляется чувственный блеск, а тело под его ласками оживает.
Он чуть нагнулся вперед, дыша ей в золотистые волосы. Руки скользнули ей на живот; одна рука опустилась еще ниже, палец покручивал завитки, стремясь в теплое, влажное местечко между ног.
Аурелия не могла шевельнуться. Его глаза в зеркале, затененные ресницами, словно загипнотизировали ее, а пальцы ласкали все чувственнее. Неглиже упало с плеч, обнажив ее груди с голубыми прожилками и белый живот, а когда она все-таки шевельнулась на своем пуфике, полы разошлись, показав его руку, исчезающую у нее между ног, и гладкие светлые бедра, судорожно сжавшие доставляющие такое наслаждение пальцы.
Гревилл улыбался ей в зеркале, умело и искусно, подводя Аурелию все ближе и ближе к краю. На ее верхней губе, в ложбинке между грудями, в мягкой ямке пупка собрались бисеринки пота, а дыхание все быстрее вырывалось из приоткрытых губ. Голова Аурелии откинулась назад, на грудь склонившегося к ней Гревилла, а жилка на горле выплясывала какой-то неистовый танец. И вдруг она воспарила над обрывом, подхваченная вихрем наслаждения, и напряжение покинуло ее тело. Она обмякла, закрыв глаза и прижавшись к Гревиллу, и быстро задышала.
Гревилл поцеловал ее в шею и неторопливо убрал руку. Взяв Аурелию за подбородок, он немного повернул ее голову и коснулся губами уголка рта. Ресницы ее задрожали, она медленно открыла томные, чуть смущенные глаза и посмотрела на него.
– И это в середине дня! – фыркнув, произнесла Аурелия.
– И как это отразится на стоимости яблок? – фыркнув в ответ, спросил он.
– Да никак. – Аурелия встала с пуфика и повернулась. Неглиже окончательно свалилось. Она протянула руки и вжала ладони ему в ягодицы, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Аурелия прижалась обнаженным животом к выпуклости на его брюках.
Медленно опустившись на колени, и быстро расстегнув ему брюки, Аурелия скользнула в них рукой и извлекла наружу его мужское естество. Она гладила его по всей длине большим и указательным пальцами, потом обхватила ладонью и легонько сжала. Настала очередь Гревилла резко втянуть в себя воздух, но он не двинулся с места, желая тоже получить удовольствие. Его пальцы запутались в волосах чуть наклонившейся вперед Аурелии. Она нежно поглаживала его твердое древко, язычок порхал, задевая влажный кончик, губы двигались вверх и вниз, зубы легонько, мучительно покусывали напряженную, пульсирующую плоть.
И когда Гревилл глухо застонал, охваченный восторгом наслаждения, Аурелия крепко обняла его и прижалась щекой к его животу. Он глубоко и прерывисто вздохнул и опустился рядом с ней на колени.
Он обнял Аурелию и растянулся на ковре, пристроив ее голову себе на согнутую руку. Протянув руку, он погладил ее обнаженную спину и ягодицы. Аурелия прижалась к Гревиллу, положив ему на бедро ногу.
– Кажется, мои долги растут, – пробормотал Гревилл в ее спутавшиеся волосы. – Я пришел сюда, чтобы отдать один долг, а теперь выясняю, что у меня есть еще один.
Аурелия слабо рассмеялась.
– Все не так, сэр. Я просто подала вас в вашем же собственном соусе.
Все еще посмеиваясь, она позвонила Эстер.
Глава 16
Дон Антонио Васкес, удобно расположившийся перед камином с бокалом портвейна в руке, с неприязнью посмотрел на визитера.
– Похоже, меня окружают одни болваны. Что значит – ты ее потерял?
Мужчина переминался с ноги на ногу и вертел в руках кепку, не отрывая взгляда от собственных башмаков.
– Прошу прощения, дон Антонио, это все коровы.
– Коровы? – Антонио уставился на него. – Что за чушь? Мигель, о чем он говорит?
Во время этой беседы Мигель незаметно стоял в стороне, чувствуя некоторое беспокойство. Бинты с головы уже сняли, но на лбу у него красовался огромный багровый синяк, а под правым глазом пульсировала опухоль. Однако, несмотря на тупую постоянную головную боль, он уже вернулся к своим обязанностям. И – к счастью или к несчастью – именно он нанял человека, так позорно провалившего сегодняшнее задание, и эта неудача свалилась прямо на его больную голову. Похоже, теперь он не на лучшем счету у дона Антонио.
Мигель прокашлялся.
– Очевидно, они держат в парке стадо коров, дон Антонио.
– И какое отношение это имеет к нашему делу? – возмущенно вопросил его хозяин, осушая бокал. – Почему меня должны интересовать эти тупые животные?
– Конечно, не должны, сэр. Но упомянутая леди каким-то образом затерялась в стаде и скрылась из виду. К тому времени как Санчес сумел выбраться из этой суматохи, и леди, и ее собака исчезли.
Антонио нахмурился и повелительно поднял бокал. Мигель кинулся к нему с графином в руке.
– И что, весь этот шум с коровами был устроен специально? – резко спросил Санчеса дон Антонио.
Тот снова затоптался на месте.
– Не знаю, милорд, как такое могло быть. Это все собака, вот что. Она кинулась на скотину… собаки, они коров вообще не любят. В деревне…
– Да ради всего святого! Меня не волнуют отношения между собаками и коровами! – прервал его Антонио. – Что за безумная страна – держать коров в парке в центре города?!
– Это как-то связано с правами на выпас скота, сэр, – бесстрастно пояснил Мигель, не зная точно, нужна ли дону Антонио эта информация.
В ответ дон Антонио нечестиво выругался.
– Что нам известно об этой женщине?
– Она вдовела, пока не вышла замуж за Аспида. Ничего примечательного. Первый муж погиб при Трафальгаре. Один ребенок, девочка лет пяти-шести.
– Почему он на ней женился? – Дон Антонио извлек свое изящное худощавое тело из кресла и встал. Он был одет во все черное, за исключением сияющего белизной шейного платка, в накрахмаленных складках которого виднелся массивный рубин. К поясу он прицепил серебряный кинжал.
Док Антонио прошелся по комнате, гибким и грациозным телом напоминая пантеру.
– Аспид развлекается с женщинами, когда это ему удобно, но до сих пор в его постели не было ни одной постоянной дамы. – Он подергал себя за узкую бородку, нахмурившись и глядя в огонь. – Почему вдруг он женился сейчас?
– Может, потому, что он так решил, – предположил Мигель.
– Болван! – воскликнул его хозяин. – Разумеется, он так решил. Весь вопрос – почему?
– Может, если мы за ней понаблюдаем, то поймем? – рискнул предложить Мигель.
Антонио круто повернулся и уставился ему в лицо.
– Твой неповоротливый идиот, который не сумел бы выследить и слона в пустыне, сделал это невозможным, – ледяным тоном произнес он. – А я тебе говорил: найди того, которого ни за что не заметят.
– Я думал, что нашел, сэр. – Мигель сердито посмотрел на несчастного Санчеса. – Но, может, с коровами и в самом деле произошла случайность? Никак нельзя быть до конца уверенным.
– Именно поэтому мы и не можем рисковать, – заявил его хозяин. – Аспид не должен ничего подозревать. Жизненно важно, чтобы он думал, будто его личность так никому и не известна. Значит, наблюдение пока прекратите. Теперь мне придется все делать самому. Есть куда более хорошие способы содрать со змеи шкуру, чем слежка.
Мигель щелкнул каблуками и поклонился:
– Как прикажете, сеньор.
– И убери этого неуклюжего болвана с глаз моих долой. Мигель сделал бедолаге жест. Тот поспешно попятился и с видимым облегчением вышел из комнаты.
Дон Антонио остановился перед камином, покачиваясь с пятки на носок. Мигель знал: это означает, что тот погрузился в глубокие размышления, разумеется, не сулящие ничего хорошего предмету их разговора.
– Что, черт побери, эта женитьба значит для нас? – пробормотал дон Антонио.
Мигель не совершил новой ошибки – отвечать не стал.
– Если, несмотря ни на что, наш друг поддался нежным чувствам… – Тонкие губы Антонио скривились в сардонической усмешке. – Если он влюбился в эту женщину, она будет для нас крайне полезной. А если он как-то ее использует, значит, и мы должны придумать для нее применение. Жду, не дождусь, когда я с ней познакомлюсь.
– Да, дон Антонио. – Мигель опять поклонился. – Я понимаю, что вы имеете в виду.
Его начальник коротко, недобро хохотнул.
– Неужели, Мигель? В самом деле, понимаешь? Если это, правда, то такое на моей памяти случилось впервые.
Мигель только наклонил голову, услышав столь презрительное заявление, и даже не сделал попытки как-то себя защитить. Он просто повернулся и собрался уходить.
– Одну минуту! – Антонио поднял руку. – Как ее зовут?
– По-моему, Аурелия, сэр.
– А как она выглядит? Что в ней есть такого, что привлекло Аспида?
Мигель подумал.
– Откровенно говоря, я не знаю, – произнес он, наконец. – Я видел ее совсем мельком, но, кажется, в ней нет ничего выдающегося. Довольно приятная внешность, но ничего особенного, дон Антонио.
– И тебе не кажется это интересным? – вопросил дон Антонио с обманчиво приятной улыбкой.
– До сих пор не казалось, но теперь, кажется. – Мигель поспешно поклонился. – Прошу меня извинить, сеньор. – И предусмотрительно удалился.
Аурелия вышла из коляски возле дома Бакстонов в Стенхоп-гарденсе и мысленно встряхнулась. Почему-то после утреннего происшествия она чувствовала себя несколько не в себе. Утром она не осознала, сколько нервной энергии это у нее отняло, а ведь сейчас ей требовались все ее силы. Графиня Лессингем за карточным столом настоящий дьявол, а было необходимо произвести на нее впечатление.
Аурелия поднялась вверх по лестнице. Строгий дворецкий поприветствовал ее и проводил в дальнюю часть дома, в большой салон, где уже стояли четыре карточных стола. Когда дворецкий объявил о прибытии леди Фолконер, от группы дам у камина, отделилась Эдит Бакстон и пошла ей навстречу.
– Леди Фолконер, дорогая моя, добро пожаловать! Надеюсь, вы хорошенько наточили мозги для игры в карты!
Эдит, сердечная и дружелюбная леди, нравилась даже самым злобным сплетникам. Она сияла от удовольствия, предвкушая сегодняшнее развлечение.
Аурелия тоже тепло улыбнулась ей, быстро окидывая взглядом собравшееся общество. Ее поражало, как легко она научилась видеть все этим особенным образом – одним стремительным взглядом впитать в себя все детали. Часы, проведенные с Гревиллом над картинами со сложными сценами и большими группами людей, когда требовалось запечатлеть в уме мельчайшие подробности, изучение мнемоники для запоминания целой кучи ничем не связанных между собой предметов – все это обеспечило ей уверенность, что стоит окинуть место действия одним внимательным взглядом, и она заметит все самое главное.
Леди Лессингем стояла в стороне от толпы. Аурелия и раньше думала, что та выглядит очень впечатляюще, но сейчас так и вовсе казалась павлином в полном оперении среди более скромных и незаметных английских кур. К ее абсолютно черным волосам была пришпилена мантилья, а соблазнительно пышная фигура была затянута в эффектное платье из кружев цвета кофе со сливками.
Аурелия пошла к дамам, улыбаясь и отвечая на приветствия то наклоном головы, то рукопожатием.
– Леди Лессингем, как поживаете? – Они пожали друг другу руки. – Кажется, вас не было в городе, я вас недели две не видела.
– Я уезжала за город, леди Фолконер… о, позвольте поздравить вас! – чуть шепелявя, произнесла леди Лессингем и захлопала ресницами, искусно обмахиваясь веером. – Такая неожиданность. Это правда… ну, про побег? Как романтично!
– Мы подумали, что лучше всего провести очень скромную церемонию, – спокойно ответила Аурелия. Она уже начала привыкать к вопросам, от которых попахивает скандалом, и вполне приноровилась отражать их, но они ей очень надоели. Аурелия уже дождаться не могла, когда привычные дни удивления сменятся чем-нибудь другим. – Так вы говорите, что были за городом?
– О да… нянчилась с одним из моих соотечественников. – Графиня с легкостью отвлеклась, чтобы заговорить на излюбленную ею тему. – Он так болел после очень тяжелого путешествия – едва успел бежать из Испании, варвары буквально наступали ему на пятки. – И вздохнула, прикрываясь мантильей.
– Графиня Лессингем… наш дорогой испанский друг… вы так добры к своим соотечественникам! – объявила Эдит, похлопывая леди по руке своими обтянутыми шелковой перчаткой пальчиками. – И так желанны в нашем кругу! Бедняжка король Карлос… вынужден был оставить трон из-за этого чудовища… – Она благовоспитанно содрогнулась.
– Я так рада, что встретила вас здесь, леди Лессингем, – тепло произнесла Аурелия, взяла графиню под руку и ловко увела ее в сторону от дам, стоявших рядом с камином. – Меня очень интересует ваша страна, а до сих пор мне не удалось задать вам хотя бы часть из многих назревших вопросов. Прошу вас, расскажите мне о Мадриде. Должна признаться, я давным-давно мечтаю увидеть Прадо… это такой красивый дворец, судя по словам тех, кто его видел!
– Да, верно… – Графиня тяжело вздохнула, взяла с блюда на боковом столике какой-то липкий засахаренный фрукт и пустилась в бесконечное описание мраморных скульптур, фресок и картин в королевском дворце.
Как только Гревилл попросил ее поближе познакомиться с графиней, Аурелия постаралась, как можно больше узнать про испанские традиции и искусство и теперь могла задавать достаточно толковые вопросы и сочувственно бормотать слова утешения, когда ее собеседница рассказывала про свои утраты. Через какие-то пятнадцать минут графиня настояла, чтобы Аурелия называла ее донна Бернардина, и объявила хозяйке дома, что ее партнершей по игре в карты непременно должна стать дорогая леди Фолконер.
Может, Гревилл и не думает, что две искусные победы в один день – это большое достижение, размышляла Аурелия, подкидывая туза своей партнерше, но сама она считает именно так. Донна Бернардина действительно прекрасно играла в карты. Они отлично дополняли друг друга и к концу дня стали едва ли не лучшими подругами.
– Моя дорогая леди Фолконер, вы просто обязаны посетить одно из моих суаре, – заявила леди, когда они прощались. – Я каждую пятницу устраиваю небольшой салон для моих злополучных соотечественников… они так благодарны мне, за возможность поговорить со своими земляками, мы ведем столь бодрящие интеллектуальные дискуссии… Я уверена, вы сочтете их в высшей степени интересными. Вы так много знаете про искусство и культуру моей страны!
– Вы мне льстите, донна Бернардина, – промурлыкала Аурелия. – Знания мои так поверхностны, но интерес огромен – и очень велико желание узнать больше.
– Так вы придете? – Донна Бернардина восхищенно сжала перед грудью руки в перчатках.
– Я буду в восторге. Только… только, простите меня, донна Бернардина, но мой супруг тоже…
– О, превосходно! Лучше и быть не может! – воскликнула леди. – Я пришлю вам приглашения прямо домой.
Аурелия прощалась с хозяйкой дома и гостями, никак не показывая своего ликования. Она ехала домой, сидя за спиной Джемми, и кровь пела у нее в жилах. Аурелия не понимала, как она умудрилась дожить до зрелого тридцатипятилетнего возраста, не зная этого поразительного ощущения восторга после идеально выполненного задания. Она вскинула голову, улыбаясь в небеса, где как раз замерцала первая вечерняя звезда. Странно, глупо, просто порыв, рожденный мигом триумфа и самолюбования… Ну и пусть, она все равно наслаждалась этой минутой.
Аурелия влетела в дом на Саут-Одли-стрит как на крыльях. Моркомба в холле не было, вероятно, он ужинал в кухне вместе с близнецами. Аурелия помчалась в библиотеку, драматическим жестом распахнула дверь и встала на пороге, упершись одной рукой в бедро. Да только комната была пуста.
Аурелия поднялась наверх, в спальню, второй раз, за этот день, чувствуя сильнейшее разочарование и даже обиду. Очевидно, она так до конца и не прониклась важностью своей работы, решила Аурелия, входя в комнату. Это не игра, где принято ликовать и поздравлять в случае победы.
Хороший урок. Аурелия позвонила, вызывая Эстер, и вытащила шпильки из шляпки. Гревилл даже не узнает о ее минуте слабости и последующем озарении. А если они увидятся позже, то нужно будет описать ему все так же холодно и деловито, как это нравится Гревиллу.
Он так и не вернулся до того, как пришел лорд Дэвид Фостер, чтобы сопроводить Аурелию в «Олмак». Аурелия уже говорила Гревиллу, что она не будет просить его присоединяться к ней в тех случаях, когда все же почувствует необходимость посетить еженедельный бал по средам. Время от времени она ходила туда, чтобы не выпадать из светской жизни. Всегда находился кто-нибудь из старых друзей, готовых сопровождать ее. Сегодня вызвался лорд Фостер.
Ровно в десять часов он дожидался Аурелию в холле, безупречно одетый в рекомендуемый наряд – черные шелковые бриджи, белый жилет, черный фрак, белые чулки и туфли с пряжками. Когда Аурелия, в крепдешиновом платье померанцевого цвета, с накинутой на локти индийской муслиновой шалью, с высоким узлом на макушке и кудряшками, обрамляющими лицо, спустилась вниз по лестнице, он поклонился, что-то одобрительно пробормотав.
– Красавица, как всегда, Аурелия.
– Льстец, как всегда, Дэвид, – попеняла ему она, улыбаясь. – Но я не буду тебя останавливать. – Она протянула Дэвиду руку, тот изящно поцеловал ее. – Кто сегодня сопровождает Нелл – Гарри?
– По-моему, да. Насколько я понимаю, твой муж занят чем-то другим?
– О, об этом он позаботился заранее! – смеясь, ответила Аурелия, пока Дэвид закутывал ее обнаженные плечи меховым палантином. – Он терпеть не может «Олмак».
– Не могу сказать, что я его за это виню. – Дэвид предложил ей руку, а Джемми распахнул тяжелую дубовую дверь. – Но мы должны время от времени показывать там свои лица, чтобы общество про нас не забыло. – И он старательно содрогнулся, чтобы показать, как его пугает такая перспектива.
Аурелия быстро окинула взглядом пустую улицу, прежде чем забраться в карету. Наблюдателей не видно. Она удобно устроилась в закрытой карете рядом со своим спутником и решила, что может расслабиться в привычной рутинной скуке этого вечера и даже получить от нее удовольствие. Ей не придется все время быть настороже, не придется играть роль.
– Думаю, я бы с большим удовольствием пошел в театр, – заметил Дэвид и постучал по крыше кареты, давая сигнал кучеру трогаться с места. – Какая не задача, что и «Ковент-Гарден», и «Друри-Лейн» оба сгорели дотла всего через несколько месяцев один после другого!
– Но ведь их отстроят заново, – возразила Аурелия. – И я уверена, что они станут еще шикарнее, чем раньше. Хотя говорят, что Кембл и Шеридан уже не оправятся после такой потери.
– Наверняка не оправятся. Шеридан и вовсе близок к банкротству, если я правильно понял. Но, уверен, мы еще увидим «Леди Макбет» с Сарой Сиддонс.
– А тот актер, как его… Кин, Эдмунд Кин, который играет в одном из этих новых театров, – о нем так много говорят!
– Безусловно, он уже создал себе имя в провинции. Они мило болтали, пока карета везла их к «Олмаку» на Кинг-стрит. Мальчик, высоко подняв свой фонарь, распахнул дверцу кареты. Дэвид выпрыгнул наружу и протянул руку Аурелии. Из открытых парадных дверей лился поток света, в ночном воздухе плыли негромкие звуки оркестра. Из карет выходили приглашенные. Аурелия на мгновение задержалась на ступенях, ища знакомые лица. Бонемов она так и не увидела, зато в общем, шуме услышала знакомый голос.
– Это Легация, давай, скорее, войдем внутрь! – прошептала Аурелия Дэвиду. Тот ухмыльнулся и быстро предложил ей руку.
– Она просто головная боль, – прошептал Дэвид, поднимаясь вместе с Аурелией по широкой лестнице к месту, где стояла одна из патронесс, леди Сефтон, и внимательно разглядывала прибывающих гостей.
– Леди Фолконер… лорд Фостер, добро пожаловать. – Приветствие сопровождалось холодной улыбкой, но поскольку ни Дэвид, ни Аурелия не ожидали от этой всегда надменной леди бурной радости, они просто вежливо поклонились и прошли в главный зал, где играл оркестр.
– Чего-нибудь освежающего или хочешь потанцевать? – весело спросил Дэвид, поднимая монокль и рассматривая собравшихся. – Или просто пройдемся и поздороваемся с остальными гуляками?
– Последнее, – отозвалась Аурелия. – А вон и Нелл, стоит в стенной нише с Ником.
Они пошли вдоль стены, мимо сидевших матрон, орлиными взглядами следивших за своими юными подопечными, чтобы те не увлекались слишком долгими беседами с мужчинами и танцевали не больше одного танца с каждым партнером.
Корнелия с облегчением поздоровалась с ними.
– Мы с Ником все никак не могли понять, зачем мы сюда пришли. Гарри ушел играть в карты, да еще и ворчит, потому что ставки грошовые. Пока в этом вечере хорошо только одно – здесь нет Легации Оглторп.
– Она идет прямо за нами, – фыркнула Аурелия, открыв веер. – Я слышала, как она вопила на улице.
– Какие они злые, правда? – подмигнув Нику, произнес Дэвид.
