Текст книги "Двойной удар"

Автор книги: Джеймс Паттерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Кицмиллер сообщил Бри имя: Брейден Томпсон – это системный аналитик в фирме «Каптек инжиниринг». Мы припарковались к уже стоявшей у обочины машины у скучного современного здания «Каптек», затем поднялись лифтом на четвертый этаж.

– Брейден Томпсон? – спросила Бри в приемной у секретарши и показала ей полицейский значок и карточку.

Женщина, не сводя глаз со значка Бри, сняла телефонную трубку.

– Узнаю, на месте ли он.

– Нет-нет. Он на месте, можете мне поверить. Только укажите, куда идти. Мы найдем его. Мы детективы.

Мы пошли тихо, спокойно по суетливой конторе, но все-таки привлекли к себе внимание. Головы секретарш поворачивались, двери кабинетов распахивались, рабочие смотрели на нас так, словно мы были здесь с едой навынос.

На двери кабинета в северной стороне здания была белая пластиковая табличка с фамилией Томпсон. Бри распахнула дверь без стука.

– Чем я могу вам помочь? – Брейден Томпсон был примерно таким, как мы ожидали: белым, сорока с лишним лет, с брюшком, в рубашке с короткими рукавами и с галстуком – возможно, пристегивающимся.

– Мистер Томпсон, нам нужно поговорить с вами, – сказала Бри. – Мы из столичной полиции.

Он поглядел мимо нее на меня и Сэмпсона:

– Все трое?

Сказать по правде, никто из нас не хотел пропускать этот разговор.

– Совершенно верно. – Лицо Бри было непроницаемым. – Вы весьма значительный человек.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

– Брэди, все в порядке? – раздался позади нас пронзительный женский голос.

– Да, мисс Бланко. Никакой помощи не нужно. Спасибо, Барбара. – Он жестом пригласил нас внутрь. – Закройте, пожалуйста, дверь. – Едва мы оказались наедине с ним, голос его повысился. – Зачем вы так поступаете? Я же здесь работаю!

– Знаете, почему мы пришли? – спросила Бри.

– Прекрасно знаю. Потому что я воспользовался своим правом, предоставленным Первой поправкой к конституции.[13] Я не нарушал никаких законов – и прошу вас уйти. Немедленно. Помните, где находится дверь?

Сэмпсон шагнул вперед.

– Брэди, я не ошибся? – Оглядев вещи на столе Томпсона, он продолжил: – Мне любопытно, как относятся твои боссы к твоему жуткому веб-сайту. Думаешь, он им понравится?

Томпсон навел на него указательный палец:

– Я не совершил ничего противозаконного. Я не вышел за рамки своих прав.

– Верно. Только я спрашивал не об этом. Мне просто интересно, как твои наниматели воспримут «Сириел.таймс.нет».

– Вы не имеете права распространять эту информацию где бы то ни было, раз я не нарушил закона.

– На самом деле имеем, – вмешался я. – Но мы полагаем, что делать это не придется; полагаем, вы расскажете нам, откуда пришло известное вам сообщение.

– Во-первых, детектив, я не смог бы ничего сказать вам по данному поводу, даже если б захотел. ПУ не идиот, согласны? Или вы еще этого не поняли? А во-вторых, мне не пятнадцать лет. Чтобы от меня что-то добиться, вам нужно получше постараться. Намного лучше.

– Вы имеете в виду ордер на проверку вашего домашнего компьютера? – спросила Бри. – Можем это устроить.

Томпсон поправил очки и сел. Ему начинало нравиться его положение. Мне было понятно почему. Он считал, что мы не сможем добиться ордера на такую проверку, тем более на его арест.

– Полагаю, однако, что ордера при себе у вас нет – возможно, потому, что вы очень спешили сюда, – и я могу сделать так, что, когда вы получите его, на моем сервере не будет ничего, кроме карикатур из «Орешков».[14] Для этого мне не понадобится даже подниматься со стула.

Он поднял на нас совершенно спокойный взгляд.

– Очевидно, вы плохо разбираетесь, как в Интернете передается информация.

– Черт возьми, а вы знаете, что происходит в реальном мире?! – не выдержал я. – Разве вы не хотите, чтобы остановили этого убийцу?

– Конечно, хочу! – огрызнулся он. – Не считайте меня дураком, лучше пошевелите мозгами. Конституционные права – мои, ваши – держатся вот на чем. Я имею право делать все, что я делал, и не только моральное. Ваша обязанность, детективы, поддерживать конституцию, а наше дело, как граждан, заставлять вас ее поддерживать. Понимаете, как это работает?

– А ты понимаешь, как работает это?

Сэмпсон ринулся вперед, но мы вовремя его остановили. Правда, со стола Томпсона все слетело.

Брэди встал; держался он нагло даже под упорным взглядом Сэмпсона:

– Думаю, на этом мы закончили.

Но Сэмпсон так не считал:

– Знаешь что…

– Да, – прервала его Бри. – Мы закончили, Брэди. Пока, во всяком случае. Мы уходим.

Когда мы повернулись к двери, Томпсон заговорил снова, как поначалу показалось, примирительно:

– Детективы! Очевидно, вы думаете, что моя маленькая реклама играет некую важную роль, иначе вы не были бы здесь. Скажите, имеет все это какое-то отношение к иконографии? – И он скорчил ехидную гримасу.

Этот человек был настоящим фанатом, одержимым. Он ничего не мог поделать с собой.

Бри тоже не могла. При полуоткрытой двери, за которой собралась небольшая толпа работников этой конторы, она повернулась к Брейдену Томпсону:

– Не могу ничего сказать по данному поводу, сэр. Сейчас не могу. Но поверьте, что мы не будем упоминать о вашем сайте за пределами этого кабинета, если в том не возникнет необходимости. – Она улыбнулась Брейдену Томпсону и понизила голос: – Живи и дальше, ублюдок.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Обозленные на весь мир вообще и на Брейдена Томпсона в частности, мы все трое явились в Дэли-билдинг. И почти сразу же нас остановил суперинтендант Дэвис.

– Сюда! – рявкнул он, повернулся и пошел в свой кабинет. – Все трое, немедленно!

Мы переглянулись, его тон нам не понравился.

– Почему у меня такое ощущение, что я задержусь и пропущу футбольную тренировку? – пробормотал Сэмпсон.

– Да, – сказала Бри, – и тренировку капитанов болельщиков. О, погодите, я же никогда не была капитаном.

Бри и я стерли с лиц улыбки, перед тем как войти в кабинет суперинтенданта.

– Можете объяснить это? – Дэвис бросил на письменный стол газету «Пост».

Там был материал, озаглавленный «У Публичного Убийцы появились подражатели».

Этот заголовок лишний раз напомнил мне о том, как быстро может распространяться и попадать в прессу подобного рода информация.

Бри ответила за всех:

– Мы сами узнали об этом только сегодня утром. И сейчас едем из…

– Не нужно пространных объяснений, детектив Стоун. На мой взгляд, они похожи на оправдания. Просто сделайте что-то в связи с этим.

Он несколько раз повернул голову, словно избавляясь от боли в шее, которую причинили мы.

– Прошу прощения, сэр, – сказала Бри. – Контролировать такую информацию мы не можем. Если она…

Дэвис снова оборвал ее:

– Не нужно мне уроков по оперативной работе. Мне нужно, чтобы вы ею эффективно занимались. А вам нужно реагировать на проблемы до того, как я о них узнаю. Понимаете?

– Конечно, понимаю, – ответила Бри. – И мне не нужны уроки по оперативной работе. Публичному Убийце, очевидно, тоже.

Совершенно неожиданно Дэвис улыбнулся.

– Понимаете, почему она мне нравится? – спросил он меня и Сэмпсона.

Да, я был совершенно уверен, что понимаю.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

В этот день у Публичного Убийцы не имелось новой роли, никакого ужасного убийства не планировалось, поэтому он был самим собой. ПУ включил компьютер перед ужином, чтобы почитать о себе. И не остался разочарован.

Интернет был заполнен разговорами о ПУ! Правда, многое оказалось искажено и выдумано, но это не имело значения. Главное – разговоры велись.

Правда, в «Сириел таймс» не было ничего нового. В «Сикнет» и «СК сентрал» тоже. Здесь фанаты ждали его очередного хода.

Напоследок ПУ вошел в пару чатов. Приятно было в конце долгого дня оказаться среди «своих людей». Он даже использовал здесь собственное имя в виде «дара» им. Конечно, никто не будет знать, что это имя ПУ, но зато контакт казался ему более личным. Кроме того, он оставлял нити.

Разумеется, в честь его.

«ЭРОН_ЭРОН: Что интересного случилось, фанаты ПУ?

ПЬЯНИЦА: Ему подражают другие. Где ты был?

ЭРОН_ЭРОН: Это я слышал. Еще что?

РЕДРАМС: Ничего. У него выходные. Он заслуживает отдыха, так ведь? Теперь, держу пари, услышите о нем в ближайший день.

ФАНАТ ПУ: Откуда ты так много знаешь?

РЕДРАМС: Я не знаю. Это просто моя теория. Просто мое мнение. Тебя это устраивает?!»

Убийца потягивал приятное шардоне. Он его заслужил. Он не любил хвастаться, и это было не хвастовство. Скорее, выход на свет. Или вызов на сцену после блестящего представления.

«ЭРОН ЭРОН: А что, если он скопировал сам себя? Подумайте над этим.

ПЬЯНИЦА: Хочешь сказать, парковая дорога и стадион были делом его рук, а потом он сказал, что не делал этого?

ЭРОН_ЭРОН: Да, именно. Что, если так?

ПЬЯНИЦА: Чушь собачья.

АДАМЕВА: Я тоже так думаю.

РЕДРАМС: Не может быть. Читали вы публичный файл? Хоть кто-то?

ЭРОН_ЭРОН: Ну и что? Этот тип – мастер пудрить мозги. Я уверен: мы не сможем догадаться, что будет дальше. Кстати, что вы думаете по поводу побега Кайла Крейга из тюрьмы?

ФАНАТ ПУ: К. К. – вчерашний день, приятель. Кого это интересует?»

Убийца поднял взгляд от компьютера. Его звали.

– Ужин готов! Иди ешь, а то выброшу.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Предстоящая пресс-конференция была у Бри первой в роли ведущего детектива по делу об убийстве такого масштаба. Она много раз выступала перед репортерами, но не перед представителями всех средств массовой информации в городе и нескольких национальных телеканалов. Это было самое меньшее, чего мы ожидали.

– Пойдешь туда со мной? – спросила она. Мы работали в ее кабинете над подготовкой заявления. – Журналисты тебя знают, публика тебя уже видела. Думаю, это сделает атмосферу несколько спокойней.

Я поднял взгляд от черновика:

– Да, конечно. Если хочешь этого.

– Да, хочу. Знаешь, я нервничаю, – сказала Бри, удивив меня таким признанием.

– У тебя все будет отлично. – Я действительно верил в это. – Представь меня в начале, а потом, если захочешь, передай слово мне.

Бри наконец улыбнулась:

– Спасибо. Ты самый лучший.

Верно, не потому ли и оказался в этой передряге?

Потом она крепко обняла меня и прошептала:

– Я люблю тебя. И мне не терпится уплатить долг. Право, не терпится.

Мы пошли в наш импровизированный пресс-центр в половине пятого, чтобы успеть провести брифинг до шестичасовых новостей. Все места были уже заняты, плюс к тому репортеры и телеоператоры образовали букву «U» по периметру.

– Доктор Кросс! Детектив Стоун! – окликали нас фотографы, старавшиеся сделать хороший снимок.

– Не показывай, что волнуешься, – сказал я Бри.

– Уже поздно.

Бри вышла на подиум, представила меня и стала делать заявление, не глядя в записи. «Она спокойна, держится молодцом, – подумал я, – вполне уравновешена и уверена в себе». Журналистам она тоже нравилась, я сразу же это понял.

Когда начались вопросы, я встал сбоку – достаточно близко, чтобы она видела меня периферийным зрением.

На первые два вопроса она ответила легко. Без труда, без уклончивости, без ошибок.

Первый трудный вопрос задал Тим Пулмен с четвертого канала.

– Детектив, вы подтверждаете существование убийцы-подражателя? Или это просто предположение?

Услышав его, я подумал, что он не слушал заявления Бри, но она терпеливо повторила все сначала:

– Тим, улики указывают на подражание, но мы не можем ничего исключать, продолжаем изучать полученное сообщение. Этим занимается и ФБР. Поверьте, все работают сверхурочно.

– Под сообщением вы имеете в виду то, которое появилось в «Сириел таймс»?! – выкрикнул кто-то сзади.

– Да, Карл. Как я сказала минуту назад. Ты прослушал?

Карла не смутила легкая язвительность Бри. В этом невысоком рыжеволосом человеке я узнал репортера одного из кабельных каналов.

– Детектив, можете объяснить, почему этот вебсайт остается в сети, несмотря на настойчивые возражения семей убитых? В чем тут дело?

О семьях убитых нам ничего не сказали, поэтому я пристально наблюдал за Бри, готовый вмешаться, если она того захочет.

– Нам нужно сохранить возможность диалога со всеми подозреваемыми в этих убийствах. Нам на руку прямая связь с ними, и, чтобы побыстрее раскрыть это дело, мы решили не закрывать никакие существующие каналы. В том числе и этот веб-сайт.

– Черт возьми, надо закрыть его немедленно! – раздался сзади гневный выкрик. Головы и телекамеры повернулись туда. Я увидел Альберто Рамиреса. Ах черт! Его дочь Лидия была убита на мосту над парковой дорогой.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Голос убитого горем отца был сдавленным, но без дрожи.

– Почему вы не думаете о моей Лидии? И ее несчастной матери? И трех сестрах? Почему мы должны терпеть эту мерзость после того, что случилось с нашей семьей? Что вы за люди?

Пока Рамирес говорил, никто из репортеров не задавал вопросов. Ситуация им нравилась, чего не скажешь о столичной полиции.

– Мистер Рамирес, – сказала Бри. Я был рад, что она узнала отца убитой девушки и обратилась к нему по фамилии. – Мы очень сожалеем о вашей утрате. Я бы хотела поговорить с вами об этом сразу же после пресс-конференции…

Какой-то невидимый барьер сдержанности и протокола рухнул, и на Бри со всех сторон посыпались вопросы.

– Политика столичной полиции заключается в том, чтобы пренебрегать мнением общественности? – осведомился какой-то молодой умник из «Пост».

– Как вы собираетесь предотвращать дальнейшие подражания?

– Безопасно сейчас жить в Вашингтоне? И если нет, то почему?

Я нашел выход: подался к Бри и слегка постукал пальцем по наручным часам. Прошептал:

– Время истекло. Кормление зверей в этом зоопарке закончено.

Она кивнула и подняла руки, прося внимания.

– Леди и джентльмены! Это все вопросы, на которые мы пока можем ответить. Мы постараемся информировать вас как можно полнее и как можно чаще. Спасибо за терпение.

– Моя дочь мертва! – кричал сзади Альберто Рамирес. – Моя девочка погибла у вас на глазах! Моя Лидия мертва!

Это было жуткое обвинение, но оно выглядело справедливым – по крайней мере для репортеров. Хотя большинство из них понимали, что мы ищем иголку в стоге сена, они не напишут это – предпочтут свою версию, лицемерную и тупую.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Кайл Крейг снова был в пути, возбужденно несся сквозь время, пространство и собственную фантазию. Он ехал на восток, проносящиеся мимо однообразные фермы с полями охлаждали его разгоряченную голову. Потом – наконец – въехал в Айова-Сити, окруженный холмами, лесами, живописный и привлекательный университетский город. Именно такой нужен был ему для очередного шага в разработанном им плане, или, как Крейг мысленно назвал его, «программе восстановления».

Через полчаса он нашел главное здание библиотеки Айовского университета, расположенное на восточном берегу Айова-Ривер на Медисон-авеню. Ему потребовалось предъявить одно из нескольких имевшихся у него удостоверений, потом получить компьютер, которым сможет какое-то время пользоваться. Аккуратный, тихий читальный зал в самый раз подойдет ему.

Кайл знал два способа отправить сообщение ПУ. Для более сложного требовалось использование стенографии – это означало отправку сообщения, скрытого в фильме или аудиофайле. Он не думал, что сейчас нужно прибегать к таким сложностям. Никто как будто бы не знал о его отношениях с убийцей в округе Колумбия. Или, насколько ему было известно, с убийцами.

Кайл избрал более быстрый, более простой способ. Он знал от Мейсона Уэйнрайта, своего бывшего адвоката и преданного поклонника, где и как найти ПУ. Отпечатал www.myspace.com, потом щелкнул на одном из имен в «Cool New People». Все очень просто.

Затем отпечатал сообщение ПУ, стараясь выбрать нужный тон:

«Приятно быть снова свободным, свободным в том смысле, который способны понять только ты и я. Возможности наши теперь безграничны, тебе не кажется? Я восхищаюсь твоим искусством и утонченным умом. Внимательно следил за каждым событием – насколько это было возможно в тех обстоятельствах. Теперь я на воле и хотел бы встретиться с тобой лично. Сообщи, так ли это желательно для тебя, как для меня. Думаю, вместе мы сможем действовать еще лучше».

Кайл Крейг скрыл свое истинное отношение к ПУ. Ему хотелось бы назвать убийцу словом «дилетант».

Или, если быть более любезным, «подражатель».

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Никто не сидевший в тюрьме с максимальной изоляцией не мог быть понять его нынешних чувств. Той ночью в Айова-Сити Кайл Крейг – в другой протезной маске – бродил по городу, осматривал достопримечательности и просто наслаждался своим нынешним положением.

Он обошел территорию университета, располагавшегося на обоих берегах реки. Там было много хороших магазинов одежды, книжных, ювелирных, невероятное количество мест, где можно хорошо поесть и выпить. Обнаружил нечто интересное – литературную дорожку на Айова-авеню, украшенную бронзовыми панелями с цитатами из произведений «связанных с Айовой» писателей: Теннесси Уильямса, Курта Воннегута, даже Флэннери О’Коннор, которую любил, поскольку считал ее забавной и слегка помешанной.

В начале десятого Кайл зашел в бар, именуемый «Святилище». Выглядел он так, чтобы понравиться не только студентам, но и взрослым, то есть особенно не выделялся. Внутри было множество стенных панелей и кабинок, похожих на отгороженные места в старой церкви. И действительно, клиенты здесь взрослые.

– Да, сэр. Что вам подать? – услышал он, едва сел за стойку.

Бармен выглядел так, словно был студентом местного университета и после выпуска решил остаться в городе, и это Кайлу представлялось разумным выбором. Коротко подстриженные белокурые волосы с модной челкой спереди. Лет двадцати пяти. Совершенно тупой, судя по выражению глаз и широкой приветливой улыбке.

– Как дела, приятель? – произнес Крейг обычное приветствие. Спросил о винах, потом заказал брунелло ди монтальчино, казавшееся лучше других красных вин.

– Брунелло подается только бутылками. Не знаю, ясно ли я выразился, сэр.

– Это не проблема. Выйдя отсюда, я не сяду за руль. – Кайл Крейг издал веселый смешок. – Возьму бутылку. Откупорь ее, пожалуйста, пусть идет аромат. И я бы хотел закуску из сыра бри и яблока. Могут нарезать свежее яблоко?

– Я могу помочь вам с брунелло. Нужна помощь?

Этот женский голос послышался справа от Кайла.

Он повернулся и увидел сидящую неподалеку женщину. Она была одна. Приятно улыбнулась ему. «Из полиции? – подумал он. Потом: – Нет. – Потом: – Разве что слишком хорошо знает свое дело».

– Я Камилла Пог. – Она улыбнулась, как показалось ему, застенчиво и слегка лукаво. Темноволосая, невысокая, ростом без обуви от силы пять футов. Лет тридцать пять – тридцать восемь. Явно одинокая, что было странно при ее внешности, и его это слегка заинтересовало. Кайла влекло к людям, у которых есть небольшие сложности, по крайней мере пока он не понимал их.

– Буду рад компании. – Кайл тоже улыбнулся. Не слишком вызывающе. – Я Алекс… Кросс.

– Привет, Алекс.

Кайл подошел к Камилле, сел рядом с ней, и они непринужденно разговаривали с полчаса. На первый взгляд она казалась веселой и лишь слегка нервозной. Преподавала в университете историю искусств, специализировалась по итальянскому Возрождению. Жила в Риме, Флоренции и Венеции, теперь вернулась в Соединенные Штаты, но не знала, стоит ли оставаться здесь, то есть в Америке, не просто в Айова-Сити.

– Потому что Америка не такая, как тебе помнится, или потому что именно такая? – спросил Крейг.

Камилла засмеялась:

– Думаю, Алекс, немного того и другого. Политическая наивность и равнодушие в Штатах иногда просто сводят меня с ума. Но больше всего беспокоит конформизм. Это сущий рак, и он как будто распространяется, особенно в журналистике. Кажется, все боятся иметь собственное мнение.

Кайл кивнул:

– Камилла, я полностью согласен с тобой.

Она подалась поближе:

– Значит, Алекс, ты не такой, как все?

– Думаю, не такой. Нет, уверен в этом. Не такой в хорошем смысле, разумеется.

– Разумеется.

Допив брунелло, они погуляли по городской площади. Потом она пригласила его к себе, в красивый серо-белый дом колониального стиля с наружными ящиками на окнах, где росли яркие цветы. Преподавательница занимала весь нижний этаж, обставленный европейской мебелью, украшенный европейскими произведениями искусства, просторный, открытый, гостеприимный. Открылась еще одна ее сторона, приятная: женщина показалась ему простой, непритязательной.

– Алекс, ты ел? Что-нибудь кроме яблока и сыра? Свежего нарезанного яблока? – Она подошла к нему, чуть более развязная у себя дома. Груди у нее были мягкими, но все остальное выглядело твердым. Она показалась ему весьма привлекательной, и внезапно Кайл понял, что очень хочет ее. Он ощутил невероятный прилив страсти.

Но первым делом Крейг сорвал с себя маску, и глаза ее расширились от удивления и страха.

– О нет!

Не желая больше терять попусту время, Кайл нанес колющий удар пешней для колки льда, которую держал в правой руке. Острие прошло через горло Камиллы и вышло сзади. Ее голубые глаза расширились до величины серебряного доллара, потом как будто закатились под лоб. А затем она перестала существовать и покорилась его объятиям.

– Порядок. Теперь давай займемся любовью, идет? – предложил Кайл мертвой преподавательнице. – Тебе ж было сказано, что я не такой, как все.

Перед уходом из квартиры Камиллы Пог Кайл оставил еще одну нить для тех, кто придет за телом. Нить представляла собой фигурку, уменьшенную копию известной на Среднем Западе скульптуры «Разведчик». Она будет неуместной в квартире преподавательницы истории искусств: впрочем, Кайл сомневался, что кто-то это поймет.

Но главное, он сам понимал. Как Кевин Бэкон очень выразительно сказал в превосходном фильме «Ужин», это была «улыбка».

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Следующий день принес мне две неожиданности, очень неприятные. Первой было известие, что Кайл Крейг убил в Колорадо свою мать и оставил на виду холлмарковскую поздравительную открытку – неподписанную. Это означало либо то, что он получает секретную информацию от какого-то источника в столичной полиции, либо как-то общается с ПУ. Возможно ли это? И если да, то какие, черт возьми, могли быть отношения между ними?

Я знал, что Кайл раньше общался с другими убийцами. С Казановой, с Джентльменом Колером, возможно, с мистером Смитом. А теперь с ПУ? Может, даже тот адвокат в Колорадо был убийцей? Или просто последователем? Поклонником?

Попозже я получил второй удар, и нанес его Брайан Кицмиллер: он позвонил и попросил меня посмотреть кое-что в Интернете. Направил на нужный сайт. Потрясающая новость – кто-то создал для меня блог. Я стал читать, и мне стало слегка не по себе.

«Ты называешь себя Убийцей драконов? Что это? Фантазия, ролевые игры? Ты игрок, Кросс? Что волнует тебя? Движет тобой? Ты возбудил мое любопытство. Как-никак это ты поймал великого Кайла Крейга.

Я много наблюдаю за тобой и твоей семьей. Заметил, что ты проводишь немало времени поздней ночью в спальне маленького Али. Ошибаюсь я? Не думаю.

А Бри Стоун – что сказать о ней? С кем из женщин до нее тебе удавалось видеться?

Ты страдаешь бессонницей, так ведь? Разумеется, так. Хорошо, подожди, вскоре последует кое-что. И на следующий день. И на следующий.

Приятных снов, доктор-детектив Кросс».

А под текстом были фотографии.

Дом на Пятой улице.

Машина на подъездной аллее.

Нана, выходящая из дома с Али.

Бри, Сэмпсон и я на стадионе «Федэкс», когда нас туда вызвали.

Он следил за нами – и мы находились под наблюдением.

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

Никто толком не понимает, почему Сэмпсону и мне нравится заведение «Зинни», даже мы сами, возможно, не знаем, а это одна из причин, по которым нас тянет туда. «Зинни» – темный, похожий на ящик бар на юго-востоке, с вечно грязным полом, там есть только стойка и несколько кабинок. Сэмпсон, Бри и я привезли туда Брайана Кицмиллера для знакомства с юго-востоком, но главным образом для того, чтобы в неофициальной обстановке обсудить дальнейшие шаги по поимке ПУ.

Положение было отчаяннее, чем когда-либо. Существовала возможность, что тут каким-то странным образом замешан Кайл Крейг и что ПУ наблюдает за нами. Может, даже этим вечером?

Некоторые части головоломки начинали сходиться. Тэсс Ольсен писала о Крейге книгу под заглавием «Вдохновитель». Стоял ли Крейг за какими-то убийствами? Или за всеми? Это соответствовало его образу действий. Раньше он общался с убийцами – и использовал их. Если Крейг являлся мозгом, то каковы были роли ПУ и адвоката Мейсона Уэйнрайта? И участвовал ли еще кто-то в этой игре?

Бри принесла пиво.

– Ребята, это за мой счет. Спасибо за все, что вы сделали. Я перед вами в долгу. Перед тобой особенно. – Она поцеловала меня в висок. Не знаю почему, но от этого у меня пробудилась страсть к Бри. Мне хотелось, чтобы мы с ней оказались только вдвоем: у нее в квартире, у меня в машине – где угодно. – Я бы поехала домой, но знаю, что мне будет сниться мистер Рамирес. И его мертвая дочь – и ее три сестры. И миссис Ольсен.

– Тут действует маньяк. Может быть, их несколько. Такое случается, – сказал Сэмпсон. – Это не твоя вина, Бри. Я сочувствую Рамиресу, но этот человек ведет себя слишком бесцеремонно.

– Послушайте, – произнес Киц, – у меня есть идея. Возможно, слегка безумная. Поэтому она должна быть хорошей, верно? Слышали вы о «психогастролях»?

Я опустил кружку:

– Я видел несколько сообщений в Интернете. Ну и что? Там говорят о психах?

– Это разъездная труппа, которая дает представления о серийных убийцах. Но главное, через несколько дней она выступает в Балтиморе.

– Представления? На сцене? – уточнил Сэмпсон.

– Это больше похоже на собрания, – ответил Киц. – Они называют это «сходки для тех, кто интересуется судебной психологией».

– То есть для фанатов серийных убийц? – Сэмпсон отпил пива.

Киц кивнул, улыбнулся:

– Это так. Именно для них устраиваются подобные мероприятия. Думаю, организаторы не будут против основательной лекции об известном серийном убийце в лице ПУ. Доктор Алекс Кросс при желании может создать рекламу. Как минимум это привлечет полный зал идеальных свидетелей и создаст нам более широкое поле для расследования. Возможно, приведет к открытию нескольких новых каналов.

Бри рассмеялась:

– Киц, ты помешанный. Но это не повредит. И если повезет, там может появиться и ПУ. Как-никак он говорит, что любит наблюдать за нами.

Бри говорила не всерьез, но Киц воспринял ее слова как поддержку.

– Вот я и говорю: кто знает, что происходит у ПУ в голове? Лекция о нем – такое может оказаться для ПУ неодолимым соблазном. Или для его подражателя. Ну, что скажете?

Мы переглянулись: идея нам пришлась по душе, и следовало найти основательный повод от нее отказаться.

– Такие сведения ты вряд ли почерпнул из Интернета, – сказала наконец Бри. – Скажи честно, откуда ты все это знаешь?

– Видишь ли, ходят слухи, – неопределенно ответил Киц.

Лицо Сэмпсона вспыхнуло. Он хлопнул ладонью по столу и навел указательный палец на Кицмиллера:

– Ты ходишь на эти сумасбродные собрания, так ведь? В свободное время.

– Нет-нет. – Киц поднял свою кружку, потом негромко добавил: – Больше не хожу.

Мы, все трое, рассмеялись – это было необходимой разрядкой.

Бри подалась к Кицмиллеру и промурлыкала:

– О, Кици, ты просто патологичен, так ведь?

– И хорошо это скрывает, – добавил я.

– А вы сами? – ощерился Киц. – За что вы получаете деньги? То, что вы не ходите на такие зрелища, не значит, что вы сделаны из другого теста.

Секунд пять мы молчали, потом рассмеялись ему в лицо.

– Ладно, по-моему, нам нужно снова браться за дело, – вздохнул я.

– Только не в этот вечер. – Бри взяла меня под руку и вывела из бара. – Все эти сумасшедшие разговоры, – прошептала она, – возбудили меня. Потом, как уже сказала, я перед тобой в долгу.

– И я собираюсь его получить.

– Надеюсь, с процентами.

Мы крепились до самой ее квартиры, но с трудом, и даже не дошли до спальни.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Неожиданность! Снова. Я испытал потрясение в своей сравнительно новой частной практике – это произошло до приема первого пациента. Приехал я в кабинет немного позже обычного, после половины восьмого, все еще думая о Бри, о прошлой ночи и будущих ночах.

Начать сеансы я должен был в восемь, с Сэнди Куинлен; потом принять ветерана «Бури в пустыне» Энтони Демао; затем служащую Пентагона Таню Питтс, которой вновь стали приходить мысли о самоубийстве, и ей нужно было видеться со мной пять дней в неделю, может быть, семь, но она могла позволить себе только один, поэтому я назначал ей еженедельно еще один бесплатный прием.

Войдя с чашкой кофе из наружного коридора в приемную, я с удивлением увидел, что Сэнди Куинлен уже там.

И Энтони – тоже. На нем была черная майка, а рубашка с длинными рукавами лежала на коленях.

Черт возьми, что здесь происходит?

В течение нескольких секунд, пока они не осознали, что я стою в приемной, рука Сэнди двигалась под рубашкой на коленях Энтони.

Она ублажала его рукой!

– Эй! – прервал я их занятие. – Хватит. Чем это вы занимаетесь?

– О Боже! – Сэнди подскочила и закрыла глаза ладонями. – Прошу прощения. Мне так стыдно. Я должна уйти. Должна немедленно уйти, доктор Кросс.

– Нет. Останься. Ты, Энтони, тоже. Никто никуда не уйдет. Нам нужно поговорить.

Выражение лица Энтони было средним между нейтральным и недовольным. Но он не смотрел на меня.

– Извиняюсь за это, – пробормотал Энтони себе в бородку.

– Сэнди, пошли в кабинет. Энтони, тебя я приму после нее.

– Да-да. Понимаю.

Когда Сэнди вошла в кабинет, мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

– Сэнди, даже не знаю, что тебе сказать, – заговорил я наконец. – Ты знала, что я войду и застану вас за этим занятием, так ведь?

– Да. Конечно. Прошу прощения, доктор Кросс.

Она выдавливала из себя слова, голос ее дрожал.

Мне даже стало почти жаль ее.

– Как думаешь, почему это произошло здесь? На тебя это не похоже, так ведь?

– Совершенно непохоже. – Сэнди опустила глаза. – Понимаю, как это прозвучит, доктор Кросс, но он… привлекательный. Я говорила вам, что у меня сексуальная фрустрация. О Господи! – Ее глаза наполнились слезами. – Какая я идиотка. Это у меня такая манера: привлекать внимание своим поведением. И вот опять.

Я решил испробовать другую тактику, поднялся и стал пить кофе из второго стакана у меня в сумке.

– Позволь спросить вот о чем. Что для тебя в этом было?

– В этом?

– Пожалуй, я знаю, что получал от происходившего Энтони. – Я снова сел. – Что получала ты?

Сэнди опустила глаза и отвернулась. Может быть, вопрос был для нее слишком интимным. Ей, видимо, казалось занятным, что она могла ублажать Энтони именно в приемной, но теперь Сэнди стыдилась говорить об этом.

– Тебе не обязательно отвечать на мой вопрос, но и не обязательно смущаться.

– Нет, ничего… Я скажу… Просто вы заставили меня задуматься над происшедшим. Когда говорите вы, все кажется таким очевидным, а я над этим не задумывалась.