355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дженни Даунхэм » Ты против меня (You Against Me) » Текст книги (страница 20)
Ты против меня (You Against Me)
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 07:11

Текст книги "Ты против меня (You Against Me)"


Автор книги: Дженни Даунхэм



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Сорок пять

Майки бросил камень. В окно Элли не попал, камень ударился о водосточную трубу и отрикошетил в кусты. Но сдаваться он не собирался – по крайней мере, пока не поговорит с ней.

Он отыскал еще камень и швырнул его. Тот попал в край оконной рамы. Майки обождал, присев на корточки на лужайке в тихом саду. Но ничего не произошло. Никакого движения. Тогда он поискал в траве, нашел камень побольше и замахнулся.

И тут распахнулась входная дверь.

Черт! На пороге стояла не Элли, а ее мать:

– Ты что творишь?

– Элли дома?

Мама Элли вышла на крыльцо. На ней был халат и тапки.

– Ты что, бросаешь камни в окна?

– Я же не разбил.

– Какая разница?

– Она дома?

– Слышал про такую штуку – телефон?

– Она не берет трубку.

– И что это значит, по-твоему?

То, что Элли несчастна, как и он. И им надо поговорить.

Ее мать сложила руки на груди:

– Ты как вообще вошел? Если перелез через ограду, это, между прочим, преступление.

– Я просто хочу с ней повидаться.

– А камни в окна бросать – уголовное преступление. Так что шел бы ты домой, пока я полицию не вызвала.

За ее спиной, на полу под лестницей, стоял портфель из новенькой черной кожи. Может, ее отец запланировал ранний визит к адвокату? Адвокат у них был хороший. Карин сказала: знаменитый, не проиграл еще ни одного дела. Но ни полиция, ни отец Элли, ни адвокаты – ничто не способно было ему помешать.

Он отошел назад и вгляделся в окна второго этажа.

– Элли! – прокричал он.

– А ну хватит! – прошипела ее мать. – А то мужа позову.

– Элли!

– Прекрати сейчас же!

Тут он вздрогнул – на крыльцо вышла Элли. Она стояла за спиной матери в пижаме. Вид у нее был усталый, под глазами синяки. Ему так и захотелось взять ее на руки и унести туда, где никто ее не тронет.

– Ты что тут делаешь? – пробормотала она.

– Надо было тебя увидеть.

– Что-нибудь случилось? Мать преградила ей путь рукой:

– А ну-ка в дом!

Но Элли не обратила на нее внимания:

– Карин в порядке?

– Нам надо поговорить.

Мать попыталась затолкнуть ее в коридор:

– Папа сейчас выйдет из душа. Увидит, что тут творится, и жди беды.

Но его теперь ни один папа в мире не мог напугать, и, чтобы доказать это, он подошел ближе:

– Ты в школу не ходишь. Я каждый день жду у ворот.

– Пару дней не ходила, а теперь вот готовлюсь к экзаменам, нас отпустили.

– Я тебе писал. Но ни одного сообщения в ответ.

– Прости. Думала, так будет лучше. Он помял траву ботинком.

– Я должен тебе кое-что сказать.

– Это так важно?

– Ну да.

Она пристально посмотрела на него, потом повернулась к матери:

– Мам, можно?

Мать глянула за ее спину, в коридор; вид у нее был неуверенный.

– А папа?

– Ну, необязательно же ему говорить, – со слабой улыбкой ответила Элли.

Ее мать затеребила пуговицу на халате.

– Ладно, придумаю что-нибудь. – И взглянула на Майки: – Только побыстрее.

Она скрылась в коридоре. Элли закрыла за собой дверь и посмотрела на него:

– Что такое? В чем дело?

Он вдруг забыл, что хотел сказать. Когда он думал о ней, то вспоминал ее в доме на берегу – как горели ее глаза, сколько в ней было смелости. Сейчас, стоя перед ним, она выглядела понурой и печальной. Не так он себе все представлял.

А ей казалось, что она не должна быть здесь, с ним. Ей бы сидеть в комнате с конспектами и учебниками и ждать, пока пройдет бесконечное утро. А не стоять в саду и не чувствовать странное тепло, разливающееся по телу.

– Хочешь прогуляться? – спросил он.

Ей хотелось бежать, не идти – спуститься к реке, спрятаться под деревьями. Сколько дней она думала о нем, и вот он рядом, так близко; он так прекрасен, что сердце щемит.

Она встряхнула головой:

– Нельзя мне.

– Это не причина. Скажи, почему нельзя.

Ну что она могла ответить? Потому что он снова может ее поцеловать? И если это произойдет, она не сумеет остановиться, даже если захочет? Потому что Карин ни к чему новые переживания, не заслуживает она такого ? А Майки лучше подумать о своей жизни – и для этого она должна оставить его в покое?

– Что они с тобой сделали, Элли?

Почему ей так нравится, когда он произносит ее имя вслух? Как будто никто до него этого не делал.

– Ничего. – Она села на крыльцо и обхватила колени. – Мне надолго нельзя отлучаться.

Он присел рядом. Она не смотрела на него. Ведь стоило взглянуть хоть разок, и прощай самообладание, а она пообещала себе, что этого не произойдет.

– Отец по-прежнему на тебя наседает? – спросил он.

– Он теперь решил меня игнорировать.

– А у брата как дела?

– Ты правда хочешь знать?

– Ну да.

Но она знала, что стоит заговорить о Томе – и она проявит слабость. А ей хотелось быть сильной. Она пожала плечами, сделав вид, что ее это не интересует.

– Он боится, конечно. Меня к нему не пускают, но, судя по рассказам, все так себе.

– А как твоя мама? Поддерживает тебя?

– Да, мама молодец. Все время подбадривает меня, да и я ее тоже. А ты? Как у тебя складывается? Работу не нашел?

– Пока нет. Правда, мама позвонила в колледж, и оказалось, что у них на самом деле есть программа по кулинарной практике. Помнишь, я тебе говорил?

Она кивнула. В тот самый первый раз, у реки.

– Может, конечно, ничего из этого и не выйдет, но мне уже прислали бланк заявления, и я его заполнил, так что мало ли? – Он легонько толкнул ее локтем. – Может, увидимся в сентябре уже на учебе.

Да нет, не увидятся они, потому что, если он поступит в колледж, ей придется выбрать другое место. Может, у нее есть какая-нибудь двоюродная бабка, о которой ей никто не говорил, и можно будет пожить у нее? Или в доме на берегу, а учиться заочно. Она бы выращивала цветы, плавала в море. Забыла бы о Майки.

Он опустил ногу и поставил ее на траву рядом с ее ногой, и внезапно их стопы соприкоснулись. Раз, два – и от этого прикосновения ее нога словно вспыхнула, точно всем существом она разом перенеслась в то место, где он дотронулся до нее.

Она отдернула ногу и отсела от него подальше:

– Так о чем ты хотел поговорить?

Он достал табак и свернул сигарету. Она все это время сидела очень тихо.

– О Карин, – ответил он наконец.

– А что с ней?

– Хотел лично тебе сказать, не по телефону.

– Ну так говори.

Он закурил, прикрываясь от ветра ладонью, и глубоко затянулся, потом выдохнул дым и посмотрел ей прямо в глаза:

– Она во вторник в школу возвращается. Будет сдавать экзамен по рисованию.

– Тот же, что и я.

– Я в курсе.

Они вдвоем с Карин в одном классе в один и тот же день, в окружении злобных одноклассников, для которых все это – лишь развлечение.

– Ей предложили отдельный класс, – добавил он, – но она отказалась. Хочет сдавать вместе со всеми. Вот, решил, что тебе следует знать, хотя, может быть, в школе уже сказали.

– Не сказали.

Он придвинулся чуть ближе:

– Ну, и что думаешь?

Она отвернулась и взглянула на ворота:

– Я могла бы попросить отдельный класс. Вместо Карин.

– Карин тоже это предложила.

– Правда? Значит, так ей хочется? Ну ладно, попрошу, чтобы меня посадили отдельно. Или сдам экзамен в другое время. В следующем году, например.

– Элли, прекрати.

– Прекратить что?

– Наказывать себя. – Он прислонился к двери и посмотрел ей в глаза. – Это твой брат обидел Карин, не ты.

Она встала:

– Мне пора.

– Так, значит? Просто уйдешь, и все?

Он вздохнул и поднялся. Она попыталась запомнить каждую мелочь – как он отряхивал грязь с джинсов, убирал табак в карман, спускался вниз по ступенькам. Все это она будет вспоминать потом, в своей комнате, когда он уйдет. Как же ей нравились его непринужденная поза, свободная походка. На лужайке он обернулся. Глаза у него были карие, с золотыми крапинками, ресницы – длинные. Он стиснул зубы, мускулы на лице и скулы напряглись. Взгляд его потемнел.

Какая глупость. Разве может быть, чтобы двое так любили друг друга и не могли быть вместе? Ну почему нельзя? Почему? Он вдруг почувствовал, как его охватила злость. Она отвергает единственное хорошее, что вообще есть во всей этой истории.

Он сделал шаг к дому:

– Пойдем погуляем.

Она покачала головой, даже не глядя на него:

– Не могу.

– Знаю, тебе кажется, что, если мы будем вместе, всем от этого станет хуже, но мы сделали и кое-что хорошее.

– Что, например?

– Карин больше не торчит в квартире.

– Она бы вообще там не торчала, если бы я сразу сказала правду.

И тут он понял, что его бесит. Элли словно попала в замкнутый круг самобичевания и никак не могла вырваться. То же самое делала и Карин, запершись дома.

Элли сняла этот груз с ее плеч, но теперь ей самой приходилось его нести. А они не должны были нести его, ни та, ни другая, – то был удел Тома Паркера. Он протянул руку:

– Пойдем. Повидаешься с Карин.

– Что? Нет!

– Ты поступила очень храбро, решившись ей помочь, и она это знает. Откуда уверенность, что она тебя ненавидит? Вот сама у нее и спросишь.

Элли была в ужасе:

– Не могу.

– Почему? Что она тебе такого сделает?

– Ничего, но ей самой будет неприятно. Я несколько недель собиралась с духом, чтобы признаться. Стерла вещественные доказательства!

– Потому что не знала, где правда, а где ложь, и не хотела, чтобы снимки попали в Интернет. – Он сам удивился тому, насколько разумно звучали его доводы, но он был уверен в своих словах. – Карин-то все помогают – и полиция, и группа поддержки жертв насилия. Ей не приходится переживать все это в одиночку. А ты должна будешь в суде выступить против родного брата, и тебе никто не помогает, никто. И ты могла бы передумать, но не делаешь этого. Более отважного человека я еще не встречал. – Он подошел ближе. – Пойдем, сама спросишь Карин, что она думает на этот счет.

Элли попятилась к двери:

– Меня мама зовет.

– Я ничего не слышал.

– А может, папа.

– Элли, прекрати. Это же я, Майки. Я вижу, чем ты занимаешься. Наказываешь себя. Это не поможет.

– Но я не нарочно! – Она залилась краской. – Мне так стыдно.

– Карин не думает о тебе плохо.

– А как она обо мне думает?

– Кажется, она понимает, что сделала бы то же самое, окажись на твоем месте.

Элли вздохнула. Солнечные лучи грели дверь и кирпичную стену дома. Она стояла на самом солнце.

– Я ей письмо написала, – проговорила она, – но так и не отослала. Том по-прежнему отказывается признать себя виновным, ты же в курсе, наверное? Карин придется всю душу вывернуть наизнанку, все узнают о ее личной жизни в подробностях. Это будет ужасно, а главное, ничего не изменится.

– Но ты тут ни при чем. Карин понимает, на что идет. Она сама мне вечно цитирует статистику. – Он сделал еще один шаг ей навстречу. – Я знаю, ты считаешь, что я плохо на тебя влияю, и, может, так оно и есть, но можем мы хоть чуть-чуть побыть вдвоем?

Майкл подошел еще ближе. Ему хотелось, чтобы она поняла: Карин не настроена против нее так категорически, как ей кажется. Вот только сегодня утром она пронюхала каким-то образом, что он собрался к Элли, и одарила его своей фирменной насмешливой улыбочкой. Скажи ей, что я приду на свадьбу, заявила она, но подружкой невесты быть не собираюсь. И если ее братец тоже будет там, не обещаю, что не прибью его. Но не мог же он рассказать об этом Элли – она же перепугается до смерти, еще, не дай бог, решит, что он и впрямь собрался сделать ей предложение.

– Послушай, – проговорил он, – Карин теперь каждый день выходит из дому, у нее куча друзей. И я знаю, что твой брат не признает себя виновным и в суде ее ждет кошмар… и отец твой полный идиот, а мать моя по-прежнему хлещет херес за завтраком и прячет бутылку в стенном шкафу, надеясь, что никто не заметит. Чудес не бывает, Элли, и нам с тобой необязательно при Карин прямо целоваться, но может же из всего этого выйти хоть что-то хорошее?

– Хм… – ответила она, склонив голову набок, – может, и выйдет.

Он рассмеялся:

– Пойдем прогуляемся. Снимай пижаму, выберемся отсюда.

Рядом закричала птица, перелетев с дерева на дерево. Они одновременно повернулись и увидели ее, и это что-то изменило. Элли словно растаяла.

– Смотри, – сказала она, – небо золотое.

Оно и вправду сияло. Солнце поднялось над воротами, розовое и золотистое свечение слилось воедино, и кроны деревьев утопали в лучах.

– Ну, давай же, Элли, просто пройдемся. Никому еще от этого плохо не стало. Мы с тобой в одной команде.

Она хмуро взглянула на него, растерявшись на мгновение. Солнечные лучи упали на стену за ее спиной.

– В команде Маккензи? Он улыбнулся:

– Нуда. Что-то вроде того.

Она оставила дома свою пижаму, тапочки, халат, учебники, конспекты и родителей.

– Я иду гулять, – бросила она с порога.

Мама с папой посмотрели на нее из-за стола. От их взглядов ничего не укрылось – ни красная помада, ни летнее платье, совсем короткое, такое, что все ноги открыты, ни новые туфли.

Она поцеловала мать в щеку:

– Увидимся. Та улыбнулась:

– Прекрасно выглядишь, Элли. Иди.

– Гулять, говоришь? – спросил отец.

– Ну да. Прекрасный день.

– А помаду по погоде подбирала?

– Захотелось накраситься.

– Это не объяснение.

Он так и остался сидеть, нахмурившись. Элли погрустнела, заметив взгляд, которым перекинулись родители, – напряженный, вежливый, отстраненный. Маме может из-за этой прогулки достаться, точно достанется, если отец выяснит, с кем это Элли пошла гулять. Но потом, может быть, она сама осмелится ему в этом признаться, и, возможно, мать даже встанет на ее сторону. Раз за разом она убедит отца смириться.

На прощание она чмокнула его в макушку. Он, кажется, удивился.

– Только не на весь день, – проворчал он. – Не забывай, у тебя экзамены.

– Ну да, мое будущее под угрозой. Я в курсе.

Это прозвучало совсем не так, как она задумывала. Будто ей плевать. Но она и об учебе думала, просто теперь ей важно было сохранить равновесие. В сутках много часов на подготовку к экзаменам, но так мало солнечного света.

Порой, если хочешь чего-то действительно сильно, можно сделать так, чтобы это свершилось. Если скучаешь по человеку так отчаянно, что все внутри горит, можно повторять его имя снова и снова, и тогда он по -чувствует и придет. Это называется симпатической магией: надо просто поверить – и все получится.

Перед ней открылся новый мир – она и Майки, утреннее солнце над воротами и день, который будет не похожим на все остальные. Платье у нее было в оранжево-зеленый горошек, яркое, как огни на карусели. Майки хотел было присвистнуть, но сдержался.

– Да ты просто красотка! – выпалил он. Элли улыбнулась:

– Отец по-прежнему считает, что меня можно подкупить, хоть со мной и не разговаривает. Вот это платье, например, напоминание о том, какая куча подарков меня ждет, если я засяду наконец за учебу и получу одни пятерки за все десять экзаменов.

– Ты так себе целый новый гардероб заработаешь.

– Если буду продолжать встречаться с тобой, мне это не светит.

Она слегка толкнула его, давая понять, что пошутила, и нажала на кнопку, открывающую ворота. Они вышли на улицу и встали рядом, глядя, как те медленно закрываются.

– Там город… – он показал налево, – а там что, не знаю.

Перед ними раскинулось поле. По краям его высились деревья, солнце отражалось в лужах, а зеленые листья тянулись к небу. Две вороны сели на землю и тут же поднялись ввысь.

– Я бы туда пошел, если ты не против, – проговорил он.

Они зашагали вдоль поля. Дорога была неровная, но грязь засохла на солнце и затвердела. Они поговорили о Карин, о суде, но вскоре поняли, что есть много других тем. Элли рассказала об экзамене по рисованию и своем проекте под названием «Красное», о том, что с приходом тепла планирует снова заняться плаванием.

– Ты мне обещала, что мы с тобой искупаемся в море, – заметил он, – помнишь?

Она насмешливо подняла бровь. Как ему нравилось, когда она так делала.

– А ты обещал научить меня готовить.

– Научу.

– Значит, и я свое обещание сдержу.

Потом он рассказал ей о том, как Деке расстроился, что Майки не поделился с ним своими проблемами, и предложил ему пройти практику в пабе, если он все-таки поступит в колледж– Изложил и свою теорию о том, что Джеко на самом деле влюблен в Карин, и это ему совсем не нравится, конечно, но в то же время он понимает, что не его это дело. Они шли и шли, а погода менялась – то солнце выглянет, то тень, то солнце, то снова тень. Деревья покачивались на ветру; листья набирались сил перед летом.

Они подошли к тропинке, вьющейся меж деревьев и ведущей к другому полю. Оно было больше и простиралось дальше. С их приближением греющиеся на солнце птицы встрепенулись и защебетали. Это было прекрасно.

Что, если эта тропа ведет к берегу? И если долго идти, можно выйти к морю?

– Не знаю, как ты, – сказал он, – но я бы погулял еще.

– Ага, – ответила она, – я тоже.

Шагая рядом с ней, он чувствовал себя абсолютно счастливым. Их пальцы время от времени соприкасались, и он чувствовал, как их тянет друг к другу, словно магнитом. Впервые за много дней – да что там, впервые в жизни, наверное, – ему ничего не хотелось менять.

Конец

Благодарности

Спасибо всем, кто поделился со мной своим опытом, историями из жизни и временем, в особенности Дебби Адлер, Крису Роллингсу, Гонул Гюней, Энн Макшейн, Саре Пеппер, Эндрю Сент-Джону, Меган Данн, Анне Оуэн, Луис Хилл, Марион Скотт, Бетани Скотт, Вив Паркер, Симоне Баллетти, Патрису Лоуренсу, Натали Аби-Эззи, Кэт Госкович, Саре Лернер, Эве Левин, Стеф Пикснер, Арчи Хиллу, Дэвиду Фиклингу, Белле Пирсон, Ханне Фетерстоун и Кэтрин Кларк.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю