Текст книги "Мистики дракона (ЛП)"
Автор книги: Джеймин Ив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Мне показалось странным, что никто из них не поднял головы, когда мы проходили мимо. Мы не вели себя тихо. Наши шаги царапали камень, и наши запахи должны были выдать их наше присутствие.
Апельсинка, должно быть, заметила мое замешательство.
– Эта тюрьма еще суровее, чем Вангард. Худших из худших отправляют сюда. На их камеры наложены заклинания, похожие на одностороннее стекло. Мы можем видеть изнутри, но они не могут ни видеть, ни слышать снаружи.
Что ж, это все объясняет. И «суровее» – еще мягко сказано. Эти заключенные содержались в одиночных камерах, отрезанные от всех контактов с другими людьми. Для оборотней и многих других рас это была пытка хуже смерти.
Лимонка продолжила разговор.
– Здесь нет разделения на расы. Эти ячейки просто пронизывают гору насквозь и огибают ее.
– То есть, по сути, вся эта гора и есть Краков? – Я попыталась осмыслить логику этого процесса. Ячейки просто ввинчивались все глубже и глубже в скалу.
Близнецы кивнули.
– Да, им разрешают выходить из камер на несколько часов в неделю, но ничто не сравнится со свободным временем для общения, которое есть у вас в Вангарде. Не в твоих интересах оказаться здесь в тюрьме.
Неудивительно, что лица в камерах были такими отчаявшимися и опустошенными, превращенными в подобие сверхов. Я надеялась, что каждый из них заслужил оказаться в подобной ситуации, потому что в противном случае… я не могла даже думать об этом.
– Отмеченные драконом, которые были здесь… им было также плохо? – спросила Миша. Впервые за долгое время на ее лице отразились настоящие эмоции.
Темная ярость промелькнула на лице близняшки, такая же быстрая и жестокая.
– Да, – это было все, что сказала Лимонка, но тон, которым это было произнесено, сказал гораздо больше.
Во мне вспыхнул гнев – младенцы и малолетние дети в этой среде. Ты Четверка и все остальные члены сверхъестественного сообщества, которые принимали в этом участие, должны были провести несколько лет в тюрьме. Или умереть. Да, им нужно было провести несколько лет мертвыми, потому что не было искупления за то, что они сделали сотням невинных людей.
Это знание могло бы по – новому взглянуть на действия фруктовых близнецов, которые вламывались, чтобы спасти всех отмеченных, но я знала, что они делали это не только для того, чтобы спасти их. Они также искали нас с Мишей. Эгоистичные действия по освобождению короля, страдающего манией величия.
Я была начеку, пока мы пробирались по коридору с заключенными, заставляя себя не смотреть на мрачные лица за волшебным стеклом. Я закрыла уши, чтобы не слышать бессвязного бормотания, криков, похожих на звуки животных. Я ничем не могла им помочь. Я гадала, знал ли Джонатан, насколько суровой была эта тюрьма. Наверняка должны были существовать какие-то правила обращения с заключенными. Лучше было бы убить их, чем всю жизнь подвергать пыткам. Сверхи живут очень долго.
Мы наткнулись еще на три запертых калитки, но каждый раз на страже стоял по крайней мере один мужчина, и они были более чем полезны близнецам. Я думала, что они такие крутые, когда впервые услышала, что две женщины освобождают отмеченных драконом, но их почти всегда сопровождали туда и обратно. Никакого риска. Не требовалось никакой крутизны. Позерки.
Хуже всего было то, что у многих супов был достаточно слабый разум, чтобы на них можно было повлиять, хотя я знала, что с ними труднее бороться, когда их застают врасплох. А близнецы были старыми и могущественными. Но все же.
Холод усиливался по мере того, как мы продвигались все дальше в гору, и тропинка, казалось, шла под уклон, направляясь прямо в подвал этого проклятого места, что вызывало у меня очень неприятное чувство. Теперь нас окружало так много камней.
Мои волк и дракон начали рычать, и мне пришлось прервать эту мысль, чтобы успокоить их. И себя. В основном себя, потому что у меня начинался приступ клаустрофобии.
– Сколько еще осталось? – наконец зарычала я, не в силах больше выносить это безмолвное хождение.
Лимонка одарила меня ухмылкой.
– Почти на месте, волк. Оружие находится в самом нижнем подземелье этой тюрьмы. Там покоятся самые старые, могущественные и злые заключенные.
Потрясающе. И если нам действительно повезет, все эти заключенные сбегут как раз перед тем, как мы доберемся туда. Знаете-ка, просто так, для развлечения.
Вздохнув, я приготовилась к оставшейся части долгой прогулки. В конце концов, мы достигли чего-то вроде Т-образного участка, и близнецы решили свернуть налево, тропинка начала довольно круто спускаться вниз. Я все еще пыталась создать в своей голове образ Кракова. Это место напомнило мне подземные изображения муравейников или камеры под пирамидами в Египте. Единственным источником света в этой секции были маленькие кристаллы, вделанные высоко в каменные стены.
– А что было дальше по другой дорожке? – спросила я, посчитав Т-образную секцию странной.
Я не разглядела, кто из близнецов, но мне показалось, что ответила Апельсинка.
– Это зона для общения. Они берут по пятьдесят заключенных за раз – не больше, и у них не хватает охранников, чтобы контролировать их. Это происходит дважды в неделю, по несколько часов на группу.
Только два раза в неделю. Эти заключенные, должно быть, в буквальном смысле сумасшедшие.
– Откуда вы так много знаете о внутренней работе тюрем? – Эти сучки были такими подозрительными. Я пожалела, что здесь нет папы или черверняшек. Мне нужен был кто-то рядом. Я была в меньшинстве, и мне не хватало жизненно важной информации.
– Мы стары, мы уже давно живем в сверхъестественном мире. А Краков – это тюрьма, которая важна для нас. – Снова Апельсинка и на удивление легко делится информацией. Обычно, когда сумасшедшие болтают без умолку, это потому, что они собираются вас убить. Но близнецы наверняка знали, что не смогут убить меня. Они тоже были отмечены, и у них так же не было уязвимых мест.
Но, возможно, они знали, в чем наши слабости. Я не была удивлена, что та Четверка ничего не знали, никто не собирался сообщать им об этом, но я подумала, что близнецы, возможно, знают.
Холод начал меня беспокоить. Было так холодно, что у меня перехватило дыхание и заледенели глаза. На ресницах выступила влага, а губы пересохли и потрескались. Я мечтала о еде, теплой постели и обнаженном Брекстоне. Может быть, я смогла бы есть еду с обнаженного Брекстона, лежа в постели. Да… да, это был отличный план.
Я поняла это, когда мы приблизились к нижним уровням тюрьмы. Энергия становилась все сильнее, защита давила на меня. Стали видны элементы, вплетенные в решетки камер заключенных, и, повинуясь инстинкту, я прижалась поближе к каменной стене. Впервые за долгое время мой взгляд упал на заключенных. Я несколько раз моргнула. В отличие от печальных душ наверху, все те, кто был внизу, сидели совершенно неподвижно, не издавая ни звука, и все смотрели прямо на свои прутья, будто могли видеть сквозь волшебное одностороннее стекло. Единственным утешением было то, что они не следили за мной взгядами, но все равно было жутковатое ощущение, что они видят происходящее.
В этом ряду я узнала нескольких известных преступников среди сверхов. Насколько я помнила из уроков истории, это был раздел для преступников, которые создали широкую известность в мире людей. Я зарычала, когда в поле зрения появилось знакомое лицо – колдун, по белым глазам которого я сразу узнала его. Я не была уверена в его настоящем имени, в сообщении он упоминался как Ростовский потрошитель. Он был серийным убийцей худшего сорта. Он любил молоденьких девушек, заманивал их, насиловал и пытал. Жаль, что его заключение не предусматривало ежедневного потрошения. На самом деле я была немного удивлена, что он все еще жив. Строгие меры безопасности и раздельное проживание в этой тюрьме позволили ему сохранить рассудок. Что было чертовски обидно.
Только в этой маленькой секции было трое ворот, восемь охранников, и единственной, кто хотя бы дважды взглянул на нас, была женщина-оборотень, но напарник немедленно заставил ее замолчать ударом правой в челюсть. Именно так были подавлены все женщины-охранницы, которых мы видели, что меня очень разозлило. Близнецы были сучками-манипуляторшами, они не заботились ни о ком, кроме себя. Типичные сирены, которые настолько привыкли контролировать мужчин, что думали, будто могут контролировать все.
Когда мы дошли до конца тропинки, там больше не было ни решеток, ни какого-либо отклонения от пути. Это была каменная стена, тупик.
– Итак, какой у нас теперь план? – Я была весьма горда тем, сколько сарказма прозвучало в моих словах.
Они обернулись, и ухмылки, похожие на улыбки близнецов, чертовски нервировали. Мне захотелось врезать им обеим по носу.
Они заговорили одновременно.
– Теперь мы открываем стену.
Конечно, конечно. Открываем стену.
– Как вы собираетесь это сделать? – спросила я. Волосы встали дыбом, когда эти двое обступили меня с обеих сторон. Я немного отступила назад, слегка приподняв обе руки, чтобы при необходимости дать им отпор.
Апельсинка сверкнула в мою сторону темными глазами и сверкнула белыми зубами.
– Полегче, просто немного крови.
Немного чего? Только не в мое дежурство, сестра, я ни для кого не проливаю кровь. Я никогда не давала крови Максимусу, хотя любила его больше жизни. Я начала отступать быстрее, сохраняя определенную дистанцию между собой и ними. Они перестали преследовать меня примерно на полпути к этому небольшому участку, и я как раз задумалась, какого черта они делают, когда они обе развернулись и набросились на мою слабоумную сестру.
Я без колебаний сменила направление, но знала, что был слишком далеко, чтобы успеть вовремя. Все, что я могла делать, это в ужасе наблюдать за происходящим.
Они были гораздо опытнее, чем она. Апельсинке не потребовалось много времени, чтобы достать нож, и движением, которым гордился бы любой специалист, она вонзила его Мише в бок, проведя между ребер. Изо рта моей близняшки вырвался сдавленный вскрик, и она тут же потеряла сознание. Я слышала ее прерывистое дыхание и поняла, что они проткнули ей легкое.
Мой первый удар с разворота пришелся Лимонке по затылку, ударив ее лицом о камень. Она без промедления отскочила назад и развернулась, чтобы напасть на меня. По ее щеке, поцарапанной в том месте, где она ударилась о стену, стекала струйка крови. Я зарычала, и мои руки превратились в когти, когда я набросилась на нее. Мне нужно было добраться до Миши, а Лимонка стояла у меня на пути.
Обернувшись через плечо Апельсинки, я заметила, как она наклонилась, чтобы поднять моею близняшку на руки. Взбешенная, я ударила Лимонку локтем в челюсть. Но я снова не смогла вовремя дотянуться до Миши. Апельсинка отбросила ее к стене, преграждавшей путь.
Брызнула кровь, когда она ударилась о камень, и тогда я почувствовала магию. Между нами пронесся разряд силы, древней и сильной, какой всегда ощущалась магия Луи.
Лимонка попыталась увернуться от меня. Я развернулась и ударила ее. Я нанесла хороший удар, потому что она отвлеклась, пытаясь дотянуться до сестры. Прекрасная возможность. Я ударила ее еще раз, уворачиваясь от ее слабых попыток защититься, и, наконец, мой локоть сбил ее с ног. На этот раз она осталась на месте. Пнув ее один раз в живот, я перепрыгнула через ее тело и бросилась на помощь Мише.
Земля содрогнулась, и я заскользила по камням, чтобы добраться до близняшки, подхватила ее на руки и оттащила подальше от падающих обломков. Что бы ни натворили эти сучьи близнецы, они обрушили стену. С грохотом она развалилась, камни покатились по полу, оставляя за собой вход в то, что выглядело как еще одна небольшая каменная площадка.
Близнецы стояли над тем местом, где я баюкала Мишу, и смотрели на меня сверху вниз.
– Иди за мной, или твоя сестра умрет. – Апельсинка выглядела взволнованной, и это напугало меня больше, чем ее гнев.
Я слышала хриплое дыхание Миши, ее тихие всхлипы, от которых у меня по спине пробегали панические мурашки. Я превратила свою панику в гнев, усмехаясь, когда рычание сорвалось с моих губ.
– Отмеченный не может умереть.
Близнецы переглянулись, прежде чем повернуться ко мне, и синхронно рассмеялись мертвым, пустым смехом сумасшедших.
– Конечно, отмеченный может умереть, и для Миши начался обратный отсчет. Ты же не хочешь откладывать.
Правда. Я знала, что у этих сук есть ключ к нашей смертности.
Не сводя с них глаз, я медленно поднялась, держа в объятиях стройную фигурку своей сестры.
– Поторопитесь, черт возьми, и вам лучше надеяться и молиться, чтобы с Мишей все было в порядке.
Я подавила эмоции, сосредоточившись на ее чертах лица, прежде чем последовать за ними через этот вход – мне пришлось развернуть Мишу, чтобы она пролезла, – и в следующий туннель. Как только у меня освободилась рука, я собралась активировать свой трекер. Миша угасала, и что-то подсказывало мне, что в ближайшие несколько минут мне самой понадобится помощь.
– 18-
Миша уставилась на меня, ее широко раскрытые зеленые глаза остекленели. Она испытывала шок и боль.
Она несколько раз моргнула, в уголках ее рта появились водянистые пузырьки крови, и ей потребовалось несколько попыток, чтобы издать звук. Мне пришлось придвинуться очень близко, чтобы расслышать, что она говорит.
– Я… я … Мне очень… жаль, Джесс. Сказали, что… получу… Макс… – Она замолчала, ее голова откинулась на мою, когда она выдохлась.
Я чувствовала, как из ее бока все еще сочится теплая кровь. Исцеление оборотня должно было замедлить этот поток. Почему, черт возьми, это продолжалось так долго? Мой взгляд метнулся к близнецам. Этот нож был покрыт серебром? Я наклонила голову и понюхала ее рану. Жгучее покалывание указывало на то, что там определенно было серебро.
– Хватит валять дурака. – Команда исходила от одной из очаровательных близняшек-стервочек. – Шевели задницей, Джесса.
Я подняла голову и впервые обратила внимание на новое место, в которое мы попали.
– О, да отвали ты от меня, – простонала я, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Я знала это место, я видела его раньше… во сне.
Это был каменный туннель, около пяти футов в ширину и двадцати в длину, заканчивающийся массивным символом на скалистой стене. Символом компаса, четыре точки которого были отчетливо видны в тусклом свете.
– Что, черт возьми, это за оружие? – прорычала я, придвигаясь ближе, будто ничего не могла с собой поделать. Символ взывал ко мне. У меня было острое желание разглядеть его получше.
Апельсинка и Лимонка уже стояли перед изображением, по одной с каждой стороны, лицом ко мне.
– У короля-дракона был скипетр, которым он правил народами. Он необходим, чтобы освободить его.
Я покачала головой.
– Я не стану вам помогать. Мне все равно, что вы от меня хотите, я забираю свою сестру и ухожу отсюда. – Я развернулась на пятках, заставляя себя уйти. Это было тяжело, словно тащиться по липкой ириске. Компас возвращал меня. Мне пришлось сосредоточить всю свою энергию только на том, чтобы сделать шаг.
По коридору разнесся смех, но я не остановилась. Я добралась до двери в камне и повернулась боком, чтобы снова пролезть в нее. По правде говоря, я предпочла зал со всеми этими серийными убийцами-социопатами, а не близнецов.
Голос Апельсинки преследовал меня по коридору.
– Сейчас произойдут две вещи, Джесса. Во-первых, без нас у Миши никогда не остановится кровотечение. Нож был покрыт серебром, и на нем было заклинание, которое не может отменить никто, кроме нас. – Не важно, как далеко я зашла, ее голос продолжал преследовать меня. – Во-вторых… каждый охранник, через которого тебе придется пройти, чтобы сбежать из Кракова, вернет тебя к нам. Мы контролируем мужской разум, у тебя нет ни единого шанса.
Дерьмо. Она была права. Я не могла выбраться из этого места самостоятельно. Оно было слишком узким для моего дракона, а в зверином обличье я не смогу нести Мишу. Моя сестра то приходила в сознание, то теряла его, и, учитывая, что ее кровь начала пропитывать пол под нами, я знала, что они были правы насчет заживления раны.
Я зарычала, когда Апельсинка заговорила снова.
– Помоги нам, и мы позаботимся о том, чтобы твоя сестра выздоровела, и дадим тебе оружие. Ты можешь забрать его. Король-дракон воскреснет только через два дня, так что у тебя будет время попытаться спрятать его от нас.
Не то чтобы у меня был большой выбор.
Я глубоко вздохнула, прежде чем вернуться в ту сторону, откуда только что пришла. Близнецы были уже далеко от меня, все еще стоя по обе стороны от знака компаса. Зная, что не смогу убежать от этого, я потопала вперед, едва заметно напрягая руки, чтобы удерживать Мишу. Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до них.
– Что я должна сделать?
Я медленно произносила каждое слово, пытаясь придумать, как убить их резкими словами и сердитыми взглядами.
– Кровь, – сказала Лимонка, – нам просто нужно немного твоей крови.
Я отступила на шаг, прежде чем осторожно опустить сестру на пол. Снова выпрямившись, я направилась к близнецам. Должно быть, они почувствовали мою уступчивость, потому что повернулись ко мне спиной и посмотрели на компас. Зная, что это, возможно, мой лучший шанс, я сунула руку под рубашку, моя ладонь была скользкой от крови Миши. Я чувствовала заклинание на коже. Положив на нее ладонь, я позвала Брекстона. Вслух и мысленно. На всякий случай, если потребуется то или иное. Апельсинка повернула голову, посмотрев сначала на меня, а затем в другой конец коридора.
– Твои друзья не смогут тебя спасти. Просто дай нам то, что мы хотим, и никто больше не пострадает.
Я доверяла им примерно ноль раз из миллиона, поэтому было легко игнорировать каждое их слово, брошенное в мой адрес. Брекстон. Я попробовала еще раз, но… черт, что-то было не так. Заклинание все еще холодило мою кожу, и я знала, что если бы оно было активировано, я бы почувствовала жар. Что, черт возьми, происходит? Луи не допустил бы ошибки. Он сказал, что мне нужно назвать имя моей пары, которого звали Брекстон. Так что же было не так?
– Кровь! – Лимонка была более требовательной, чем ее сестра.
Я оттолкнула ее, и, прыгнув быстрее, чем кошка-оборотень, она схватила Мишу на руки.
– Ты хочешь, чтобы твоя сестра страдала еще больше? У нее все еще функционирует одно легкое, но, возможно, если бы она захлебывалась собственной кровью, это ускорило бы твое продвижение.
Черт. Бы. Их. Всех. Побрал. Зачем я опустила ее на землю? Мне нужны были свободные руки, чтобы бороться, но я также вернула им их единственное преимущество. Должно быть, я ударилась головой по дороге сюда или что-то в этом роде. На этот раз нож был в руке Лимонки, и когда она подняла руку, чтобы вонзить его в Мишу с другой стороны, я рванулась вперед.
– Хватит! – закричала я. – Возьми мою чертову кровь, но лучше надейся, что после этого мы с Мишей умрем, потому что я ставлю своей целью убить вас обеих.
Я пристально посмотрела на каждую из них, чтобы они поняли, насколько я серьезна.
Апельсинка схватила меня за правую руку. Я чуть не отдернула руку. Прикасаться к ней было все равно что прикасаться к ядовитому плющу. Моя кожа немедленно зачесалась. Ладонь обожгло, когда она полоснула по мягкой подушечке. Серебро поможет сохранить рану открытой гораздо дольше. Кровь сразу же всплыла на поверхность, прежде чем выплеснуться наружу.
Апельсинка оттащила меня на два шага к стене и хлопнула ладонью по северному углублению на компасе. Так вот что они имели в виду, когда говорили, что я – север. Черт бы побрал джиннов и всех остальных за то, что они не дали мне больше информации.
Лимонка взяла руку моей сестры и приложила ее к южной точке. Не нужно было делать порез, у Миши и так все кровоточило. Затем близнецы порезали себе руки – последняя кровь для востока и запада. Когда наши четыре ладони оказались в углублениях на компасе, по коридору пронесся неестественный порыв ветра. Я вздрогнула, когда первые ледяные пряди коснулись меня, а затем ахнула, когда они превратились в обжигающий жар. Казалось, что в тюрьме одновременно сменились два времени года.
Близнецы начали напевать, их слова звучали мелодично, почти как песня:
– Призываем, восстань, ты призван. Стань единым целым, исполни проклятие, исправь ошибку. Верните то, что было потеряно так давно. Откройте дверь в межграничье.
Мне совсем не понравилось, как это прозвучало. Я попыталась отдернуть руку, но ощущение было такое, будто моя кровь – самый крепкий клей на свете. Поднялся ветер, завывая, переходя от самого леденящего холода, который я когда-либо испытывала, к жаре сотен солнц.
– Призываем, восстань, тебя призывают. Живокость!
Они закончили кричать, и внезапно моя ладонь начала гореть, а я все еще не могла ее отдернуть. Я снова положила свободную руку на живот. Я должна была попробовать заклинание, мне нужна была помощь.
Это было нечто большее, чем долбаный скипетр, сила здесь просто зашкаливала.
– Кого вы зовете? – закричала я. – Что такое Живокость?
Моя рука снова была на заклинании Луи, и, задавая вопрос, я мысленно звала Брекстона. Я нуждалась в нем, мне нужна была моя пара. Пятно на моем животе ожило.
Изображение компаса начало дрожать, вся стена задрожала. Как раз в тот момент, когда я подумала, что моя рука вот-вот начнет вибрировать, мне удалось высвободить ее, прижимая к себе горящую ладонь. Через несколько мгновений, когда боль не утихла, я разжала руку и осмотрела ее.
Что за дерьмо?
На моей ладони отпечатался символ, который был выгравирован над северным краем, выжженный на моей коже. Апельсинка толкнула меня назад. Я не ожидала этого и сильно ударилась об пол. Миша последовала за мной, и Лимонка швырнула ее в меня.
Я поймала сестру, прежде чем снова наброситься на сук. У меня перехватило дыхание. У одной из близняшек в руках было оружие. Оно что, только что появилось из компаса? Это и было то самое оружие? Название скипетра было удачным, он выглядел точно так же, как те, что держали в руках древние правители. Золотой, с огромным камнем наверху, похожим на опал, переливающийся множеством цветов, с заостренным концом на другом конце. Пока я рассматривала его, Лимонка откинулась назад и ударила опалом прямо в центр вибрирующего символа компаса.
Взрыв энергии отбросил нас всех назад; мне потребовались все мои силы, чтобы удержать Мишу. Все тело болело, когда я подняла руку, чтобы убрать волосы с лица. Стержень остался в центре символа компаса, вибрация усилилась, стены вокруг нас задрожали. Лимонка упала рядом со мной.
– Что ты наделала? – закричала я, перекрывая шум.
Она улыбнулась, ее зубы были слегка запачканы кровью, но ее радость была очевидна.
– Мы освободили короля.
– Что? – Мой шепот потонул в шуме. – Но у нас еще есть несколько дней.
Она услышала последнюю часть, снова сверкнув на меня своими окровавленными зубами.
– Эта тысяча лет не имела никакого отношения к Живокости, а имела отношение только к тебе.
Я знаю, что напрягалась, пытаясь расслышать ее сквозь шум, но неужели она только что сказала, что это имеет отношение ко мне?
– Как раз перед тем, как его схватили, он направил свою энергию, чтобы прикоснуться к одному оборотню. Чтобы та стала его парой. Твоя кровь помогла ему вернуться. – Она со стуком откинула голову назад. – Мы выполнили свое призвание. Живокость снова будет править.
Живокость? Почему никто никогда не говорил мне, что так звали короля? Я была уверена, что его первое имя было «дракон», а последнее – «король», поскольку только так его и называли. А если серьезно, должна ли я была действительно поверить, что история с тысячелетием связана со мной?
Я закашлялась, а жжение в животе продолжало усиливаться. Было больно, но я также знала, что это означает, что моя семья уже в пути. Мне просто нужно было продержаться достаточно долго, пока не прибудет помощь.
Скрежещущий грохот становился все громче, и мои шансы выстоять резко упали. Эмблема компаса вращалась с размытой скоростью, за которой я не успевала следить. Через несколько секунд знак стал неузнаваемым. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что этот компас – дверь, ведущая в другое место. Я просто молилась, чтобы проклятый король не переступил порог. Я цеплялась за слабую надежду, что сучьи близнецы ошиблись.
Портал открылся, и естественный свет залил грязный каменный пол. Я была ошеломлена, глядя на землю, которая лежала по ту сторону. Это напомнило мне о необычности Волшебной страны, но не о той волшебной стране, в которой я была. Этот зал был пустынным, бесплодным, мертвым. Жар, который до этого чередовался с холодными ветрами, теперь ощущался сильнее, чем когда-либо. Небольшая часть, которую я могла видеть… черные вспышки отражались от красных поверхностей, а затем… по залу разнесся рев. О Боже, это было так громко, что мои барабанные перепонки, казалось, вот-вот взорвутся.
Дыра в стене расширялась, пейзаж за ней становился все отчетливее. Я смогла разглядеть огненный мир красных скал и лавовых водопадов.
– Где это, черт возьми, находится? – выпалила я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Лимонка ответила.
– Это земля между, мертвая зона. Это место ссылки для тех, кто слишком зол для тюрем.
Что за нахер? Я громко сглотнула.
– Тебе лучше поднять свою уродливую старую задницу и закрыть это дерьмо. Каких существ вы впустите?
– Мы впускаем только короля. Его призвали.
Наш разговор был прерван, когда Апельсинка проползла по полу и остановилась рядом с Мишей. Она протянула руку и коснулась ребер моей сестры. Я быстрым движением выбросила свободную руку и схватила ее за горло.
– Что, черт возьми, ты делаешь? – Мой голос был низким и нежным. Я уже мысленно планировала ее убийство.
– Закрываю рану, – выдохнула она, вырываясь из моих объятий. – Я устала скользить по ее крови.
Я сжала ее так сильно, что остался приличный синяк. Апельсинка ничего не сказала. В конце концов, мне пришлось отпустить ее; я хотела, чтобы Мишу вылечили. Я внимательно следила, чтобы она ничего не делала, только закрывала рану.
Она была быстра, ее сила оставила покалывание на моем языке, когда она распространилась по комнате. Но она сделала, как сказала, рана закрылась. Сестра была смертельно бледна, когда я протянула руку и пощупала ее пульс. Он был слабым, прерывистым. Я надеялась, что с ней все будет в порядке теперь, когда ее кровь осталась внутри. К тому же, она была отмечена, она не могла умереть от потери крови, не так ли?
Должно быть, я пробормотала что-то по этому поводу вслух, потому что Лимонка фыркнула.
– Король свободен, все отмеченные теперь могут умереть. – Она получила огромное удовольствие, рассказывая мне об этом.
И что же? Что случилось с нашим бессмертием? И, что более важно, могут ли отмеченные умереть…
– Полагаю, это означает, что теперь вы обе тоже можете умереть. – Я осторожно отодвинула сестру в сторону и плавным движением встала. Дерьмо вот-вот должно было стать реальностью.
Я уже готовилась броситься в их сторону, когда низкий голос разнесся по комнате.
– Может, ты и моя возлюбленная, но я не могу допустить, чтобы ты причинила боль моим дочерям. – Мощный тембр эхом отразился от скалы, и мои ноги примерзли к месту.
Ужас сковал внутренности, я обернулась, отчаянно надеясь, что ошибаюсь, но каким-то образом я знала, кто войдет в этот портал. И действительно, когда я столкнулась лицом к лицу со своим страхом, массивный мужчина заполнил собой врата, закрывая собой пылающий мир.
Он был высок, крупнее любого из Компассов, с темно-русыми волосами и пронзительными глазами неопределенного цвета… может быть, серого. Одет во все черное, словно в странные доспехи, сделанные из… черт, это было похоже на чешую, которая переливалась, когда он двигался. Он вошел в комнату, и я упала на колени. Его сила была сильна и сладка, как река меда, омывающая меня. Я знала, что утону, если это продолжится, но это было так сладко и маняще, что мне было все равно.
Что-то коснулось уголка моего сознания. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это был мой дракон. Она выползла из своего места в моем сердце, и теперь ее энергия бродила вокруг моей головы. Я, не колеблясь, потянулась к ней, зная, что она может быть моим единственным шансом сразиться с королем. Со вспышкой древней энергии – силы, которая казалась методично холодной, но с оттенком драконьего жара, – ясность вернулась ко мне, очищая от остатков заклинания, под которым я находилась. Я пришла в себя и вспомнила, кто я такая.
Джесса Леброн, дочь Джонатана, супруга Брекстона, не имеющая никакого отношения к этому самозванцу.
Я поднялась, мои движения были рассчитаны. Этот ублюдок здорово меня отделал, но больше ему не удастся застать меня врасплох. Перво-наперво… Он сказал, что Лимонка и Апельсин – его…
– Дочери? – спросила я. Близняшки-сучки были рядом со мной, по одной с каждой стороны, словно готовые схватить меня, если я побегу. – Вы – дочери короля-дракона? Как такое вообще возможно?
Они родились спустя годы после того, как ему отрубили голову. Кстати, о том, как, черт возьми, его голова оказалась на месте? Кому-то нужно было проверить свой меч, потому что голова и шея, похоже, были прочно прикреплены.
Живокость решил ответить мне.
– Когда я отправлялся на битву, я спрятал их мать и погрузил в сонный стазис, чтобы скрыть ее энергию. Я не хотел, чтобы ее использовали против меня. Я планировал освободить ее от заклятия, когда вернусь. – Холодный гнев захлестнул его, и жестокие черты его лица застыли. – Я так и не вернулся, так что заклятие длилось очень долго. В конце концов, оно прошло. В то время она была беременна.
Я скривила губы, глядя на эту парочку. Эти лживые ведьмы слишком много лет исполняли свои дочерние обязанности.
– Ты также называл меня «возлюбленной». У тебя была пара… и у меня уже есть пара. Я для тебя никто.
Последние слова я выплюнула в его адрес. Моя дракон зарычала в тот же момент; ей не нравился король-дракон. Я не была уверена, когда это случилось, возможно, давным-давно, но она была привязана к Брекстону. Она выбрала его, и я тоже. И как будто я позвала его, позади меня раздался крик. Точка на моем животе запульсировала, и я поняла, что помощь прибыла.
Но теперь я испугалась. Я не могла позволить ему причинить вред моей семье.
Когда король, наконец, оторвал от меня взгляд, его холодные глаза скользнули по мощной группе людей, которые двигались по туннелю в нашу сторону, я воспользовалась возможностью и бросилась на него, вытаскивая клинок из-за голенища сапога. Взгляд серых глаз короля метнулись ко мне как раз вовремя. Он откатился назад, подхватывая меня на руки, и мой нож по рукоять вонзился ему в грудь.
