Текст книги "Переулки страха"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Чарльз Диккенс,Брэм Стокер,Клапка Джером Джером,Мэри Шелли,Фитц-Джеймс О'Брайен,Урсула Дойль,Роберт Чамберс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Они с волнением ждали 11 декабря и каждый вечер ходили поглядеть на свой корабль – будущее место приложения их сил. Погода стояла прекрасная. По указанию мистера Стедмана Роберта не принимали в его доме, потому, тоскуя по Эллен, молодой человек был рад хоть чем-то занять свой досуг.

Время шло, погода постепенно начала меняться, и Роберт с Томом забеспокоились. Ветер стал резче и порывистее, он злобно крутил по углам улиц мокрые опавшие листья, а на берегу срывал сероватые гребни с сердитых волн. Над морем неслись сырые облака, а туман с каждым днем становился все гуще и холоднее, так что уже за несколько ярдов ничего нельзя было разобрать, – и тем не менее молодые люди все равно каждый вечер упорно посещали свои гипотетические сокровища. Сначала береговая охрана глаз с них не спускала, но кладоискатели, заметив пристальный интерес к своим персонам, посвятили их в свои планы и даже предъявили письмо от сэра Артура, законно передававшее корабль в их руки.

Моряки немало потешались над странной затеей, но все же отнеслись к молодым людям с пониманием и своеобразной добродушной поддержкой, пообещав всячески содействовать их начинаниям. Одно время обоих друзей терзал страх – в котором, впрочем, ни один из них не пожелал бы признаться. Постоянно думая лишь о старом корабле на песчаном берегу, они постепенно внушили себе, что эта никому не интересная посудина, более пятнадцати лет провалявшаяся нетронутой кверху днищем в сыром песке, вдруг стала неимоверно притягательна для всего мира. Естественно, обоих авантюристов теперь преследовал страх, что некий злоумышленник попытается украсть их приз, подрезав их в гонке за сокровищами, и первым взломает корабль. Огромным облегчением было для обоих обещание берегового патруля, что ни одна душа не посмеет копошиться на старой развалюхе без персонального разрешения молодых джентльменов. Погода продолжала портиться, но вместо того, чтобы разочароваться в затее со старым кораблем, они лишь парадоксальным образом укрепились в своей мечте о кладе. В ночь на 10 декабря грянула натуральная буря – и Роберт с Томом, лежа под одеялами и слушая дикие завывания ветра в дымоходе, окончательно и накрепко уверовали, что там, под гнилыми корабельными досками, на самом деле скрыто нечто такое невиданное и ослепительное, от чего мир завистливо ахнет.

Следующим вечером, в семь часов, друзья уже были на берегу Бычьего острова и вглядывались в кромешную тьму. С берега дул ветер такой силы, что волны, и так высокие от прилива, вставали горой – и каналы были переполнены, как мельничные плотины. Одна за другой волны бились о берег, разлетаясь массой брызг, а ветер сдувал пену с их гребней и уносил ее, роняя на лету, так что казалось, будто идет непрерывный соленый дождь. Хриплый рев морского ветра и грохот валов неслись по всему берегу – и слыша эти преисполненные ярости звуки, можно было понять, отчего эта местность получила свое диковинное имя.

Работать на месте кораблекрушения в такую ночь было совершенно невозможно, даже если бы друзья каким-то чудом сумели добраться до судна и не потеряться в темноте. Ждать было нечего – и молодые люди с грустью поплелись домой, надеясь, что хоть на следующий вечер им повезет.

Надежды оказались напрасными. Шторм свирепствовал целых два дня, и сквозь набегающие и отступающие громадные валы невозможно было разглядеть корабельный остов. Каждый вечер в семь часов друзья терпеливо возвращались на свой пост и смотрели на разъяренные волны, тщетно надеясь, что буйство стихии как-нибудь возьмет и прекратится и они наконец-то смогут приступить к осуществлению своих долгожданных планов. Но вот шторм начал утихать, а надежда кладоискателей, наоборот, разгораться, так что утром 14 декабря, когда, проснувшись на своем чердаке, они не услышали отчаянного свиста ветра в трубах, прежний оптимизм кладоискателей воцарился в их душах. В ту ночь молодые люди пришли на берег исполненными надежд, а вернулись в полном отчаянии. Несмотря на то что шторм утих, море по-прежнему не унималось. Огромные, тяжкие, мрачные волны, хоть и без ореола брызг, но все же вспененные, набрасывались на залив и хлестали песчаную пустыню с такой силой, что не могло быть и речи о том, чтобы попробовать сунуться к ним поближе. Роберт и Том ждали до последнего, рискуя опоздать к урочному часу, но ничего не менялось – и они вынуждены были вернуться домой подавленные и с разбитым сердцем. Оставался последний вечер, чтобы добраться до корабля, и молодые люди всерьез опасались, что, даже если море смилостивится и успокоится, одного-единственного часа им не хватит никоим образом. Однако юность – пора упорства, и на следующее утро оба они были полны тех окрыляющих надежд, что родятся лишь из мрака отчаяния: твердая уверенность, что хуже уже быть не может – а раз так, то проигравший еще успеет собраться с силами и победить. Когда в этот вечер они приближались к Бычьему острову, их сердца колотились так громко, что стук, казалось, можно было расслышать издалека. Оба словно предчувствовали: сегодня, сегодня! Их надежды не напрасны! На всем пути от города было тихо – дома напротив Клонтарфа чернели в декабрьской тьме, – и молодым людям казалось, что и там, над песками, их ждет такое же спокойствие. Но, увы, оба не учли, что гавань защищают два волнореза, а пески острова открыты всем ветрам и штормам, что великие атлантические валы, грохочущие на севере и юге, все еще страшно могучи, они проносятся по всему Ла-Маншу и с каждым приливом яростно бьются о побережье. Итак, добравшись до песчаных холмов, молодые люди увидели, что надеждам их пришел конец.

Луна взошла прямо перед ними, над маяком Бейли, и широкая полоса света, протянувшаяся от нее, озарила корабль с сокровищами. Волны, черные там, где не были обласканы луной, выглядели относительно спокойными, но все равно набегали на песок куда дальше, чем обычно, до самого остова заветного судна, и лунное сияние отражалось вокруг корабля, залитого водой. Не было ни единого шанса добраться туда – и разочарованные кладоискатели отправились обратно, с горечью думая, что следующую попытку можно будет предпринять не раньше чем в Сочельник.

Глава 3. Железный сундук

Следующие дни тянулись для обоих мучительно долго. А для Роберта они и вовсе были бесконечными – и даже изматывающий каждодневный труд не мог утешить и успокоить его. По ночам он не мог уснуть, охваченный тоской по возлюбленной, видеться с которой ему было строго запрещено, и в то же время мысль о сокровищах щекотала его нервы. Когда же он наконец умудрялся смежить веки, то и во сне видел лишь Эллен – и кораблекрушения. То ему снилась великая удача: вот он находит сокровища и радостно кладет их к ногам своей любимой. То сны его были мрачными и тяжелыми: жизнь висела на волоске, пока он охотился за богатством, а Эллен лишала его своей благосклонности.

Однако было у него и утешение: сколь бы тяжелыми ни казались дела, время продолжало течь – и вот долгожданный день наступил. Вечером 24 декабря Том и Роберт в томительном волнении отправились в Доллимаунт. Проходя по городу, повсюду они видели толпы людей, воодушевленных единой целью: встретить величайший из христианских праздников, озаряющий своим сиянием нашу грешную землю по всему миру, куда бы ни упал Истинный Свет, и в этот момент наши герои не могли не испытывать изрядного сожаления, что их дела не позволяют им радостно броситься в ту же предпраздничную кутерьму. Роберт рассердился, когда увидел Эллен, опирающуюся на руку Томлинсона; девушка с таким интересом рассматривала какую-то ярко освещенную витрину, что даже не заметила, как он прошел совсем рядом с ней. Наконец город с его суетой, предпраздничным оживлением, витринами, украшенными остролистом, остался позади – и друзья, не слишком пожалев о нем, поспешили к своей цели.

Пока они проходили по улицам, залитым огнями, света было достаточно, но вот город с его окнами и фонарями остался далеко позади, и друзья начали опасаться, как бы ночная тьма не стала препятствием в их трудах.

Впрочем, к такому обороту они были готовы: на песчаных холмах Том и Роберт остановились и зажгли фонарь, намереваясь пересечь пески. Однако спустя несколько секунд выяснилось, что фонарь им не поможет: его слабый свет не в силах был разогнать мрак декабрьской ночи, освещая лишь песок у них под ногами, зато обступившая их тьма теперь была вдвое темнее и стояла стеной. Друзья прикрыли фонарь, но и это им не слишком-то помогло, поскольку, привыкнув к свету, глаза не желали видеть вообще ничего. Почти час потребовался им, чтобы добраться наконец к месту кораблекрушения.

И вот они оказались у корабля – и с помощью молотка, зубила и пилы принялись взламывать судно, чтобы добраться до сокровищ. Работа, несмотря на все усилия, продвигалась медленно: мрак очень мешал кладоискателям. Но как известно, терпение и труд все перетрут – и, выломав несколько досок, они проделали-таки дыру в четыре фута шириной и шесть – длиной. Изнутри эта брешь была перегорожена корабельной балкой, но поскольку бревно проходило не прямо посреди дыры, а чуть левее, то оставалось достаточно места, чтобы протиснуться внутрь. Унимая бьющиеся сердца, молодые люди наклонили фонарь, освещая его скудным светом то, что находилось в недрах судна. Внутри было темно. Примерно в четырех футах от них стояла спокойная вода – как чернила в чернильнице. Они глядели туда, как завороженные, но в это время вода стала подниматься: прилив сменил отлив, и значит, для того, чтобы хоть что-то предпринять, оставалось лишь несколько минут. Свесившись вниз, насколько это вообще было возможно, друзья шарили в воде руками, но ничего не нашли. Тогда Роберт встал и принялся решительно стаскивать с себя одежду.

– Что это ты задумал? – спросил его Том.

– Надо нырять. Это наш единственный шанс.

Том не стал отговаривать своего приятеля, а вместо того достал из сумки заранее припасенную веревку, обвязал Роберта под мышками и крепко ухватился за другой конец. Роберт закрепил фонарь, чтобы тот хоть как-то освещал ему дорогу, а потом с беззвучной молитвой проскользнул внутрь и повис, уцепившись за балку. Вода была опасно холодной – настолько, что Роберта бил озноб, несмотря на жар лихорадочного возбуждения, охвативший его. И все же он без колебаний разжал руки и бросился в черную воду. «Ради Эллен!» – крикнул он и исчез в темноте.

Через четверть минуты он вновь появился, тяжело дыша, и с помощью веревки вскарабкался по балке, оказавшись рядом со своим другом.

– Ну? – взволнованно спросил Том.

– Господи, я чуть не умер от холода! Я нырнул примерно на шесть футов, а там внизу наткнулся на что-то круглое… Кажется, бочку. Рядом с ней было что-то квадратное, похожее на угол ящика, и еще что-то такое же квадратное… из железа.

– С чего ты взял, что это железо?

– На нем ржавчина. Держи веревку, Том, времени нет. Прилив поднимается. Нам скоро уходить.

Роберт снова погрузился в черную воду, но на сей раз задержался там дольше. Тревожась за него, Том встряхнул веревку, напоминая другу, чтобы тот поднимался на поверхность. Через мгновение Роберт появился – лицо у него было почти черным от прихлынувшей крови. Том потянул за веревку – и вот уже его товарищ стоял на перевернутом днище корабля. Он дрожал, но на холод не жаловался: казалось, юношу охватило такое дикое волнение, что про декабрьскую стужу он и думать забыл. Отдышавшись, Роберт воскликнул:

– Там что-то есть! Я знаю! Я чувствую!

– Что-то… странное? – обеспокоенно спросил Том – возбуждение друга передалось и ему.

– Да! Железный ящик! Тяжелый, очень тяжелый! Я даже не смог его сдвинуть. Я сумел пошевелить бочку и другой ящик, а этот было просто не поднять…

В это время раздалось какое-то шипение. Друзья глянули вниз и увидели, как морская вода постепенно просачивается в ров, вырытый приливными волнами вокруг корабля. Еще несколько минут – и прилив отрежет их от берега.

– Скорее! Скорее! – закричал Том. – Надо закрыть трюм досками, или туда сползется весь песок этого мира!

Роберт в чем был, не тратя времени на одевание, бросился ему на помощь, и они поместили выломанные доски обратно и даже успели закрепить их парой гвоздей. Затем молодые люди бросились к берегу. Когда они добрались до песчаного холма, Роберт, хотя и двигался, закоченел настолько, что был не в состоянии одеться сам.

Нешуточное это дело – купаться в декабрьской ночи добрых полчаса, а потом бегать от прилива почти нагишом.

Том одел друга как сумел, и, после того как на Роберта накинули пальто и дали глотнуть из фляги, отчаянный кладоискатель смог перевести дух. Друзья поспешили прочь, а когда добрались наконец до дома, глаза их сияли надеждой и волнением.

Перед тем как уснуть, они держали совет. Обоим хотелось повторить сегодняшнюю попытку, и начать они планировали примерно с половины восьмого. И хотя на следующий день было Рождество, кладоискателям было ясно: откладывать такие дела нельзя, сокровище надо спасать без промедления. Помехой им могла стать ненастная погода, также приходилось всерьез опасаться, что добычу навсегда затянет в песок. Друзья решили действовать решительно и не терять ни минуты.

Они проснулись на рассвете, добрались до места – и как только увидели, что к обломкам судна можно хоть как-то приблизиться, пошли к ним вброд. На сей раз друзья подготовились и к холоду, и к дождю. Одежду свою они оставили на побережье, а сами переоделись в старье, которое было не жаль вымочить в морской воде и перемазать в песке. Ветер крепчал и налетал резкими порывами, волны вздувались. С волнением в сердцах они исследовали брешь, проделанную накануне и наспех заколоченную. Надежды их рухнули: одну из досок оторвало приливом, все щели оказались забиты песком, и друзья боялись даже думать, сколько песка оказалось внутри судна. С собой у них были крепкие веревки – прочнее и длиннее, чем давеча, потому что сегодня задачей их экспедиции был железный сундук. Его необходимо было выволочь на поверхность.

Роберт приготовился к погружению. Одну веревку он обвязал вокруг пояса, а другую взял в руки. Том ждал возвращения своего друга, сгорая от тревоги. Наконец тот выбрался на поверхность – поднимался он долго, стуча зубами от холода, но второй веревки с ним не было. Ему удалось обвязать сундук!

Затем Роберт вновь нырнул, со второй веревкой, – и опять победа. Но он так замерз, что спуститься в третий раз уже просто не смог. От переохлаждения бедняга едва держался на ногах. Скрепя сердце Том приготовился нырять, хотя и знал, что, если с ним что-то случится, на Роберта надежда слабая: друг просто не сможет вытащить его. Нельзя сказать, чтобы эта мысль очень воодушевляла его перед предстоящим ледяным купанием. Том взял с собой еще одну веревку, план его был таков: он намеревался связать между собой те концы, что привязал к ящику Роберт, и, прикрепив к ним третий, выволочь таинственный сундук из трюма. Поднявшись, он отчитался Роберту, что с одного бока сундук закреплен, но пришлось выныривать, и вторая веревка осталась не привязанной. Том настолько закоченел, что на второе купание его просто не хватило бы, поэтому молодые люди заколотили брешь как можно тщательнее и отправились на берег переодеваться.

Сменив одежду на сухую и согревшись, они несколько взбодрились – и отправились домой, твердо намереваясь вернуться вечером и в этот раз довести уже работу до конца.

Глава 4. Потерянное и найденное

Том должен был явиться на обед к родственникам, с которыми он жил. Покидая Роберта, он заговорщически улыбнулся:

– Ну, Боб, уговор: ровно в семь!

– Том, не забывай о деле, не опаздывай. Я верю в тебя, Том!

– Не беспокойся, старина! – заявил Том. – Ничто, кроме смерти, не сможет меня сдержать. Но если в семь меня не будет, то не жди, не надо. Я буду с тобой всей душой, если плоть не сумеет выбраться.

– Том, что ты такое говоришь! – воскликнул Роберт. – Что я там без тебя буду делать?! Я понимаю, может, эта затея вообще ни к чему не приведет, но я лучше не буду так думать. Знаешь, мне кажется, что дело того стоит.

– Да ладно тебе, дружище! – рассмеялся Том. – Я не подведу. Итак, в семь! – и с этими словами он ушел.

Роберт весь день провел как в лихорадке. Он отправился в церковь, где, разумеется, должен был увидеть Эллен и получить от нее рождественский дар – улыбку. Она и вправду была там и улыбнулась ему, бросив на него печальный говорящий взгляд. Глаза ее были не менее красноречивыми, чем милые губки, и они мягко укорили Роберта: ах, как давно ты не приходил к нам, друг мой, неужто ты меня совсем забыл? Сердце Роберта бешено билось, и юноша пылал все больше. «Господи, – подумал он, – что же будет, если все мои мечты рассыплются в прах и в железном ящике ничего не окажется? Неужели, если я не отыщу несчастные сто фунтов, эти обворожительные глазки будут взирать на кого-то другого, этот сладостный ротик прошепчет на ушко всякие нежные слова не мне?»

Встреча оказалась слишком тяжела для Роберта, и, еле дождавшись окончания службы, он поспешил прочь. Эллен же выпорхнула из церкви с сияющим личиком – она была уверена, что верный Роберт ждет ее за порогом. Она встревоженно бросала взгляды по сторонам, но увидела только Томлинсона, очень не одобрившего ее поведения.

Роберт через силу заставил себя поесть. Каждый кусочек норовил застрять у него в горле, но молодой человек отлично понимал: силы ему понадобятся, поэтому съел все до последней крошки, даже через не могу. Чем ближе стрелки часов подходили к семи, тем больше нервничал несчастный. Поминутно подходил он к окну – Том все не появлялся. Пробило семь – Тома не было. Тревога затопила Роберта почти с головой, в ушах его звенел веселый смех друга: «Ничто, кроме смерти, не сможет меня сдержать». Но вслед за тем вспомнил он и то, что «если в семь меня не будет, то не жди, не надо». Кроме того, нет никакой разницы, опоздает Том на полчаса или на два, – прилив ждать не будет, а коли так, то шансы выбраться на берег с железным сундуком сокращаются с каждой минутой. Нет, он должен пойти в любом случае, без колебаний. Решимость его возросла еще больше оттого, что ветер усилился и влек с залива клочья тумана, а значит, еще через некоторое время непроглядная сырая пелена затянет и побережье, и город.

Он ждал Тома все то время, пока шел к берегу, ведь могло же так случиться, что несносные родственники задержали его друга – и тогда умница Том не стал бы заходить за ним, а сразу отправился бы к кораблю, чтобы не тратить зря драгоценного времени. Увы. Том так и не появился, и Роберту в одиночку предстояло довести дело до конца. Терзаемый дурными предчувствиями, он тем не менее приготовился к работе. Оставив на вершине дюны свою одежду и облачившись в старый костюм, молодой человек взял инструменты, фонарь и веревки и двинулся в путь. Поводов для тревоги было предостаточно. Ветер крепчал и свистел в ушах. Вдали в сумерках море тревожно рокотало – на краю мира зарождалась буря, а туман, стекая с холмов, струился по песку, как пена водопада. Ледяная вода в приливных ручьях заливала его ноги. Он шел туда не в первый раз, и все же отыскал обломки корабля не сразу, но наконец добрался – и приступил к работе.

Он предусмотрительно захватил с собой второй комплект сменной одежды и непромокаемый плащ. Первым делом Роберт закрепил фонарь там, где тот не смог бы стать добычей ветра, после чего вскрыл лаз в брюхо корабля и как следует осмотрелся. Затем он приготовил канаты, разделся – и нырнул, чтобы закрепить вторую веревку. Ему удалось это сделать – и вот крепкий узел красовался точно напротив такого же узла по другую сторону ящика. Выбравшись наружу, Роберт натянул на себя всю свою одежду, чтобы немного согреться. После этого он отпилил еще одну доску, расширив лаз до соседней балки, и закрепил веревку с этой стороны, стараясь натянуть ее как можно сильнее. Перекинув веревку через соседнюю балку, он осторожно начал подъем таинственного железного ящика с помощью своего импровизированного блока. Осторожно, постепенно Роберт вытаскивал ящик, насколько мог, и когда сундук был поднят на максимальную высоту, он закрепил веревку на балке и перешел ко второй.

Так, поочередно натягивая веревки, он поднимал и поднимал свой вожделенный сундук, пока не почувствовал, что тот уже оторвался от дна и висит в воде. Затем он стал трясти веревки, пока сундук не начал раскачиваться наподобие маятника. Роберт крепко держал оба конца – и подтягивал то один, то другой в зависимости от амплитуды раскачивающегося сундука. Работая терпеливо и последовательно, без спешки, Роберт наконец увидел, как крышка ящика чуть показалась над водой, и в тот момент юноша был близок к экстазу. Его сила удвоилась – и по мере того, как ящик качался все больше и больше, Роберт тянул все сильнее и сильнее, пока, наконец, сундук не повис на туго натянутых веревках: выше его было попросту не поднять, по крайней мере таким способом. Сундук был почти что у самого верха. Роберт, выломав одну из корабельных балок, использовал ее в качестве рычага и после нескольких неудачных попыток все же сумел подвести ящик к пролому в днище корабля и вытолкнуть наружу. Вожделенный сундук упал, глухо стукнув о влажный песок.

С радостным воплем Роберт спрыгнул вслед за ним, но, приземляясь, ударился ногой прямо о край сундука. Вывих лодыжки был так силен, что он не смог встать и снова упал на песок. Ему удалось тем не менее заползти на деревянные обломки корабля и дотянуться до фонаря. К этому времени ветер выл как обезумевший, туман вставал сырой стеной, и в довершение всего пошел мокрый снег. Пытаясь защитить фонарь от ветра, Роберт поскользнулся на осклизлой деревянной обшивке и рухнул вниз, еще раз стукнувшись ногой о проклятый сундук. На несколько мгновений Роберт потерял сознание от дикой боли. Когда же он пришел в себя, то понял, что не может пошевелиться.

Фонарь упал в лужу морской воды и, разумеется, погас. Сердце Роберта оборвалось. Ситуация была хуже некуда, самые дурные его предчувствия, казалось, сбывались. Ветер, уже штормовой, яростно несся мимо бедняги, погружая его в смертоносный туман. Прилив ревел все ближе и громче. Завеса тьмы смыкалась над головой Роберта, лишь иногда мелькал некий белесоватый сырой сгусток тумана, словно гибельный дух бури. Роберт лежал, распростертый на мокром соленом песке, и воспоминания о том, что случилось за последнее время, постепенно заполонили его разум. Невольно в голове колоколом прозвенели давешние слова Тома: «Ничто, кроме смерти», и такой неожиданной жутью пахнуло на него от этих слов, что он содрогнулся и уверовал, будто Том и вправду мертв – и это его душа белесым клоком тумана только что пронеслась над ним. И сон про сундук тоже вспомнился Роберту – сердце его вновь захлебнулось ледяным ужасом при мысли, как ужасно осуществилось это его сновидение. Вот же он, не во сне, а наяву, лежит подле мертвого судна, выброшенного на берег и наполовину погребенного в гибельных песках. Рядом с ним стоит сундук из недавних сновидений, а над головой, смыкаясь, шумят огромные крылья неминуемой смерти… Все кошмары, все чудовищные порождения предсмертного бреда и отчаяния собирались вокруг Роберта. Он не помнил своего отца, в этой жизни они почти не виделись, но в тот миг юноша вдруг ощутил его рядом с собой. Но не один лишь отец – все мертвые, которых он когда-либо оплакивал или о которых слышал, проносились вокруг него в странном танце. В штормовых порывах он явственно различал мрачный звон – со всех сторон, куда бы он ни повернулся, доносилась погребальная песнь колоколов. Все было, как в худших его снах, все… кроме Эллен. Но, назвав ее имя, он внезапно услышал голос возлюбленной – на краю сознания, сквозь пелену тумана. Роберт попытался крикнуть, но стужа сковала его настолько, что и сам он едва расслышал собственный голос. Тщетно юноша попытался встать – новая боль пронзила его, и от этой боли, разочарования и крушения всех надежд он провалился в небытие.

Неужели его охота за сокровищами окончится так ужасно?

…Когда мистер Стедман и Эллен сидели в тот вечер за праздничным столом и единственным их гостем был Артур Томлинсон, в дверь внезапно постучали. Через мгновение в комнате появилась малютка-служанка, она выглядела весьма испуганной, а в руках у нее было письмо. Она подошла к Эллен и, запинаясь, пролепетала:

– Мисс, пожалуйста, мисс… Это письмо от одного человека, из больницы. Он просит вас прочитать это письмо, только прямо сейчас, и прийти к нему. Он сказал, это вопрос жизни и смерти, мисс.

Эллен встала, задрожав и побледнев как полотно, и тут же вскрыла письмо. Мистер Стедман тоже поднялся с места. Артур Томлинсон, не изменив позы, казнил взглядом служанку, и бедная девочка, уверившись, что сделала что-то чудовищное, залилась слезами.

Письмо было написано врачом по просьбе Тома. В этом письме доктор умолял мисс Эллен приехать безотлагательно, так как у него были для нее чрезвычайно важные известия о человеке, для которого она, несомненно, сделала бы очень многое. Эллен в ту же секунду бросилась надевать плащ и попросила отца сопровождать ее.

– Но, разумеется, вы никуда не пойдете? – спросил Томлинсон.

– Разумеется, пойду, как можно сомневаться? – с глухим презрением бросила Эллен. – Я должна извиниться, что покидаю вас, если, конечно, вы не захотите отправиться с нами.

– Благодарю, но я далек от благотворительности, – кисло ответил Томлинсон.

Через полчаса Стедманы были в больнице и услышали рассказ Тома. Оказалось, он так спешил к Роберту, что угодил под автомобиль и сломал ногу! Сразу же, как смог, верный Том отправил весточку Эллен, ибо лишь от нее он мог ждать содействия, ведь Роберт оставался на месте кораблекрушения совсем один. Кому, как не Тому, было знать, насколько серьезно простудился его друг прошлой ночью. Едва услышав этот рассказ и поняв, в какой смертельной опасности оказался Роберт, Эллен и ее отец незамедлительно отправились к Бычьему острову.

С трудом они отыскали автомобиль и, добравшись до места, вызвали береговую охрану со станции. В тот вечер никто из работников Роберта не встречал, но, узнав об опасности, грозившей молодому джентльмену, они охотно вызвались помочь, выдали Эллен и мистеру Стедману непромокаемые плащи и, взяв веревки и фонари, вместе с ними отправились к развалинам старого судна. Береговая охрана отлично знала, где располагается потерпевший крушение старый корабль, по дороге к нему они обнаружили одежду Роберта. Враз посерьезнев, они предложили Эллен остаться на берегу, но та категорически отказалась. К этому времени шторм уже бушевал, море ревело, приливные потоки были куда более бурными и глубокими, чем обычно, так что до места кораблекрушения добраться было сложно.

Заблудившись в тумане, даже моряки береговой охраны не смогли сразу сориентироваться и сказать, далеко ли до места. Они кричали и звали Роберта изо всех сил, но ответа не было. Ужас и тревога обуяли Эллен до такой степени, что и она звала Роберта наравне с мужчинами, хоть и боялась, что ее голосок будет заглушен ветром и ревом волн. Но ее чистое сопрано звучало яснее, чем хриплые крики мужчин, и серебряный голос пронзал вой бури, словно стрела. Она звала и звала Роберта, но по-прежнему лишь ветер был ей ответом. Внезапно она остановилась, склонила головку, а затем радостно воскликнула:

– Он там, там! Я слышу его! – и бросилась что было сил прямо в сторону бушующего моря.

Работники береговой охраны окликнули ее, выяснили направление и, подняв фонари, со всех ног устремились за девушкой.

Когда они догнали ее, их глазам предстала следующая картина: Эллен сидела на железном сундуке, а на коленях ее распростерлось тело Роберта. Голову юноши она устроила на своей груди. Роберт приоткрыл глаза и блаженно прошептал:

– Эллен, любовь моя. Я пошел на это ради тебя – даже жизнью рискнул.

Она наклонилась к нему и поцеловала, не стесняясь ни отца, ни береговой охраны. А потом сквозь рев шторма шепнула ему:

– Не напрасно рискнул.

Рисунки Ивана Иванова

notes

Сноски

1

Восстание якобитов 1745 года под предводительством Карла Эдуарда Стюарта с целью вернуть английский престол дому Стюартов.

2

Часть Лондона.