Текст книги "Порочные привычки мужа"
Автор книги: Джейн Фэйзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
– Да уж, сладкоречивыми их не назовешь, – согласился Ник.
– Так почему бы вам, не пойти и не побеседовать с леди? – вопросила Аурелия с милой улыбкой. – Я уверена, она будет счастлива, поделиться с вами подробностями о своей последней покупке.
– Я придумал кое-что получше. – Дэвид поклонился и протянул руку. – Окажите мне честь, мэм.
Ник тоже увлек Корнелию в бальный зал, где как раз собирались танцевать контрданс, и обе пары продолжали болтать с непринужденностью давних друзей. Но едва начался танец и Дэвид протянул Аурелии руку, как она заметила графиню Лессингем, входившую в зал под руку с мужчиной старше ее на несколько лет. Утонченный седовласый джентльмен, которого она не узнала.
– Ты не знаешь, кто это там с леди Лессингем, Дэвид? Дэвид повернул ее под своей рукой и взглянул на дверь.
– А, это та самая графиня… испанская леди, о которой я так много слышал? В любом случае она с графом Лессингемом.
– А что ты слышал о донне Бернардине? – Аурелии пришлось сменить партнера на следующего в противоположном ряду, и ответ она услышала только через несколько мгновений, когда снова вернулась к Дэвиду.
– Только то, что она очень колоритная и очень экзотичная – крайне необычный выбор для Лессингема. Он всегда славился тем, что был склонен к наукам и не проявлял интереса ко всей этой светской мишуре. Даже не припомню, чтобы я когда-нибудь раньше видел его в «Олмаке»… это совсем не в его стиле.
– Может быть, оказывает одолжение жене? – предположила Аурелия, остановившись, так как музыка смолкла, и спросила, неистово обмахиваясь веером – в зале было очень душно: – Не хочешь, чтобы я тебя представила?
Дэвид удивился:
– Ты знакома с этой леди?
– Да. Не так чтобы очень близко, но достаточно хорошо, и если я не поздороваюсь, это будет выглядеть странно.
Аурелия направилась в сторону графини и ее мужа, но внезапно замерла. До одиннадцати – часа, когда в «Олмак» уже не впускали ни одного гостя – оставалась ровно минута, и как раз в тот момент, когда большие часы у подножия лестницы начали бить, в зал вошел Гревилл Фолконер и остановился в дверях, явно высматривая жену.
– Будь я проклята, – пробормотала Аурелия, радуясь, что ее слышит только Дэвид. – Что здесь делает Гревилл? Я могла бы поспорить на что угодно, что ноги его здесь никогда не будет!
– Может, просто пойти и выяснить? – предложил Дэвид.
Аурелия стала пробираться сквозь толпу весело болтающих людей к двери, Дэвид шел за ней. Аурелия подумала, что ее муж в строгом вечернем костюме выглядит просто великолепно, и удивилась возникшему у нее чувству гордости. Его рост, ширина плеч, уверенность и самообладание – все это, по мнению Аурелии, делало его самой впечатляющей личностью во всем зале.
К нему подошла леди Сефтон, и Аурелия даже развеселилась, заметив, что физическая мощь Гревилла сильно подействовала на леди. Вглядываясь в его несколько обветренное лицо, которое Аурелия находила столь привлекательным, патронесса жеманно улыбалась, а когда Гревилл одарил ее своей белоснежной улыбкой и его темно серые глаза засверкали из-под невозможно длинных ресниц, Аурелия ничуть не удивилась тому, что леди Сефтон положила обтянутую черной перчаткой руку на его предплечье и захлопала своими редкими ресницами.
– Добрый вечер, муж мой, – произнесла Аурелия, подойдя к ним. – Я не ожидала увидеть тебя здесь сегодня.
– Я вернулся домой значительно раньше, чем предполагал, дорогая, – учтиво ответил Гревилл, – и подумал, что мне следует познакомиться с очаровательными патронессами «Олмака».
– Боюсь, вам придется удовольствоваться одной мной, сэр Гревилл, – сказала леди Сефтон и опять жеманно улыбнулась. – Мои приятельницы сегодня вечером заняты другими делами.
Он поклонился.
– Осмелюсь заметить, мэм, что эта утрата в вашем обществе не ощущается.
– Ах, бесстыдник! – воскликнула патронесса, похлопав его по руке сложенным веером. – Леди Фолконер, ведите своего супруга в бальный зал, пока он всех нас не вогнал в краску! – И уплыла прочь, шурша шелками. Щеки ее заметно порозовели.
– Да ты флиртуешь, – фыркнула Аурелия. – Невероятно, Гревилл! Ни за что бы ни поверила, что ты можешь опуститься так низко.
– Я просто пытался очаровать нашу хозяйку, – возразил он, поднося руку Аурелии к губам и легонько целуя ее пальцы. Глаза его озорно сверкали. – Неужели ты хочешь, чтобы я поступил по-другому? – Потом повернулся к Дэвиду и улыбнулся. – Благодарю за заботу о моей жене, Фостер.
Дэвид ухмыльнулся:
– Похоже, мне только что объявили, что я тут лишний. В таком случае пойдука я вслед за Гарри к карточным столам.
– Зачем ты здесь? – Аурелия открыла веер.
– Хотел узнать, как прошел твой день.
– Уверена, что отчет мог подождать до моего возвращения домой, – холодно произнесла она, сделав глоток лимонада. – Но раз уж так… графиня сегодня вечером здесь.
– О-о… и где она? – Гревилл окинул взглядом толпу – это было нетрудно, учитывая, что он на целую голову возвышался почти над всеми остальными.
– Там, у окна, рядом с мужем и лордом и леди Бакстон.
– Весьма пышная дама в алой мантилье? – Да.
Гревилл небрежно обвел взглядом зал, и никому бы в голову не пришло, что он заметил каждого, с кем был знаком, причем успел запомнить самые мельчайшие подробности внешности и наряда леди Лессингем.
– Может быть, ты меня представишь? – предложил он, взяв из рук Аурелии опустевший стакан и поставив его на маленький столик.
– Да, вероятно, это следует сделать. – Она пошла впереди, бросив через плечо: – Полагаю, это и есть основная причина, по которой ты здесь.
– Одна из них. – Он едва заметно подмигнул, и ее вспышка досады погасла, сменившись коротким смешком.
Бесполезно, подумала Аурелия. Она не может с такой же легкостью входить в роль, как Гревилл. Собственно, он из своей роли вообще никогда не выходит, а вот ей приходится напоминать себе об этом, и временами – вот как сейчас – это чертовски раздражает. Она просто хотела немного повеселиться, просто хотела получить удовольствие оттого, что Гревилл рядом.
– Леди Фолконер, как чудесно, – програссировала графиня, когда они подошли. – Позвольте представить вам моего супруга, лорда Лессингема… милорд, леди Фолконер. Как я рассказывала вам, мы восхитительно провели время с этой леди за карточным столом.
– Да, в самом деле, дорогая моя, – произнес граф с любезной улыбкой и поклонился Аурелии. – К вашим услугам, леди Фолконер.
Аурелия тоже вежливо поклонилась, протянула ему руку и повернулась к Гревиллу:
– Позвольте представить вам моего мужа. Сэр Гревилл… леди Лессингем… лорд Лессингем.
Закончив с любезностями представления, Аурелия шагнула в сторону и, воспользовавшись подходящим моментом, сказала Гревиллу:
– Как раз сегодня днем я рассказывала леди Лессингем о вашем интересе к испанской культуре, сэр. Мы чудесно побеседовали о картинах в Прадо. Как бы мне хотелось своими глазами увидеть «Сон Иакова» Риберы и «Поклонение волхвов» Веласкеса! Говорят, это одна из его самых великолепных работ. – Аурелия тоскливо вздохнула и посмотрела на графиню. – Разумеется, леди Лессингем там все-все видела. Она была частой гостьей в королевском дворце.
– Но недолго, увы, – печально произнесла графиня. – Только лишь до тех пор, пока тиран не выгнал короля Карлоса и его семью из его собственной страны и не посадил на трон свою марионетку. Столь многие из нас были вынуждены бежать с родины. – Она промокнула глаза кружевным платочком.
– Право же, мэм, мы все вам очень сочувствуем, – произнес Гревилл своим самым теплым и задушевным голосом. – Должно быть, очень больно оказаться изгнанником.
– Ах, если бы вы только знали, сэр Гревилл, – снова вздохнула донна Бернардина. – Я каждый день оплакиваю мою страну. Разве не так, милорд? – обратилась она к мужу.
– Да, моя дорогая. Но вы много делаете для своих соотечественников.
Плечи графини выпрямились, а слезы исчезли.
– Да, верно, нужно делать то, что можешь, для тех, кому еще хуже, чем тебе, вы согласны, леди Фолконер?
– Разумеется, – согласилась Аурелия. – Я уверена, что вы поддерживаете таких несчастных собственным мужеством.
– Мне хочется так думать, – сказала графиня. – Правда Ли, сэр Гревилл, что вы разделяете интерес вашей жены к испанской культуре и к нашему искусству? Леди Фолконер очень хорошо осведомлена.
Гревилл кинул на Аурелию веселый короткий взгляд и ответил:
– Мне ли этого не знать, мэм. Моя жена – настоящий, синий чулок!
– Я бы так не сказала, – промурлыкала Аурелия. – Ваши знания далеко превосходят мои, муж мой. Вы так эрудированны! Ваши познания могут только посрамить обрывки моих.
– Вы просто обязаны прийти ко мне на суаре в пятницу! – объявила графиня. – Только сегодня днем я рассказывала леди Фолконер, что устраиваю эти небольшие вечера, чтобы собрать вместе моих друзей. Мы находим друг у друга поддержку и утешение, а кроме того, ведем интересные дискуссии, иногда немного музицируем… Я уверена, вам обоим это понравится. Прошу вас, скажите, что я могу на вас рассчитывать.
– Это доставит нам огромное удовольствие, леди Лессингем, – поклонился Гревилл.
– Стало быть, в восемь часов. – Она улыбнулась, протянула руку мужу и пошла танцевать.
– Что ж, все, что требовалось, мы здесь выполнили. Пора возвращаться домой, – пробормотал Гревилл.
– Я должна попрощаться с Корнелией и Дэвидом, – возразила Аурелия. – Если мы сейчас исчезнем, это будет просто верхом неучтивости.
– В таком случае, где они? – Гревилл окинул взглядом зал. – А, вон там, около дверей, ведущих к карточным столам. – Он взял Аурелию под руку и быстро пошел сквозь толпу. – Корнелия, добрый вечер. Бонем… что, уже надоело играть в карты?
Гарри поморщился:
– Какой интерес играть на гроши? – Он поцеловал Аурелию в щеку. – Выглядишь просто блестяще, Аурелия.
– Спасибо, – улыбнулась она. – Ты всегда умеешь польстить, Гарри.
– Клевета! – ответил тот.
Гревилл вслушивался в их легкое подшучивание, красноречиво говорящее о долгой и крепкой дружбе, и думал, что у Аурелии есть дар дружить. Гревилл никогда и ни с кем, даже с Фредериком (а тот был его самым близким другом) не достигал такой степени искренности и откровенности. Слишком многое было поставлено на карту.
Но иногда он приближался к этому с Аурелией. И с каждым разом понимал, что ему все сложнее и сложнее держаться от нее на расстоянии.
Глава 17
– Похоже, у нас нет выбора, как только признать, что Аспида они вычислили, – произнес Саймон, упершись подбородком в сцепленные ладони и устало вздыхая. – Крайне досадно.
– Это было неизбежно – раньше или позже, – заметил Гревилл, без устали расхаживая по кабинету. – Но это значит, что нужно полностью менять направление операции. Мне придется нейтрализовать Васкеса раньше, чем он до меня доберется.
Саймон кивнул:
– Можешь привлечь кого угодно для помощи. А как насчет Аурелии?
– Под моей крышей она в относительной безопасности. Если они захотят воспользоваться ею, как способом добраться до меня, то найдут ее в любом месте, куда бы мы ее ни спрятали. – Он не стал добавлять, что у него не будет ни минуты покоя, если Аурелия окажется не под его непосредственной защитой.
– И это, не говоря о том, что нам будет сложно объяснить ее исчезновение, – согласился Саймон. – Мы же не хотим, чтобы нам начали задавать неудобные вопросы?
– Вот именно. – Гревилл резко остановился. – Я буду продолжать так, как мы планировали. Познакомлюсь с Васкесом и подожду, пока он не устроит мне ловушку… надеюсь, такую, через которую я смогу перепрыгнуть самостоятельно, – добавил он с мрачной усмешкой.
Саймон серьезно посмотрел на него:
– Мы не можем позволить тебе попасть в лапы инквизиции, Гревилл. Ты знаешь слишком много, и никто не в силах противостоять их способам убеждения.
– Не бойся, Саймон. Я, скорее сам упаду на собственный меч. – Гревилл произнес это легким тоном, но глаза его превратились в черные дыры без капли света.
Саймон Грант просто кивнул в ответ, и Гревилл повернулся к двери.
– Докладывай мне ежедневно, Гревилл. Тот поднял руку в знак согласия.
– Отправь парочку надежных людей, чтобы следили за моим домом и за номером четырнадцать по Адамс-роу.
– Будет сделано тотчас же.
Гревилл кивнул и вышел. Возвращаясь на Саут-Одли-стрит, он правил коляской в глубокой задумчивости. Положение ничуть не хуже, чем многие другие, в которые он попадал раньше, но тогда ему не приходилось ни о ком тревожиться, поэтому сейчас думать о собственной безопасности намного, сложнее.
Он оставил коляску на попечение грума и вошел в дом. Моркомба нигде видно не было, но Джемми – красавчик в новой ливрее – услышал, что открывается дверь, и выбежал откуда-то из глубины дома.
– Добрый вечер, сэр. – Юноша подергал себя за жилет. – Леди Фарн… я хотел сказать, леди Фолконер в библиотеке. Принести вам чего-нибудь, сэр?
Гревилл улыбнулся при виде такого рвения. Юноша стремился выполнять свои новые обязанности с таким же пылом, с каким утка стремится к воде.
– Пожалуйста, проследи, чтобы все графины были полны вином, Джемми. – Гревилл протянул ему шляпу, кнут и перчатки и направился в библиотеку, расположенную в задней половине дома.
Дверь была слегка приоткрыта. Он тихонько толкнул ее и остановился на пороге. Его не заметил никто, кроме Лиры, но и та, зная, что с этой стороны никакой угрозы нет, лишь стрельнула в него глазом. Аурелия сидела за бюро и писала письмо. Лира лежала у ее ног, а Фрэнни, согнувшись над грифельной доской, старательно выводила кусочком мела буквы алфавита.
У Гревилла под ложечкой возникло странное ощущение. У него не было опыта жизни в семье, даже в далеком детстве. Он и не рассчитывал когда-либо исправить это упущение, но что-то в этой безмятежной сцене в светлой, теплой, полной книг комнате тронуло его душу и породило совершенно незнакомые ему чувства. Аурелия привнесла что-то личное в этот снятый внаем дом. Анонимность меблированных комнат из него исчезла. Везде чувствовалось ее прикосновение, начиная от ваз с ранними нарциссами и веточками форзиции до вышитых подушек, стопок книг, пяльцев с вышиванием и вещей Фрэнни, разбросанных за пределами детской.
Аурелия подняла взгляд от бюро и улыбнулась, держа в руке перо.
– А я как раз думала – когда же ты вернешься?
В ее улыбке светилось воспоминание о недавно разделенном с Гревиллом удовольствии, а карие глаза мягко поблескивали при свете лампы. Светлые волосы были аккуратно заплетены и уложены короной вокруг головы, а высокий воротник темно-зеленого платья из тонкой шерсти подчеркивал идеальную посадку красивой головы.
Фрэнни вскочила.
– Смотри, что я написала! – воскликнула она, подходя к Гревиллу. Девочка приняла его как данность, безо всяких переживаний. Собственно, она его почти не видела, и жизнь ее в основном шла так же, как и раньше, что входило в намерения Аурелии. Через три месяца, теперь даже меньше, их соглашение закончится, и чем меньше вся эта история повлияет на ее дочь, тем легче будет расставаться.
Тем временем Гревилл со всей серьезностью изучал грифельную доску и старательно нацарапанные на ней буквы.
– Очень аккуратно, Фрэнни, – заключил он, взъерошив девочке волосы, и погладил Лиру, которая грациозно поднялась и ткнулась носом ему в ладонь. Потом подошел к жене, поднявшей к нему для поцелуя лицо.
– Ты такой холодный! – рассмеялась она, прикоснувшись к его щеке изящной теплой ладошкой. – Что, так холодно? Я весь день не выходила из дома.
– Да, сильно похолодало, – ответил Гревилл, поворачиваясь к буфету. – Бокал хереса?
– Мм… спасибо.
– А почему ты никуда не ходила?
– О, у меня было полно дел здесь. – Аурелия взяла протянутый ей бокал. – Составить меню на неделю, разобраться со счетами, примерить новое вечернее платье, которое Клэр шьет мне из того итальянского узорчатого шелка, что прислала Лив. – Аурелия встала из-за бюро. – Даже не знаю, откуда Алекс достает всю эту роскошь. Он заточен в крохотной деревушке в Нью-Форесте с женой и новорожденным сыном и все-таки как-то умудряется раздобывать совершенно невероятные экзотические вещи. Для бала у Нелл он обещал прислать черные тюльпаны. – Аурелия засмеялась и глотнула херес. – Просто поразительный человек!
– Жду, не дождусь, когда я с ним познакомлюсь, – произнес Гревилл, просматривая почту, лежавшую на столе.
Аурелия кинула на него короткий внимательный взгляд. Что-то непохоже, что ему этого так уж хочется.
– Алекс может быть несколько… подавляющим, – сказала она.
Гревилл оторвал глаза от письма и прищурился.
– Но тебе он нравится.
– О да. Его невозможно не любить, особенно когда он так добр к Лив. Она его просто обожает, а он боготворит землю, по которой она ступает.
Гревилл поморщился, и Аурелия не смогла удержаться от смеха.
– О Боже, до чего сентиментально это прозвучало.
– Верно, – сухо согласился он. – И когда я смогу увидеть этот образец совершенства?
– Раньше, чем ты думаешь, – произнесла Аурелия, удивляясь саркастическим ноткам в его голосе. Это совсем не походило на Гревилла. – Я как раз писала к Лив. Сегодня от нее пришло письмо. На следующей неделе Алексу придется приехать в город по делам, и Лив хочет удостовериться, что мы за ним присмотрим.
Гревилл пришел в замешательство.
– Он что, не может сам о себе позаботиться… в том особняке на Кавендиш-сквер?
– Ну конечно, может, – нетерпеливо ответила Аурелия. – И я уверена, что Борис тоже приедет, чтобы все привести в порядок. Но Лив хочет, чтобы мы знали о его приезде и пригласили Алекса на обед. – Она помолчала, потом неторопливо произнесла: – Ты удивишься, узнав, как много у тебя общего с князем Проковым.
Гревилл посмотрел в ее серьезные глаза с молчаливым пониманием.
– Похоже, ты вращалась в очень интересных кругах, дорогая моя.
– Дядя Алекс остановится у нас, мама? – Фрэнни, озадаченно нахмурившись, вслушивалась в разговор взрослых.
– Нет, милая. Он остановится на Кавендиш-сквер, а к нам придет на обед.
– А ребеночка он с собой принесет?
– Нет, ребеночек останется с тетей Лив, он еще слишком маленький для путешествий.
– О-о! – Фрэнни потеряла интерес к разговору и вернулась к грифельной доске.
Гревилл многозначительно взглянул на Аурелию; она тотчас поняла, что он имеет в виду, и потянулась к шнурку звонка, висевшему у камина.
– Тебе пора возвращаться в детскую и пить чай, Фрэнни.
Девочка надулась.
– Еще нет… еще очень рано.
– Уже пять часов, – спокойно сказала Аурелия. – Когда выпьешь чаю и искупаешься, можешь прийти ко мне в спальню и посмотреть, как я переодеваюсь к обеду. – Этой приманки хватило, чтобы Фрэнни перестала возражать, и пошла с Дейзи.
Гревилл сел в кресло с подголовником у камина, покручивая в пальцах бокал с хересом.
– Русская разведка? Аурелия покачала головой:
– В подробности меня не посвящали. Лив знает правду, но, разумеется, нам с Нелл всего рассказать не может. Насколько я понимаю, Алекс борется или боролся – против царя. Александр говорит о своей вечной дружбе с Наполеоном…
– Или создает такое впечатление, – прервал ее Гревилл, вытягивая ноги в сапогах к решетке. – Кое-кто считает, что он ведет весьма хитрую игру. Но ты права, мне действительно хочется познакомиться с князем Проковым.
– И ты будешь разговаривать с ним обо всем этом? – осведомилась Аурелия. Ей стало любопытно, не собирается ли ее муж слегка ослабить свою суровую оборону.
Гревилл проницательно улыбнулся.
– Не так многословно, дорогая моя, как ты и сама прекрасно знаешь.
– Я так и подумала, – сказала Аурелия, усаживаясь в уголок дивана и расправляя юбки. – Ты был сегодня в министерстве?
Гревилл кивнул и поманил ее пальцем. Сдержанно фыркнув, Аурелия поставила бокал и подошла к мужу, позволив ему усадить себя к нему на колени. Он положил руку ей на голову, пригибая ее к себе.
Аурелия поцеловала Гревилла, чувствуя холодную свежесть его губ, привкус хереса на языке, вдыхая особый аромат – смесь лимона и лаванды с оттенком запаха конюшни, а сегодня еще и табачного дыма – и догадываясь, что он пришел из закрытых кабинетов министерства, а может быть, из пивной или курительного салона одного из клубов на Сент-Джеймс-стрит.
– Мы должны делать что-то определенное на суаре у леди Лессингем? – спросила Аурелия, отстранившись, положив ему голову на плечо и глядя на Гревилла снизу вверх с проницательным видом, так противоречившим чувственному блеску ее глаз.
– В Лондон прибыли испанцы, – легким тоном отозвался Гревилл. – Они могут быть теми самыми, кого мы так долго ждем. А могут и не быть. Надеюсь, они тоже придут на суаре.
– А-а… понимаю. – Аурелия ловким движением поправила ему складку шейного платка. – Ты предполагаешь, что они вступят в контакт со своей бывшей соотечественницей?
– Думаю, это неизбежно.
– Значит, нельзя терять время даром. – Аурелия попыталась встать с его колен, но Гревилл обнял ее за талию и снова усадил.
– Сегодня вечером мы ничего не будем делать, дорогая.
– Ничего? – Аурелия игриво посмотрела на него исподлобья. – А я-то думала, ты захочешь поучить меня правильной технике выкуривания испанцев из светских гостиных.
– Это может подождать… Пойдем наверх? Аурелия привстала, вложив ладонь в его руку, но тут же вздохнула.
– Я обещала Фрэнни.
Гревилл склонил голову, соглашаясь:
– Конечно. Но предвкушение делает пир намного слаще. – Он тоже встал. – На сегодняшний вечер есть какие-то приглашения?
Аурелия подумала.
– Несколько… можно выбрать, куда пойти… но ничего безотлагательного. – И посмотрела на мужа, склонив голову набок и снова напомнив ему пытливую птичку.
– Тогда давай проведем спокойный вечер дома? Аурелия тяжело вздохнула.
– Непременно спокойный?
– Ах ты, бесстыдница! Невозможно поверить, что ты респектабельная матрона!
– Была раньше, – поправила его Аурелия с растерянной улыбкой. – Во всяком случае, мне так казалось. Поразительно, до чего плохо мы знаем самих себя.
– О, я думаю, ты знаешь себя очень хорошо, Аурелия. – Гревилл взял ее за подбородок и приподнял его так, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Теперь лучше, – просто согласилась она. – И еще я чувствую, что сейчас лучше понимаю Фредерика, чем раньше. Поверить не могу, что когда-то я думала, будто мне больше нечего о нем узнавать.
– Я ему за многое очень благодарен. – Гревилл наклонился и поцеловал ее в ушко.
Может, и ей стоит поблагодарить Фредерика, подумала Аурелия. Была бы ее жизнь лучше, если бы он следовал правилам своего мира и согласился с судьбой, которую диктовали его происхождение и положение в обществе, а не отбросил условности, радостно приняв необычную жизнь под руководством Гревилла Фолконера? Безусловно, она чувствовала бы себя в безопасности, ведя размеренную и рутинную жизнь в браке с Фредериком. Но счастливее?.. Удовлетвореннее?
Нет. И не важно, что ее ждет впереди, воспоминания навсегда останутся с ней. Возбуждение от сознания неизвестности, которую несет каждый новый день, когда не знаешь, что от тебя потребуется, когда играешь такую привычную роль и понимаешь, что это всего лишь роль, что на самом деле ты участвуешь в совсем другом, невероятно волнующем спектакле…
– Что тебя так беспокоит?
Аурелия сообразила, что Гревилл тревожно смотрит на нее, и помотала головой:
– Ничего… совершенно ничего. Просто вся моя жизнь за такое короткое время перевернулась с ног на голову, и я иногда об этом вспоминаю.
– Сожалеешь? – Он говорил бесстрастным голосом, лицо тоже ничего не выражало.
Аурелия задумалась над этим коротким вопросом. Ей и в голову не приходило попытаться обмануть Гревилла – он все равно все увидит сквозь любую дымовую завесу, которую она набросит на себя. Да и лгать ему она не хотела.
– Не думаю, – произнесла она, в конце концов. – Зато точно знаю, что не подведу тебя, Гревилл.
Он кивнул.
Гревилл не привык принимать во внимание влияние своего мира на чувства и личность тех, кого он вербовал для выполнения определенной работы. Во всяком случае, именно так он действовал до сих пор. Но с Аурелией все получилось по-другому.
Однако он не может позволить себе роскошь признаться, в чем причина этого. Гревилл осушил свой бокал с хересом и поднялся вверх, в спальню.
Рано утром следующего дня Гревилл быстро вошел в пыльный кабинет своего шефа в военном министерстве. Саймон Грант поднял глаза от разложенной на массивном столе карты. В руках он держал циркуль.
– А, Гревилл! Тебя-то я и хотел увидеть.
– Что за карта? – Гревилл без приглашения зашел шефу за спину и наклонился над картой. – А, понятно. Тежу. Ты отмечаешь расположение партизанских отрядов.
– Да. Уэллесли уже получил их координаты, благодаря тебе и Фарнему. Он высадился в Лиссабоне двадцать шестого. – Саймон глянул на календарь на стене. – Сегодня четвертое мая, но я думаю, что в ближайшие две недели он может ждать депешу.
– Почтовые голуби?
– Точно. Основные посты все еще действуют на территории Франции, и еще два у нас имеются на Нормандских островах.
Гревилл кивнул. Почтовые голуби принимали самое активное участие в этой войне, а их владельцы зачастую подвергались такой же опасности, как и солдаты на передовой.
– Есть ли новая информация о нашем друге доне Антонио?
Саймон устало улыбнулся:
– Вот в этом мы, безусловно, преуспели. – Он подошел к сейфу, стоявшему в противоположном конце комнаты, и вытащил из него лист бумаги. – Нашим человеком в Мадриде можно гордиться, а голубь прилетел в Дувр вчера вечером. Гораздо раньше, чем я вообще мог надеяться. Догадайся, кто такой наш друг?
Гревилл, размышляя, нахмурился.
– Он должен принадлежать к высшим эшелонам их шпионской сети, раз ему доверили такую важную миссию. И меня не покидает странное ощущение, что я встречался с ним раньше. Но даже ради спасения собственной жизни я не могу припомнить, когда и где.
Саймон мрачно кивнул.
– Что ж, ты прав. Ты совершенно точно сталкивался с ним раньше. Помнишь ту небольшую заварушку в прошлом году, как раз перед тем, как Жюно оккупировал Лиссабон? Ты пытался вывезти португальского регента и отправить его в Бразилию.
– И едва не потерял его, – медленно произнес Гревилл. – Его чуть не достал своим клинком наемный убийца. – Гревилл начал ворошить свои воспоминания. В тот раз он увидел убийцу только мельком – тот перемахнул через каменную стенку гавани, сумев уйти от Гревилла и его людей. – Эль Демонио. Дьявол. Теперь понятно, почему мне казалось, что я его видел раньше.
– Вот именно, – кивнул Саймон. – Антонио Васкес и Дьявол – одно и то же лицо.
Гревилл покивал:
– Так-так. И в самом деле, достойный противник. Саймон пристально посмотрел на него через стол.
– План у тебя есть?
Гревилл улыбнулся очень нехорошей улыбкой.
– Только один – добраться до него раньше, чем он доберется до меня.
– Я знаю, ты уже говорил это, Гревилл, мы не можем допустить, чтобы ты попал в его руки.
– Думаю, что я и сам не могу этого допустить, – отозвался Гревилл с беззаботностью, не обманувшей, однако, его собеседника, и протянул руку к бумаге, которую все еще держал Саймон. – Могу я это забрать?
– Разумеется… разумеется, друг мой. Тебя это касается больше, чем кого-либо другого.
Гревилл посмотрел на документ и покачал головой.
– Окажи мне любезность, Саймон, поставь двоих человек дежурить у моего дома, а когда ребенок с нянькой пойдут куда-нибудь, пусть их сопровождают – скрытно, но надежно.
Саймон хмуро кивнул:
– Конечно. А как насчет матери?
– Я сам позабочусь о безопасности Аурелии, но не могу рисковать – вдруг мне придется оказаться в двух местах одновременно?
– Понятно.
На следующий день Гревилл вошел в дом и оказался в самом центре настоящего безумия. Маленькая фигурка больше всего напоминающая кружащегося дервиша, плясала и пронзительно кричала в середине обычно мирного холла, а вокруг нее охали, что-то восклицали и всплескивали руками все находившиеся в доме. Все они говорили одновременно и вроде бы пытались остановить стремительно кружащееся создание.
К Гревиллу подошла Лира и прижалась к его ноге, словно защищая хозяина от суматохи, достигшей к этому моменту своего пика.
– Тихо, – произнес Гревилл, почти не повысив голоса. Однако стремительное вращение прекратилось, а окружавшие перестали всплескивать руками и суетиться. В наступившей тишине стало слышно, как маленькая фигурка душераздирающе икнула.
– Что, скажи на милость, все это значит, Фрэнни? – спросил Гревилл, опускаясь рядом с девочкой на колено.
Фрэнни всхлипнула и вытерла нос рукой.
– Я хотела взять Лиру погулять в тот парк… мама обещала, что я сегодня могу… а они мне не разрешили. Дейзи боится Лиру. – Ее голосок делался все пронзительнее.
Дейзи сказала:
– Простите, сэр Гревилл, но миледи ничего не говорила мне про то, чтобы взять собаку на прогулку в парк.
– Фрэнни, довольно, – строго произнес Гревилл, потому что по лицу девочки снова потекли слезы, а рот широко открылся – Фрэнни опять готовилась заорать. – Дейзи знает, что Лиру разрешается брать с собой, только двоим – мне или твоей маме.
– Мамы здесь нет, – запротестовала Фрэнни. – И она обещала. Она обещала, а обещания нарушать нельзя, она сама так говорит!
– Я уверен, что у нее есть на это причины, – сказал Гревилл. – Если ты спокойно подождешь десять минут, Фрэнни, я сам отведу тебя и Лиру на прогулку в парк.
Фрэнни икнула и кивнула. Гревилл пошел в библиотеку. Она потопала следом и уселась на низкую кушетку, глядя, как он просматривает дневную почту.
– Ладно, сейчас пойдем.
Он прицепил поводок к ошейнику Лиры и крепко взял Фрэнни за руку, выходя из дома. Аурелия не сообщила, куда идет, но наверняка она не пешком и не верхом, так как Лира осталась дома. Однако на нее это непохоже – нарушить данное дочери обещание.
Пока они шли в сторону Гросвенор-парка, Гревилл небрежно поглядывал то в одну, то в другую сторону улицы. Мужчина, убиравший листья из канавы, почесал нос, когда Гревилл с девочкой проходили мимо. Гревилл коротко кивнул, здороваясь с человеком, присланным из министерства, чтобы присматривать за домом. Он не чувствовал ни малейшего присутствия другого, куда более зловещего наблюдателя, но все равно оставался настороже, а Лира, которая, как всегда, вела себя прекрасно, спокойно шла рядом, и только высоко поднятая голова и настороженные уши давали знать, что она тоже бдит.
– Ворота вон там! – дернула Гревилла за рукав Фрэнни, когда они перешли через дорогу и подошли к большому огороженному скверу, расположенному в центре площади. Фрэнни вырвала руку и забралась на нижнюю перекладину ограды, чтобы открыть щеколду. – Она гораздо больше, чем та, где мы играли раньше… в старом доме, – сообщила девочка, катаясь на открывшейся калитке.
– Да, парк на Кавендиш-сквер гораздо меньше, – согласился Гревилл, терпеливо дожидаясь, пока Фрэнни накатается и спрыгнет. Он закрыл калитку, отстегнул поводок и пошел вслед за девочкой и собакой, помчавшимися к поросшей травой лужайке в середине парка. Фрэнни восторженно скакала и распевала во весь голос, совсем позабыв о неистовой истерике, случившейся с ней полчаса назад.
