Текст книги "Двойной удар"

Автор книги: Джеймс Паттерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Иначе бы он уже сидел у нас за решеткой, – сказала Бри и недовольно хмыкнула.

Мы сейчас находимся в фазе восхищения/ненависти убийцей. Свои планы он хорошо продумывал и прекрасно реализовывал. Вместе с тем начинаешь ненавидеть убийцу и даже немного себя за каждый день, что он проводит на свободе.

– Ну что ж, хорошо, что он любит внимание к себе, – сказала Бри.

– Я думал, это плохо, – покачал головой Сэмпсон.

– И то и другое.

Оба посмотрели на меня.

– Он будет еще на свободе, а это означает, что скоро возобновит свою деятельность. Но в какой-то стадии его самоуверенность перегонит мастерство. Вот тут-то у него случится провал. Непременно.

– Потому что ты так говоришь? – с усмешкой произнес Сэмпсон.

– Вот именно. – Я скомкал лист бумаги и швырнул его в другой конец комнаты в мусорную корзину. – Потому что я так говорю.

Часть вторая

ПОЗОР!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Адвокат Мейсон Уэйнрайт прибыл на встречу с Кайлом Крейгом ровно в четыре часа, как обычно. Кайл требовал пунктуальности. Но данный визит отличался от предыдущих. Это будет его последняя встреча с Кайлом Крейгом, поэтому адвокат испытывал легкую печаль, но и торжество.

Как всегда, на Уэйнрайте были ковбойские сапоги, великоватая замшевая куртка, очки в роговой оправе, пояс из змеиной кожи. Он выглядел профессором с Дальнего Запада. Едва Мейсон вошел в комнату для свиданий, они с Крейгом обнялись.

– Все готово, – прошептал адвокат на ухо заключенному. – Здесь нет никаких видеокамер. Мы одни. Как тебе известно, Вашингтон действует.

– Тогда давай начнем. Никто не поверит в такое… никто. Это очень благородно, Мейсон.

Они отошли друг от друга и тут же начали раздеваться до трусов. На Кайле были стандартные тюремные – белые с сероватым оттенком и желтыми пятнами.

– Это не от мочи. Прожгли в прачечной, – сказал он адвокату.

– А это от мочи, – засмеялся Уэйнрайт, указывая на свои трусы. – С перепуга.

– Что ж, я могу тебя понять.

Затем адвокат открыл портфель, раздвинул верхнюю часть и достал нечто похожее на отформованную плоть. Это была сделанная на заказ реалистичная протезная маска, разработанная для людей с ожогами и раком кожи; иногда такие маски использовали в голливудских фильмах – к примеру «Миссия невыполнима». Изготовлена она была из силиконовой резины, все детали были раскрашены известным художником по костюмам в Лос-Анджелесе.

Масок оказалось две: одна – Мейсона Уэйнрайта, другая – Кайла Крейга.

Когда маски были надеты, Кайл обратился к адвокату:

– Твоя маска выглядит превосходно. Просто замечательно. А моя? Как я выгляжу?

– Выглядишь как я. – Уэйнрайт несколько печально улыбнулся.

– С масками есть какие-то проблемы? – спросил скрупулезный, как всегда, Кайл.

– Сходство полное. Как мне сказано, недостаток у них только один: веки не мигают.

– Это важно знать. Все, кончаем переодеваться.

Кайл быстро надел одежду Уэйнрайта – на тот случай если заглянет охранник. Это иногда случалось, хотя во время юридических консультаций по закону Кайл и адвокат должны оставаться одни.

Одежда Мейсона Уэйнрайта, в том числе и характерная ковбойская шляпа, в тот день была на два размера меньше. Когда Кайл обулся в сапоги, адвокат достал из портфеля двухдюймовые подставки.

Теперь рост Кайла составлял чуть больше шести футов двух дюймов, почти как у адвоката.

Одетый в тюремный комбинезон, Уэйнрайт был все же выше Кайла, но это не важно – адвокат будет идти сутулясь, как заключенный.

Они были уже готовы, но план требовал пробыть вместе целый час. Как всегда. Все должно быть как обычно. Все ритуалы требовалось соблюдать.

– Хочешь задать свои обычные восемь вопросов? – спросил адвокат. – Или мне задать их?

Кайл задал обычные вопросы. Оставшееся время оба молчали. Кайл Крейг, казалось, пребывал в трансе. Но он строил планы на будущее.

Наконец, когда оставалось около минуты до конца встречи, Кайл поднялся первым, разумеется, совершенно похожий на адвоката.

Затем встал адвокат, совершенно похожий на Кайла Крейга.

Кайл развел руки и обнял Мейсона Уэйнрайта.

– В честь тебя, – прошептал адвокат. – Извини, что это пришлось так долго устраивать.

– Ничего не поделаешь: создание шедевров требует времени.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Когда охранник открыл дверь в маленькую комнату для свиданий, Мейсон Уэйнрайт слегка сутулился и смотрел в пол.

– Пошли, Крейг, – приказал охранник. – Игра окончена. Пора возвращаться в номер-люкс.

Уэйнрайт кивнул и пошел по коридору впереди неприязненного надзирателя. Он сутулился и шаркал ногами, как «ходячий мертвец», кем ему и полагалось быть.

Сейчас, в ближайшие несколько минут, все могло пойти прахом. Правда, играть роль было легко – оставаться спокойным, молчать, не поднимать головы. Лишь бы охранник не заметил какой-то перемены, какой-то ошибки с его стороны. Но адвокат несколько месяцев изучал манеры Кайла Крейга и считал, что все усвоил. И все-таки полностью не мог быть уверен в благополучном исходе.

Внезапно дубинка охранника упёрлась ему в поясницу.

«Что такое? Черт возьми, нет!»

Видимо, он совершил ошибку, и пытался понять какую. Неужели он сорвал побег, который Кайл Крейг планировал с первого дня пребывания в тюрьме максимальной изоляции?

– Сюда, Вдохновитель. Забыл дорогу в свою камеру, гений? – Охранник издевательски рассмеялся. – Пошевеливайся! Мне нужно вернуться к телевизору, посмотреть судебное заседание.

Адвокат не обернулся к охраннику, никак не среагировал на него, лишь свернул в указанный коридор и продолжал идти сутулясь.

По счастью, по пути в камеру Кайла Крейга больше ничего не случилось. Наконец охранник захлопнул дверь, и Уэйнрайт остался один. Удалось!

Лишь теперь адвокат поднял взгляд и посмел оглядеться. Вот, значит, где и как жил Вдохновитель последние несколько лет. Какой позор, что такой блестящий ум был упрятан в эту клетку и зависел от прихотей скотоподобных охранников и тупых администраторов.

– В честь тебя, – снова прошептал адвокат, потом приготовился следовать остальным инструкциям Кайла Крейга.

Мейсон осмотрел маленькую камеру с бетонными стенами. Койка, стол, стул и прикроватная тумбочка привинчены к полу в целях безопасности. Вода в туалете перекрывалась автоматически, чтобы камеру нельзя было затопить. Кайлу выдали черно-белый телевизор, но тот принимал только моралистические и религиозные программы. Кто захочет их смотреть?

Адвокат почувствовал сильную клаустрофобию и подумал, что было бы трудно не сойти с ума в этой крохотной дыре. Тут Мейсон Уэйнрайт рассмеялся. Большинство людей сочли бы, что он спятил давным-давно, когда стал одним из последователей Вдохновителя.

…Когда охранник заглянул в камеру в шесть часов, перед ужином, то не поверил своим глазам. Тут же нажал на поясе тревожную кнопку и стал ждать, когда прибежит подмога. Но все же не мог отвести глаз от камеры.

Кайл Крейг повесился!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Солнце светило в глаза Кайлу Крейгу, и как это было восхитительно. Солнце! Подумать только. Он проехал в «ягуаре»-купе Мейсона Уэйнрайта, превышая допустимую скорость, несколько миль до аллеи на окраине Денвера. Здесь Крейга ждал внедорожник «мерседес». Это уже лучше – мощность и комфорт. Плюс к тому этот «мерседес» никто не будет искать.

Кайлу Крейгу требовалось смутить и расстроить противников.

Обрадовать последователей.

Сдержать обещания, которые написаны кровью и опубликованы в августе в газетах «Вашингтон пост» и «Нью-Йорк таймс».

Да, он снова увидит солнце и еще много чего другого.

Он ехал в Вашингтон, но решил избрать кружной путь, чтобы посетить нескольких врагов и, может, убить их в собственных домах.

Он собирался вновь сделать себе имя, и у него был план, как это осуществить.

Однако ни слова на бумаге – все в голове.

– Господи, взглянуть только на это солнце! – воскликнул он.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я был дома на Пятой улице, только что закончил поздний обед с Наной и детьми, когда телефон принялся звонить без умолку. Почти все мы были в кухне, занимались уборкой. Дэймиен, Дженни и я наводили порядок, Али наблюдал, а Нана читала в гостиной газеты – «Вашингтон пост» и «Ю-Эс-Эй тудей», свои любимые.

Вечером шел по телевизору сериал «Анатомия Грея». Нана любила его, считала, что там есть три очень умных и жизненных отрицательных персонажа – по ее мнению, это было самым важным для телевидения. Относительно того сериала наши мнения совпадали. Мы оба страстные любители медицинской драмы, и такие фильмы нас редко разочаровывают.

Дженни сняла трубку, ответила и нахмурилась, узнав, к своему изумлению, что звонят не ей.

– Папа, это тебя.

– Какая неожиданность!

– Звонит не женщина, – хмыкнула Дженни, – так что можешь забыть об этом. Не Бри.

Не знаю, чего я ожидал, но не того, что выслушивал в течение нескольких ошеломляющих секунд.

– Алекс, это Хэл Брэди. – Брэди был начальником детективов в столичном управлении полиции, моим старым другом, боссом Тора Рихтера и всех нас.

– Привет, шеф, – произнес я не без тревоги. То, что Брэди звонил мне домой, было скверным знаком. – С Бри ничего не случилось?

– Нет-нет. С ней все в порядке. Собственно, она сейчас вместе со мной в кабинете. Через минутку дам тебе поговорить с ней. Алекс, я звоню потому, что Кайл Крейг сегодня бежал из флорентийской тюрьмы. Подробности, как ему такое удалось, все еще выясняются, но это скверно. Для тебя и для всех нас. Он на воле, но куда отправился – неизвестно.

Я не колебался ни секунды:

– Я прошу об услуге. О большой услуге.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

С тех пор как Кайла Крейга заключили во флорентийскую тюрьму с максимальной изоляцией, я дважды бывал там. Летя в самолете, я сделал несколько записей о нем, взятых из газет, которые собирал многие годы. И вспоминал некоторые инциденты между нами. Одно время Кайл был мне другом, во всяком случае, я так считал. Он одурачил многих, а я всегда был жутким простофилей с теми, кто, казалось, ведет добропорядочную жизнь.

Я писал в блокноте:

«Требует признания своего превосходства; обладает громадным самомнением; самовлюблен до крайности.

Использует людей в своих интересах; мыслит сложно.

Поверхностное обаяние. Может проявлять его, когда захочет.

Соперничал с родным братом (возможно, убил его).

Подвергался жестокому, физически и психически, обращению со стороны отца. Во всяком случае, так утверждает.

Окончил Университет Дьюка в Дареме, штат Северная Каролина, и юридическую школу. Был первым на курсе. Делает вид, что равнодушен к этому.

Коэффициент умственного развития: в пределах 145–155.[8]

Совершенно лишен совести.

Отец, Уильям Хайленд Крейг, в прошлом армейский генерал, президент двух крупных акционерных обществ, ныне покойный.

Мать Мириам проживает в городе Шарлотт, штат Северная Каролина.

В прошлом агент ФБР, обучался в Квонтико, там же обучал новых агентов.

Ожесточенно соперничал с коллегами, особенно со мной».

Я прибыл во Флоренцию около полудня на другой день после побега Кайла и нашел тюрьму с максимальной изоляцией почти не изменившейся. Первый час провел, беседуя с двумя охранниками, знавшими Кайла Крейга особенно хорошо, потом поговорил с начальником тюрьмы Ричардом Кроком. Он казался более потрясенным, чем все мы, тем, что кто-то смог бежать отсюда. До этого никто даже не делал попыток к бегству.

– Как вы уже знаете, – сказал мне Крок, – адвокат в маске Крейга пошел в его камеру и повесился там. Но не знаете, что мы засняли видеокамерой несколько его прежних визитов к Крейгу. Хотите их посмотреть?

Конечно же, я хотел.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Потом я несколько часов изучал пленки, где были засняты первые встречи Кайла и Мейсона Уэйнрайта. Уэйнрайт не ссылался на привилегию адвокатской тайны до третьей недели, проведенной с клиентом. Почему? Кайл хотел, чтобы мы что-то увидели? Или, может, хотел адвокат?

Что же? Первый визит был, в сущности, таким же, как и остальные заснятые на пленку.

Уэйнрайт входил в комнату для встреч в запоминающейся одежде, что, несомненно, впоследствии содействовало побегу: в ковбойской шляпе и сапогах, в куртке оленьей кожи, в роговых очках, дисгармонирующих со всем остальным.

При встрече они сразу обнимались. Кайл говорил что-то не попадавшее на пленку.

Затем следовала серия из восьми вопросов – постоянно одинаковых или очень близких.

Какой-то код? Или Кайл вел какие-то игры? Или они оба были просто помешанными? Тогда я не мог ничего понять. Ясно было только, что Кайл оказался первым заключенным, бежавшим из флорентийской тюрьмы. Вдохновитель совершил невозможное.

В конце встречи Кайл и адвокат снова обнимались. Уэйнрайт говорил что-то не попадавшее на пленку. Так они обменивались сведениями, даже если велась видеозапись?

Я думал, что да, но мы непременно постараемся выяснить все как можно точнее.

Потом я зашел в камеру Кайла, но там было почти не на что смотреть. В этой тюрьме заключенным не разрешалось иметь много личных вещей. Маленькая камера была чистой, аккуратной, как и сам Кайл.

Потом я увидел оставленное сообщение.

На привинченном к полу столе была прислонена к стене поздравительная открытка, выпущенная компанией «Холлмарк кардс» – без подписи, – как и открытки в квартире Тэсс Ольсен.

Через несколько минут я снова был в кабинете Крока. Мне требовались ответы на вопросы, возникшие в последние несколько часов.

– Мы знаем об адвокате, хотя не очень представляем, каким было его отношение к Крейгу. А были другие посетители? Кто-нибудь, появлявшийся больше одного раза?

Кроку не потребовалось смотреть в записи, чтобы ответить.

– В первый год приходил настойчивый репортер из газеты «Лос-Анджелес таймс» Джозеф Уизен, но Крейг отказывался его видеть. Неоднократно. Несколько человек контактировали с Крейгом через мой кабинет, но он отказывался выходить из камеры, потому что видеть их тоже не хотел. Единственной, кто встретился с ним всего несколько месяцев назад, была писательница Тэсс Ольсен. Знаете, та женщина, которую недавно убили в Вашингтоне? Кайл удивил нас. Согласился на свидание с ней. Она приезжала три раза. Собиралась писать книгу о Крейге – судя по ее словам, что-то вроде «Обыкновенного убийства».[9]

– Значит, вы разговаривали с ней?

– Да. При каждом визите. В первый раз говорил около получаса.

– Как она показалась вам? Каково было первое впечатление?

Начальник тюрьмы помолчал, словно взвешивая ответ. И наконец заговорил:

– Она походила на его поклонницу. Честно говоря, я подумал: не было ли чего-то между ними до его ареста?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Я вернулся в Вашингтон чуть свет на следующее утро, ранее уже передав новости о Тэсс Ольсен и поздравительной открытке в камере Крейга. Упомянул также о том, что у Кайла могли быть какие-то отношения с Ольсен или даже с убийцей в округе Колумбия. Сейчас больше всего меня интересовало, что планирует Кайл.

Бри организовала небольшую группу экспертов, которая сосредоточилась на блоге Публичного Убийцы, как его уже все стали называть. К нам был назначен агент Брайан Кицмиллер из киберотдела ФБР, чем сам он оказался очень доволен. Публичный Убийца уже привлек его внимание.

Бри попросила Кицмиллера о скорейшей встрече после того, как он просмотрит этот блог. Кицмиллер назначил встречу уже через четыре часа – значит, поторапливался. Еще один признак, что к данному делу привлечено всеобщее внимание.

Мы появились в здании имени Эдгара Гувера около трех часов. Там я хорошо ориентировался, хотя почти не сотрудничал с киберотделом и не был знаком с Кицмиллером – однако слышал о нем и знал, что у него репутация доки в своем деле.

– Входите!

Хотя Кицмиллер сидел перед терминалом, было очевидно, что он высок ростом и самой простецкой внешности, правда, таких ярких оранжевых волос, как у него, я не видел ни разу.

Эта часть отдела представляла собой комнату с низким потолком на втором этаже, несколькими этажами ниже моего прежнего кабинета. Все сидели в просторных, похожих на стойла кабинках спиной к центру, где стоял заваленный бумагами, папками и портативными компьютерами большой восьмиугольный стол для совещаний. Люди здесь работали – хороший признак.

От оживленного коридора комнату отделяла стеклянная стена.

Бри, Сэмпсон и я взяли стулья и расселись в кабинке Кицмиллера. Он был примерно моего возраста, подтянутым, волосы его слепили глаза.

– Я не могу найти источники аудиозаписи, – сказал Кицмиллер, – но сравнил вопли на втором канале, как назвал его блогер, с видеопленкой, заснятой на месте преступления. Они почти совпадают. Но это не значит, что блог принадлежит убийце. Его мог отправить кто угодно.

– То есть если кто-то еще имел доступ к записи, – сказал я. – Мы все считаем, что эта аудиозапись подлинная, так ведь?

– Конечно. Значит, блог отправил ваш подозреваемый или кто-то, кому подозреваемый дал доступ к записи. Определить это пока что нельзя.

– Давайте по порядку, – предложила Бри. – Вы сказали мне по телефону, что блог отправлен из Джорджтаунского университета. Это так?

– Или, во всяком случае, через университет. Бри, это основная проблема, с которой я сейчас разбираюсь. Отправитель блога хорошо знает, как заметать следы.

– Прокси-сервер? – спросил Сэмпсон. Его познания всегда удивляли меня.

Кицмиллер уважительно улыбнулся ему, потом покачал головой:

– Нет. Хуже. Он использовал открытый прокси. Университеты легко использовать для таких дел. Любой тип может подсоединиться к их ай-пи-адресу откуда угодно, и пожалуйста – вы получаете сайт, который невозможно проследить. Я могу установить только место. О личности ничего.

– Можете дать хоть какие-то советы? – попросила Бри. – В этом деле нам очень нужна ваша помощь.

– Конечно. Понимаю ваше неверие в свои силы, детектив. Но предлагаю вам также полностью углубиться в это дело. Прыгайте вместе со мной в эту реку. Я стану грести, но вы должны делать и какие-то свои движения. Поверьте, обнаружиться может очень многое.

– Знаете, я ничего не смыслю в программно-технической экспертизе, – пожала плечами Бри.

– Это не обязательно. Речь идет не о раскрытии кода, а о большом сообществе, которое нужно проанализировать. О целой блогосфере.

– О блогосфере?

Кицмиллер начал выводить сразу несколько новых окон, размещавшихся одно над другим на экране, дабы показать, что имеет в виду.

– Прежде всего мы обнаружили всех, кто послал тексты на этот блог. К примеру, там был сайт «МОЯ РЕАЛЬНОСТЬ». Он уже снят, но там имелось больше трех десятков имен тех, кто отреагировал хотя бы на одну из записей убийцы. Это неплохое начало. Помните старую рекламу шампуня? «Вы скажете двум знакомым, они скажут двум знакомым, и так далее и так далее»? Здесь то же самое. Сколько-то людей прочтут записи, потом будут вести об этом речь в своих блогах, и сфера расширяется. Количество чатов тоже.

А вы знаете, что ваш убийца любит находиться в центре внимания. Очень может быть, что он каким-то образом останется членом этого сообщества. Сообщения пересекаются. Если найдете нужное пересечение, то, может быть, раскроете это дело, найдете убийцу и прославитесь.

– Тут слишком много «если», – сказала Бри. – Не нравятся мне все эти «если» и «может быть».

Люди уже несколько лет говорили о киберпространстве как о новом поле деятельности правоохранительных органов. Я начинал представлять, что это такое.

Кицмиллер продемонстрировал простой поиск в «Гугле». Набрал «Публичный Убийца» и получил целый экран ответов.

– Надо же! – воскликнула Бри. – Я уже поражена. Или, может, лучше сказать – угнетена. Тут много ненужного.

– Черт! – нахмурился и Сэмпсон. – Это какая-то эпидемия.

– Обратите внимание, – продолжил просвещать нас Кицмиллер, – что он никогда не использует полного заглавия своего сайта. Может, потому вы и не обнаружили его раньше. Но все же здесь больше восьмидесяти записей, где он упоминается, причем две посвящены специально ему. А ведь он, предположительно, не совершил еще и трех убийств.

– Так вы считаете, если убийца ищет внимания, это ускорит дело? – уточнил я на всякий случай.

– Несомненно. В Интернете существует аудитория, падкая на такие вещи. Большинство утверждают, что терпеть не могут убийства, и многие, я уверен, искренни. Остаются группы людей с оправданным интересом к судебным делам, людей, которые хотят знать больше, но, может быть, по каким-то сомнительным причинам, и людей, которые просто увлекаются этим. Публичный Убийца – их сбывшаяся мечта. Никто еще не был так доступен, продолжая действовать.

Бри, обдумывая все это, негромко сказала:

– Значит… он использует других, чтобы они помогли ему стать тем, кем он хочет.

Кицмиллер кивнул и открыл другие окна, сайты «официальных» клубов фанатов серийных убийц Джефри Дамера, Теда Банди, Зодиака.

– Но Публичный Убийца хочет быть более крупной звездой, – сказал я. – Полагаю, более крупной, чем все остальные.

В том числе Кайл Крейг? Требовалось подумать. Как сюда, черт возьми, вписывается Кайл Крейг?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я всерьез расстроился из-за этого дела; кроме того, страдал из-за отсутствия Бри. Меня беспокоило, что сейчас мне будет трудно сосредоточиться на работе, поэтому я решил записывать на магнитофон свои беседы с пациентами, чтобы, для подстраховки, потом прослушать их еще раз.

Энтони Демао, ветеран «Бури в пустыне», держал себя необычно, почему-то вдруг повел основательный рассказ о своем боевом опыте. За обедом я еще раз прослушал пленку, представляя себе в это время Энтони: грубовато-симпатичного, все еще в хорошей физической форме и довольно спокойного.

«– У нас там не имелось достаточной поддержки. Но командиру дивизии было на это наплевать. Поставил нам боевую задачу и больше его ничто не заботило.

– Долго ты пробыл там?

Молчание. Затем:

– Штурм начался в конце месяца, так что около двух недель».

Я все больше и больше убеждался, что с ним во время «Бури в пустыне» произошло нечто очень скверное, нечто способное оказаться ключом к его трудностям, то, что он пытается вытеснить из сознания. Мне нельзя было оказывать слишком сильный нажим на него, но, с другой стороны, он скоро мог бросить лечение, если сочтет, что прогресс у нас недостаточный.

«– Я навел кое-какие справки, – сказал я на пленке. – Ты служил в Двадцать четвертой пехотной дивизии, так?

– Откуда ты знаешь?

– Это часть истории. Ты был частью истории. Найти подобные сведения, Энтони, не особенно трудно. И когда вы двинулись к Басре, произошло что-то такое, о чем тебе не хочется говорить – мне… или кому бы то ни было?

– Может быть, и произошло. Может, событие, в которое я не хочу вдаваться. Но я никого не виню в случившемся».

Теперь он говорил быстро, отрывисто, словно хотел скорее покончить с этой темой.

«– Не винишь за что?

– За все беды, что там стряслись. Знаешь, я пошел в армию добровольно. Я хотел отправиться в Ирак».

Я ждал, но развития темы не последовало.

«– Это пока что все, – сказал Энтони. – Слишком много и слишком рано. В следующий раз, док, нужно будет вести разговор полегче. Прошу прощения».

Я выключил магнитофон, откинулся на спинку стула и стал думать. Я знал, что в последнее время дела у него шли плохо, даже при дотации на жилье. Еще месяц-другой без работы могли стать для него серьезной проблемой. Люди вроде Энтони Демао постоянно в убытке.

Я протер глаза и налил себе еще чашку кофе. Нужно было подумать о многом, возможно, о слишком многом. Должен был прийти еще один пациент, а потом, во второй половине дня, встреча в управлении полиции.

Важная.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Настало время использовать свою репутацию и лавры необычным образом. Я знал, что начальник полиции Терренс Гувер примет меня, если попрошу, тем более что я обговорил это с шефом детективов, но что Гувер согласится на ту нелепость, которую я собирался предложить, уверенности не было.

– Входи, Алекс. Садись, – сказал он, когда я встал в дверном проеме истуканом. На стене позади него висела фотография студенческих времен: юный Гувер, выступающий на соревнованиях по борьбе в Мэрилендском университете. Теперь ясно, откуда у него такое сокрушительное рукопожатие. – Давненько мы не общались.

– Спасибо, шеф, за прием. Вы, наверное, понимаете, что у меня кое-что на уме.

Гувер улыбнулся:

– Значит, обойдемся без праздных разговоров? Ладно. Что тебе нужно?

– Ничего особенного. Просто-напросто работа.

Гувер захлопал глазами и потеребил двойной подбородок.

– Работа? Черт возьми, Алекс, это неожиданность. Я думал, ты пришел с просьбой. Оказывается, ты здесь для того, чтобы что-то предложить.

Я с облегчением услышал это.

– Спасибо за ваши слова, шеф. Тогда я скажу, что предлагаю.

– Говори. Тебе обычно сопутствует удача. Я обязательно дослушаю тебя до конца.

– Я хочу вернуться в полицию и работать в отделе расследования серьезных преступлений, но не на общих основаниях. Только по особым заданиям. Я уже давал консультации по делам об убийстве в Кеннеди-центре и на Коннектикут-авеню, и, если вас они устраивают, никаких препятствий для моего возвращения я не вижу. Я знаю эту команду и думаю, смогу быть вам полезным.

Гувер громко засмеялся.

– Я слышал здесь хорошие речи, но эта не идет ни в какое сравнение с ними. – Указал на меня пальцем. – Ты знаешь, что можешь быть таким самоуверенным, так как прекрасно понимаешь, что я скажу «да». – Гувер поднялся, я тоже. – Так вот, я отвечаю «да». Я позвоню в отдел личного состава, а потом сам поговорю с суперинтендантом.

Я знал, что моим начальником в отделе расследования серьезных преступлений будет суперинтендант детективов Рамон Дэвис. Он занимал более высокое положение, чем Тор Рихтер, и если мне удастся вывести это расследование из-под контроля Рихтера, наша команда сможет работать гораздо свободнее.

– Думаю, я оплатил все счета, какие у меня были, – сказал я, снова пожимая руку Терренсу Гуверу.

– Хорошо, что ты будешь заниматься этим делом. Я слышал, его называют Публичным Убийцей.

Поскольку это прозвище предложил я, у меня возникло искушение улыбнуться, но я сдержал его.

– Публичный Убийца, вот как? Пожалуй, неплохо придумано.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Вечером я встретился с Бри и Сэмпсоном в Дэли-билдинге.[10] Мне там уже отвели кабинет, и он вместе с тем служил нервным центром дела Публичного Убийцы. Когда мы находились там втроем, кабинет слегка напоминал комнату студенческого общежития.

Мне еще никогда не случалось работать так дружно. Не было никакого напряжения из-за наших ролей, не было споров о том, как вести работу. Мы просто делали дело. Плюс к тому близость длинных ног Бри и других частей ее соблазнительного тела.

Когда я вошел, она что-то искала в ящиках стола. Сэмпсон стоял позади Бри, читал досье на столе через ее плечо.

– Проверь это. – Он поднял фотографию для документов. – Познакомься с Эштоном Кули.

– Чем он занимается? – Я взглянул на досье, которое мне пододвинула Бри.

– Эштон – сценическое имя, – пояснил Сэмпсон. – Он хотел получить, но не получил роль, доставшуюся Мэтью Джею Уокеру в той фантастической пьесе в Кеннеди-центре. Продюсеры предпочли громкое голливудское имя местному таланту. Типично, так ведь?

– Это могло разозлить его до жути, – сказала Бри. – Ты не считаешь так? Я считаю.

Я взял фотографию, посмотрел на нее. Актер был двадцати с небольшим лет, белым, темноволосым, с виду легко обижающимся.

– Думаю, многие актеры захотели бы получить эту роль, – пожал я плечами. – Эту пьесу можно было бы поставить на Бродвее.

– Все верно, – сказал Сэмпсон. – Но многие ли из этих актеров были подозреваемыми в предыдущем убийстве?

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Сэмпсон работал над другим делом об убийстве, поэтому к актеру отправились мы с Бри. Мы выехали на Массачусетс-авеню, потом поехали по Шестнадцатой улице по адресу Кули в районе Маунт-Плезант. Этот район до сих пор памятен беспорядками девяносто первого года, вызванными обвинениями в антилатиноамериканском расизме среди черных полицейских.

Кули, прочел я по пути, был – и формально оставался – главным подозреваемым в убийстве два года назад Аманды Диас, своей подружки. Прокурор федерального судебного округа вынужденно оставил это дело из-за отсутствия доказательств, но, видимо, был уверен в своей правоте.

Кули по-прежнему жил в той квартире, где произошло убийство. Видимо, не сентиментальный тип.

Квартира находилась на втором этаже, над бакалейной лавкой, в доме, до которого еще не дошла никакая программа по улучшению жилищных условий. Бри и я поднялись по лестнице в сырой коридор с кафельным полом и единственным полупрозрачным окном в дальнем конце.

Квартира Кули была средней из трех квартир за железными дверями. Мы постучали и стали ждать.

– Да, кто там? Я занят.

– Мистер Кули, я детектив Кросс, со мной детектив Стоун из столичного управления полиции.

Дверь распахнулась, и он нервным взмахом руки пригласил нас внутрь:

– Входите, входите быстрее!

Бри посмотрела на меня, почесала ухо.

– У вас есть причина не желать, чтобы перед вашей дверью видели полицейских? – спросила она.

– Это всегда вызывает пересуды. Полицейские у двери вообще скверная новость.

Мы вошли в узкий коридор: с левой стороны были две закрытые комнаты, на другой шелушащейся стене со щербинами висели в ряд фотографии в рамках – возможно, его друзей-артистов. Я подумал, не была ли актрисой его убитая подружка.

– Можно сесть? – спросила Бри.

Кули не двинулся с места.

– Нет. Что вам нужно? Я же сказал, что занят.

Он был недалек от того, чтобы узнать, каково бывает, когда у меня лопается терпение.

– У нас есть вопросы о позапрошлой субботе. Для начала можете сказать нам, где в тот день находились?

– Хорошо. – Он пошел к задней комнате. – Давайте сядем. В ту субботу я был здесь. Никуда не выходил из квартиры.

Когда мы вошли в гостиную, Бри осталась стоять. Я сел напротив Кули на высокий шаткий табурет. В комнате также находились очень старое кресло, журнальный столик, старая декорация домашнего театра и еще один табурет.

– Давно вы живете здесь? – спросил я.

– С тех пор как выиграл в лотерею, – бесстрастно ответил Кули, сидя в кресле. Манеры у него были самоуверенные, и он твердо смотрел мне в глаза.

Вмешалась Бри:

– Мистер Кули, может кто-нибудь подтвердить, что в тот вечер вы были здесь?

Он откинулся на спинку кресла.

– Да. Добрые женщины, приходящие по вызову.

Бри двумя быстрыми шагами подошла к нему, дернула подлокотник кресла и уложила Кули на пол. Потом наклонилась к нему:

– Может, это и смешно, болван, но в последнее время у меня неважно с чувством юмора. Поэтому говори с нами серьезно…

Она зашла дальше, чем зашел бы я, но это сработало.

Актер поднял руки в пародийной капитуляции:

– Девушка, я просто шутил. Остыньте.

Бри распрямилась, но не отошла от него.

– Говори, балбес. Я не хочу остывать.