Текст книги "Двойной удар"

Автор книги: Джеймс Паттерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Когда мы подъехали, на месте происшествия уже находились шесть нарядов полиции, они закрыли ближайшие перекрестки для пешеходов и машин.

Но где, собственно, место происшествия? Что здесь произошло?

Никаких явных нитей. Этот район представляет собой смесь промышленных и жилых зданий. Два ряда недавно подновленных домов тянулись по Девятнадцатой и Индепенденс от северо-западного угла. Я вспомнил, что недавно читал об этом районе в газете: здесь сплошь яркие краски и прямые углы. Дополнительный эффект для визуальной драмы, за который наверняка ухватился чертов убийца. Этот мерзавец делал фильм. Прокручивал все в своем воображении.

Новая школа Святой Колетты находилась по одну сторону улицы, здание арсенала – по другую. Требовалось охватить громадную территорию – гигантский стог, в котором роль иголки играет чье-то тело. Или, дай Бог, на сей раз жертва жива. Возможно ли это? Может, ПУ захотел сменить поступь?

Подъехало еще более дюжины полицейских машин, и я перестал их считать. Я задался вопросом: когда подъедут Киц и его люди? Нам требовались техники ФБР, вся помощь, какую возможно получить.

Первым делом мы занялись жилыми зданиями: разбились на группы по двое и стучались в каждую дверь по всей улице. Все остальное, в том числе противодействие возможным массовым беспорядкам, требовалось отложить. Сцена уже стала слишком хаотичной – телегруппы следовали за нами шаг за шагом, вели съемку со всех углов.

Вскоре один из полицейских в форме окликнул нас:

– Детективы! Здесь что-то есть. Детективы!

Бри и я побежали смотреть, что там такое. Дом был ярко-желтым, с большими окнами, выходящими на Девятнадцатую улицу. Парадная дверь была приоткрыта и сильно повреждена вокруг ручки. Было похоже, что туда недавно кто-то вломился.

– Для меня годится, – сказала Бри. – Достаточная улика незаконного вторжения. Пошли.

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Мы вошли осторожно, бесшумно, вместе с одним из местных полицейских, испуганным парнем по фамилии Дилалло. Остальные полицейские в форме остались снаружи, чтобы не пускать особенно ретивых репортеров или дерзких соглядатаев.

В доме стояла полная тишина. Воздух был застоявшимся, душным от жары – ни открытых окон, ни кондиционера. Обстановка современная, как и внешняя отделка. В гостиной слева я увидел кресло «Эймс», красный лакированный стол, в столовой за ней – сетчатые стулья. Пока никаких улик, но я чувствовал: здесь что-то произошло.

Я стал подниматься по лестнице с железными перилами и толстыми деревянными ступенями, под ногами они не издавали ни звука. Дом был очень тихим – мертвецки тихим, невольно подумал я и устрашился того, что мы могли здесь найти.

Где были на сей раз зрители? Это что, новый трюк? Устроенный специально для нас?

Куполообразный световой люк щедро пропускал солнечные лучи, и я почувствовал, как по спине ползут струйки пота.

Наверху лестница поворачивала к открытому коридору, из которого виден первый этаж. Дверь слева оказалась закрыта, в открытую, поближе ко мне, была видна пустая ванная. Во всяком случае, под этим углом зрения выглядела пустой.

Однако по-прежнему никаких людей – ни живых, ни мертвых.

Я услышал, что внизу подъехали еще полицейские, их уже образовалась целая толпа. Нервозные шепотки, разговоры по рации. Пронзительный голос Дилалло – кто-то назвал его Ричардом.

Внизу в коридоре появилась Бри. Показала знаком, что ничего не обнаружено, и я жестом пригласил ее подняться.

– Тебе одиноко? – спросила она.

– Без тебя всегда. – Когда Бри поднялась, я указал на дверь спальни: – Закрыта только она.

Я приготовился к тому, что мы могли обнаружить, и ворвался в комнату. Навел «глок» на дальний угол, повел стволом влево, вправо.

Я не понимал, что испытываю – разочарование или облегчение. В спальне не было ничего такого, чему там не место. В одном углу стояла аккуратно застеленная кровать. В открытом чулане висела женская одежда.

Черт возьми, что мы упускаем? Мы на углу Индепенденс и Девятнадцатой, так ведь?

И тут мы услышали негромкий шум быстро приближавшегося вертолета. Через несколько секунд он завис прямо над домом.

– Это на крыше? – спросила Бри.

Я поднял взгляд и только тут понял, что световой люк можно открыть.

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

– Нам нужна лестница! – крикнула Бри полицейским внизу. – Срочно.

Я видел черные следы на стене, где, вероятно, стояла лестница для подъема на крышу. Но теперь лестницы не было. Кто-то ее унес.

Без нее до люка не достать, даже если б я встал кому-то на плечи.

Мы с Бри поспешили наружу – положение вещей от журналистов уже не скрывали. К первому вертолету присоединились еще два. Они кружили над домом как стервятники. Соседи, прохожие и несчетное количество репортеров теснились на дорожке и на улице. Какой помехой все это будет, когда мы доберемся до главного.

– Очистите всю прилегающую территорию, – сказал я ближайшему полицейскому. – Тут дело нешуточное. Здесь побывал ПУ!

После этого мы с Бри разделились, и я протиснулся сквозь толпу к первой телевизионной машине с радиомачтой, какую смог найти. Это была машина Четвертого канала, стоявшая перед арсеналом на другой стороне улицы.

Когда я подбежал, какая-то женщина-репортер уже что-то торопливо говорила возле нее перед телекамерой. Я прервал ее на полуфразе.

– Среди этих вертолетов есть ваш? – Я кивнул на небо.

Женщина, привлекательная пепельная блондинка лет двадцати, тут же возмутилась:

– А кто вы такой?!

Кем бы я ни был, ее оператор уже повернулся, чтобы поймать меня в кадр.

Я не стал объясняться с этой женщиной. Прошел мимо нее и открыл дверцу машины.

– Столичная полиция! – Я показал значок удивленному технику, пившему «Старбэк» за пультом управления. – Мне нужно видеть все, что заметно с вашего вертолета.

Техник сделал глоток и указал на один из экранов. На синей полоске внизу была надпись «Прямой эфир».

«Вот его зрители», – внезапно понял я.

До этого мне было любопытно, как вступит в действие очередной план ПУ. Теперь стало ясно. Это увидит каждый, кто смотрит телевизор. Мерзавец все тщательно спланировал.

Я взглянул на часы – было несколько минут седьмого, время вечерних новостей. Так вот почему убийца не спешил отправлять электронную почту!

Вертолет с камерой находился не так близко, чтобы можно было разглядеть каждую деталь на крыше, но там определенно лежал труп. Я почти не сомневался, что это мужчина: темные брюки, светлая рубашка и как будто текущая из шеи кровь. Однако лицо выглядело странно искаженным.

Неподалеку от него на крыше лежала складная лестница.

– Скажи своему оператору в вертолете, пусть даст панораму крыши, – обратился я к технику. – Прошу, поскорее.

– Не выполняй его указаний!

Молодая женщина-репортер сунула в машину голову с копной пепельных волос. Стало тесно.

– Выполняй, если не хочешь за решетку, – сказал я технику. – Я упрячу вас в камеру. Обоих.

Он кивнул и заговорил в шлемофон:

– Брюс, дай панораму крыши, ладно? Спуститесь пониже, если можно. Это требование полиции.

Ничего, кроме тела, на крыше не было видно. Во всяком случае, под этим углом обзора камеры.

– Снова на тело! – отрывисто приказала женщина за моей спиной. – Это прямой эфир.

– Алекс! – крикнула с тротуара Бри. – Мы нашли лестницу. Давай поднимемся туда.

Я взглянул на экран еще раз и увидел, что рука жертвы шевелится. Движение было легким, но заметным.

Я поспешно выскочил из машины, едва не сбив с ног мисс Четвертый канал.

– Бри! Он еще живой!

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Я поднялся на крышу первым, затем Бри, следом за ней двое нервозных фельдшеров со «Скорой помощи». После быстрого осмотра вокруг фельдшеры бросились помогать жертве – как мы надеялись, еще живой.

Возле люка лежал деревянный настил. Дальше тянулся рубероид, и тело лежало на нем. Под солнцем от крыши шел пар. Испарения поднимались и возле тела: я увидел, что лужа крови стала значительно больше.

– Похоже, дело плохо, – простонала Бри.

– Да.

Меня особенно нервировала маска на лице жертвы. Вот почему он выглядел так странно на картинке с вертолета. На нем оказалась карикатурная маска Ричарда Никсона – такая же, что была на убийце на мемориальном парковом шоссе Джорджа Вашингтона.

– Почему я думаю, что это не подражатель?! – крикнул я на ухо Бри, перекрывая шум круживших над нами вертолетов. – Или что подражатель вообще существует?!

Она кивнула:

– Ты, похоже, прав.

Мы снова подумали одно и то же. Так называемые подражатели-убийцы представляли собой хвастовство ПУ. И сейчас мы поняли это – при телекамерах на вертолетах. Весь мир видел, как убийца и рассчитывал, что он снова одержал верх над нами.

– Он жив? – спросил я ближайшего фельдшера. С тех пор как мы поднялись на крышу, я не видел, чтобы жертва шевелилась.

– Давление крови упало. Пульс сто двадцать! – ответил он. Его партнер требовал по рации тележку для перевозки.

– Сними с него маску! – приказала Бри.

Это было легче сказать, чем сделать. Очевидно, латекс на затылке расплавился на горячей крыше. Наконец фельдшеру удалось срезать маску спереди.

Когда он снял латекс, появилось знакомое лицо.

Бри ахнула, и я схватил ее за руку, отчасти для поддержки, в которой, впрочем, нуждался сам.

Киц!

Агент ФБР, оказавший нам такую помощь с компьютером, был смертельно бледен, усеян крупными каплями пота, с закрытыми глазами.

Я опустился на колени подле Брайана Кицмиллера. Тампоны на шее не могли сдержать кровотечения. Это было печальное, ужасающее зрелище.

– Киц! – Я слегка сжал его руку. – Это Алекс. Помощь близка.

Пальцы его дрогнули, он был еще жив.

Наконец глаза его открылись, и сперва показалось, что он в растерянности.

Однако, увидев, что это я, он попытался сказать что-то. Его распухшие губы шевельнулись, но если он и издал какой-то звук, я не смог его расслышать.

– Держись, – сказал я ему. – Теперь мы с тобой. Ты поправишься. Держись, Киц.

Он снова попытался что-то сказать, но из его уст не вышло ничего внятного.

Киц дважды моргнул – казалось, с громадным усилием, – потом глаза его закатились. Фельдшеры делали свое дело, но когда появилась тележка, все было кончено.

Кица не стало. И умер он перед телекамерами, в точности как планировал ПУ.

Я повернулся к Бри. Мысль у меня лихорадочно работала.

– Киц моргнул дважды. Двое убийц?

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Прежде чем появились вертолеты полиции и телевидения, ПУ прошел по двум секциям крыши, затем быстро спустился по шатким малярным подмостям на общественную автостоянку за домом, где будет в безопасности.

Его сегодняшнее снаряжение составляли портативный компьютер и фотокамера в черной сумке на плече, но такая нагрузка была ему вполне по силам. Он оказался на высоте и определенно вошел в новую роль и в новый сюжет.

Он снял латексные перчатки, потом достал из кармана серебряную зажигалку. Через несколько секунд перчатки представляли собой ком расплавленной резины на бетоне. Пусть копы попытаются снять отпечатки и выйти на него.

Все остальное у него оставалось прежним: длинные белокурые, заплетенные в косичку волосы, светлая бородка в тон отбеленным бровям, карие контактные линзы, очки в стальной оправе и кепка бейсбольной команды «Соке», надетая задом наперед.

Он решил, что сегодня будет носить имя Нейл Стивенс. Будет фотографом из Ассошиэйтед Пресс, приехавшим из Чикаго. Фотокамера представляла собой совершенно новую «лейку». Здесь было все в порядке. Теперь он будет наблюдать, как события дойдут до высшей точки. Увидит всех игроков вблизи, проверит их реакцию в затруднительных обстоятельствах. Никто не мог бы сделать это качественнее, даже Кайл Крейг в его лучшие дни.

Когда он вышел к месту события со стороны Эй-стрит, этот квартал на Девятнадцатой улице напоминал цирк Барнума и Бейли. Он влез на бампер стоявшего автомобиля и сделал несколько снимков широкоугольным объективом – полицейских машин, растянувшихся вдоль квартала, машин «скорой помощи», грузовика спецназа на автостоянке арсенала, дюжины или больше машин радио и телевидения. Местных жителей было примерно несколько сотен. Они слонялись взад-вперед по улице, пытаясь понять, что же, черт возьми, происходит!

Узнали ли копы уже что-нибудь? Удалось им что-то понять? Вскоре все они начнут благодарить Бога, что это случилось не с ними.

Да, жалкие умишки подвергнутся вечером уничтожающей критике. Он один из лучших, разве не так? На одном уровне с Кайлом Крейгом.

Когда появились вертолеты, копы на земле оттеснили людей в безопасное место. Алекс Кросс был там, Бри Стоун – тоже. Эта дамочка становится слишком высокого мнения о себе. Наверное, пора как-то ее осадить.

Это могло бы стать очередным сюжетом.

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Нейл Стивенс, журналист из АП, теснился плечом к плечу с другими корреспондентами: все они соперничали за самый удачный снимок на той стороне дома, где был обнаружен труп агента ФБР. Разумеется, он уже сделал самый лучший снимок – лицо Брайана Кицмиллера крупным планом. Широко раскрытые глаза, кровь хлещет из шеи, как у зарезанной свиньи.

– Потрясающая сцена, правда? – обратился к нему смуглый коротышка с фотокамерой. – Невероятная история, верно? Освещаешь с самого начала?

«Можно сказать и так», – подумал ПУ.

– Я только что приехал в город, – сказал он, гнусавя по-чикагски. «Талька што приехл в гарад». Ему нравились такие детали. В них заключались мастерство и удовольствие. – Делаю материал о детективах и месте преступления. Это моя задача. Людям нравятся материалы с места преступления. Этот поворот событий просто…

– Удачное совпадение?

Убийца ответил на циничную улыбку этого человека такой же.

– Насколько я понимаю, да. Мне повезло.

– Вот они идут! – выкрикнул кто-то, и Нейл Стивенс из АП поднял фотокамеру вместе со всеми.

Дверь в доме на другой стороне улицы открылась. Детективы Кросс и Стоун вышли первыми, впереди выносимого тела. Оба выглядели обозленными – и на телефото это было хорошо видно.

Щелк! Отличный средний план двух противников. Потерпевших поражение, но не совсем побежденных. Во всяком случае, еще державшихся на ногах.

Кросс выглядел особенно злым. Его руки и рубашка были в крови Кицмиллера.

Щелк!

Еще один классический снимок.

Оба подошли к еще одному копу – Джону Сэмпсону, другу Кросса, – стоявшему на тротуаре. Стоун что-то сказала на ухо этому здоровенному болвану – щелк! – и Сэмпсон покачал головой. Очевидно, не мог поверить услышанному. Возможно, тому, что на крыше лежал Брайан Кицмиллер.

Щелк, щелк, щелк!

Стоявший рядом коротышка между тем без умолку трепал языком; несносный болтун.

– Говорят, Кросс один из наших лучших детективов. Похоже, на сей раз он слегка оплошал.

– Судя по его виду, так? – неохотно отозвался Нейл Стивенс и продолжил снимать крупным планом лица каждого из трех детективов как можно аккуратнее. Не особенно художественно, но материал хороший. Все реально.

Потом отступил слегка назад и мастерски снял всех троих на один кадр.

Щелк, щелк, щелк!

Он перестал снимать и просто несколько секунд наблюдал за их лицами через видоискатель. Прикончить в конце концов всех троих сразу? Или, может, постепенно – по одному.

Стоун.

Сэмпсона.

Кросса.

Он еще не решил. Спешить некуда – лучше наслаждаться ходом дел, а к решительным действиям приступить, когда придет время. Как бы ни складывались обстоятельства, итог будет один и тот же: труп, труп, труп. И он станет легендой – на одном уровне с самыми лучшими.

– Говоришь, только приехал в город? – Коротышка вообще не умолкал. – Значит, еще не разговаривал ни с кем из них?

– Нет еще, – ответил Нейл Стивенс. «Нет шло». – Но предвкушаю этот разговор.

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Надежда и оптимизм прискорбно умирают всякий раз, когда происходит что-то трагическое и непредвиденное, как в данном случае. Казалось, убийство Кица открыло в моей душе еще больше пространства для ненависти. Но все, что можно было сделать, – поскорее найти убийцу или убийц и прекратить весь этот ужас.

И мы стали работать над делом еще усерднее. Для начала Бри, Сэмпсон и я остались в доме на Девятнадцатой улице до поздней ночи. Собрали, какие только могли, улики на месте преступления, но, честно говоря, толку от них оказалось мало. В доме все было чисто. Выяснилось, что владельцы дома уехали на месяц. Никто из соседей не заметил ничего необычного. Никто не видел ПУ до или после того, как он убил Брайана Кицмиллера.

Я вернулся домой около половины четвертого утра, поспал несколько часов, потом заставил себя подняться и начал все заново. Первым делом нужно было повидать родителей Кица, но я использовал утреннюю пробежку в управление для обдумывания всего, что было у меня на уме. Потом еще раз. И еще раз.

Что я упускал? Убийца совершенствовался – это было ясно: совершенствуется почти каждый успешный серийный убийца, – вопрос только как. Конечно, его методы улучшались, становились более сложными. Вот и вчера он получил все, что хотел, – не только грандиозное освещение в прессе, но даже прямой эфир.

Статус его все время растет. Вот что менялось наиболее драматично. Это мне стало ясно, когда я бежал по направлению к Моллу[19] и легкие начинало жечь. С каждым убийством рейтинг ПУ рос, он получал над нами все больший перевес. Это означало, что время работает против нас.

Я по-прежнему думал об убийце как о мужчине, но это могло быть ошибкой. Возможно, мужчина и женщина действовали вместе, оставляя нам путеводные нити.

ГЛАВА ДЕВЯНОСТАЯ

Мне казалось, что я веду двойную жизнь, – может, потому, что так оно и было. После встречи с Сэнди Куинлен в то утро я принял Энтони Демао, решив, что устрою ему как можно больше сеансов. Я все еще не знал, как обстоят дела между ними после той сцены в приемной.

И облегченно вздохнул, когда при ее уходе они не обратили друг на друга внимания. Сэнди выглядела смущенной! Энтони казался равнодушным. Я остался доволен, потому что эта связь не была нужна ни ей, ни ему. Она выглядела порочной.

Как только Сэнди ушла, поведение Энтони начало меняться. Он был явно взволнован.

Несмотря на жару, Энтони пришел в длинных брюках и камуфляжной куртке – та была плотно запахнута, когда он вошел в кабинет и плюхнулся на кушетку.

Потом Энтони встал и принялся расхаживать по комнате. Ходил он быстро, держа руки в карманах и что-то бормоча под нос.

– Что происходит? – пришлось мне спросить в конце концов. – Ты как будто взволнован.

– Так думаешь, док? Мне опять снился сон две ночи подряд. О Басре. Проклятая пустыня, война, вся эта мерзость, понятно?

– Энтони, сядь. Пожалуйста.

Он уже пытался поговорить со мной о Басре, но сказал недостаточно для того, чтобы я понял его состояние. Я догадывался, что на войне с ним случилось что-то жуткое, но не знал, что именно.

Когда Энтони в конце концов тяжело опустился на кушетку, я увидел у него под курткой выступ. Понял, что это такое, и выпрямился, сердце у меня колотилось.

– Ты вооружен?

Он положил руку на выступ.

– Пистолет не заряжен, – отрывисто ответил Энтони. – Это не проблема.

– Дай, пожалуйста, его мне. Здесь нельзя находиться с пистолетом.

Энтони, сощурившись, посмотрел на меня:

– Я же сказал: он не заряжен. Не веришь? Да и у меня есть разрешение носить пистолет.

– Только не здесь. – Я встал. – Все. Уходи.

– Нет-нет. Вот, возьми его. – Энтони полез под куртку и вытащил «Кольт-9». – Бери эту треклятую пушку!

– Медленно возьми его за рукоятку двумя пальцами. Положи на журнальный столик. Другую руку держи на месте.

Энтони уставился на меня как-то по-новому, словно только сейчас что-то понял.

– Ты что, коп?

– Делай то, что я попросил, ладно?

Он положил «кольт» на журнальный столик. Убедившись, что пистолет не заряжен, я запер его в ящик стола. Сделал вдох и медленно выдохнул.

– Итак, хочешь рассказать мне о своем сне? О Басре? Что там с тобой произошло?

Он кивнул. Потом начал говорить – и снова расхаживать по комнате. Но по крайней мере был безоружен.

– Он начался как всегда… этот сон. По нас открыли огонь, и я бросился в траншею. Как всегда. Только на этот раз я был не один.

– Ты говоришь о Мэтте? – спросил я. Мы уже дошли до Мэтта в рассказах о его сне.

– Да, он был там со мной. Нас было только двое. Мы отбились от своей части.

Мэтт являлся его другом, я уже слышал о нем. Они вместе водили грузовик с боеприпасами, но, кроме этого, я ничего не знал.

– Он был изувечен, док. Обе ноги были разорваны в клочья. Мне пришлось тащить его за руки. Больше ничего я поделать не мог.

Он уставился на меня, прося взглядом о помощи.

– Энтони, ты говоришь о своем сне или о том, что действительно тогда произошло?

Тут его голос понизился до шепота:

– В том-то и дело, док. Кажется, я говорю о том и другом. Мэтт вопил, как дикое раненое животное. И когда я услышал этот вопль во сне, мне показалось, что я слышал его раньше.

– Мог ты помочь ему?

– Нет, в том состоянии Мэтту не мог бы помочь никакой медик.

– Так. Что было дальше?

– Мэтт начал говорить: «Я не выживу. Я не выживу». Снова и снова. И все это время по нас стреляли со всех сторон. Не знаю, наши или иракцы. Деваться нам было некуда – ноги у него изорваны в клочья, внутренности вываливаются. А потом он начал говорить: «Убей меня. Убей. Пожалуйста».

Я видел, что Энтони погружен теперь в этот сон, в ужас того, что произошло с ним на войне. И не перебивал его.

– Он достает свой пистолет. Едва может держать его, плачет, потому что не может застрелиться, а я плачу, так как не хочу, чтобы он стрелялся. А минометы бьют со всех сторон. Все небо освещено как Четвертого июля.

Энтони потряс головой и умолк. В глазах его стояли слезы. Я подумал, что понимаю: у него не было слов, чтобы описать это.

– Энтони, ты помог Мэтту покончить с собой?

По его щеке скатилась слеза.

– Я положил руку поверх его руки и закрыл глаза… потом мы выстрелили. Вместе. – Энтони уставился на меня. – Ты веришь мне, правда, доктор Кросс?

– Я должен верить, разве не так?

– Не знаю, – сказал он, и в глазах его вспыхнул гнев. – Ты доктор. Ты должен знать разницу между дурными снами и реальностью. И знаешь, так ведь?

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ПЕРВАЯ

Во время нашего очень странного и странно напряженного сеанса Энтони Демао спросил, не коп ли я, и я не ответил ему. Теперь я сам толком не знал этого. Я по-прежнему помогал столичной полиции, но мое положение было особым. Наверняка я знал одно: я никогда не работал усерднее над делом – а оно с каждым днем казалось все более сложным.

К нашей общей досаде, хотя при таких обстоятельствах это дело обычное, руки у нас были связаны расследованием смерти Брайана Кицмиллера. Киберотдел в Бюро обещал в скором времени новый контакт и полную информацию обо всем, что делал Киц незадолго до смерти, но за этими словами чувствовалось, что в ФБР считают, будто мы виноваты в смерти их сотрудника.

Вот почему Сэмпсон и я на другой день появились на пороге Бет Кицмиллер в Силвер-Спринге, штат Мэриленд. Нам не хотелось беспокоить эту семью в горе, но у нас не было выбора.

– Спасибо, что позволили нам приехать, – сказал я Бет, когда она впустила нас в дом.

Лицо ее было осунувшимся, она выглядела смертельно усталой, но в голосе звучали сила и решительность.

– Брайан погиб, разыскивая этого ужасного, ужасного человека. Делайте все, что нужно. Оставайтесь здесь сколько нужно. Алекс, нам нужно довести это дело до конца. Нужно мне. И моим детям.

Шестилетняя Эмили стояла на верху лестницы и молча смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Мужественная девочка, но при виде ее у меня сжалось сердце.

– Мы хотели бы заглянуть в его кабинет, – сказал я Бет. – Я знаю, что он много работал дома.

«И если у кого-то пересеклись пути в Интернете с убийцей, то у Кица», – подумал я, однако не сказал этого вслух.

– Само собой. Сейчас покажу вам его берлогу.

Бет повела нас через несколько раздвижных дверей в заднюю часть уютного особняка колониальной архитектуры, которого Киц больше не увидит. Окна его кабинета выходили на задний двор с качелями и зарослями подсолнухов. Жизнь продолжается. Во всяком случае, для кое-кого. Правда, не для Кица.

Бет встала в дверном проеме.

– Не знаю, найдете вы что-то нужное или нет, но, пожалуйста, ищите где вздумается. Запретных мест нет в нашем доме.

– Это единственный компьютер, которым он пользовался здесь? – спросил Сэмпсон, севший за большой загроможденный письменный стол. Я обратил внимание, что система на удивление простая, только центральный процессор и монитор.

– У него был портативный компьютер из Бюро. Однако я сомневаюсь, что он здесь. Мне он нигде не попадался.

Я поглядел на Сэмпсона. Мы не нашли портативного компьютера ни в кабинете Кица, ни в его машине.

– Вы знаете пароль? – спросил я у Бет.

Она глубоко вздохнула:

– Попробуйте «Гамми уорм».[20] Брайан иногда им пользовался. – Бет робко, страдальчески улыбнулась. – Он так называл Эмили. Иногда и меня.

Сэмпсон отстукал «Гамми уорм».

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ВТОРАЯ

Это был пароль Кица – по крайней мере на домашнем компьютере, – и пока Сэмпсон интенсивно работал на клавиатуре, я рылся в ящиках стола.

Я обнаружил толстую стопу незаконченных дел, большая часть их касалась серийных убийств и представляла собой ксерокопии оригинальных материалов. Мне стало любопытно, приносил ли он эти «неразрешенные» копии с работы. Киц был фанатом подобных вещей и даже слегка одержимым, но это отчасти и делало его таким хорошим специалистом. Разумеется, мне пришло на ум: Киц служил в ФБР, и Кайл Крейг – тоже. К сожалению, такой ход мыслей делал подозреваемым и меня.

О первом деле, в которое заглянул, я слышал раньше. Кто-то вламывался ночами в загородные мэрилендские дома и душил женщин в постели. Никаких краж, никакого вандализма – только жестокие убийства. Их на протяжении пяти месяцев было три, по одному на каждой седьмой неделе.

В следующем деле под кодовым названием «Картограф» вкратце обрисовывалась серия убийств из одного и того же пистолета. Жертвами, очевидно, оказывались случайные люди – объединяло их только место проживания. Убийства, пока что их было четыре, совершались на уличных перекрестках, стрельба велась по прямой линии, идущей через северо-запад округа Колумбия.

Потом я нашел досье, которое Киц составил на Кайла Крейга. Оно включало в себя даже сведения о том, как я взял Кайла. Киц использовал все старые дела Крейга, в том числе расследование, ведущееся в то время, когда он был арестован.

Когда я нашел дело ПУ, там были в основном старые сведения об убийствах на территории Вашингтона – карты местности, копии сообщений об убийствах, результаты лабораторных анализов, протоколов допросов. Почти ничего нового или полезного. И ничего, связывающего напрямую ПУ с Крейгом.

– Как дела у тебя? – спросил я Сэмпсона. – Нашел что-нибудь? Хорошее или плохое?

– Здесь много материала. У него есть «Текнорати», «Блогдекс», «Пабсаб»… Алекс, это следящие программы. При нужной настройке он мог найти любого, кто высказался в блоге или вошел на чужой сайт.

– Ну и как нам выяснить, что было известно Кицу? Где он это хранил?

Сэмпсон побарабанил пальцами по столу.

– Можно просмотреть его интернет-историю, возможно, есть сайты, на которые он часто заходил. Пожалуй, начну оттуда. – Через несколько минут Сэмпсон внезапно откинулся на спинку кресла Кица и свистнул сквозь зубы. – Черт побери, Алекс! Иди сюда.

Я уставился на экран через его плечо.

– Знакомо выглядит? – спросил он. – Надеюсь, что да.

Сэмпсон вывел длинный перечень сайтов. Названия многих мне были уже знакомы, но не они привлекали мое внимание. В дополнение к сайтам с названиями перечень включал в себя десятки номеров. При более внимательном взгляде я увидел, что это на самом деле один номер, повторяющийся снова и снова, разделенный по-разному точками и слэшами.

«344.19.204.411

34.41.920.441/1

34.419.20.44/11

344.192.04.411…»

Перечень продолжался и после цифр на экране, но мы нашли интересующий нас таинственный номер – с почтовой сумки в музее.

– Алекс, это ай-пи-адрес. Веб-сайт. Во всяком случае, Киц, видимо, считал так.

– Почему он не сказал нам об этом? Сэмпсон, что здесь происходит?

– Может, не нашел нужной комбинации. Может, еще не искал. Или сайт был бездействующим.

– Существует только один способ все выяснить. Давай начнем сверху и дойдем до конца перечня.

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ТРЕТЬЯ

Бри Стоун стояла совершенно одна на крыше дома на Девятнадцатой улице, глядя на лужицу крови Кицмиллера, превратившуюся под палящим солнцем в черное, покрытое трещинами пятно. В голове у нее возникали ненужные вопросы: «Киц, ты очень страдал? На тебя напали неожиданно? Была у тебя возможность сопротивляться? Хоть какая-то? Знал ты, кто это сделал?»

Это были неизбежные вопросы, человечные, но для данного расследования ненужные. Ей требовалось сосредоточиться на методах убийцы, а потом найти все улики, какие он мог оставить.

Вечером приедут биотехники для очистки «желтого дома». Владельцы его должны вернуться на другой день. Это был последний осмотр, ее последний шанс найти какую-то улику, которую вскоре уничтожит повседневная жизнь.

Все указывало на то, что убийца поднялся через световой люк и спустился по малярным подмостям позади дома. Осмотр трупа Кица выявил ссадины на руках и волокна на рубашке – следы веревки, на которой его поднимали. В крови обнаружили несмертельную дозу хлоралгидрата – это указывало на то, что он был без сознания: пока что единственная хорошая новость.

Следов крови в доме не обнаружено. Горло Кицу перерезали здесь, на крыше, незадолго до появления полиции. Убийца, видимо, имел возможность рассчитать время.

«Этот мерзавец решил позвонить в последнюю минуту. Он все спланировал, в том числе и смерть Кица вскоре после нашего приезда».

Бри прижала к затылку костяшки пальцев. Пульсирующая головная боль, с которой она проснулась, никак не проходила. И надетая на ней темная рубашка представляла собой неудачный выбор. Она уже вся пропиталась потом.

Бри пошла к подмостям, мимо кучи сигаретных окурков, которых раньше там не было: это означало, что кто-то сюда приходил. Алекс называл таких «психотуристами», жалкими подонками, которых привлекают сцены серийных убийств. И черт возьми, это было, пожалуй, наиболее сенсационное дело за последние десять лет, к сожалению для всех причастных к расследованию.

Бри посмотрела с крыши вниз. Автостоянка в это время дня была почти пустой. Именно на ней обнаружили белую «камри» Кица.

Убийца либо ушел пешком, либо его ждала машина.

То есть… если вообще покинул место преступления.

Покинул ли?

Или остался понаблюдать, набраться воспоминаний?

Всегда, совершая преступление, он потом слонялся поблизости?

Это убийство он совершил втайне – интересное отклонение для ПУ. Его аудитория, правда, оказалась на сей раз очень большой, но и более абстрактной – где-то у телевизоров. Бри задалась вопросом: хотелось ли – требовалось ли – ему повидать «живых» зрителей, собравшихся на Девятнадцатой улице? Она была готова биться об заклад, что этот мерзавец так и сделал.