Текст книги "Беглецы с Планеты Обезьян"

Автор книги: Джерри Понелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Да, примерно так я и думаю – сказал Льюис.

– Боже мой, если бы вы знали, как вы ошибаетесь! – сказал Хасслейн. – Садитесь, доктор Диксон. Присаживайтесь, присаживайтесь. Я не думаю, что кому-нибудь из нас удастся переубедить другого, но по крайней мере во время нашей дискуссии вы будете чувствовать себя удобно. И когда аргументы наши будут исчерпаны, мне бы хотелось, чтобы вы ответили мне на один вопрос -не хотели бы вы сами произвести эти операции?

– Иисус-Мария! Да вы в своем уме, Хасслейн? Я не собираюсь принимать участие в ваших чудовищных...

– Вас никто не заставляет, доктор. Я предложил вам это только по одной причине. Мне казалось, вы достаточно любите их, чтобы хотеть лично удостовериться в том, что все будет сделано самым безболезненным и самым безопасным способом. Однако теперь я вижу, что это не так.

– Удар ниже пояса – сказал Льюис. Он тяжело опустился на стул, стоявший у стола, за которым сидел Хасслейн.

– Можно, я возьму у вас сигарету?

– Разумеется – Хасслейн передал ему пачку. – Я не знал, что вы курите.

– Я и не курил. Бросил пять лет назад. Но похоже пришло время начать снова.

– Вы очень нервничаете, и это ествественно – сказал Хасслейн. -А вам не приходит в голову, что я тоже нервничаю, что я тоже встревожен? Посудите сами, Диксон. Я приношу в жертву то, что, возможно, является величайшим историческим открытием. Говорящие животные – мыслящие, разумные, не относящиеся к человеческой породе создания. И к тому же они собираются дать породистый приплод. Это же изумительно! И я с не меньшей болью осознаю, что у меня нет никаких философских оснований считать, что я хоть чемнибудь лучше них.

– Но... доктор Хасслейн, если вы действительно так считаете, почему же вы тогда делаете все это?

– Потому что если я прав, и моя теория времени верна,то в случае сохранения жизни этим обезьянам, в жертву будет принесена вся человеческая раса, если же я ошибаюсь,то в жертву мы приносим только двоих. Очаровательных. Безвинных. Но только д в о и х !

– Двоих? Вы сказали –двоих–? Но предписание не говорит о смерти родителей. Только нерожденный ребенок. Вы их тоже хотите убить? Не так ли, доктор Хасслейн? Отвечайте же, черт вас возьми!

– Хасслейн пожал плечами: – Да, не скрою, мне было бы спокойнее, если бы и они умерли. Но предписание есть предписание. И я выполню его в точности. Вплоть до последней буквы. И именно поэтому я спрашиваю вас, не хотите ли вы сами произвести эти операции. Я хочу , чтобы вы могли быть уверены в том, что с ними не будет сделано б о л ь ш е того, что указано в решении Комиссии. Но я не сделаю ничего, что могло бы навлечь на меня обвинение в убийстве взрослых. Разве что... Разве что случится что-либо непредвиденное...

– А что может случиться, доктор Хасслейн? Я очень вам советую – пусть лучше ничего не случается! Потому что если вы убьете этих шимпанзе, вы за это ответите!

– Как превратно вы меня понимаете – печально сказал Хасслейн. – Поймите же, наконец, я только исполняю свой долг. Долг перед человееством. Долг перед всей планетой, перед всей Землей. Я уверен -то, что мы делаем, это меры, необходимые для защиты всей человеческой цивилизации. И я хочу, чтобы они были выполнены в точности. Пока мы этого не сделаем, я не смогу жить спокойно.

Мы пытаемся изменить наше будущее. Я верю, что не ошибаюсь и что существует реальная возможность вмешиваться в ход еще неслучившейся истории. И все же меня часто гложут сомнения и тогда мне становится страшно... Еще сигарету?

– Нет, благодарю... Что это?

– За окнами раздался какой-то шум.

– Похоже на выстрелы – сказал Хасслейн. – Идемте. Надо посмотреть, что там происходит.

Корнелиус обернулся и посмотрел на высокую железную ограду, окружавшую лечебно-восстановительный лагерь Пэндлтон.

– Похоже, нам удалось выбраться, дорогая – сказал он. – Теперь мы в относительной безопасности. Наступает ночь. Нам будет нетрудно скрыться.

– А что мы дальше будем делать? – спросила Зира.

Поминутно спотыкаясь, они медленно продвигались вперед. В неверном свете луны узкая дорога, окруженная зарослями чаппараля, выглядела мрачно и жутко. Шорох высокой травы, шепот, пробегающий по тронутым ноыным ветром листьям, сонный писк случайно проснувшейся птицы – все заставляло их вздрагивать и замирать от ужаса.

– Нам нужно раздобыть какую-нибудь одежду – сказал Корнелиус. – И обязательно шляпы. Попытаемся выдать себя за людей.

– Боюсь, что нам это не удастся ... Ох! – застонала вдруг Зира.

– Что с тобой? – встревоженно спросил Корнелиус.

– Не волнуйся, пожалуйста, не волнуйся. Успокойся. Сейчас... Ты не волнуешься?

– Да... Но...

– Хорошо. Мне кажется это началось. Схватки.

– Но ведь еще рано – воскликнул Корнелиус.

– Это, наверное, из-за лазания. Интересно, как это удается примитивнам обезьянам? Им, беднягам, ведь до самых родов приходится лазить по деревьям ... – попыталась пошутить Зира, но неожиданная боль заставила ее прикусить губу и она снова застонала.

– Но... Но... Надо же что-то делать – растерянно забормотал Корнелиус. Я вернусь обратно за помощью.

– Чушь. Дети обезьян на протяжении целых тысячелетий рождались безо всякой посторонней помощи. Я справлюсь. Не волнуйся за меня. Я обязательно справляюсь.

– Но...

– Нам лучше уйти с дороги – сказала Зира. – Идем.

Она взяла его за руку и повела вглубь зарослей чаппараля. – Ой, смотри – воскликнула она. – Там тоже дорога!

– Это та же – ответил Корнелиус. В этом месте она образует подкову, огибая скалистый холм. Я заметил это, еще когда нас везли сюда. Ты уверена, что нормально себя чувствуешь?

– Конечно... Ох!

– Опять? Нет, нам надо... Он отпрянул назад – раздался оглушительный треск. Прямо из-под их ног, громко хлопая крыльями, выпорхнул большой калифорнийский перепел.

– Похоже на выстрел... – сказала Зира и, помолчав, спросила: -Как ты думаешщь, они пойдут нас искать? С оружием?

– Вряд ли.– Корнелиус отвел глаза. – Тебе надо немного отдохнуть. Только... Если бы ты смогла пройти хотя бы еще немного...

– Конечно, смогу. И даже не немного. Немедленно перестань надо мной причитать. Я совершенно здоровая молодая шимпанзе.

– Понимаешь, я бы хотел, пока это еще возможно, уйти как можно дальше от лагеря. Он вдруг замолчал и прислушался. Ты что-то услышал, да? – тревожно спросила его Зира.

Это был отдаленный вой сирены в Пэндлтоне.

– Нет, ничего. Еще одна птица. Он взял ее за руку и они углубились в заросли чаппараля.

Глава 19

Тело в белом халате неподвижно лежало на полу. Льюис Диксон стоял перед ним на коленях. Пульса не было. Он безнадежно посмотрел на Виктора Хасслейна, стоявшего в дверном проеме. – Мертв – сказал он. В голосе его прозвучало явное подозрение.

– Мне очень жаль – сказал Хасслейн.

– Разумеется, вам жаль – сказал Льюис. Он накрыл тело санитара и поднялся с колен. – Ну конечно.

– Мне действительно жаль. Я и сам не знаю, почему для меня так важно ваше мнение, доктор Диксон. Особенно если учесть, что вы явно недолюбливаете меня. И все же я постоянно ловлю себя на том, что все время пытаюсь убедить вас в очевидной вещи. В том, что я вовсе не чудовище, жаждущее крови невинных жертв. – Вы хотите, чтобы они были мертвы. И то, что случилось, вы используете как предлог, чтобы их пристрелили. – Разумеется. В них – угроза человечеству, цивилизации, науке, всему, что мне дорого в жизни. Поэтому они должны быть уничтожены. И, честно говоря, я очень бы хотел, чтобы они сами по себе были з л о м. Это бы все упростило.

Пока служители госпиталя выносили тело Томми, Хасслейн молчал. Потом он отвернулся и, глядя в окно, тихо сказал:

– К сожалению мне кажется, что даже в том, что случилось, не было их злого умысла. Просто несчастный случай. Но он, конечно, многое упрощает. Он резко повернулся, быстрыми шагами прошел в свой оффис и набрал номер.

Через минуту над всей территорией лагеря Пэндлтон разнесся пронзительный вой сирен и по ней засновали джипы, набитые вооруженными до зубов людьми.

Прежде, чем набрать следующий номер, Хасслейн некоторое время колебался. Он в задумчивости смотрел на телефон. В оффис вошел Льюис Диксон. Хасслейн с трудом оторвался от своих мыслей и вопросительно взглянул на него: – Да?

– Что вы им приказали? – резко спросил Льюис.

– Я всего-навсего сообщил адмиралу, что пленникам удалось бежать и что во время побега они убили одного из его пехотинцев.

– О Господи! Но вы ведь не можете не понимать, что теперь все остальные с радостью нажмут на курок, чтобы пристрелить беглецов!

– Возможно. Я, во всяком случае, на это очень надеюсь, -спокойно сообщил Хасслейн. – Вам я могу в этом признаться. Он резко вскинул голову и с вызовом посмотрел на Льюиса: – Диксон, неужели вам самому не страшно? Боже мой, да вы только представьте: в том будущем – другой Шекспир, другой Эдисон, другой Эйнштейн будут пресмыкаться на четвереньках, неспособные говорить и мыслить, звери, осужденные всю жизнь существовать в постоянном рабстве и унижении. И все это благодаря этим шимпанзе. Кто вам дороже, Диксон, эти две обезьяны, или мы?

– Если бы я даже верил в то, в смерти Зиры и Корнелиуса спасение человечества, я все равно не смог бы оправдать их убийство.

– Возможно.

Хасслейн поднял телефонную трубку: – Генерала Броуди, пожалуйста. Он посмотрел на Диксона: – Простите, доктор, но мне необходимо доложить о случившемся президенту. Когда Льюис вышел, Хасслейн зажег сигарету. Ему пришлось ждать довольно долго, пока Броуди позовут к телефону, но еще больше времени ему пришлось потратить на то, чтобы объяснить генералу, что случилось.

– Какие приказы были отданы морякам? – резко спросил Броуди.

– Изловить их, конечно...

– Ага... Просто изловить. И при этом им было сообщено, что эти мартышки убили одного из их однокашников. И больше ничего. Неплохо придумано. Вы , конечно, понимаете, что в такой ситуации они не просто изловят макак, но и... Если только им на этот счет не будут отданы чертовски строгие предписания. И они их получат! Эти шимпы нужны нам живыми. Вы хорошо меня поняли?

– Позвольте, генерал, но мне казалось, что мы с вами понимаем друг друга, а вы... – попытался возразить Хасслейн, но Броуди раздраженно перебил его:

– Интересно, а что вы мне прикажете делать с нашим взаимопониманием? Президенту приспичило сохранить этих тварей. Мол, обезьяны должны быть возвращены живыми и невредимыми, чтобы они не сотворили! И к черту все то, что они сделали или не сделали. И самое отвратительное, что я не могу с ним не согласиться, потому что до выборов осталось каких-то полтора года. А все избиратели от мала до велика словно ополоумели от этих шимпов. Носятся с ними как с любимым дитятей. Относятся к ним так, словно это не обезьяны, а настоящие люди. И каждый ученый болван страны мечтает заполучить у них интервью и провести с ними научную беседу. И так далее в том же духе. Убейте их сейчас и в стране разразится политический кризис. Нет, Хасслейн, они нужны нам живыми. И боссу тоже. Дошло до вас, наконец?

– Да, генерал.

– Я чертовски на это надеюсь, Виктор. Я сейчас свяжусь с адмиралом Джардином. А вы немедленно оповестите весь штат Пэндлтона о том, что им строжайшим образом запрещено даже пальцем прикасаться к макакам, если это будет грозить хотя бы волосу на их голове. Или клоку шерсти, как у них там, не знаю... И держите меня в курсе.

Они с возрастающим ужасом смотрели с холма на огромные машины, полные вооруженных солдат, которые проносились мимо них по дороге. Зира вновь застонала и Корнелиус почувствовал что не в силах больше этого выносить.

– Я позову кого-нибудь на помощь. Я найду Льюиса. – Нет... пожалуйста... Она обвела взглядом их крохотное убежище. Со всех сторон их окружали густые заросли чаппараля, полностью скрывавшие их от дороги.

– Послушай, я просто был немного несдержан с этим мальчишкой. Ну, ударил я его, ничего с ним от этого не сделается. В конце, концов , я перед ним извинюсь. Когда он вошел я был не в себе и он тут был совершенно не при чем. Мы должны вернуться и попросить о помощи.

– Я вполне могу передвигаться – упрямо сказал Зира. – В конце концов я могу родить ребенка прямо здесь. Мы будем...

– Нет – твердо сказал Корнелиус. – Пусть они лучше накажут нас, но зато наш ребенок будет окружен заботой и вниманием. Я иду за помощью. Жди меня здесь. Прежде, чем она успела возразить, он вскочил и, пробравшись через густые кусты, начал быстро спускаться к дороге по крутому каменистому склону, поросшему колючим кустарником. На дороге стояли солдаты с ружьями в руках. Дорога была перегорожена.

Корнелиус выждал немного, надеясь увидеть кого-нибудь знакомого. К заставе подъех автомобиль, свет его фар ярко осветил дюжину столпившихся у обочины моряков. Один их них подошел к машине и обратился к сидевшей за рулем девушке:

– Простите, мисс, но проезд закрыт.

– Я доктор Брэнтон – ответила девушка. – У меня есть пропуск, капитан. Вот. – Она протянула охраннику кусочек картона.

– Тогда все в порядке, мисс...

Корнелиус с облегчением узнал Стиви. Он уже было собрался выйти из кустов на дорогу и обнаружить себя, но солдат продолжал:

– Только, доктор Брэнтон, будьте поосторожнее. Эти макаки убили одного из наших ребят – этого молодого капрала Биллингса и смылись. Может, они где-то поблизости. Вообще то мне бы надо послать когонибудь с вами, но у меня и так мало людей. Вы закройте все дверцы и не открывайте, пока не доедете до контрольно-пропускного пункта, ладно? Корнелиус в ужасе застыл на месте. Что он наделал! Этот юноша мертв! Мертв! Что же теперь будет? Машина Стиви тронулась с места. В этот момент Корнелиус неожиданно вспомнил, что дорога в этом месте образует подкову. Быстрее, подумал он. Я должен ее перехватить. Он опрометью помчался вверх по холму через густые заросли, не разбирая дороги. И все-таки совершенно бесшумно, хранимый от врагов древним инстинктом. Через несколько минут он уже стоял на дороге по другую сторону скалистого утеса, задыхаясь от безумного бега. Из-за поворота показался свет фар. Увидев на дороге маленькую фигурку, Стиви резко затормозила. Тормоза взвизгнули машина остановилась. Корнелиус подошел ближе. Дверные стекла были подняты, Стиви сидела неподвижно. Корнелиус стоял перед ней, не говоря ни слова и в душе его нарастали смятение и паника. Прошло несколько бесконечных секунд. Стиви опустила стекло и тревожно спросила: – Что произошло, Корнелиус?

– Спасибо, что вы еще доверяете мне – сказал он. – Я этого не заслуживаю. Но, клянусь вам, я не хотел убивать его. Он оскорбил Зиру. Во всяком случае мне так показалось. Я ударил его. Он упал. Ударился головой об угол стола. Я не хотел... Вы должны мне верить.

– Я верю – сказала Стефани. – Но они – нет. Где Зира? – Там, в кустах. У нее схватки. Стиви – взмолился он. – Что мне делать? – О, Господи, я сама не знаю... Вы сможете довести Зиру до машины? Нам нужно найти Льюиса. Он что-нибудь придумает. – Я приведу ее.

– Поторопитесь, Корнелиус. Кругом шныряют солдаты.

Корнелиус сломя голову бросился по склону и через несколько мгновений склонился над лежавшей на земле Зирой. Он бережно поднял ее и спросил:

– Ты можешь идти?

– Да, все в порядке. А куда мы идем?

– У Стиви машина. Она поможет нам. Зира, с трудом переставляя ноги и опираясь на плечо мужа, двинулась вниз по обрыву.

Стиви уже открыла для них заднюю дверцу машины.

– Влезайте – сказала она. – Ложитесь на пол. И укройтесь этим ковриком. Мне надо придумать какую-нибудь историю, чтобы мы могли пробраться через ту заставу. Что бы ни случилось, не двигайтесь.

Большой автомобиль с трудом развернулся на узкой дороге и помчался обратно.

– Уже уезжаете, доктор Брэнтон? – удивленно спросил капитан. – Что-нибудь случилось?

– Нет, капитан, все в порядке. Просто я подумала о том, что вы мне сообщили и решила, что если они кого-то убили, я не хочу принимать в них никакого участия. Я еду домой.

– Не стану винить вас, мисс.

Охранник небрежно поводил лучом фонарика по машине, но обыскивать не стал.– Мне бы,конечно, следовало осмотреть ваш багажник, мисс, но я почему-то уверен, – он игриво подмигнул Стиви, – что вы не прихватили с собой по дороге чего-нибудь секретного! Счастливого пути, доктор Брэнтон.

– Благодарю вас, капитан.

Машина поехала дальше.

– Убит? – не решаясь верить своим ушам, спросила Зира. -Корнелиус, что ты сделал? – Я убил этого юношу – санитара, -горько сказал Корнелиус. Зира тихо ахнула:

– Если бы мы сразу позвали на помощь, его можно было бы спасти?

– Я не знаю, – сказал Корнелиус. – Не делай резких движений. Отдыхай. И думай о находящейся в тебе новой жизни. Не надо думать сейчас о мертвом человеке... Стиви, куда мы едем?

– Увидите. Это единственное место, которое мне приходит в голову. Оттуда мы сразу же позвоним Льюису.

Машина стремительно двигалась через красно-коричневые холмы Оранж-Каунти. Им вдогонку неслось завывание сирен и рокот вертолетов, обыскивающих в Пэндлтоне каждую пядь земли.

Они проехали по темным улочкам Сан Жуан Капистрано. На самой окраине города за старинным зданием испанской католической миссии раскинулось большое поле. На нем был разбит большой бивуак. Стояли высокие брезентовые палатки, окруженные цирковыми вагончиками, фургонами и повозками самых разных размеров.

Стиви остановила машину у одного из фургонов, на котором большими буквами было написано: ПОТРЯСАЮЩИЙ ЦИРК АРМАНДО. АРМАНДО ЖДЕТ ВАС!

– Подождите здесь, сказала она и вышла из машины. Подойдя к двери вагончика она постучала. Долгое время никто не открывал. Наконец, дверь отворилась и Стиви скрылась внутри.

– Мы можем доверять ей? – спросил Корнелиус. В голосе его звучала настоящяя мука.

– А что нам остается делать? – сказала Зира. – Корнелиус, послушай, если бы она хотела выдать нас, ей для этого достаточно было сказать несколько слов тому охраннику на заставе.

– Да. Но она могла передумать. И потом... С чего станет помогать нам этот человек – этот Армандо?

– Что нам остается делать... – повторила Зира. Дверь фургона снова отворилась и на улицу вышли Стиви и Армандо.

Низенький коренастый мужчина с очень смуглой кожей внимательно оглядел съежившихся на заднеи сиденье обезьян и распахнул дверцу. -Вылезайте, вылезайте! Голос его был очень приятным и почти мелодичным. – Для шимпанзе, который собирается родиться, у нас найдутся более удобные места, чем заднее сиденье машины, даже если это очень большая машина. – Проходите, проходите! – восклицал он с заразительным энтузиазмом. Корнелиуса и Зиру провели через вагончик и они очутились на территории большого циркового города. Они подошли к брезентовой палатке, стоявшей почти на самой его окраине и вошли внутрь. Там стояло несколько клеток, а за полотняной перегородкой было оборудовано нечто вроде маленького лазарета. Армандо показал пальцем на клетки и рассмеялся: – Вы будете далеко не первой шимпанзе, которая разрешится от бремени в родильном отделении доктора Армандо! Девять! Девять молодых здоровых обезьян принял этими вот самыми руками Армандо. Последний родился всего неделю назад. Ну, мадам Зира, если вы не побрезгуете спать в клетке, то...

– Где угодно, – отозвалась Зира. – У меня совершенно нет сил.

– Вы не могли бы послать за Льюисом? – спросил Корнелиус.

– Конечно-конечно, – сказал Армандо. – Конечно. Хотя вы сами сможете убедиться в том, что и Армандо отнюдь не неопытен в такого рода делах.

– Я уже позвонила ему, – сказала Стиви. – Он скоро приедет. Все будет в порядке. Вот увидите.

Зира лежала на соломенном тюфячке на полу. – Если Льюис хочет сам принять моего ребенка, ему следует поторопиться. По-моему, он не намерен долго ждать.

– Ого, – сказал Армандо. Он посмотрел на Корнелиуса и пожал плечами. – Прочь. Прочь! Идите в мой вагончик и ждите там. Возьмите у меня там сигары, виски, если хотите, но сейчас все вон!

– А мне нельзя остаться? – спросил Корнелиус.

Остальные трое в унисон рассмеялись. Корнелиус покорно позволил выставить себя из палатки. Вслед ему понесся очередной взрыв хохота. – Ох, уж эти мне папаши! – ухмыльнулся Армандо. Я принял за свою жизнь пять человеческих младенцев вот тут, в этом самом лазарете, когда цирк был в дороге. И знаете, что я вам скажу? – он заговорщически подмигнул Зире. – Я предпочитаю животных, потому что обезьяньи папаши ведут себя куда спокойнее. Иди, Корнелиус, и бери пример со своих предков!

Корнелиус, выйдя из-за ширмы туда, где стояли клетки, и примостился в темном углу на краю маленькой скамейки. Он сидел в темноте, закрыв лицо руками, прислушиваясь и ожидая, а перед его мысленным взором стояла страшная картина: мертвое тело молодого санитара, неподвижно лежащее на полу.

Они могут потребовать жизнь моего ребенка как плату за кровь этого мальчика. Я не знаю, откуда я это знаю, но я это знаю. Жизнь моего ребенка за этого мальчика.

Глава 20

– Ты идешь на большой риск, Армандо, – сказал Льюис Диксон. – Зачем это тебе?

Владелец бродячего цирка пожал плечами:

– Что они такого сделали, чтобы осуждать их на смерть? На заключение? На гибель ребенка? Ладно, идем, уже пора. Тебя ждет Стефани.

Они быстро прошли через цирковые дворы и вошли в палаткулазарет. Армандо показал рукой на одну из клеток:

– А вот тут у нас живет Элоиза со своей дочкой Саломеей. Совсем недавно родилась. У нас здесь, в нашем цирке рождается больше шимпанзе, чем у вас во всем зоопарке Лос-Анжелеса!

Тут он заметил сидевшего в углу Корнелиуса и воскликнул:

– Эй,Корнелиус! Я же сказал тебе ждать в моем вагончике!

– Я должен поговорить с Льюисом. Я не хотел убивать этого юношу, Льюис. Я не...

– Я верю вам – сказал Льюис.

– Но поверят ли остальные? Пока я сидел здесь, страшные мысли приходили мне в голову. Словно страшные сны, хотя я и не смыкал глаз. Я думал... Я думал о том, что люди могут потребовать жизнь моего ребенка за смерть этого мальчика-санитара. И я хочу предложить им взамен свою.

– Вот еще глупости! – фыркнул Армандо. Никто не собирается умирать за этого мальчика. Это был просто несчастный случай. Очень неприятный, не спорю, трагичный – да, но при чем здесь жизнь вашего ребенка. Который, к тому же, еще и не родился, а ты болтаешься здесь и отвелкаешь нас от наших акушерских обязанностей. Так что иди и жди нас. Уже пора.

Из палатки высунулась голова Стиви: – Да, правда, Льюис, поторопись. Армандо, пожалуйста.

– Мы уже идем – сказал Льюис. – Подождите нас здесь, если не можете оставаться у Армандо. Но не показывайтесь никому на глаза.

– Моим людям можно доверять – с укоризной сказал Армандо. -Возможно. Но они не должны идти в тюрьму за то, о чем они даже не знают. В любом случае будет спокойнее, если кроме тебя никто ни о чем не будет знать, – сказал Льюис. – А теперь идем принимать младенца.

– Корнелиус снова остался один. Он подошел к одной из клеток и посмотрел внутрь. Шимпанзе тихонько на него заворчала и тревожно прижала к груди своего ребенка.

– Испугалась, да? – сказал Корнелиус тихим и мягким голосом, зная, что обезьяна не умеет говорить. – Странно, а? Обезьяна, совсем такая, как ты, но в одежде, да еще и разговаривает. Не надо, не волнуйся. Твоя девочка не будет разговаривать. Она будет совершенно здоровой и нормальной шимпанзе, я тебе обещаю. И она будет будет очень красивой девочкой... И он снова зашагал между клетками. Минуты тянулись мучительно долго и казались часами. И тутза перегородкой раздался крик.

Он бросился к ширме, но никто не вышел. Изнутри снова послышался крик, потом еще и еще, а потом вдруг его сменил низкий басовитый плач. Что там происходит? Он уже было бросился в за перегородку, но в это время оттуда вышла Стефани.

Она улыбнулась: – Мальчик. Прекрасный здоровый ребенок, насколько я могу судить. С Зирой тоже все в порядке. Все прекрасно, Корнелиус.

Он оглядел окружавшие их со всех сторон цирковые вагончики и вдруг вспомнил солдат с ружьями в руках, обыскивающих все вокруг, чтобы найти его в темноте ищущих.

– Конечно, Стиви, – сказал он. – Все прекрасно.

Зира лежала под одеялом на кровати в одной из цирковых палаток. У нее на руках тихо посапывал ребенок.

– Как мы назовем его? – спросил Корнелиус. – Мило, – не задумываясь ответила Зира.

– Мило. Да, конечно, Мило, – сказал он. – Ты правда хорошо себя чувствуешь?

– Я прекрасно себя чувствую, Корнелиус. Но скажи, что мы теперь будем делать?

– Через месяц Армандо собирается в большое турне по стране. Мы остаемся с ним. Где еще может спрятаться обезьяна, если не в цирке? -сказал Корнелиус. – Мы можем помогать ему дрессировать остальных. Мы даже сможем участвовать наравне с другими в представлениях, если конечно, будем осторожны и нам удастся не показаться публике слишком умными.

– Но не сможем же мы прожить всю жизнь в балагане, – сказала Зира. – Не лучше ли нам вернуться назад?

– Каким образом? – спросил Корнелиус. – Даже если они простят нам смерть этого юноши, это ничего не изменит. Комиссия вынесла решение убить нашего ребенка еще до его рождения, а нас с тобой стерилизовать. – Что? – Зира судорожна сжала в объятиях новорожденного шимпанзе. – Дикари!

– Они верят, что этим спасают свою расу. Стали бы мы в таких обстоятельствах действовать иначе? Я, во всяком случае, не колеблясь, лишил жизни этого мальчика только потому, что мне показалось...

– Прошу , перестань терзать себя!

– Да. Теперь ты сама понимаешь, чтомы не сможем вернуться. А если бы даже смогли, тогда нам пришлось бы сказать, где мы все это время скрывались. И тогда все они – Стиви, Льюис и Армандо будут наказаны.

– Тогда, конечно, мы на можем вернуться, – сказала Зира. – Мы останемся с Армандо. Навсегда.

Оффис Виктора Хасслейна превратился в командный пункт. Все стены были увешаны картами, и три его телефона с помощью установленного в вестибюле коммутатора были напрямую связаны со всеми воинскими подразделениями Южной Калифорнии. Он вдавил окурок сигареты в переполненную пепельницу и безнадежно взглянул на Льюиса Диксона.

– Ей ведь до родов оставалось не больше двух недель. Так?

Диксон пожал плечами:

– Я бы сказал, даже меньше. Во всяком случае, не больше.

– Но это значит, что они не могли далеко уйти.

– Сомневаюсь – сказал Амальфи. – Уже прошло тридцать шесть часов, доктор Хасслейн. Они уже могут быть где угодно.

– Вы хотите сказать, что кто-то им помог? Что нашелся предатель рода человеческого, который помог им оттуда выбраться?

Амальфи пожал плечами.

– Я не могу поверить в это, – сказал Хасслейн. – Хотя... Имеет смысл проверить. Он снял телефонную трубку: – Майор, выясните, какие автомобили покидали район Пэндлтона в ночь побега. И пусть сотрудники криминальной лаборатории проверят эти автомобили. Они должны искать следы пребывания в них шимпанзе. Он положил трубку.

– Куда? Куда вообще могли пойти обезьяны?

– К другим обезьянам? – громко сказал Амальфи.

Хасслейн нахмурился и задумчиво посмотрел на Амальфи. Потом медленно покивал головой: – Ну, конечно! И он снова снял трубку: -Майор Осгуд! Отдайте приказ всем подразделениям начать систематические обыски в каждом зоопарке, в каждом зверинце, ветеринарной лечебнице, зоомагазине – во всех местах, в которых обычно содержатся обезьяны. Начните с Оранж Каунти и постепенно расширяйте радиус поисков вплоть до Лос-Анжелеса и Сан-Диего. Он с минуту помолчал, выслушивая ответ майора. Потом сказал: – Да, Осгуд. Все. Все без исключения. Конечно, вначале спрашивайте разрешения произвести обыск. Если им покажется недостаточной одной только вашей просьбы, напомните им, что в таком случае в самое ближайшее время ими вполне могут заинтересоваться ребята из налоговой службы. А уж они всегда найдут, за что зацепиться, чтобы как следует потрясти любого и надолго испортить ему настроение. Если даже это не поможет, в таких случаях мы будем обращаться в Федеральный суд и получим официальные ордера на обыск.... Правильно. Немедленно. Он снова опустил трубку на рычаг. Теперь им от нас не уйти.

Через десять минут под каким-то наспех придуманным предлогом Льюису Диксону удалось выскользнуть из оффиса Хасслейна. Он торопливо купил чашку кофе в автомате, стоящем в вестибюле, потом торопливо оглянулся и убедившись, что за ним никто не следит, побежал к ближайшему телефон-автомату. В трубке долгое время раздавались длинные гудки, и он уже боялся, что никто не ответит. Наконец, кто то снял трубку.

– Стиви?– с надеждой спросил он.

– Льюис, это ты? Дорогой, с тобой все в порядке? У тебя такой голос...

– У меня очень мало времени – торопливо сказал он. – Хасслейн отдал приказ обыскать все цирки и зверинцы. У тебя почти не остается времени. Они начнут с Оранж Каунти. Ты должна немедленно увезти их оттуда.

– Но куда? – растерянно спросила она.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, – главное сейчас – это увезти их от Армандо. И как можно скорее. Поезжай на север, к Лагуне. Я встречу вас в том кафе на окраине, где мы в прошлом месяце вместе обедали. Помнишь?

– Хорошо. Я еду.

– Я люблю тебя, Стиви.

– Да... Льюис, все ведь обойдется, правда? Мы сможем спасти их?

– Я сам хотел бы это знать. Во всяком случае, мы попытаемся. Я люблю тебя.

– Да. Я выезжаю. Я тоже люблю тебя, Льюис.

Она повесила трубку, вышла из будки, и побежала к палатке Армандо. Там его не оказалось и она нашла его в одно из вагончиков вместе с Корнелиусом и Зирой. Она торопливо объяснила им, что произошло.

– Ублюдки ! – воскликнул Армандо. – Нет– нет, Зира, ты лежи. Мы с Корнелиусом сами соберем все, что может понадобиться тебе и малышу. Куда вы сейчас? – спросил он Стиви.

– Пока не знаю, – ответила она. Льюис что-нибудь придумает.

– Может, оно и к лучшему, что я не буду этого знать. Никто не сможет заставить Армандо рассказать о том, чего он не знает. Он нагнулся, выдвинул из-под кровати большой сундук и принялся вытаскивать из него всевозможные пеленки, распашонки и прочее детское снаряжение, охая и вздыхая:

– А я все так хорошо придумал! Один месяц, всего только один месяц – и мы бы все вместе отправились путешествовать, перезимовали бы во Флориде. Я мог бывыпустить вас в Эверглэде и вы бы там зажили спокойно и счастливо. Или остались бы с Армандо! Друзья мои! Дорогие мои друзья! Что мне сказать вам? Что мне для вас сделать?

– Вы просто святой, Армандо, – сказала Стиви.

– Нет-нет, девочка, настоящий святой мог бы сотворить чудо, а Армандо не умеет делать чудеса, иначе вы бы сейчас не покидали его.

– Такой человек, как вы – это настоящее чудо, – сказал Корнелиус. – Мы вам так благодарны...

– Это я благодарен вам, – сказал Армандо. – Знать вас – это большая честь. А я терпеть не могу людей, которые хотят удержать руку судьбы. Ну, скажите, разве это дело – идти против воли Господа? Если он хочет, чтобы его людишки разнесли бы в клочки свою замечательную цивилизацию, и в мире начали править обезьянки, что ж, значит, такова его воля и никто на свете не имеет права совать свой нос в это дело... Друзья мои, вам пора идти. Полиция вот-вот нагрянет. Оранж Каунти слишком маленький городок, чтобы этим ищейкам потребовалось много времени на то, чтобы добраться до единственного и самого знаменитого цирка в этой дыре.