Текст книги "Порочные привычки мужа"

Автор книги: Джейн Фэйзер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Чушь и вздор! Элиза не имеет к этому никакого отношения. Я хотела увидеть эту дурацкую чепуху собственными глазами! – Она поднесла к глазам лорнет и стала рассматривать хозяйку дома. – Очень впечатляюще, Корнелия. – Это вовсе не прозвучало комплиментом.

Корнелия давно привыкла к манерам герцогини, поэтому нисколько не расстроилась. Она засмеялась и взяла ее светлость за руку.

– Благодарю вас за то, что вы пришли, мадам. Без вас все было бы совсем по-другому. И я знаю, что вы не очень любите выходить куда-нибудь по вечерам.

Герцогиня фыркнула и осмотрелась.

– Ну, надолго я не задержусь. Пойдем, Элиза, давай посмотрим, кто еще потворствует этому дурачеству. – Она поплыла прочь. Компаньонка, виновато глянув на хозяев дома, поспешила за ней.

– Ну, это увенчает твой успех, Нелл, – сказал Гарри. – Право же, я и не предполагал, что она сделает над собой усилие.

– Нелл… – Из бального зала появилась смеющаяся Аурелия. – Герцогиня, в самом деле, одета в черное и белое… это признание! Как, скажи на милость, тебе удалось ее уговорить?

– Я и не уговаривала, – ответила Корнелия, глянув на мужа. – Подозреваю, что это Гарри приложил руку. Ты же знаешь, уж если он что-то задумает, то может убедить свою тетушку сделать все, что угодно.

– Это не так, – защищаясь, вскинул руки Гарри. – Никто – ни единый человек! – не сможет сдвинуть эту женщину с места, если она не захочет.

Корнелия с улыбкой покачала головой и повернулась к лестнице, где как раз появился новый гость.

– Дон Антонио… большое спасибо, что пришли. Испанец галантно склонился над ее рукой.

– Для меня было большой честью получить ваше приглашение, леди Бонем… лорд Бонем. – Он поклонился хозяину и огляделся. – Цвета… какая очаровательная концепция, леди Бонем. И черные тюльпаны – это большая редкость.

– Да, в самом деле, сэр, – ответила Корнелия. – К счастью, у меня есть друг, который, кажется, умеет извлечь любую редкость буквально из воздуха.

Дон Антонио слабо улыбнулся и повернулся к Аурелии, стоявшей позади Гарри:

– Моя дорогая леди Фолконер, как обворожительно вы выглядите. Такой великолепный контраст.

– Благодарю вас, дон Антонио, – ответила Аурелия, с трудом вымучив улыбку. – Вы подошли, чтобы предъявить права на свой танец?

– Я надеялся на большее, – сказал он, направляясь вместе с ней в бальный зал.

– Увы, сэр, моя карточка заполнена до отказа, – ответила Аурелия, показывая на бальную карточку, прикрепленную к запястью золотистой шелковой лентой. – Но кадриль я оставила за вами, как и обещала.

– Что ж, придется довольствоваться и этим.

– Аурелия, насколько я понимаю, это мой танец. – Перед ними появился Ник Питершем с протянутой рукой. – А, добрый вечер, Васкес. – Он кивнул ее спутнику. – Надеюсь, вы не собираетесь похитить мой танец?

– Это вряд ли, – скупо усмехнувшись, отозвался дон Антонио. – За своим я приду позже, – Он поклонился и отошел.

– Ты знаком с доном Антонио, Ник? – спросила Аурелия, когда они занимали свои места.

– Встречался с ним раза два в клубах. Странная личность. – Ник встал перед Аурелией, заиграла музыка, и они обменялись положенными любезностями.

Танцуя, Аурелия все время ощущала на себе взгляд Гревилла. Он стоял с бокалом в руке, прислонившись к стене, и беседовал с седовласым, усталым на вид мужчиной, который выглядел так, словно силой приволок себя на этот бал. Аурелия его не знала. Собственно, она была уверена, что никогда не видела его раньше, но тут же поняла, что они с Гревиллом не просто праздно болтают. Этого не понял бы никто, но она уже несколько месяцев наблюдала за своим мужем и всегда могла точно сказать, когда он работает. Сейчас он работал. Губы шевелились лениво, он стоял в расслабленной позе, всем своим видом давая понять, что это просто бессодержательная болтовня.

– Мы полагаем, что он, вероятно, собирается использовать маркиза де Лос Переса, чтобы наладить здесь шпионскую сеть… разумеется, после того, как расправится с тобой, – пробормотал Саймон Грант в бокал с шампанским, уставшими глазами глянув на дона Антонио, вошедшего в бальный зал. – Маркиз тесно связан с королем Карлосом, но у нас есть сильные подозрения, что он перебежчик. Он может собрать двор в изгнании здесь, в Лондоне, и использовать его как идеальное прикрытие, чтобы отправлять информацию к Фуше.

Гревилл сделал глоток шампанского, не отрывая глаз от Аурелии.

– Я проинструктирую Аурелию, чтобы она задала ему несколько невинных пробных вопросов.

Саймон кивнул.

– Не держи его на крючке слишком долго, Гревилл. Его главная цель – это ты, а твое самое важное задание – избавиться от него раньше, чем он успеет наложить на тебя лапы.

– Я знаю. Поверь мне, Саймон, я знаю. Но, думаю, у меня еще есть время. А если мы сумеем одновременно раскрыть еще один заговор, то все к лучшему. Разве не так?

– Решай сам, Гревилл. Только не нужно рисковать понапрасну.

Гревилл усмехнулся и оттолкнулся от стены.

– Не буду. А теперь извини, Саймон, но я должен отыскать жену. Следующий танец мой.

Саймон кивнул и повернулся, обнаружив рядом с собой Гарри Бонема.

– Превосходный бал, Гарри. Гарри недоверчиво усмехнулся.

– Что… или, точнее, кто… привел тебя сюда, Саймон? Если не будет важной причины, то тебя и дикими мустангами не затащишь на бал!

Шеф пожал плечами.

– Я хотел кое на кого взглянуть. А поскольку это уже сделано, то я уверен, что вы с женой меня извините.

– Конечно.

Отойдя в сторону, Гарри взглядом провожал своего шефа, прокладывавшего себе путь к выходу. На кого же Саймон Грант так хотел взглянуть?

– Я знаю, что на самом деле ты не хочешь танцевать, – сказала Аурелия, когда они с Гревиллом покинули бальный зал за минуту до того, как оркестр заиграл контрданс. – Надеюсь, ты не будешь против вместо этого заглянуть в столовую?

– Нисколько, – весело согласился он. – Просто для тебя довольно необычно потребовать еды вместо танцев.

– Я почти ничего не ела за обедом, – объяснила она. Не рассказывать же ему про тошноту, которую можно успокоить только едой? – Я просто голодна, Гревилл.

– К счастью, это легко исправить. – Он подхватил Аурелию под локоть и повел в столовую. – Кроме того, я хочу быстро переговорить с тобой до танца с Васкесом.

Ее желудок сжался, но она попыталась расслабиться.

– Да? – произнесла Аурелия, приняв беспечный вид и усаживаясь за один из небольших столиков, расставленных в комнате.

– Что тебе принести? – Гревилл оперся на спинку ее стула, а взгляд его внезапно сделался неуютно проницательным.

– Немного черепахового супа, – поспешно ответила она. – С хлебом.

– Как прикажете, мадам. – Он уже повернулся, чтобы отойти, но снова посмотрел на жену. – Вина?

– Нет, только лимонад, пожалуйста.

Аурелия тяжело дышала, глядя, как муж протискивается сквозь все увеличивающуюся толпу к накрытым столам у дальней стены. Даже сегодня она должна работать! Но по непонятной причине интерес к этому у нее пропал. Причина вполне понятна, сказала Аурелия себе. Она отлично знает почему. Из беременных дам не получаются хорошие шпионки.

Гревилл вернулся к столу с тарелкой горячего ароматного супа и корзинкой, полной теплых булочек. Поставив все это перед Аурелией, он принес ей стакан лимонада и сел рядом с ней, держа в руке бокал вина.

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила она, погружая ложку в суп.

Гревилл заговорил еле слышным шепотом:

– Спроси Васкеса про маркиза де Лос Переса… просто упомяни имя и посмотри на его реакцию. Присматривайся к обычным сигналам – может, веки дрогнут или плечи дернутся… ты знаешь, на что обращать внимание.

– Знаю. Этот человек в Лондоне?

– Да… приехал совсем недавно. Вполне возможно, что он станет центром испанской шпионской сети. Нам нужно знать, есть ли у Васкеса к нему интерес.

Аурелия кивнула и доела суп.

– Это кажется довольно простым. – Она глянула на бальную карточку. – О, пора возвращаться в бальный зал, следующий танец – кадриль. – И даже сумела улыбнуться, вставая и опираясь на протянутую Гревиллом руку. – Ну что, еще раз на прорыв?

Глава 24

Мигель стоял в темном пустом переулке позади Саут-Одли-стрит и вполголоса ругался, пытаясь поднять окно. В прошлый раз, когда он тут все проверял, оно не было закреплено, и открыть его было проще простого, однако кто-то укрепил замок. Конечно, Мигель мог бы его взломать, инструментов для этого хватало, мастерства тоже, но придется тратить драгоценное время.

Он как можно быстрее проделал в стекле небольшую дырку, воспользовавшись острым алмазным наконечником одного из своих инструментов, и просунул руку внутрь, к щеколде, действуя с исключительным терпением. Щеколда поддалась. Мигель приподнял окно совсем немного – только чтобы перекатиться сквозь эту щель внутрь.

Библиотека была погружена во тьму, в доме стояла полная тишина. Он знал, что здесь ночевали всего лишь несколько слуг, в основном женщины. Помешать мог только ночной караульный. Мигель бесшумно подошел к двери библиотеки и приоткрыл ее, выглянув в коридор, тускло освещенный свечой у лестницы. Караульный дремал в кресле у парадной двери, опустив голову на грудь, полуоткрыв рот и похрапывая.

Пусть радуется, что Аспид не видит, как он уснул на посту, подумал Мигель, протискиваясь в коридор и подходя к креслу сзади. Быстрый удар в затылок, и храп прекратился; человек упал лицом вперед и медленно сполз с кресла на пол.

Мигель бесшумно побежал вверх по лестнице и остановился наверху, прислушиваясь. Все тихо. Ступени, ведущие в детскую, должны быть расположены в конце коридора. Он прошел половину пути, когда услышал это. Хриплое негромкое рычание, от которого волосы у него на голове встали дыбом. И тут собака бросилась на него, поставила огромные лапы ему на плечи и сбила с ног. Мигель упал на спину. Собака стояла над ним, жарко и шумно дыша ему в лицо. Увидев оскаленные белые клыки и свирепый взгляд коричневых глаз, Мигель зажмурился, ожидая, когда клыки вонзятся ему в глотку.

* * *

Дон Антонио изящно исполнял величавые движения кадрили. Мысленно он отсчитывал время, но его партнерша никак не могла об этом догадаться – с такой легкостью он исполнял длинные и сложные фигуры танца. Аурелии же требовалось все ее внимание. Танец этот был для лондонского светского общества относительно новым, и Аурелия, как и ее друзья, танцевала его всего несколько раз. Несмотря на инстинктивную неприязнь к партнеру, она была ему благодарна за мастерство, которое делало незаметным ее отдельные ошибки.

Наконец прозвучали последние мажорные ноты, и Аурелия позволила дону Антонио увлечь себя из бального зала прочь, к прохладному ветерку, дующему из коридора.

– Славная гимнастика, сэр, – сказала она, открыв веер и обмахивая разгоревшееся лицо. – Но вы знакомы с этим танцем гораздо лучше, чем я.

– Я танцевал его в Париже много лет назад, – ответил испанец, поддерживая ее под локоть и увлекая в сторону распахнутых окон в дальнем конце коридора. – Пойдемте, подышим свежим воздухом.

Аурелия пошла довольно охотно, но вместо того, чтобы подойти к открытым окнам, дон Антонио шагнул за расписанную ширму, прикрывавшую узкую дверь. Он сильнее стиснул ее локоть, и Аурелию охватила неясная тревога. Она подняла на него широко распахнувшиеся от внезапного подозрения глаза, но тут испанец втолкнул ее в дверь, ведущую на узкую темную лестницу для прислуги.

– Ни звука, – негромко предупредил он. – Безопасность вашей дочери зависит только от вас.

– Моей дочери… Фрэнни… что вы имеете в виду? – Аурелия едва сумела выговорить эти слова сквозь ужас, сжавший горло.

– Она у меня, и я привезу ее к вам. Но если рандеву не состоится до определенного времени, вы ее никогда больше не увидите. Так что советую поторопиться. – Он дернул Аурелию за локоть и потащил вниз по лестнице.

– Я никуда с вами не пойду, пока вы не докажете мне, что моя дочь у вас. – Оплывшая свеча на стене давала очень мало света, но она отчетливо видела жесткую линию рта и колодцы черных глаз, ровно ничего ей не говоривших.

Она быстро соображала. Покинув дом, она может надеяться только на себя, но до тех пор, пока они под этой крышей, она знает, что Гревилл где-то рядом, пусть его и не видно.

– Если мы пропустим рандеву, вы никогда больше не увидите свою дочь, – повторил дон Антонио голосом твердым и холодным, как обсидиан. Он отпер дверь, и Аурелия увидела, что она ведет в узкий проход, который тянется вдоль этой стороны дома.

Дон Антонио вглядывался в проход. Аурелия быстро опустила руку и бесшумно уронила на ступеньку свой веер. Может, напрасно она надеется, что его скоро обнаружат, но больше ей надеяться не на что. По крайней мере, Гревилл поймет, что она ушла именно отсюда. От него не ускользнет и значение веера, их средства сообщения – он просто кричит о причастности испанца.

С огромной неохотой и чувством, что она лишается всех возможных средств обороняться, Аурелия шагнула вслед за доном Антонио в проход и услышала, как зловеще щелкнула, закрываясь, дверь. Испанец взял ее за локоть и начал подталкивать к концу прохода, туда, где он выходил в переулок за домами. Переулок был пуст, в нем стояла единственная карета без опознавательных знаков. Из открытых окон дома доносились музыка, голоса, смех. Такие обыкновенные звуки веселья. Аурелии казалось, что она очутилась в каком-то нереальном мире.

Становилось прохладно. Она дрожала в своем тонком платье, обнаженные плечи и руки покрылись мурашками.

– Если уж прикидываетесь благородным человеком, могли бы предложить мне какую-нибудь накидку, – рявкнула она на своего похитителя и… внезапно приободрилась. Ее голос звучал вовсе не испуганно или растерянно, а просто раздраженно. Удивленный взгляд, который на нее бросил испанец, воодушевил ее еще сильнее.

Дверца кареты распахнулась изнутри, когда они к ней подошли. Аурелия остановилась, стараясь держаться ближе к стене дома.

– Я не сяду, пока вы не докажете мне, что Фрэнни у вас.

Дон Антонио не ослабил свою хватку, но негромко позвал в открытую дверку:

– Мигель!

Из кареты выпрыгнул не Мигель, а Карлос.

– Он еще не вернулся, сэр.

Дон Антонио еще сильнее стиснул локоть своей пленницы, и она почувствовала, что к ее спине прижалось дуло пистолета. Ошибиться было невозможно.

– Забирайтесь! – потребовал он ей прямо в ухо. – Если хотите увидеть свою дочь живой… садитесь в карету немедленно!

Что-то пошло не так, мгновенно поняла Аурелия. Но как этим воспользоваться? Неужели он выстрелит? Нет, если она требуется ему живой, какой толк будет от мертвой? Аурелия попыталась выдернуть руку.

– Где доказательства?

– Вы их скоро получите. А ваш муж, в свою очередь, получит ваше ухо. – Голос испанца был таким же холодным, как сталь возле уха.

Вдруг ухо пронзила острая боль, по шее потекла липкая струйка крови. Аурелию охватил ужас. Одно дело пистолет, и совсем другое – нож. Она с детства панически боялась ножей. Дон Антонио подтолкнул ее в сторону кареты, она споткнулась, быстро провела рукой по горячей струйке на шее и отряхнула пальцы. Если Гревилл заметит капли крови, он будет знать больше, пусть и обрывочно. Человек, стоявший у кареты, резко подтолкнул ее вверх, и Аурелия не забралась, а, скорее, упала в темное нутро, но ей опять помогли месяцы тренировки с Гревиллом. Ухо пока было на месте, хотя и кровоточило, и Аурелии требовалось хорошенько подумать – с большей ясностью, чем до сих пор. Она вспомнила последние слова дона Антонио: «А ваш муж, в свою очередь, получит ваше ухо». Им нужен Гревилл, а не она. Она для них – просто средство добраться до него. Это понимание помогло ей обрести хладнокровие, а вместе с ним пришла уверенность – у испанца что-то пошло не так.

Васкес забрался в карету, захлопнув за собой дверцу.

Второй запрыгнул на облучок, и карета тронулась, покатив из переулка на улицу. Дон Антонио уселся напротив Аурелии, похлопывая сверкающим лезвием по обтянутой перчаткой ладони. Он смотрел на нее, прищурившись, когда свет от уличных фонарей попадал в карету. Аурелия сидела в углу с бесстрастным лицом, на вид спокойная и расслабившаяся. Ей хотелось потрогать все еще горевший порез за ухом, проверить, большая ли рана, но она заставила себя не обращать на это внимания. Она не доставит ему такого удовольствия. И не покажет своего страха.

Ее самообладание держалось на слабой вероятности того, что они все-таки не схватили Фрэнни. Этот их Мигель так и не появился. Насколько Аурелия поняла, именно он должен был привезти доказательства. Раз его не видно, значит, вполне можно надеяться, что Фрэнни он похитить не сумел.

Испанец наблюдал за ней, сжав губы так, что рот превратился в тонкую жесткую линию. Что случилось с Мигелем? Если эта женщина не будет бояться за своего ребенка, не так-то просто будет ее расколоть. Без Мигеля начнется неразбериха. Конечно, он может все сделать сам, но он не знает приемов, практикующихся в инквизиции. Работу нужно закончить сегодня ночью. Лодка будет ждать его у моста Блэкфрайерз, чтобы по Темзе вывезти из Лондона. Верхом и в одиночестве он доберется туда меньше чем за час. К восьми часам прилив достигнет полной силы, и к этому времени он должен оказаться на борту, завершив дело. Нельзя тратить время впустую, пытаясь выяснить, что случилось с помощником. Эту женщину нужно расколоть быстро.

То, что Аурелия пропала, до Гревилла доходило медленно, слишком медленно, чего он впоследствии не мог себе простить. Он наблюдал за ней во время кадрили, неохотно восхищаясь ловкостью испанца при выполнении сложных фигур танца – сам он споткнулся бы на первом же шаге. Танец был долгим, из пяти или шести разных частей, и Гревилл, посмотрев немного, отошел в поисках приятной компании и наткнулся на князя Прокова – тот с любопытством рассматривал стол с едой.

– А, Фолконер! Может быть, вы сумеете меня просветить! Что это за маленькие штучки на подносе со льдом? Люди их выковыривают такими крохотными лучинками.

– Это литорины – съедобные моллюски. Весьма вкусные, но мне кажется, их так сложно вытаскивать, что это вряд ли стоит мгновения удовольствия.

– Морские создания? – Алекс взял с тарелки раковину и стал ее внимательно разглядывать. Потом взял одну из лучинок и выковырнул крохотный кусочек из раковины. Попробовал, проглотил и пожал плечами. – Кажется, я не понимаю, в чем смысл. С другой стороны, Ливия не понимает моей тяги к соленой селедке, которую я так люблю.

Гревилл расхохотался и огляделся.

– Я не вижу вашей жены.

– Нет, она с подругами забилась куда-то в уголок и обсуждает радости материнства. – Он с улыбкой посмотрел на Гревилла, но, заметив, что собеседник хмурится, добавил: – Аурелии с ними не было.

– Нет, она танцевала с доном Антонио Васкесом, – произнес Гревилл, и голос его внезапно сделался резким. – Прошу прощения, Проков. – Он круто повернулся и вышел из столовой. Через мгновение Алекс последовал за ним.

Аурелии не было ни в бальном зале, ни в комнате для игры в карты. Гревилл обошел галерею, где группки гостей дышали свежим воздухом после танцев. Аурелии среди них не было. И дона Антонио тоже.

– Кто видел ее последней?

Гревилл обернулся, услышав негромкий вопрос Алекса.

– Черт, да будь оно все проклято! Я не знаю, но мы должны ее отыскать.

Алекс кивнул.

– Я пойду направо, а вы поспрашивайте слева.

Гревилл с небрежным видом переходил от группы к группе, с нарочитой беззаботностью расспрашивая, кто и когда видел его жену. Несколько человек вспомнили, что после танца она вместе с партнером вышла из бального зала, но никому даже в голову не пришло посмотреть, куда они направлялись.

И тут из-за ширмы появилась служанка. Она что-то держала в руках и шла прямо к Гектору, дворецкому Бонемов, – тот стоял наверху парадной лестницы, внимательно приглядывая за всем и всеми. Гревилл торопливо пошел за ней.

Он увидел, как девушка виновато присела перед строгим дворецким и протянула ему то, что держала в руках. Гревилл, вежливо извинившись, взял у нее этот предмет. Веер Аурелии.

– Это веер моей жены. Где ты это нашла?

– У подножия черной лестницы, сэр, – ответила девушка. – Он лежал на второй ступеньке снизу.

Гревилл улыбнулся испуганной девушке, кивнул Гектору и отошел от них, держа веер в руке. Казалось, что он идет неторопливо, однако расстояние от галереи до того места, где Гревилл в последний раз видел Гарри Бонема, он преодолел с такой скоростью, словно бежал.

Гарри собирался потанцевать с женой, но тут заметил Гревилла. Что-то в его походке насторожило Бонема, поэтому он пробормотал Корнелии какое-то извинение и отошел от нее.

Подойдя к Гревиллу, Гарри услышал от него одну короткую фразу:

– Забери Фрэнни. Гарри коротко кивнул.

– Я отправлю Лестера. Это привлечет меньше внимания.

– Тебе лучше знать. Ему потребуется ключ от задней двери и команда для Лиры… чтобы она его подпустила.

Гарри внимательно выслушал, взял ключ, еще раз кивнул и быстро вышел из бального зала.

Гревилл вернулся на галерею, зашел за ширму и спустился вниз по узкой лестнице. Никаких следов борьбы. Аурелия оставила знак на второй ступеньке снизу. Дверь до сих пор не заперта. Гревилл вышел в темный переулок, поднял вверх лицо и беззвучно завыл, глядя на луну. Какой же он идиот! Преступный дурак!

Он решил, что она будет в безопасности в переполненном людьми бальном зале, и отвел от нее взгляд буквально на мгновение! Но им нужна не Аурелия. Точнее, она для них просто средство достижения цели.

Им нужен он. И очень скоро они с ним свяжутся. А до тех пор остается только молиться, что он не опоздал отвести угрозу от Фрэнни, и что они не убьют Аурелию, пока не заполучат его.

Гревилл медленно брел по переулку. Куча конского навоза там, где какое-то время стояли лошади, недалеко от двери. Еще теплая. Гревилл нахмурился, глядя на нее. Прошло полчаса, как она тут появилась, может, чуть больше. Он нагнулся и начал рассматривать булыжники. Три ржавых пятнышка совсем рядом с навозом. Его сердце сильно стукнулось о ребра. Засыхают, но засохли не до конца.

Аурелия ранена, но не сильно. Возможно, она оставила этот знак для него – так же как веер. Значит, она все еще в состоянии контролировать ситуацию. Он пробежался по следам кареты до улицы, но не смог понять, в какую сторону они поехали. Слишком большое движение, и все следы затерты.

– Есть что-нибудь? – Гарри, а следом и Алекс, появились из ни откуда.

– Несколько капель крови в переулке. Думаю, Аурелия хотела, чтобы я их увидел.

– Она ранена? – в бешенстве вскричал Алекс.

– Полагаю, не сильно, – бесстрастно ответил Гревилл. – Им нужен я. – Он коротко безрадостно рассмеялся. – В любом случае они свяжутся со мной очень скоро, если Аурелия у них в заложницах. Они понимают, что я не сдамся, если не увижу ее целой и невредимой, поэтому пока ей ничто не угрожает. И поверьте, джентльмены, она по-прежнему прекрасно соображает.

– А как ты собираешься избежать их ловушки? – Гарри говорил почти так же невозмутимо, как Гревилл.

– А это, друг мой, зависит от ловушки, – ответил тот. – Разные капканы, разные зубья – разные выходы.

– Что требуется от нас?

Гревилл поблагодарил Алекса за предложение поддержки короткой улыбкой.

– Когда Фрэнни окажется в безопасности, я вернусь на Саут-Одли-стрит и буду ждать известий.

– Пойдемте обратно в дом. Боюсь, что Корнелия и Ливия должны знать, что происходит. Они будут удерживать крепость и какое-то время создавать иллюзию того, что все в порядке, но… – Гарри пожал плечами.

– Хуже от этого не будет, – произнес Гревилл. Ему по-прежнему не хотелось втягивать в свои дела других людей, но он понимал, что теперь это не только его дело. Взяв Аурелию в партнеры, он поневоле сделал так, что другие, в частности те, кто имел отношение к его собственному тайному миру, захотят принять в операции участие, если почувствуют, что требуется их помощь. А раз Аурелия в опасности, они не сомневаются, что это необходимо. У него больше нет выбора.

Они вернулись в дом. Бал был в разгаре, оркестр играл, гости танцевали, подкреплялись, играли в карты. А хозяева – и двое друзей хозяев – отважно улыбались и ждали, когда вернется Лестер.

Лестер вставил ключ в замочную скважину кухонной двери. Отлично смазанный замок легко открылся, и он одобрительно кивнул. Кухня освещалась только тлеющими углями в плите, однако Лестеру вполне хватило света, чтобы добраться до двери, ведущей в парадную часть дома. Он знал про Лиру и про то, что у парадной двери должен быть на страже караульный. Но раз в дом вторглись, значит, караульный попал в беду.

Он беззвучно прошел в холл и увидел караульного на полу. Но проверять, как тот себя чувствует, было некогда. Кто-то вторгся в дом, и этот кто-то хотел похитить ребенка. А вдруг Лестер уже опоздал?

Он бесшумно поднялся по лестнице на первый этаж, остановился, прислушался и услышал рычание – негромкое, но от этого еще более угрожающее. Лестер пошел на звук и замер, увидев впечатляющую картину. Он произнес нужную команду. Собака, не поднимая головы от глотки своего пленника, посмотрела ему в глаза.

Лестер сказал следующую команду и осторожно подошел к собаке и лежавшему навзничь мужчине. Лира послушалась и подняла голову, дав ему возможность протянуть руку и прижать пленника к полу. Она сидела рядом и смотрела, как Лестер велит перепуганному до смерти Мигелю перевернуться на живот, а затем связывает за спиной его руки.

– До чего ты великолепное создание! – сказал Лестер, осторожно протягивая руку, чтобы прикоснуться к большой голове Лиры. Собака позволила ему погладить себя, словно в благодарность за отлично выполненную работу.

Лестер рывком поднял Мигеля с пола и пинком открыл дверь в спальню. Швырнув мерзавца лицом вниз на кровать, он тщательно связал ему ноги, затем пропустил веревку под живот, намотал на пояс и привязал его к кроватным столбикам.

– Это удержит тебя здесь, пока я не вернусь, друг мой, – весело произнес Лестер. – Но на всякий случай Лира останется тебя охранять.

Лестер присел на корточки, взял собаку за подбородок и, глядя ей прямо в глаза, произнес несколько слов. Лира выслушала, шумно вздохнула и улеглась рядом с кроватью, на которой дрожал и трясся привязанный пленник.

Лестер с облегчением поднялся и пошел наверх, в детскую. Дейзи спала в своей комнате, смежной со спальней Фрэнни, однако он очень удивился, увидев, что девочка сидит в постели и смотрит на дверь широко распахнутыми глазами, но без капли испуга. На столике возле кровати горел маленький ночник.

– Лестер? – прошептала Фрэнни. – Ты пришел, чтобы отвести меня на бал?

– Именно так, принцесса, – ответил он, закутывая ее в одеяло.