Текст книги "Блистательная Серена"

Автор книги: Джеральд Марзорати

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Часть шестая
Уимблдон

1

Первые газоны появились в Англии в XVII веке. Поначалу их можно было увидеть лишь на обширных владениях богатейших землевладельцев страны. Наличие газона говорило о том, что его хозяин может позволить себе не засеивать земли зерновыми. Подстриженная трава была признаком того, что влиять можно не только на природу через выведение и выращивание культур, но и на сельское хозяйство. Это было поле, единственным урожаем которого стала умиротворенность: мягкий, радующий глаз зеленый ковер с чудесным видом на холмы и закат. Это было выражением несущественного, красоты, культуры. Это была панорама праздной жизни.

Именно так зеленые лужайки постепенно вошли в английскую жизнь. По ним гуляли, на них устраивали пикники и катали мячи. В середине XIX века пришла мода на крокет. Вскоре, в 1873 году, британский майор Уолтер Клоптон Уингфилд придумал и запатентовал игру, которую назвал сферистикой (от греч. «умение играть в мяч»). В ее основе лежали несколько других игр, в том числе корт– или рил-теннис[40]40
  В переводе с английского «настоящий теннис». – Прим. пер.


[Закрыть] (по этому поводу ведутся бесконечные споры). Весь инвентарь Уингфилд рассылал по почте, а для игры требовались те самые газоны, которые довольные викторианцы приспособили под крокет и которые находились либо на частной территории, либо в недавно организованных клубах. В конце концов игра Уингфилда получила название «лаун-теннис»[41]41
  В переводе с английского «теннис на траве».


[Закрыть]. Одним из таких клубов, где поля для крокета превратились в теннисные корты, стал «Всеанглийский клуб» (All England Club), основанный в 1868 году на лугу в четыре акра на южном берегу Темзы, вдали от суеты центра Лондона в деревне Уимблдон. К 1877 году члены клуба, увлеченные игрой Уингфилда, немного пересмотрели правила и объявили о проведении первого Всеанглийского теннисного турнира. Это был новый вид досуга¹. Впоследствии стали проводиться чемпионаты, за которыми – сидя или стоя – наблюдали большинство членов клуба, и только избранные, только лучшие допускались к участию.

Уимблдонский чемпионат до сих пор остается самым любимым и почтенным турниром серии Большого шлема и на две недели приковывает к себе внимание любителей тенниса со всего мира. В 1998 году, когда Серена Уильямс впервые попала в основную сетку Уимблдонского турнира, ей было всего 16 лет. Она была совершенно не знакома с игрой на травяном корте, где мячи часто проскальзывают и низко и хаотично отскакивают от покрытия. В двух матчах Уильямс одержала победу, но в первом сете третьего круга снялась с соревнований, сославшись на травму икроножной мышцы. Однако в том же году она вместе со своим партнером белорусом Максимом Мирным выиграла титул в миксте. И произвела настоящий фурор. При каждом ударе на ее голове взметались косички с вплетенными в них разноцветными бусинами. И пресса, конечно же, не обошла их вниманием, как когда-то, еще за поколение до появления на корте Серены, не обошла вниманием длинные, вьющиеся локоны Бьорна Борга. В клубе, который не допускал к игре ни мужчин, ни женщин с темной кожей вплоть до начала 1950-х, появилась сильная афроамериканская девушка в белом теннисном платье Puma – давний дресс-код, принятый в аристократическом Всеанглийском клубе: белый цвет отлично скрывает безобразные пятна пота².

Очень скоро Уильямс приноровилась и освоилась на травяном покрытии. К чемпионату 2019 года в ее копилке было уже семь титулов в одиночном разряде. Больше в Открытую эру было только у Мартины Навратиловой (девять). Трава – самое быстрое из покрытий и идеально подходит для игроков с пушечной подачей, как у Уильямс. Именно поэтому – несмотря на больное колено, которое вот уже несколько месяцев донимало Серену и всего несколько недель назад помешало играть на Открытом чемпионате Франции, – комментаторы и букмекеры называли Уильямс, посеянную под № 11, одной из главных претенденток на победу на Уимблдоне. За несколько дней до первого матча ее тренер Патрик Муратоглу сообщил The New York Times, что после консультации с французским врачом-ортопедом Жилем Добене, в прошлом главным врачом Французской теннисной федерации, Серена получила в Париже все необходимое лечение. Отек колена спал³. Да и сама Уильямс казалась оживленной. «Последние полторы недели прошли замечательно, – сказала она на встрече с журналистами перед матчем первого круга. А потом полушутя-полусерьезно добавила: – Я умею играть в теннис».

В первом круге соперницей Уильямс стала малоизвестная итальянка Джулия Гатто-Монтиконе. Ее даже нельзя назвать проходным игроком. За 15 лет в профессиональном теннисе она впервые играла на Уимблдоне. Место в турнирной сетке досталось ей после побед в квалификационных матчах. В мировом рейтинге итальянка в день встречи с Уильямс занимала 161-ю строчку – ее наивысшее достижение. В свой 31 год она ни разу не выходила из низшего тура ITF, сыграла больше 800 профессиональных матчей, выиграла 10 мелких турниров и в общей сложности заработала около 300 000 долларов США – меньше, чем игрок, дошедший до четвертьфинала Уимблдона. Дойти до четвертьфинала Уимблдона Гатто-Монтиконе, однако, было не суждено. Тем не менее она играла лучше многих и многих женщин, взявших в руки ракетку, просто в то лето 2019 года Джулия играла хуже 160 из них. Помимо всего прочего, с чем приходится сталкиваться уровневым теннисистам, существует несправедливое распределение талантов: бывают хорошие игроки, а бывают игроки еще лучше. То, что Гатто-Монтиконе устояла несмотря ни на что, а также многочисленные за эти годы травмы свидетельствуют о ее невероятной силе духа.

В пять часов вечера, когда начался матч – последний в этот день матч на «Центральном корте», – на улице стояла теплая погода, какой она обычно и бывает в Лондоне в первые дни июля. Поскольку у Уильямс, бывшей чемпионки, было много поклонников и, где бы она ни играла, неизменно приковывала к себе все телеканалы мира – особенно американские, то есть самый главный телевизионный рынок, – все ее матчи должны были проходить на основных кортах. Гатто-Монтиконе держалась спокойно. Она понимала, что соперница просто превосходит ее. В первом сете по Уильямс было заметно отсутствие игровой практики. Мячи со второй подачи летели не туда, да и двигалась Серена вяло. Тем не менее, ей понадобилось меньше 30 минут, чтобы выиграть первый сет 6:2. Когда в третьем гейме второго сета Уильямс удержала подачу, потому что Гатто-Монтиконе вообще не могла попасть по корту, все стало очевидно. Уильямс победила со счетом 6:2, 7:5.

Пара подач Уильямс во втором сете достигла 200 км/ч – впервые в том сезоне. Когда после матча я спросил ее об этом, она ответила: «Это потому, что теперь я могу задействовать ноги. Впервые за долгое время. – И добавила: – К тому же, мне кажется, когда подаешь без ног, внутренне безумно боишься травмировать плечо, поэтому немного усмиряешь пыл. Но теперь ноги в полном порядке, и с ними намного лучше». Она часто отмечает, что единственное, что она действительно знает, так это свое тело. Спортсмены должны чувствовать свое тело. Они полагаются на него – находят в нем себя так, как большинству из нас даже представить сложно. С самого детства Уильямс целыми днями испытывает свое тело, стараясь узнать, на что оно способно, и понять, что ему не под силу. О своем левом колене она знала больше, чем хотела бы. Теперь ей стало легче. Это было заметно по отсутствию напряжения в лице, когда она говорила. Серена знала, что колено больше не помешает ей быть на корте такой, какой она все еще могла быть.

2

Книга Born to Rebel профессора психологии Гарвардского университета Фрэнка Саллоуэя вышла в 1996 году, всего через несколько месяцев после того, как 14-летняя Серена Уильямс сыграла свой первый профессиональный матч в Квебеке. Саллоуэй высказал неожиданную на первый взгляд, но знакомую многим родителям мысль: очередность рождения формирует личность ребенка и в дальнейшем ведет к фундаментальному развитию психотипов и характеров родных братьев и сестер⁴. Помимо множества других источников, автор в своей работе ссылается также на Дарвина и зарождающуюся область эволюционной психологии. Красной нитью через всю книгу проходит одна ключевая идея: в своем непременном и настойчивом стремлении привлечь внимание родителей каждый ребенок прибегает к разным стратегиям в зависимости от того, каким по счету он родился – первым, вторым, третьим… – развиваются и разные характеры у братьев и сестер. Книга стала бестселлером и вызвала немало споров из-за открытия Саллоуэя: в современном мире и на протяжении всей истории (в пример приведено множество биографий) старший ребенок в семье полностью признает родительский авторитет и склонен добросовестно относиться к своим обязанностям, тогда как младший предрасположен к бунту. Книгу широко приветствовали критики, но в последующие годы она превратилась в объект всяческих нападок социологов⁵. Как бы то ни было, идея очередности рождения заняла свое место в общественном сознании. Выводы Саллоуэя относительно динамики семьи позволили по-иному взглянуть на разность характеров братьев и сестер. Данное явление, каким бы невероятным оно ни казалось, легко подтверждается, если взглянуть на Винус и Серену Уильямс.

Винус действительно очень ответственная. Сразу вспоминается полуфинал Уимблдона 2000 года, когда сестры играли друг против друга. Это была их четвертая встреча на корте (две из предыдущих трех выиграла Винус), но впервые матч транслировался по телевидению на огромную аудиторию. Их выход в полуфинал Уимблдона показал всему миру, что они оказались здесь неслучайно и намерены возглавить и изменить женский теннис. Все с большим нетерпением ждали игру. Это был мировой дебют.

Матч стал прототипом большинства поединков сестер Уильямс, свидетелями которых мы стали в последующие годы: ожесточенная борьба с элементами захватывающего силового тенниса, но при этом напряженная и сбивчивая, с досадными ошибками в самые ответственные моменты.

Первый сет остался за Винус 6:2, потом второй и весь матч – 7:6. Серена допустила очередную двойную ошибку, каких в тот день наделала слишком много. Винус не стала праздновать победу. Когда сестры встретились у сетки под вышкой судьи, 18-летняя Серена едва сдерживала слезы, а Винус обняла ее и сказала: «Пойдем отсюда». Раньше их отношения были скрыты от посторонних глаз, теперь их увидел весь мир. Позже в разговоре с журналистами Винус призналась, насколько эмоционально сложно далась ей победа над сестрой: «Мне было так грустно, ведь я старше и должна оберегать ее».

С самого детства, еще в Комптоне Винус заботилась о младшей сестре. Когда Серена забиралась ночью к ней под одеяло, они говорили о теннисе, как и целый день с отцом. «Можно было подумать, нам не хватало бесконечных папиных разговоров о теннисе, – говорит Серена в своей автобиографии On the Line, – но перед сном Винус не упускала момента, чтобы подбодрить меня и настроить на нужный лад. Она знала, когда у меня выдался нелегкий день и я нуждалась в поддержке»⁶. Когда они играли друг против друга в комптонском парке, Серена, бывало, мухлевала – говорила, что мяч ушел, хотя на самом деле он был в корте, – и Винус соглашалась. Когда они вместе шли в школу и подходили к оживленной дороге, Серена машинально тянулась к руке сестры. Еще в самом начале их профессиональной карьеры Серена дала понять и игрокам, и журналистам, что Винус заботится о ней. Они созванивались каждый день. Много лет жили под одной крышей во Флориде – теперь у каждой свой дом, но живут они все равно по соседству, чтобы можно было в любое время навестить друг друга. Через год после того полуфинального матча на Уимблдоне Винус уверенно обыграла Серену в финале Открытого чемпионата США 6:2, 6:4, и сестры произнесли очень важные для себя слова, которые не устают повторять снова и снова. «Я люблю тебя. Мне так плохо. Кажется, будто я проиграла», – сказала Винус. А потом Серена: «Она всегда излишне, иногда слишком переживает за меня». (Тогда же Серена объявила, что очень скоро победит Винус и возьмет это в привычку. Так и вышло.)

Винус (и Серена это признает) открывала для младшей сестры все двери и показывала путь. Винус первой обратила на себя некомфортное внимание: талантливая афроамериканская девочка, которая пришла оттуда, где никто не играет в теннис. Винус первой перешла в профессионалы и столкнулась с настороженным отношением, а временами и враждебностью болельщиков и даже некоторых игроков. На дебютном Открытом чемпионате США в 1997 году (Винус было 17 лет) румынская теннисистка Ирина Спырля, по всей видимости, намеренно столкнулась с Винус при смене сторон, и когда ее колено коснулось ноги старшей Уильямс, румынка присвистнула и отвернулась. Винус не придала этому большого значения, но Ричард Уильямс назвал тот инцидент расизмом.

Более того, Винус, а не Серена, первой публично заговорила о расе. После победы в полуфинале Уимблдона 2000 года Винус прошла дальше и в финале в двух сетах обыграла действующую чемпионку – американку Линдсей Дэвенпорт, став второй темнокожей победительницей чемпионата, первой в Открытую эру. В 1958 году там победила Алтея Гибсон, позже Винус выразила свою признательность ей и ее победе. «Это было нелегко, – описывала она путь, который пришлось преодолеть Гибсон, чтобы попасть на вершину женского тенниса, – потому что раньше люди не видели дальше цвета кожи. – Но Винус, которой только-только исполнилось 20 лет и которая в первые после матча стояла перед огромной толпой журналистов, прибывших с разных уголков земного шара, на этом не остановилась. – Но в наши дни еще мало что изменилось, ведь все мы понимаем, прошло всего 40 лет. Как за 40 лет можно изменить годы и столетия предвзятого отношения?»

В последнее время Серена часто и с нажимом говорит о необходимости равной оплаты и поддержки для женщин, но и в этом старшая сестра оказалась впереди. Из всех побед Винус на Уимблдоне – а она побеждала пять раз в одиночном разряде и шесть раз в паре с Сереной, – самой важной, пожалуй, стала победа не на корте, а за его пределами. В 2006 году накануне турнира, в лондонской Times вышло ее эссе, где Винус призвала Всеанглийский клуб установить равное для мужчин и женщин денежное вознаграждение во всех кругах игры⁷. Представители Клуба настаивали, что мужчины заслуживают больше денег, так как играют до пяти сетов, а женщины – лишь до трех. Винус возразила, что женщины были бы рады играть и по пять сетов, что зрители в равной степени интересуются и мужскими, и женскими поединками, как, собственно, и вещательные компании, на средства которых и создается призовой фонд. «Я уверена, что позиция Уимблдона обесценивает принцип меритократии и сводит на нет годы упорных тренировок женщины в стремлении стать профессиональной теннисисткой», – написала она.

Британский премьер-министр Тони Блэр одним из первых принял аргументы Винус. Вместе с членами Парламента он публично призвал уравнять выплаты. В тот же год Женская теннисная ассоциация и ЮНЕСКО совместными усилиями начали продвигать кампанию по гендерному равенству в спорте, возглавила ее Винус. В начале 2007 года Уимблдон объявил, что во всех состязаниях для мужчин и женщин устанавливается равное вознаграждение. Винус спокойно, властно и обаятельно настойчиво, как умеет только она, облачилась в мантию, которую так долго носила Билли Джин Кинг. Очевидно, и не только для женщин, что свою честность и исполнительность Уильямс-старшая перенесла из семьи в спорт.

И наконец, это Винус, которая старше Серены на 15 месяцев, первая почувствовала спад в игре и пережила ощущение уходящего величия. Уже много лет, играя в теннис, Винус борется с синдромом Шегрена. Это продолжительное аутоиммунное заболевание характеризуется онемением конечностей, болью в мышцах и суставах и хронической усталостью. Лечения не существует. Винус принимает препараты, придерживается вегетарианской диеты и старается не играть слишком часто, потому что теперь каждый матч влечет за собой долгое восстановление⁸. Болезнь может проявить себя в любой момент. Все это не может не сказываться на психическом состоянии, но об этом Винус молчит.

В первый круг Уимблдонского чемпионата 39-летняя Винус попала несеяной, на тот момент она не входила даже в первую полусотню рейтинга. Возможно, в последний раз, по крайней мере, на теннисном корте, она выступала знамением для своей младшей сестры и, в каком-то смысле, для всего женского тенниса. Переломные моменты в истории спорта, как и в истории в целом, можно отчетливо увидеть, лишь оглянувшись назад. И все же в отдельные минуты мы понимаем, что происходит что-то важное – ощущаем значимость события, предвидим его последствия, чувствуем, что перешагнули черту. И думаем: «Было до, а теперь наступает после, нас ждут перемены».

Если в 2000 году вы смотрели женский одиночный Уимблдон и видели, как Винус Уильямс обыграла Линдсей Дэвенпорт, то наверняка почувствовали, что вот они, после стольких лет томительного ожидания, пришли сестры Уильямс. Интуиция вас не подвела. На двоих сестры завоевали на Уимблдоне еще 11 титулов в одиночке, а их игра – пушечные подачи, грубый атлетизм, атакующие удары с любой точки корта, пылкая решимость держать соперниц в страхе и доминировать – полностью изменила женский теннис. В первый понедельник Уимблдонского турнира 2019 года, когда на корт № 1 опустился вечер, а сильный ветер нагнал облака, Винус Уильямс в двух сетах уступила в матче первого круга 15-летней американке Кори «Коко» Гауфф 4:6, 4:6. Если вы смотрели ту игру, то несомненно поняли, что наступил переломный момент.

После матча Винус сказала, что планирует вернуться на Уимблдон в следующем году, но сказала это так глухо и невнятно, как говорила в тот вечер все – казалось, встреча с журналистами доставляла ей боль. Скрытность эта появилась уже давно. Как минимум после того случая в июне 2017 года, когда в новостях сообщили об автомобильной аварии во Флориде с участием Винус, недалеко от ее дома, в результате которой через две недели после происшествия погиб пожилой мужчина Джером Барсон. Его семья обвинила Уильямс и вскоре подала на нее в суд. На месте аварии ей ничего не предъявляли, расследование доказало невиновность теннисистки, но новостные информагентства поспешили рассказать о всех нарушениях правил дорожного движения, совершенных Уильямс, и приветствовали попытки семьи Барсон противостоять прославленной и богатой спортсменке. В конце концов Винус удалось достичь соглашения с родственниками Барсона, и она больше никогда не вспоминала тот случай⁹. Более того, прекратила рассказывать журналистам какие бы то ни было подробности своей жизни.

До того, как все это случилось, Винус начала превращаться в спортивного философа, чему весьма способствует теннис. На пресс-конференциях она вслух размышляла о природе спорта и почему он так важен. Всего за несколько месяцев до аварии, после матча Открытого чемпионата Австралии Винус, к примеру, сказала:

«Что я могу сказать… Пожалуй, люди так сильно любят спорт, потому что в спорте все предстает в одну линию. В этот момент нет второй попытки, нет второго дубля, нет закадрового голоса. Мы наблюдаем триумф и трагедию в реальном времени. Поэтому люди готовы жить и умереть ради спорта, потому что его нельзя подделать. Невозможно. Ты либо действуешь, либо нет».

Если бы только после матча с Гауфф Винус взялась размышлять о природе неизбежных, постоянных поворотов в спорте – о последовательности моментов, больших и маленьких, которые говорят, что время идет, и вместе с тем придают сил, обретают привкус меланхолии, приумножают способности или же лишают их. Но, увы.

* * *

Гауфф также встречалась с прессой и сказала все, что и должна была сказать на корте сразу после того, как Уильямс отправила очередной мяч в сетку, тем самым завершив матч – ее 26-я невынужденная ошибка за тот вечер. Когда Уильямс пожала руку Гауфф, казалось, юная спортсменка не хочет ее отпускать. «Винус поздравила меня, сказала продолжать в том же духе, пожелала удачи, а я поблагодарила ее за все, что она сделала, – вспоминала Гауфф в своем послематчевом интервью телеканалу BBC. – Если бы не она, меня бы здесь не было. Я сказала ей, насколько сильно она меня вдохновляет. Я всегда хотела ей об этом сказать, но не хватало смелости». Гауфф села на стул, закрыла лицо полотенцем и заплакала. Потом опустилась на колени и, опершись на ракетку, стала молиться. Наконец, справившись с собой, словно ребенок, вытирая слезы рукой, ушла с корта.

В последнем гейме матча Гауфф удержала свою подачу в основном благодаря двум мощным вторым подачам, скорость каждой из которых достигала 160 км/ч. Вторые подачи. В 15 лет. (С тех пор, как я видел ее в последний раз на корте в Майами, а было это за три месяца до матча, она заметно прибавила – по крайней мере, мне так показалось.) Эти подачи, эти скорость и бесстрашие – ну чисто Уильямс. Однако игра Гауфф не только отражает уровень современного тенниса – тенниса эпохи Уильямс, – но и показывает направление, в котором он развивается. В начале первого сета она бросилась к укороченному мячу, поймала его самым краем ракетки и мягко подняла вверх – идеальная свеча, недосягаемая для Уильямс. Гауфф искусно владеет и плоским форхендом, и атакующим топ-спином; может ввернуть укороченный удар; может бить наотмашь, а может терпеливо сражаться за очко; в последнее время она все чаще режет с бэкхенда, а может и сыграть обеими руками. Это значит, что Гауфф, как и австралийка Эш Барти, которая выступила на Уимблдоне в статусе первой ракетки мира, и Бьянка Андрееску, феномен из Канады, которая выиграла Индиан-Уэллс, умеет играть не только на задней линии, как Уильямс. Возможно, женский теннис входит в эру смешения – эру универсальных игроков.

Предположу, что с началом сезона 2019 года женский теннис вступил в эпоху Наоми Осаки, но она, как и Винус, вылетела уже в первом круге, продолжая серию ранних поражений. По крайней мере, трудности, с которыми пришлось столкнуться Осаке, говорят о том, насколько выдающимся было доминирование на корте сестер Уильямс в последние 20 лет. Если Гауфф и дальше продолжит в том же духе, если не будет никаких травм (об этом в теннисе забывать нельзя), она вполне вероятно, помимо всего прочего, станет прекрасным напоминанием величия и неповторимости Винус и Серены.

Началась и закончилась первая неделя Уимблдона, а Винус и Серена снова, как и на протяжении многих лет, то тут, то там появляются вместе. Однажды утром я заметил их – по всей видимости, они шли в спортзал – в одном из коридоров, петляющих между зонами для игроков: раздевалками, кафетериями, комнатами отдыха и конференц-залами. Серена вела себя шумно, что-то без умолку говорила, смеялась, вцепившись в руку сестры, а Винус закатывала глаза. Исследователь психологии Фрэнк Саллоуэй, тот самый, который говорил о братьях и сестрах, даже не слыша их, без труда бы распознал черты характера – и взаимоотношения – двух сестер.

3

Вслед за победой над Джулией Гатто-Монтиконе в первом раунде Уимблдона Серена Уильямс выиграла еще три матча, обеспечив себе место в четвертьфинале – лучший результат после Открытого чемпионата Австралии, который состоялся полгода назад. Она отлично передвигалась по корту, выходила к сетке и возвращалась обратно, бегала из одного угла корта в другой. Подача была уверенная, а иногда так и просто потрясающая. Победы давались ей легко: лишь в одном из трех матчей Серена уступила сет. «Я определенно вхожу в форму, – заявила она после победы в четвертом круге, всего за час выбив из игры испанку Карлу Суарес Наварро 6:2, 6:2. – Самое главное, что теперь я чувствую себя уверенно, потому что отлично двигаюсь, и мне не приходится из-за боли бить навылет, чтобы поскорее закончить матч».

Но атакующие удары или, как минимум, рискованная игра – и есть стиль и тактика Уильямс, особенно на приеме в тех первых четырех раундах. Прием подачи в профессиональном теннисе – пожалуй, самый сложный из всех ударов. Первая подача – самый трудный мяч в матче для принимающего игрока. Первая и вторая, если требуется, подачи – это единственные моменты за весь матч, которые подающий игрок полностью контролирует. У подающей стороны неограниченный выбор вариантов. Теннисистка может пробить плоско, резано или вовсе послать мяч навылет на высоте плеча так, что тот неожиданно полетит вкось. Она может подать широко или в пересечение центральной линии и линии подачи, а может направить мяч прямо в соперницу, тем самым лишив ее возможности вытянуть руки. В наши дни минимальная скорость первой подачи у женщин составляет 170 км/ч. Это значит, что у принимающего игрока есть всего полсекунды, чтобы определить, какая эта подача, в какую сторону закручен мяч и куда он приземлится, и только потом теннисистка может начать движение (если необходимо), перехватить ракетку (если необходимо) и начать замах, который не только сможет удержать мяч в игре и не позволит заработать очко сопернице – то есть мяч не должен лететь слишком коротко или медленно, иначе контроль перейдет подающему игроку, – но и самой заработать очко, а для этого необходимо принять мяч чисто и сильно его отбить или заставить соперницу двигаться. В 2010-х годах в мужском туре доминировал Новак Джокович, и удалось ему это в основном благодаря выдающемуся приему. Среди женщин лучшим подающим игроком была и остается Серена Уильямс, и пока никто не может напугать или превзойти ее.

Вот мои заметки, которые я делал с трубуны в первую неделю Уимблдона (я записывал все матчи Уильямс в том сезоне).

• Круг 2, против Кайи Юван, 18-летняя словенка, попавшая в турнир через отборочные матчи, Уильямс никогда не встречалась с ней раньше, 2-й круг, 2-й сет, 7-й гейм: СУ делает 2-й брейк, сильно отбив БХ прямо в ноги КЮ. КЮ делает все возможное, чтобы поднять мяч БХ, но ничего не выходит. 5:2 СУ.

• Круг 3, против немки Юлии Гёргес, прошлогодняя полуфиналистка Уимблдона, посеяна под 18-м номером, за четыре матча против Уильямс не выиграла ни одного сета, 1-й сет, 6-й гейм: СУ зарабатывает два бр. пт., отбив подачу БХ. ЮГ едва успевает подставить ракетку. 15:40. СУ делает брейк, забив затем 2-ю подачу. ЮГ не справляется с ФХ. 4:2 СУ.

• Круг 4, против Суарес-Наварро, 2-й сет, 1-й гейм: СУ быстро получает бр. пт., отправив ФХ навылет в 1-м гейме при счете «ровно». 2-я подача 130 км/ч. СОКРУШИТЕЛЬНЫЙ БХ СУ. БЕРЕТ ПОДАЧУ СОПЕРНИЦЫ.

Но по этим записям не видно, как Уильямс держится, как располагается точно на задней линии для приема первой подачи – рано выходит на мяч, берет его на подъеме, лишает соперницу времени – и входит в корт, чтобы отбить более медленную вторую подачу. Кроме того, не упоминается и о том, что, принимая с бэкхенда, как и с форхенда, первую подачу, Серена отбивает с более коротким замахом назад и что на каждом приеме она встает в низкую, полностью открытую стойку лицом вперед, широко расставляет ноги для лучшего равновесия, что дает ей дополнительную долю секунды, и гасит мяч с бедра, если необходимо, и неожиданно забегает под удар слева, сбивая с толку соперницу, по расчетам которой мяч из-под бэкхенда должен лететь по диагонали. Эта небольшая выборка не показывает также и то, как мастерский прием Уильямс зачастую заставляет подающую соперницу рисковать, пробивать первую или даже вторую подачу немного сильнее или целиться прямо в линию, играть на тоненького, как говорится. А это, в свою очередь, может привести к ошибкам и двойным ошибкам, а если и не приведет, то игрок все равно оказывается под давлением.

Создавать напряжение, ежеминутное напряжение – одна из особенностей игры Уильямс, выработанная ею за все эти годы, не менее важная, чем другие тактические ходы. Этот элемент ее игры не такой просчитываемый, как продолжительность розыгрышей или направление подачи, но для тех, кто следит за Уильямс, совершенно очевидно, что Серена может раздавить соперницу, изматывая ее психически и эмоционально. Подаешь, отскакиваешь на заднюю линию, как тебя учили, и беспомощно наблюдаешь за тем, как Уильямс на приеме моментально меняет угол удара, и вот мяч летит вне твоей досягаемости, цепляя линию, – идеальный виннер – трибуны взрываются удивленными и одобрительными возгласами, Уильямс сгибается пополам и тоже кричит: «Come ON!», а тебе не остается ничего другого, как возвращаться за заднюю линию и снова подавать.

4

На следующий день после того, как Уильямс победила Суарес Наварро и обеспечила себе место в четвертьфинале Уимблдона, журнал Harper’s Bazaar опубликовал в интернете эссе Уильямс из будущего августовского выпуска. Канал CNN и другие СМИ сочли за новость письмо Уильямс, цитируемое в эссе, которое Серена написала прошлой осенью Наоми Осаке и извинилась за финал Открытого чемпионата США. В печатном издании в качестве анонса статьи Уильямс выступила ее фотография в золотистом платье от Стеллы Маккартни на обложке¹⁰. Внутри еще несколько фотографий Серены в золотом, на одной спортсменка даже оголила ягодицу, прикрывшись накидкой от Ральфа Лорена. Обложка журнала гласила, что все фотографии в выпуске «не ретушированы». Непосвященные могли принять такую приписку за извинение – извинение за годы публикации в журнале отретушированных фотографий, которые вводили читателей в заблуждение, вселяли в них ложные ожидания относительно привлекательности женщин, постройневших, помолодевших и всячески приукрашенных. Понимать это так было наивно. Как много лет назад писал Ролан Барт[42]42
  Рола́н Барт (1915–1980) – французский философ и одна из центральных фигур теории фотографии. – Прим. пер.


[Закрыть] в защиту постановочного профессионального рестлинга: тех, кто его смотрит, меньше всего интересует, фальсификация это или нет, – они жаждут зрелища¹¹. То же самое и с журналами мод. Юные читательницы, ну или многие из них, составляющие основную аудиторию Harper’s Bazaar, уже научились пользоваться Facetune или похожими приложениями и фильтрами для ретуши и «улучшения» своих фотографий в Snapchat и Instagram.

Эссе Уильямс, как и решение Harper’s Bazaar «исследовать концепцию “истинной красоты”»¹² через неотретушированные фотографии Серены – наглядные примеры того, как сегодня представляется и предается гласности «аутентичность» знаменитости, подобно семейным портретам и видеороликам в социальных сетях, а в случае самых популярных звезд – подобно тщательно выверенным документальным фильмам для кабельного телевидения, которые напоминают скорее рекламные объявления, нежели cinе́ma vе́ritе́[43]43
  В переводе с французского «правдивое кино» – особый метод съемок документальных и художественных фильмов, а также ряд режиссерских приемов: интервью и наблюдение за ситуациями (как постановочными, так и реальными). – Прим. пер.


[Закрыть]. У целого ряда молодых журналистов, освещающих женский теннисный тур, есть относительно Уильямс специальный термин. Они называют это ее «бейонсификацией».