Текст книги "Война ведьмы (Др. издание)"

Автор книги: Джеймс Клеменс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

ГЛАВА 12

Элена медленно приходила в себя, отчаянно сражаясь с путами, которые не давали ей двигаться, пока не сообразила, что это тяжелое одеяло, подоткнутое со всех сторон.

– Тише, милая, ты в безопасности.

Повернув голову, Элена наблюдала за пожилой женщиной, ходившей по комнате. Когда та повернулась к ней лицом, Элена вздрогнула. Над маленьким носом она увидела лишь гладкую кожу, у женщины не было глаз.

– Кто… Где?.. – Элена попыталась сесть.

По неприятному ощущению в животе она поняла, что находится в каюте какого-то корабля. Девушка огляделась по сторонам – матросский сундук, крепкий стол и кровать. Здесь даже не было иллюминатора.

Элена попробовала заговорить, но неожиданно задохнулась. Некоторое время она сражалась с приступом сухого кашля, с трудом перевела дыхание, выплюнула черную слизь, скопившуюся в горле, и со слезами на глазах повалилась на мягкую перину из гусиного пуха, слишком измученная, чтобы сопротивляться.

Старая женщина, чьи седые волосы были собраны в косу вокруг головы, повернулась к Элене, одновременно помешивая прутиком в окутанной паром чашке какое-то варево. Пахло корицей и лекарственными травами.

– Выпей это. – Незнакомка протянула Элене чашку. – Я знаю, твоя магия может поставить тебя на ноги, но никогда не надо отказываться от дополнительной помощи.

Элена с опаской отодвинулась и почувствовала, что в ногах кровати под одеялом что-то шевелится. Она отдернула ноги как раз в тот момент, когда из складок одеяла появилась мордочка, опушенная огненной гривой. Огромные черные глаза, моргая, уставились на Элену, а в следующее мгновение пушистый хвост с золотыми и коричневыми кольцами тоже выбрался наружу.

– Тикал… Тикал… плохой малыш, – жалобно пролепетал зверек.

Элена почувствовала, что от изножья кровати поднимается едкий запах. Зверек выглядел удивительно грустным, он опустил голову и обвил хвостом шею.

Старая женщина принялась его ругать, а потом прогнала.

– Извини, дорогая, – сказала она и села на край кровати, продолжая держать в руке чашку. – Тикал расстроен из-за морского путешествия. Обычно он умеет пользоваться горшком. Сейчас принесу сухое белье. – Она поморщилась, взглянув на зверька, который тут же спрыгнул с кровати и уселся на ближайший стол. – Он переживает, потому что в прошлый раз мы с ним плыли на корабле, когда нас впервые поймали работорговцы.

Элена была раздета и, хотя не ощущала никакой опасности, исходящей от женщины, все же чувствовала себя уязвимой.

– Я попала к торговцам рабами? – спросила она хрипло, напрягая больное горло.

Женщина улыбнулась.

– О милая, неужели ты ничего не помнишь? – Она коротко и дружелюбно рассмеялась. – Мы спасли тебя с горящего корабля. Ну, точнее, Тол'чак спас. Он нашел тебя почти без сознания на нижней палубе. К счастью, огры хорошо видят даже в тусклом свете, а с помощью своего камня, который его направлял, он тебя быстро отыскал. Еще немного, и ты бы задохнулась от дыма.

Элена вспомнила острые когти и нависшую над ней темную тень, когда она выбралась из люка.

– Тол'чак?

– Да. – Женщина погладила колено Элены, накрытое одеялом. – К счастью, мы уже шли под парусом, когда заметили дым, и потому сумели опередить всех, кто вышел из Порт-Роула. А теперь выпей эликсир из горького корня и корня фелл. Он освободит твою грудь от дыма. В ближайший час ты начнешь кашлять сильнее, но травы помогут тебе и очистят легкие. – Она ласково улыбнулась и снова протянула Элене чашку. – Но главное, что тебе нужно, – это отдых.

Элена взяла чашку и согрела ею влажные ладони. Девушке казалось, будто она ощущает сквозь тонкие стенки сосуда целебные свойства эликсира.

– А мой брат? – со страхом спросила она, поднося чашку к губам.

– Мы выловили из моря всех, кроме…

Ей не дал договорить стук в дверь.

– Войди! – крикнула старая женщина.

На пороге появилась знакомая фигура: стройные ноги и руки, орлиный нос – даже несмотря на то, что волосы элв'ина превратились в серебряную щетину, Элена узнала Мерика.

– Я принес еще горшок с горячей водой… – начал он, и его глаза широко раскрылись, когда он взглянул на Элену. – Ты пришла в себя! – проговорил он с восторгом, столь редким в ее высокомерном спутнике.

Элена заметила, что теперь он опирается на палку, и ему совсем не просто было подойти к ним.

– Я вижу, ты уже познакомилась с Мамой Фредой, – сказал он, прислонившись к кровати. – Без ее мастерства целительницы здесь не было бы никого из нас.

– Что с тобой произошло? – спросила Элена, заметив на его лице заживающие шрамы.

Мерик открыл рот, чтобы ответить, но Мама Фреда его перебила:

– Потом будете рассказывать друг другу свои истории. А сейчас я хочу, чтобы девочка встала и немного прошлась. Думаю, короткая прогулка на свежем воздухе поможет ее легким.

Мерик согласно кивнул, но не сдвинулся с места, продолжая разглядывать Элену.

Мама Фреда тяжело вздохнула.

– Тебе нужно выйти.

Глаза элв'ина широко раскрылись.

– Разумеется… извините… – пробормотал он, выпрямляясь. – Просто Элена так сильно изменилась. Флинт нас предупредил, но вот она пришла в себя… и это настолько… настолько поразительно.

Мама Фреда выпроводила его из каюты.

– Дай ей спокойно допить настой.

Мерик в последний раз оглянулся, прежде чем выскользнуть из каюты.

– Она могла бы быть первым ребенком древнего короля Дрездина, – пробормотал он на ходу. – Сходство со старыми гобеленами просто невероятно.

Когда элв'ин ушел, Мама Фреда достала из сундука толстое шерстяное платье.

– Как только выпьешь травки, я отведу тебя наверх.

Элена кивнула и принялась маленькими глотками пить эликсир. Привкус корицы не смог до конца скрыть горечь лечебных трав. Но настой был горячим и смягчал боль в горле. Элена закрыла глаза и вдохнула его аромат, стараясь не думать про Эр'рила и про то, что она обнаружила на нижней палубе «Попрыгунчика». Воспоминание было слишком мучительным, и никакой эликсир не мог облегчить душевную боль.

– Все хорошо? – спросила Мама Фреда. – Настой не слишком горячий?

Элена открыла глаза и поняла, что они наполнились слезами.

– Нет, травяной чай просто замечательный, – тихо ответила она. Как сумела слепая женщина увидеть ее слезы? Решив не думать об этой загадке, Элена вздохнула и допила эликсир. – Я все… – начала она, но целительница уже потянулась к пустой чашке.

– В таком случае пойдем на свежий воздух. – Мама Фреда помогла ей встать и надела на нее платье. Быстро обняв девушку, она прошептала ей на ухо: – Только время лечит некоторые раны.

Элена поняла, что старая женщина почувствовала боль в ее сердце. Девушка обняла ее в ответ и прошептала:

– Надеюсь, ты права.

Мама Фреда прикоснулась к ее щеке теплой ладонью, затем повернулась и повела девушку из каюты. Тикал сидел на плече целительницы. Элена обрадовалась, что женщина передвигается медленно, опираясь на палку. Ее собственные ноги, слабые и дрожащие, казались ей ногами новорожденного младенца. К счастью, идти было недалеко – всего лишь по короткому коридору и невероятно крутому трапу.

– А ты уже выглядишь получше, – послышался у нее за спиной скрипучий голос.

Элена обернулась и заметила Тол'чака, который стоял у леера. На его лице сияла смущенная улыбка, желтые клыки сверкали на солнце. Она подошла к громадному огру и обняла его.

– Спасибо за то, что рискнул жизнью и спас меня.

Когда они закончили обниматься, Тол'чак похлопал по мешку, висевшему у него на боку.

– Камень все равно не дал бы мне поступить иначе. Кроме того, толстой шкуре огра не опасен маленький пожар.

Элена погладила его по руке.

– Все равно спасибо, – сказала она, улыбнувшись его скромности, и окинула взглядом палубу. – А где Мисилл?

Лицо Тол'чака потемнело.

– Ее нет.

Сердце Элены сжалось, она поняла, что не вынесет еще одной смерти.

– Она… умерла?

Тол'чак, извиняясь, коснулся ее своей когтистой рукой и объяснил:

– Иногда я бываю таким глупым. С Мисилл все в порядке. Она с Кралом и с оборотнями ушла, чтобы остановить армии Темного Властелина на севере. Она написала тебе письмо, в котором все объяснила.

Элена с облегчением вздохнула. Они живы, но в голове у нее все путалось, и девушка не очень поняла значение того, что с Мисилл ушли и остальные. Она решила, что подумает об этом позже, а сейчас просто хотела ничего не чувствовать. У нее так отчаянно болело сердце.

С кормы до нее донесся еще один знакомый голос. Оглянувшись, она увидела Флинта, который стоял у штурвала с несколькими темнокожими матросами. Судя по тому, как раскраснелись щеки старого моряка, там шел жаркий спор. Он помахал ей рукой и вернулся к прерванному разговору.

– Эл! – К ней бросился Джоак, фехтовавший деревянными палками на палубе с мальчиком Током. – Ты встала!

Она вытерпела объятия брата, радуясь, что с ним все хорошо. Внимание уже начало ее утомлять.

Джоак выпрямился, и на его лице появилось суровое выражение.

– Если ты еще раз столкнешь меня за борт… – возмущенно проговорил он, но не смог продолжать в том же духе, и его губы растянулись в глуповатой улыбке. – Благодарение Доброй Матушке, с тобой все в порядке, Эл.

Мама Фреда, видимо, почувствовала, что девушка начала уставать.

– Оставь ее в покое! – выругала она Джоака и принялась отгонять его палкой.

Сидевший на ее плече Тикал пронзительно заверещал, ругая юношу. Когда Джоак отступил, Мама Фреда повернулась к Элене.

– Давай немного походим, а потом снова спустимся вниз.

Элена кивнула. Она прошла по палубе, время от времени начиная кашлять. В какой-то момент Мама Фреда положила ей на лоб ладонь, но, судя по всему, целительницу все удовлетворило.

В конце концов они остановились около леера, глядя на раскинувшееся за бортом корабля открытое море. Зеленые острова с крутыми скалистыми берегами окружали их со всех сторон. Видимо, пока она спала, корабль вошел в воды Архипелага. Элена вгляделась в горизонт и нигде не увидела даже пятнышка черного дыма.

– «Попрыгунчик» затонул очень быстро, – сказала Мама Фреда. – Мы искали в воде полдня, но не нашли… его.

– К тому времени он уже погиб, – прошептала Элена.

Мама Фреда ничего не сказала, только положила руку на руку девушки.

В небе перекликались чайки. Элена вслушивалась в их голоса, глядя на водовороты, возникавшие вокруг корабля.

Неожиданно зверек Мамы Фреды, который тихонько щебетал и пытался расплести косу целительницы, громко заверещал. Элена подняла голову к небу в тот момент, когда чайки тоже устроили переполох. Тикал с силой вцепился в тонкую шею Мамы Фреды, и его глаза широко раскрылись от страха. Он смотрел на небо у них над головой.

– Что с ним случилось? – спросила Элена.

Мама Фреда тоже подняла слепое лицо к небу.

– Я вижу то, что видит Тикал, – взволнованно ответила она. – Его зрение острее, чем у людей. Сюда летит необычная птица.

– Виверн. – Элена принялась вглядываться в небо, пытаясь различить в нем темное пятно. – Наверное, он возвращается.

– Это странно… – пробормотала целительница.

И тут Элена его увидела. Казалось, он вынырнул прямо из солнца, словно рожденный его огнем. Когда он мчался среди белых облаков по голубому небу, его перья сияли, точно пламя.

Элена и Мама Фреда отшатнулись, когда птица метнулась прямо к ним. Зацепившись за палку целительницы, девушка Упала. У нее за спиной поднялся переполох, когда и остальные заметили птицу. Элена напряженно следила за полетом крылатого хищника.

Он был слишком маленьким для виверна. Но кто это?

Девушка подняла руку, защищаясь от него, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, чтобы проколоть кожу и выпустить на волю магию.

Она опоздала.

Птица метнулась к ней, Элена отскочила назад и вскрикнула, когда та вдруг расправила огромные сверкающие крылья. А в следующее мгновение птица грациозно опустилась на леер. Она сидела, тяжело дыша открытым клювом и слегка расправив крылья, чтобы остыть после полета.

Ослепительно огненное сияние погасло, и Элена увидела снежно-белые перья. Слегка склонив голову набок, птица изучала Элену.

– Солнечный ястреб, – с благоговением в голосе проговорил Мерик.

Эл'вин обошел Элену, которая осторожно поднялась, опасаясь делать резкие движения вблизи огромной птицы, достигавшей в высоту по меньшей мере четырех ладоней.

– Солнечный ястреб? – переспросила она.

И вспомнила маленького лунного ястреба, который привел к ней Мерика. Как же давно это было!

– Птица королевы Тратал, – объяснил элв'ин. – Герольд Дома Утренней Звезды.

В этот момент к ним подошел Флинт.

– Но что он здесь делает? – спросил старый моряк.

Мерик повернулся к остальным.

– Королева идет сюда, чтобы вернуть земли, с которых были изгнаны наши предки. – Эл'вин показал на птицу. – Полет солнечного ястреба возвещает о начале войны.

Способность чувствовать возвращалась к нему, точно старый кошмар.

Сначала легкий шепот пробежал по коже, прикосновение, такое холодное, что оно обжигало. Затем звук – хор громких стонов, далеких и одновременно близких, точно дыхание любимой. Крики эхом отражались у него в голове, умоляя вновь погрузиться в забытье. Он сражался с этим желанием, выплывая на поверхность из накатившего мрака, готового его поглотить. В награду за свои усилия он получил ослепительный взрыв всех чувств: удушливая вонь смерти и вспышка белого света, от которого мрак рассыпался на мелкие осколки.

– Он приходит в себя, – проговорил голос за пределами ослепительного сияния.

Барахтаясь в море ощущений, тонущая в нем жертва наконец всплыла на поверхность. Фрагменты картинки соединились, точно детская головоломка. Он лежал на спине, на куске камня: жестком, неподатливом, холодном, словно мрамор в усыпальнице. Ледяной воздух, обтекавший тело, сообщил ему, что он обнажен.

Повернув голову, он увидел стены из соединенных вместе гранитных блоков. Сквозь узкие окна наверху почти не попадал солнечный свет, только залетал промозглый ветер.

И снова грубый голос где-то у него за спиной произнес:

– Он сопротивляется.

Ему ответил другой голос, удивительно знакомый, шепот из далекого прошлого:

– Он все еще под защитой магии. Его невозможно перековать при помощи наших заклинаний.

Он пытался понять, что означают эти слова, но сейчас жил лишь своими ощущениями; слова не имели значения. Даже вопрос, кто он сам, еще не возник в его спутанном сознании.

– И что же с ним делать? Он должен был умереть, когда прошел через врата Вейр.

– Его железный талисман, – объяснил мучительно знакомый голос, – способен их открыть. Кровавый Дневник защищает его от воздействия черной магии и не позволяет вывести на темную дорогу.

По мере того как он приходил в себя, его сознание начало отмечать не только запахи и ощущать не только собственное Дрожащее тело. Он постепенно сосредоточивался на более важных вопросах. Кто эти люди? Он поднял руку и прикоснулся к лицу, потом провел кончиками пальцев по губам. Так, кто же я такой?

– Забудь про свой новый план. Надо его прикончить, – настаивал грубый голос.

Он сразу понял, что это говорил старый человек, чей голос охрип после многих зим жизни.

– Нет, – ответил ему другой голос, молодой, полный сил юности и энергии.

– Почему? Что от этого изменится? Ведьма все равно придет сюда. Она будет думать, что он умер. Так почему бы не сделать так, чтобы это оказалось правдой?

– Придет сюда девчонка или нет, не имеет значения для моих планов.

– Но Элена должна…

Неожиданно голоса затихли, все вокруг него померкло. Только одно слово сияло в сознании, точно яркий факел: Элена. Затем на месте слова появился образ: ярко-зеленые глаза, нежный изгиб щеки и шеи, волосы цвета огненного заката. И вслед за этим единственным воспоминанием вернулись все остальные.

Сначала это был всего лишь тонкий ручеек образов: железная рука, направленная в сторону черной статуи… разрыв реальности, когда камень превратился в омут энергии… его сопротивляющееся тело, которое подхватил и затащил в зловещую пасть омута яростный поток… А потом… потом… мрак такой глубокий и древний, что невозможно найти слов, чтобы его описать.

Он задрожал и оттолкнул от себя эти воспоминания.

И сразу же на него нахлынули другие: бушующий поток старых лиц и древних историй. Пять веков мгновенно заполнили зияющую пустоту в сознании Эр'рила.

Добрая Матушка, что он наделал?!

Эр'рил задохнулся, когда окончательно пришел в себя и смог управлять своими мыслями. Он попытался сесть, и тут же гнев и боль жаркой волной окатили его обнаженное тело.

– Элена… – пробормотал он, извиняясь.

По обе стороны от него появились две фигуры.

Он прекрасно знал старика в темном одеянии, на лице которого время оставило свой неизгладимый след, а глаза затуманили прошедшие зимы.

– Грэшим.

Старый темный маг насмешливо склонил голову и поднял руку без кисти подобием приветствия.

– Я вижу, голова у тебя снова заработала.

Эр'рил не обратил на него никакого внимания и повернулся к другому мужчине. В то время как темный маг был сгорбленным и скрюченным от старости, этот был высоким, прямым и широкоплечим. Из-под аккуратно подстриженных черных волос на Эр'рила смотрели такие же, как у него самого глаза. Серые, точно снежное зимнее утро, – примета истинного станди, воина равнин. Но вместо тепла общего родства в них полыхали холод и мрак, словно Эр'рил заглянул в разверстую могилу. Он был так потрясен, что не мог найти подходящих слов.

Зато у другого такой проблемы не возникло.

– Добро пожаловать, дорогой братец, давненько мы не виделись, – сказал он.

– Шоркан, – наконец хрипло выдавил из себя Эр'рил.

В улыбке его брата не было ни капли тепла, лишь обещание боли.

– Пришла пора нам с тобой снова познакомиться.

Эр'рил плюнул ему в лицо.

– Ты не мой брат, ты чудовище с его лицом.

Шоркан не стал вытирать плевок, он лишь тихонько вздохнул.

– Ты научишься снова меня любить. Это я тебе обещаю.

– Никогда! – проревел Эр'рил.

Подняв руку, Шоркан пошевелил пальцами, подавая какой-то знак. Из-за спины Эр'рила появился тот, кто до сих пор хранил молчание.

Когда Эр'рил его узнал, он был так потрясен, что чуть снова не потерял сознание.

– Нет! – проговорил он, вспомнив ночь на постоялом дворе, много веков назад, и вонзенный в спину мальчика меч, который пригвоздил того к полу. – Я же тебя убил!

Мальчик пожал плечами, и в его глазах полыхнул темный огонь.

– Не волнуйся, воин равнин. Я ничего против тебя не имею. Чтобы разорвать мою связь с этим миром, простого меча недостаточно.

Это был Динал – третий маг, имевший решающее значение для создания Кровавого Дневника пять веков назад. Точнее, Эр'рил смотрел на то, что от него осталось: порочная часть его сущности, высвобожденная заклинанием. Тогда Эр'рил думал, что он ее уничтожил.

Шоркан выступил вперед.

– Теперь, когда все участники той судьбоносной ночи в Уинтерфелле собрались, мы можем продолжить.

Эр'рил посмотрел на трех темных магов.

– Я не позволю никому из вас причинить вред Элене.

– Ты неверно понимаешь мои намерения, братец. Теперь, когда ты наконец здесь, ведьма не имеет особого значения. Если мы добьемся успеха, она станет новой игрушкой нашего господина.

– Добьетесь успеха? В чем?

– В том, чтобы исправить нашу ошибку, – скрипучим голосом ответил Грэшим.

– Мы снова собрались все вместе и с твоей помощью хотим повернуть заклинание вспять и распечатать Книгу. Навсегда уничтожить Кровавый Дневник, – объяснил Шоркан.

Книга третья
ПЛЕМЯ ДРАКОНА

ГЛАВА 13

Каст чувствовал себя в брюхе левиафана так, будто он попал в ловушку. Шагая за Сай-вен, он провел рукой по стене извивающегося коридора. Жесткая кожа морского существа была плотно натянута на распорки из костей. Под ладонью он ощущал биение сердца гигантского животного.

Он вздрогнул и отдернул руку. Его сознание дри'ренди не могло примириться с жизнью внутри другого существа. Он был кровавым наездником и считал своим настоящим домом открытый воздух и бескрайнее море. И он не понимал мира узких коридоров и крошечных каморок, запрятанных под шкурой огромного животного, проплывавшего многие лиги над дном моря.

Сай-вен, похоже, почувствовала, что ему не по себе, и оглянулась. Убрав с лица выбившийся локон зеленых волос, она сказала, беспокойно поджав губы:

– Осталось совсем немного. Палата Совета прямо впереди.

Каст кивнул, продолжая следовать за миниатюрной ме'рай, хотя слова Сай-вен его не слишком успокоили. Вокруг разливалось мягкое фосфоресцирующее сияние, и глаза начали Уставать от того, что их приходилось постоянно напрягать в тусклом свете. Живой пол пружинил под голыми ступнями при каждом новом шаге, усиливая чувство дезориентации и тревоги. Чтобы научиться уверенно ходить по этому губчатому полу, требовалась практика.

Когда он сосредоточился на своих шагах, он вдруг почувствовал, что воздух изменился, стал слишком влажным. Каст уже знал, что левиафаны каким-то образом добывают свежий воздух из морской воды и наполняют им помещения и коридоры, которые делят с ме'рай.

Каста передернуло, и он поспешил догнать Сай-вен. Решив отвлечься от отвратительного окружения, он спросил ее:

– Как ты думаешь, твоя мать одобрит наш план?

Сай-вен пожала плечами.

– Это не имеет значения. Моя мать всего лишь одна из пяти старейшин. Мы должны убедить всех.

– Но если нам удастся уговорить твою мать, остальные могут ее поддержать. Возможно, она – наш единственный шанс договориться с Советом.

Сай-вен сбавила шаг.

– Боюсь, убедить мою мать будет труднее всего. После того, как из-за меня чуть не убили Конча… – Она не договорила и замолчала.

– Но ведь ты спасла жизнь дракону твоей матери.

– Нет. Глубокие раны Конча исцелила кровь Рагнар'ка. – Сай-вен остановилась и повернулась к Касту. – С тех пор как я вернулась из А'лоа Глен, моя мать даже не смотрит на меня и, уж конечно, не разговаривает. И, хотя и она, и Совет согласились участвовать в предстоящем сражении, мать продолжает ненавидеть все, что связано с живущими на твердой земле, – теперь к их числу отношусь и я. Она боится, что я заблудилась в мире камней и земли. Так что не особенно рассчитывай, что наши кровные узы помогут получить ее поддержку.

– Но она и Совет все же согласились объединиться с нами в предстоящей войне.

– Да, чтобы заплатить А'лоа Глен древний долг нашего народа. За то, что им помогли бежать от гал'готалов, а вовсе не из верности или желания помочь народу Аласеи. – Сай-вен отвернулась и снова зашагала по узкому коридору. – Моя мать не испытывает нежных чувств к тем, кто живет на земле.

Остаток пути они прошли молча. Каст не знал, как поднять дух Сай-вен. С тех пор как они покинули побережье в поисках кровавых наездников и их кораблей с изображением драконов на носу, она становилась все подавленнее, и ничто не могло вывести ее из этого состояния. Свое мрачное настроение Каст объяснял местом, в котором он находился; вот уже целая луна прошла с тех пор, как он в последний раз видел небо, и с каждым проходящим днем наездник становился все беспокойнее. Но здесь дом Сай-вен, и она должна быть счастлива.

Следуя за девушкой, он смотрел на ее обнаженную спину и изящные линии тела под облегающими бриджами из акульей кожи. Он уже привык к тому, что он и ме'рай связаны. Он коснулся пальцами щеки и татуировки, нанесенной магией и ядовитыми красками от шеи до уха, – свернувшийся в клубок морской дракон с черной чешуей и красными глазами, Рагнар'к. Вот кто в действительности связан с Сай-вен: дракон, который прятался под кожей Каста.

Дри'ренди почувствовал тепло, когда его пальцы прикоснулись к татуировке, и в душе у него зашевелились противоречивые чувства.

Какая-то часть его существа яростно протестовала против наложенного на него проклятия – вечно быть получеловеком-полудраконом. Но другая часть мечтала о том, чтобы Сай-вен посмотрела ему в глаза и потянулась к щеке, чтобы он снова смог почувствовать обжигающую боль и исступленный восторг от ее прикосновения и стать ее слугой. Но его ли это желание или мечта дракона Рагнар'ка, желающего оказаться на свободе?

Покачав головой, Каст поспешил за Сай-вен. Пусть в нем живет дракон, он все равно остается человеком. И хотя мысли у него путались, одно он знал совершенно точно. С тех пор как он встретил Сай-вен, его кровь начинала волноваться всякий раз, когда он на нее смотрел. И вовсе не из-за древних долгов или шепота магических уз; у него появилось ощущение, будто дыра в его сердце, пустота, о существовании которой он прежде не подозревал, заполнилась. Он знал, что каким-то непостижимым образом ме'рай сделала его цельным, и поэтому он особенно возмущался наложенным на него проклятием. Каст не хотел делить ее с драконом, прятавшимся внутри его. Но это, в свою очередь, вело к новым вопросам и волнениям, мучившим его бессонными ночами: с кем на самом деле связана Сай-вен? С ним или с Рагнар'ком? И если бы дракона не было, обратила бы она на Каста внимание, стала бы иметь с ним дело?

Наездник знал, что те же мысли тревожат и Сай-вен. Он ловил на себе ее мимолетные взгляды, когда ей казалось, что он на нее не смотрит, ее серебристые глаза будто оценивали его. А еще он видел в них замешательство. Она явно не доверяла своим чувствам. Ее желание быть с ним рядом – в какой степени оно вызвано магией? И что идет от ее истинного сердца?

Касту отчаянно хотелось знать ответы на эти вопросы. Но после испытаний, выпавших на их долю на острове А'лоа Глен, Сай-вен держалась от него на расстоянии и отказывалась что-либо обсуждать. Она еще не была готова отвечать.

– Мы пришли, – сказала ме'рай, и он уловил в ее голосе волнение. Она остановилась и показала на конец коридора. – Палата Совета.

Впереди коридор был перегорожен гофрированной шторой. Перед ней стоял в настороженной позе стражник. Как и Сай-вен, он был в бриджах из акульей кожи, а его безволосая, намазанная маслом грудь сияла в свете, который испускали стены. Волосы стражника, роскошная грива светло-зеленого цвета с оттенком меди, были распущены и доходили до пояса. В руке он держал длинное копье с наконечником из акульего зуба.

Когда они подошли, стражник заговорил:

– Госпожа Сай-вен, добро пожаловать. Ваша матушка и остальные члены совета ждут вас.

В сторону Каста он даже не посмотрел. Каст уже привык к такому оскорбительному отношению: ме'рай не любили тех, кто жил на суше. Слово «землежитель» считалось у них страшным оскорблением.

Однако Сай-вен всякий раз ощетинивалась, когда кто-то вел себя с Кастом непочтительно. Вот и сейчас ее щеки раскраснелись, и она посмотрела стражнику прямо в глаза, не отвечая на его приветствие, дожидаясь, когда он вспомнит о вежливости.

Наконец стражник проговорил сквозь стиснутые зубы:

– И разумеется, вас, мастер Каст. Совет ждет вас обоих.

Сай-вен холодно кивнула, не удостоив его улыбкой.

– Спасибо, Бридлин. Будь любезен, объяви старейшинам, что мы пришли – оба.

Стражник снова поклонился и нажал на центр гофрированной кожаной шторы, закрывавшей проход. Но вместо того, чтобы распахнуться, как дверь на петлях, путь перед ними открылся, точно сжатые губы, толстая ткань начала расползаться от середины, собираясь в складки у стен и пола.

И хотя Каст уже множество раз видел такое, ему всегда становилось не по себе. Принять этот проход за обычный коридор было невозможно.

Шагнув «через порог», стражник ввел их в Палату Совета. Бридлин официально представил прибывших, но Каста так потрясла сам Палата, что он не слышал ни слова.

Помещение, хотя и небольшое, казалось огромным. Эта иллюзия возникала из-за стены. Здесь кожа левиафана была прозрачной, точно хрусталь, создавая впечатление, будто синее море вошло в Палату. Вокруг и над ними висели косяки рыб с желтыми плавниками и шевелились ленты водорослей, окружавшие медленно плывущее огромное животное. Внизу виднелись камни и кораллы, украшенные анемонами, которые сияли собственным внутренним светом, подобно живым драгоценным камням. Вдалеке Каст даже разглядел патруль ме'рай верхом на морских драконах самых разных цветов: изумрудного, белого, медного и золотого.

От этого зрелища у наездника перехватило дыхание. Он даже не понял, что остановился, когда Сай-вен коснулась его локтя и потянула за собой к костяным ступеням. Он медленно шел за ней, широко раскрыв глаза, наслаждаясь поразительными картинами.

Когда он ступил на пол Палаты, первое потрясение уступило место обычному восхищению. Он понял, что снова может сосредоточиться. Бридлин уже поднимался по лестнице; на лице у него застыла презрительная усмешка, когда он заметил реакцию кровавого наездника на представшее его глазам зрелище. И это помогло Касту быстрее прийти в себя. Он больше не был ребенком, охваченным благоговением.

Повернувшись к окну спиной, Каст оглядел Палату. Перед ним за длинным изогнутым столом из гладко отполированного коралла сидели пять старейшин Совета. Сай-вен стояла около стола, лицом к ним.

Каст узнал мать Сай-вен, величественную женщину с такими же, как у дочери, чертами лица. Однако тепло и свет, сиявший в глазах Сай-вен, превратились в пепел во взгляде ее матери.

– Это из-за смерти моего отца, – еще раньше объяснила ему Сай-вен. – Вместе с ним умерла частица ее самой.

Даже присутствие дочери не согрело любовью холодные глаза матери.

Каст чувствовал боль Сай-вен, видел, как у нее поникли плечи, а руки за спиной сжались так, что побелели костяшки пальцев. Она не стала обращаться к матери, а заговорила с самым старшим членом Совета, мастером Эдиллом.

– Мы пришли с просьбой, – сдержанно сказала она.

– Мы так и поняли, дитя, – ответил он.

Мастер Эдилл был древним старцем по меркам ме'рай, его волосы посеребрила седина, но в глазах сиял острый ум, а на губах играла мягкая улыбка.

– С чего это ты такая строгая и официальная? Ты что, забыла, как я качал тебя на коленях?

– Конечно не забыла, дядя… хмм, я хотела сказать, мастер Эдилл.

Каст подошел к покрасневшей девушке и положил руку ей на плечо.

– Если мне будет позволено говорить… – начал он, чтобы помочь ей.

Мягкая улыбка почти незаметно потускнела на губах старейшины.

– Прошу тебя, говори, мастер Каст.

– Сай-вен и я просим вашего разрешения покинуть левиафана.

– С какой целью?

– Легионы ме'рай прочесывают Отмели вот уже полную луну, и тем не менее нам не удалось обнаружить кровавых наездников. У нас осталось мало времени.

– А ты знаешь, где могут прятаться твои соплеменники?

Каст облизнул пересохшие губы.

– Нет, не знаю, но ме'рай передвигаются слишком медленно.

Его слова вызвали сердитый ропот. Ме'рай не нравилось, когда говорили об их недостатках. Только мать Сай-вен и мастер Эдилл сохраняли спокойствие.

– Я снова спрашиваю тебя, мастер Каст, что ты предлагаешь? – спросил Эдилл после того, как остальные успокоились.

– Я предлагаю, чтобы Сай-вен воззвала к нашим узам и выпустила Рагнар'ка. Его способность летать увеличит шансы найти…