Текст книги "Переулки страха"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Чарльз Диккенс,Брэм Стокер,Клапка Джером Джером,Мэри Шелли,Фитц-Джеймс О'Брайен,Урсула Дойль,Роберт Чамберс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Ну что ж, придется обыграть их и в этой гонке – и я помчался по болоту бегом.

Плюх!

Я поскользнулся на какой-то осклизлой дряни и с размаху шлепнулся в вонючую лужу. Руки мои до локтей ушли в отвратительную жижу – и, что хуже всего, я наглотался ее при падении, так что начал судорожно задыхаться от омерзения. Никогда мне не забыть, как я стоял, почти теряя сознание от вони этой гадостной лужи, а от нее поднимались белесые испарения, словно привидение. Я стоял, не в силах пошевелиться, и с бессильным ужасом наблюдал, как мои преследователи приближаются и берут меня в кольцо, – так загнанный зверь, наверное, в смертной тоске смотрит на приближающихся псов.

Не правда ли, любопытно, как наш мозг машинально фиксирует нечто необычное, даже в тот миг, когда сознание полностью поглощено неотвратимым кошмаром? Я был на волосок от смерти, рассчитывать мог лишь на свои действия и скорость, и все же против воли в голове моей шевелилась мысль о диком упорстве этих стариков. Их молчаливая решимость, мрачная настойчивость даже в этот момент внушали мне не только страх, но и некое странное уважение. Могу себе представить, каковы же были они в расцвете сил. Совсем по-другому предстали предо мной и вихрь ярости на Аркольском мосту, и презрительный возглас Старой гвардии при Ватерлоо. Впрочем, тешиться нечаянными умозаключениями можно в любое время, но, к счастью для себя, я при этом ни на секунду не прекращал изыскивать пути к собственному спасению.

Наскоро проанализировав свое положение, я пришел к выводу, что дела мои обстоят хуже некуда и если так пойдет и дальше, то осталось мне недолго. Они окружили меня с трех сторон и гонят налево, и судя по тому, что слева загонщиков нет, – на верную смерть. Ну что ж, я осознал, что выбора у меня в сущности никакого: с обеих сторон ничего хорошего. Преследователи держались чуть выше, и мне оставалось удирать от них понизу. Однако, хотя и трудно было бежать по чавкающей грязи, молодой тренированный организм справлялся с поставленной задачей – я мчался наискосок, чуть отклонившись от предлагаемого мне пути, и постепенно разрыв между мной и ими увеличивался. Вместе с надеждой вернулись и силы, да и регулярные занятия спортом пригодились – у меня открылось второе дыхание. Вскоре я ощутил, что начинается подъем. Я бросился вверх по склону – и передо мной открылась пустошь, где поблескивала река, полная то ли воды, то ли слизи, а за ней мрачно чернел берег – или, может, небольшая дамба. Если бы мне добраться до нее! На твердой почве, отыскав тропинку, я бы умчался вихрем из смертельной ловушки. Ни справа, ни слева пока никого не было – и краткий миг я блаженно дышал и даже мысленно был готов благодарить стариков за такую отменную тренировку. Бежать по болоту было тяжело – действительно тяжело, но не смертельно, – и вскоре я добрался до дамбы. Я с радостью бросился вверх про склону, но не тут-то было. По обе стороны от меня выросло несколько готовых к прыжку фигур. На меня набросились со всех сторон. Они держали в руках канат.

Преследователи окружили меня. Вырваться было невозможно – смерть подошла ко мне вплотную.

Шанс был только один – и я не упустил его. Развернувшись, я рванулся обратно, к дамбе, и бросился в воду.

В любое другое время мне бы и в голову не пришло купаться в сточных водах, но теперь эти воды представлялись мне живительными, как чистейший родник для путника в пустыне. Это была дорога к спасению!

Убийцы ринулись за мной. Окажись веревка у кого-нибудь одного из них – и мне конец, меня бы выловили прежде, чем я проплыл хоть ярд, но негодяи замешкались. И когда канат тяжело плюхнулся в воду за моей спиной, я лишь рванулся прочь от берега. Несколько минут упорства и борьбы – и я перебрался через поток. Освеженный купанием и обрадованный побегом, я выбрался на дамбу, почти смеясь, и огляделся.

В темноте мои противники рассыпались по всей дамбе. Охота продолжалась, и я все еще должен был бежать. Но куда? За дамбой расстилалась болотистая пустошь вроде той, которую я уже миновал. Вторая такая пробежка меня не прельщала, и я на миг задумался: спускаться мне с дамбы или, наоборот, постараться залезть как можно выше? И тут мне почудился легкий плеск… это весла били о воду. Я еще немного прислушивался – а потом что было сил закричал.

Ответа не последовало, но звук прекратился. Видимо, мои враги раздобыли лодку. Они были сверху, и мне оставалось только сбежать вниз по тропе. Проходя левее того места, где я вошел в воду, я снова услышал плеск, вкрадчивый, как будто крыса скользнула в запруду, но куда сильнее. По темному блеску воды тянулась рябь – несколько голов торчали на поверхности, они плыли сюда.

Позади все громче скрипели уключины, весла били о воду, мои враги были уже почти рядом. Я бросился бежать. Обернувшись спустя пару минут, я увидел, как темные фигуры выползают на берег там, где я только что был. Поднялся ветер, и около меня по берегу зашлепали небольшие волны. Пришлось смотреть в оба, чтобы не споткнуться и не упасть, потому что стоило мне упасть – встать бы уже не позволили. Так прошла еще пара минут. На дамбе копошилось несколько силуэтов, зато по болотистой пустоши их бежало гораздо больше. Что еще задумали преследователи? Я не знал. Можно было лишь гадать. На бегу мне казалось, что дорога, по которой я мчался, уклоняется вправо. Я посмотрел вперед: река становилась все шире, дамба обрывалась, а путь мне перерезал еще один ручей, по ту сторону которого шифонье пересекали болото. Я оказался словно на острове.

Враги окружали со всех сторон. Позади хлюпали весла: это приближалась моя смерть. Мне некуда было спрятаться и – о Боже! – не на что надеяться. Далеко справа чернело что-то большое, непонятно, что именно. Я замер – на мгновение, не больше, потому что больше у меня времени не было: они приближались. И в этот миг я решился. Соскользнул с берега и бросился в воду, чтобы по возможности не завязнуть в топких берегах, а сразу же выбраться на стремнину. Я дождался, пока облако наползло на луну и все погрузилось во тьму, и тогда положил шляпу на воду (чтобы она плыла сама по себе), а сам набрал воздуха и нырнул поглубже. Полагаю, я пробыл под водой около полуминуты, после чего, озираясь, осторожно вылез на берег. Моя светло-коричневая шляпа беззаботно плыла по течению. За ней по пятам неслась старая лодка, негодяи гребли изо всех сил. Луну скрывали облака, но все же в слабых ее отсветах на носу лодки я ясно различил человека; тот сжимал ужасный топор, которого я чудом избежал сегодня, – негодяй замахнулся им и целился в плывущую шляпу. Лодка подплывала все ближе и ближе – и вот топор яростно обрушился на головной убор. Шляпа ушла под воду – и убийца полетел вперед, едва не выпав из лодки. Его затащили внутрь, но топор он упустил. Я переплывал на тот берег и слышал яростную брань сбитых с толку преследователей.

Первый раз с начала охоты за мной они вымолвили хоть слово, и, несмотря на то что эта брань относилась ко мне, я все равно почувствовал облегчение: уж слишком страшна была напряженная тишина. Их ругань означала, что в лодке по крайней мере были люди, а не потусторонние пришельцы – а раз так, то у меня был хоть ничтожный, но шанс справиться с ними.

Как только тишина была нарушена, поток звуков усилился. Яростным шепотом те, кто был в лодке, совещались с теми, кто прочесывал берега. Я промедлил лишь миг – и это меня погубило: на лицо упала полоса лунного света, и убийцы заметили меня. Десяток рук потянулся ко мне, лодка понеслась в мою сторону. До берега оставалось всего ничего, но лодка была быстрее. Пара гребков – и я у берега, но каждую секунду я ждал рокового удара по хребту веслом или еще чем-нибудь этаким. Не знай я наверняка, что проклятый топор упал в воду, думаю, что я утонул бы от страха. Я слышал, как сопели гребцы, как бормотали проклятье негодяи в лодке. Из последних сил – ради собственной жизни и свободы – я дотянул до берега и мигом выбрался из воды. Нельзя было терять ни секунды – потому что несколько темных фигур уже выпрыгнули из причалившей лодки следом за мной. Я вскарабкался на вершину дамбы и бросился прочь, держась левой стороны. Лодка плыла вниз по течению. Я испугался новой западни, спрыгнул вниз и, перескочив болотце, побежал через дикую пустошь.

Мои неумолимые преследователи все так же шли за мной. Вдали внизу я видел ту же темную громаду, что и прежде, но теперь она приближалась. Сердце мое трепетало от восторга, ибо это могла быть только крепость Бисетр, и я бежал к ней что было сил. Я слышал, что все форты в предместьях Парижа связаны стратегическими траншеями, передвигаясь по которым солдаты оказываются укрытыми от врага. Стоит мне выбраться на такую дорогу, и я спасен, но как же отыскать ее в глухой ночи? Потому я бросился наугад, слепо надеясь наткнуться на нее чудом.

И вскоре я подошел к краю глубокого оврага – и по его дну действительно шла дорога, окаймленная канавами, ее огораживала высокая стена.

Теряя сознание и силы, я побежал; земля становилась все более неровной, я падал, вставал и бежал дальше как сумасшедший. И тут меня снова ожгла мысль об Алисе. Нет, я не имею права погибнуть и тем самым причинить ей страдания – буду бороться до конца ради нас обоих. С большим усилием я уцепился за край стены. Карабкаясь, как дикий кот, я подтянулся наверх, и в этот момент кто-то вцепился мне в ногу. Теперь, стоя на краю стены, я увидел тусклый свет. Ослепленный им, ничего не соображая, я бежал к нему, падал и поднимался, весь покрытый грязью, кровью и пылью.

– Стоять!

Этот окрик прозвучал для меня небесной музыкой. Свет снизошел на меня, и я возопил в великой радости.

– Кто здесь?

Грохот ружей, блеск на стальном штыке – я замер, хотя преследователи по-прежнему не отставали от меня.

Еще пара слов – и из ворот буквально хлынул красно-синий поток солдат городской стражи. Все вокруг словно пылало, сверкала сталь, звенело оружие и слышались резкие голоса командиров. Я рухнул, совершенно обессилев, и какой-то солдат подхватил меня. Я оглянулся в томительном ужасе и увидел, как темные фигуры помоечников растворяются в ночи. Наверное, я потерял сознание, потому что очнулся уже в караулке. Мне дали бренди, и, слегка оправившись, я сумел рассказать, что со мной произошло. Затем появился комиссар полиции – просто из ниоткуда, как это заведено у парижских полицейских. Он внимательно выслушал меня, а потом коротко посоветовался с офицером. Видимо, они пришли к общему решению, потому что спросили, готов ли я пойти с ними.

– Куда? – спросил я, поднимаясь.

– На свалку, может, мы их застанем врасплох.

– Постараюсь, – отозвался я.

Комиссар пристально посмотрел на меня и уточнил:

– Идем сейчас – или все же завтра, англичанин?

– Сейчас! Немедленно! Прямо сейчас! Англичане не сдаются!

Комиссар был хорошим человеком и все понял правильно, он ласково похлопал меня по плечу.

– Храбрый гарсон! – похвалил он меня. – Извините, но я не сомневался, что это именно то, что вам нужно. Отряд готов. Вперед.

Итак, пройдя через караулку и длинный сводчатый коридор, мы вышли в ночь. У тех, кто шел впереди, были мощные фонари. Мы пересекли внутренние дворики и по наклонной дороге вышли на дорожную выемку – точно такую же, как та, что я видел во время погони. По команде солдаты построились в шеренгу по двое, и мы быстрым шагом понеслись вперед. Я вновь был полон сил – уже не добыча, а охотник. Совсем рядом через ручей был перекинут понтонный мост – я не видел его, хотя пересек поток лишь ненамного выше по течению. Над мостом явно поработали: все канаты были срезаны, а одна из цепей приведена в полную негодность. Офицер сказал комиссару:

– Мы как раз вовремя: еще несколько минут – и они бы окончательно разрушили мост. Вперед, быстро!

Мы поспешили дальше и вскоре опять подошли к понтону, где и услышали металлический грохот – шифонье уничтожали мост. Коротко прозвучала команда, солдаты вскинули винтовки.

– Огонь! – Раздался залп. Послышался приглушенный вопль, и темные фигуры растворились. Но свое дело они сделали – дальний конец понтона снесло вниз по течению. Задержка была серьезной, мы целый час восстанавливали мост, протягивая новые веревки.

Погоня продолжалась. Все быстрее и быстрее отряд продвигался к помойке.

Через некоторое время я узнал местность, где мы были. Вот и пожарище – несколько головешек все еще тлели алым, но бóльшая часть углей уже остыла. Вот и остатки хижины, а вот и холм, на который я вскарабкался тогда. В предрассветном сумраке глаза крыс слабо фосфоресцировали. Комиссар что-то сказал офицеру, и тот гаркнул:

– Всем стоять!

Солдаты рассыпались и наблюдали за окрестностью, а мы осматривали развалины лачуги. Комиссар приподнимал обугленные доски и разгребал мусор. Солдаты относили их и складывали в кучу. Внезапно комиссар отшатнулся, но справился с собой и поманил меня.

– Посмотрите-ка, – сказал он.

Это было ужасное зрелище. На земле ничком лежал скелет, судя по строению костей – женщина, судя по грубости волокон – старуха. Между ребрами у нее торчал длинный кинжал, сделанный из точила мясника, острый его конец вонзился в позвоночник старухи.

– Обратите внимание, – пояснил комиссар, доставая блокнот для отчета. – Она напоролась на свой собственный нож. А крыс-то здесь сколько! Видите, как блестят их глаза среди груды костей. – Тут я вздрогнул, потому что комиссар положил руку на скелет. – А также заметьте, что времени они не теряли: кости еще теплые.

Никого больше – ни живых, ни мертвых – вокруг не было, солдаты вновь построились в колонну, и мы двинулись дальше. Вскоре мы добрались и до старого гардероба. В пяти из шести отделений спали старики – да так крепко, что даже фонарь в лицо не смог их разбудить. Выглядели они неприветливо и мрачно – белые усы и седые патлы, загорелая дубленая кожа.

Офицер громко скомандовал – и в тот же миг старики выскочили из своих ящиков и вытянулись по стойке смирно.

– Что вы тут делаете?

– Спим! – был ответ.

– Где все остальные? – спросил комиссар.

– Ушли на работу!

– А вы?

– А мы сторожим.

– Холера, – мрачно хохотнул офицер, глядя в глаза каждому из стариков, и бросил с холодной жестокостью: – Дрыхнуть на посту! И это Старая гвардия? И Ватерлоо проспали.

В свете фонаря я увидел, как побледнели старики и какой ненавистью полыхнули их глаза, когда солдаты дружно грохнули над мрачной шуткой офицера.

Я же в этот самый момент почувствовал, что в какой-то степени отомщен.

На мгновение мне показалось, что они бросятся на нас, но годы унижения научили их выдержке, и они не шелохнулись.

– Вас пятеро, где шестой? – спросил комиссар.

Ответом была циничная ухмылка.

– На месте, – старик махнул в сторону шкафа. – Помер вчера. Что-то там от него осталось. Крысы хоронят быстро.

Комиссар заглянул туда и проверил. Потом обернулся к офицеру и спокойно произнес:

– Ну, возвращаемся. Следов нет. Никак не докажешь, что этот человек был ранен вашими солдатами. Они и сами, впрочем, могли его добить, чтобы следы замести. Видите, – и он снова дотронулся до скелета, – крысы работают быстро, и их тут хватает. Кости еще теплые.

Я вздрогнул, и не я один.

– Стройся! – скомандовал офицер, и так, в маршевом порядке, с качающимися фонарями и ветеранами в наручниках, мы выбрались оттуда и повернули к крепости Бисетр.

* * *

Моя годовая проверка давно закончилась, и Алиса стала моей супругой. Но когда я вспоминаю о тех незабываемых двенадцати месяцах, самое яркое впечатление – это прогулка по городской помойке.

Брэм Стокер

Погребенные сокровища

Глава 1. Старая развалина

– Не хочу быть к вам слишком суровым, – начал мистер Стедман, – но это совершенно невозможно. Я не могу согласиться на этот брак, пока у вас не будет достаточного состояния, чтобы Эллен ни в чем не испытывала нужды. Слишком хорошо я знаю, что такое бедность. Я помню, как надрывалась и изнемогала ее несчастная матушка, и именно бедность свела ее в могилу. Нет и нет, Эллен ни при каких обстоятельствах не должна через это пройти.

– Но, сэр… Мы молоды. Вы говорите, что всегда могли заработать на хлеб. Отчего же и мне не смочь, и я полагал… – Тут молодой человек слегка покраснел. – Я полагал, что если уж мне так посчастливилось завоевать сердце Эллен, то, может быть, вы бы смогли нам помочь…

– Я был бы рад поступить так, дорогой юноша, но чем же я могу вам помочь? Мне не так-то просто сводить концы с концами, хотя кормить приходится лишь себя и Эллен. Нет уж, прежде чем я отпущу мою дочь, я должен быть абсолютно уверен в ее будущем. Представьте, например, что со мной что-то произошло…

– И в этом случае, сэр, у Эллен будет человек, который о ней позаботится! Верное сердце, которое всецело принадлежит ей, и пара рук, которые будут неустанно трудиться на ее благо!

– Все так, юноша, все так. И все-таки я не могу согласиться. Я должен быть уверен в будущем Эллен, прежде чем смогу отпустить ее из-под своего крыла. Ну что же, предъявите сотню фунтов – и можете с ней поговорить. Но имейте в виду: я полагаюсь на вашу честность и верю, что вы не станете зря терять время.

– Это жестоко, сэр, хотя я и признаю, что вы поступаете так из лучших побуждений. В данный момент для меня обзавестись капиталом в сто фунтов примерно так же легко, как и научиться летать. Примите в расчет мои обстоятельства, сэр… Если бы мой бедный отец был жив, все было бы по-другому – впрочем, вам эта печальная история известна.

– Нет, неизвестна. Расскажите же ее.

– Мой батюшка покинул Золотой Берег, проведя там полжизни, тяжко трудясь ради меня и моей бедной матушки. Из письма мы узнали, что он возвращается на небольшом паруснике и везет с собой все свои сбережения. И с той поры мы о нем ничего не слышали.

– Вы наводили справки?

– Мы, вернее моя бедная матушка – я-то был еще ребенком, испробовали все средства. Но все напрасно. Ничего не удалось узнать.

– Бедный мальчик. Я сочувствую вам от всего сердца, но изменить свое решение не могу. Я всегда мечтал, что Эллен будет счастлива в браке. Я с утра до ночи трудился для нее не покладая рук – с самого ее рождения. И считаю, что было бы абсолютно недопустимо выдать ее замуж без достаточных условий для благополучной жизни.

Роберт Гамильтон покинул коттедж мистера Стедмана в глубоком унынии. Порог его он переступал не без опаски, но тогда его воодушевляла такая надежда, словно бы он и вправду имел шансы на успех. Он плелся по улицам, пока не добрел до офиса, ну а там его поджидало столько работы, что до вечера он и помыслить ни о чем не мог. Эту ночь он провел без сна, прикидывая то так, то эдак, как ему обзавестись солидной суммой, давшей бы право назвать мисс Эллен Стедман своей супругой, – но все было тщетно. То одна, то другая схема быстрого обогащения приходила ему на ум, но все они неминуемо рассыпались в прах одна за другой. Он думал о разных неожиданных случаях, о горах денег, которые каждый год сваливаются на ничего не подозревающих людей: кто-то нашел старинный клад – золото, которое столетия ждало своего часа, а кто-то получил сокровища новехонькие, извлек деньги из шахты, смолол их на мельнице, приобрел путем удачи в торговле. Но все это, кроме старинных кладов, требовало первоначального капитала, и молодой человек все чаще невольно возвращался к мысли о кладе – и делал это столь же упорно, как тот, кто потерпел кораблекрушение посреди океана и теперь лишь обломок мачты держит его на плаву. Не так ли и его отец, которого злой рок швырнул в бурные волны вместе со всеми сокровищами, тщетно цеплялся за то, что осталось от его корабля?

«Залив Виго, Шельда… – размышлял Роберт. – Ведь сокровища, спрятанные там, уже давно никто не ищет. Вдоль наших берегов рассыпаны миллионы – потерянные, скрытые, но ведь рано или поздно они объявятся! Людям удавалось озолотиться с их помощью, отчего бы и мне не попытать удачи?»

Засыпая, он все больше понимал, что нет ничего невозможного в том, чтобы отыскать сокровища, а потом он уснул и всю ночь открывал клад за кладом, будучи на вершине блаженства от своей удачливости – блаженства настолько непоколебимого, что Роберт совершенно позабыл, что все эти горы золота и серебра ему просто снятся.

Снов ему снилось много. Большинство из них были о поиске сокровищ, и в этих снах царила Эллен. Во сне он снова и снова переживал приятные минуты их первой встречи – и если принять во внимание, как они познакомились, то неудивительно, что именно побережье постоянно возникало в сновидениях юноши. А произошло это так: примерно три года назад, в какой-то праздничный вечер, он прогуливался по плоскому берегу Бычьего острова и вдруг заметил рядом девушку редкой красоты. Молодой человек отчаянно искал способ представиться очаровательной незнакомке – и удача не заставила себя долго ждать. Сильный порыв ветра сорвал с девушки шляпку и покатил ее по плоскому берегу. Роберт Гамильтон немедленно бросился за ней и вернул беглянку хозяйке. Их случайное знакомство было одобрено отцом мисс Стедман – и с этого часа молодые люди стали добрыми приятелями.

Практически все его сны утром поблекли и растаяли, но все же одно сновидение юноше запомнилось. Роберт стоял на широком морском берегу, неподалеку высился остов корабля, но внимание его привлекал тяжеленный сундук, окованный железом. Юноша попробовал приподнять его, но у него ничего не вышло. Тогда он попытался вытолкнуть его с корабля при помощи рычага – и это ему удалось. Но сундук, рухнув на песок, стал погружаться в него под собственной тяжестью. Роберт старался как мог, но проклятый сундук продолжал тонуть в зыбучем песке – медленно и неудержимо. Вокруг вставал туман, заслоняя луну, из мутной пелены доносилось какое-то приглушенное рычание, влажный воздух побережья был напоен звоном далеких колоколов. В воздушном пространстве носились какие-то смутные тени, и внезапно среди них Роберт узрел Эллен. В тот же миг туман рассеялся, встало солнце – и ему сразу же стало хорошо, а сердце преисполнилось счастья.

На следующий день, в воскресенье, после молитвы Роберт со своим приятелем Томом Харрисоном решил прогуляться. Молодые люди отправились к Доллимаунту и, пройдя по мосту через Крабовое озеро, оказались на острове Северного Быка. Было время прилива, и когда они пересекали линию низких песчаных холмов – дюн, как их зовут голландцы, – перед ними простиралась широкая песчаная полоса с мелкими приливными потоками, устремляющимися вдаль. Пока они любовались этим зрелищем, Роберт вспомнил свой недавний сон с такой ясностью, что уже готов был увидеть остов ночного корабля.

– Однако, – заметил Том, – нечасто удается видеть такой мощный прилив. Надо же, как далеко зашла вода. И сколько же здесь песка! Удивительно, что на берегу нет ни камней, ни валунов – ну, чего-то в этом роде.

– Смотри-ка, все же что-то есть, – улыбнулся Роберт, махнув рукой вдаль: там, у самой воды, и вправду был небольшой холм – не больше пары футов над уровнем песка.

– Пойдем туда? – предложил Том, и оба молодых человека сняли сапоги и чулки и отправились по мокрому песку, перебираясь вброд через ручейки, пока не оказались в сотне ярдов от своей цели.

Вдруг Том воскликнул:

– Это не камень и не скала! Это же корабль! Килем вверх, кормой к нам – корабль, утонувший в песке!

Сердце Роберта оборвалось на мгновение. Что, если этот корабль полон сокровищ – и его сон оказался вещим? Но в следующий миг он отбросил фантазии и поспешил за приятелем.

И вправду, Том не ошибся. Перед ними были останки старого опрокинутого корабля, наполовину занесенные песком. Приливы и отливы образовали вокруг него нечто подобное рву, окружающему старинные замки, и в этом импровизированном водоеме метались рыбешки, а ленивые крабики бочком пробирались по песку.

Том перепрыгнул через узкий ров и ступил на киль, балансируя, как заправский канатоходец. Было нелегко удержаться на скользких водорослях. Юноша принялся стучать палкой по доскам, и корабль глухо отозвался на удары.

– Смотри-ка, – заметил Том, – там пустота!

Роберт одним прыжком присоединился к другу и вместе с ним прошелся по кораблю. Некоторые из досок, подгнившие от сырости и старости, опасно прогибались под его ногами.

Через несколько минут Тома осенила новая идея:

– Слушай-ка, Боб, а что, если эта посудина битком набита золотом? Давай-ка исследуем ее! Вот бы нам пригодились эти денежки!

– Я как раз об этом думаю, – ответил Роберт.

– Ну, тогда давай попробуем, – и Том попытался подцепить палкой надломленную доску, которая явно держалась хуже прочих.

Несколько минут Роберт наблюдал, как его предприимчивый друг борется со старым кораблем, а затем, когда тот выбился из сил и остановился, произнес:

– Ну что ж, Том, допустим, мы попробуем в него проникнуть. У меня, знаешь, есть идея, возможно, она покажется тебе странной. Прошлой ночью мне приснился один прелюбопытный сон – и этот корабль мне очень напоминает кое-что оттуда.

Том, разумеется, попросил друга рассказать, что ему приснилось. Тот так и поступил – присовокупив заодно к рассказу краткое описание своих бедствий и жестокое условие старого Стедмана касательно сотни фунтов. Выслушав друга, Том заключил:

– Ну, как бы оно ни было, мы попробуем взломать эту громадину. Давай как-нибудь придем сюда, выпилим в посудине дыру и посмотрим, что к чему. Глядишь, что и выйдет из этой операции. Повеселимся в любом случае.

Он выглядел настолько возбужденным и заинтересованным, что Роберт не мог не спросить у друга: в чем причина такой горячности?

– О, я скажу тебе, – ответил приятель. – Ты ведь знаешь Томлинсона? Он тут мне как-то обмолвился на днях, что собирается просить руки мисс Стедман. Он парень небедный, и если судьба не даст тебе шанса разбогатеть в самое короткое время, то ты можешь и опоздать, дружище. Извини, что я говорю обо всем этом, не обижайся на меня – я просто хочу тебя предупредить.

– Спасибо тебе, старина, – с чувством произнес Роберт, стиснув руку друга.

Некоторое время они оба помолчали. Потом, еще раз как следует осмотрев судно, молодые люди покинули его, отошли и присели на песчаном холме.

Вскоре появился береговой обходчик с подзорной трубой под мышкой. Том завязал с ним беседу о кораблекрушениях.

– Видите ли, сэр, – охотно откликнулся мужчина, – это произошло еще до того, как я попал в эти места. Я тут, почитай, год, а эта здоровенная дура валяется уже лет пятнадцать. Ее вышвырнуло сюда во время одной сильной бури, когда «Маллард» потерял управление где-то в районе Силли. Я слыхал…

Роберт перебил его:

– А кто-нибудь хоть раз проникал внутрь корпуса?

– Ну, сэр, – ответил обходчик, – тут я ничего вам сказать не могу. Наверное, по закону так бы и полагалось поступить, но я краем уха слышал, что вроде бы шел спор относительно принадлежности этого самого кораблика. Когда его только выбросило, то он одним бортом был на территории частного владения, и потому уйма времени ушла, чтобы решить, кому в него лезть. Когда же все чин по чину оформили и заключили договор, эту посудину уже так крепко затянуло в пески, что, если бы там и было что-то ценное, все давно досталось соленой водичке.

– То есть вы хотите сказать, что корабль так и не был исследован? – спросил Том.

– Очевидно, так и есть, сэр. Никому не интересно осматривать такую мелочь, как вот эта. Будь, скажем, тут большой крепкий корабль, тогда, конечно, да… – и с этими словами представитель береговой охраны откланялся и удалился.

Когда он ушел, Том воскликнул:

– Эх, он забыл сообщить, а мы и не спросили, на чьей же земле находится корабль! – и бросился за обходчиком, чтобы выяснить это.

Судно, как стало известно, принадлежало некоему Артуру Форресу. Друзья еще некоторое время молча разглядывали кораблик. Постепенно смеркалось. Наконец Роберт прервал молчание.

– Том, – начал он. – Знаешь, у меня мелькнула довольно странная идея. Может быть, стоит написать этому сэру Артуру? Возможно, он будет достаточно великодушен, чтобы позволить нам с тобой обследовать эту свою развалину? На регулярной основе?

– А мысль неплоха, – улыбнулся Том, и друзья вернулись в город.

Глава 2. Ветер и прилив

Без долгих отлагательств Роберт и Том написали сэру Артуру Форресу учтивейшее письмо с покорной просьбой разрешить им обследовать оказавшееся в его владениях судно. В тот же день, вернувшись на почту, друзья получили любезный ответ: хозяин не просто позволил им провести исследования, но и предоставил друзьям весь корабль в их полное распоряжение, чтобы они могли действовать там, как им заблагорассудится. После краткого совещания Роберт и Том условились действовать без промедления, так как декабрь уже шел к концу и дурная зимняя погода весьма воспрепятствовала бы их планам. На следующий же день они приобрели все необходимые инструменты и с радостью притащили их домой. Время от времени им обоим все же приходило в голову, что они ввязываются в какую-то весьма сомнительную авантюру, но голос здравого смысла быстро умолкал – настолько окрылял друзей азарт и новизна приключения. В первую же лунную ночь они отправились в Доллимаунт, прихватив с собой инструменты, чтобы поближе познакомиться с сокровищами старого корабля. Друзья были настолько поглощены своей целью, что не обращали внимания ни на что вокруг. И в тот момент, вскарабкавшись на песчаный холм, откуда они так долго рассматривали свое судно, молодые люди увидели, что прилив стремительно приближается, пройдя уже половину пути. Приливные воды, если можно так выразиться, подействовали на друзей как холодный душ, крылья, на которых они летели, словно бы подломились от встречи с действительностью, и все их планы рухнули. По крайней мере, на какое-то – возможно, весьма длительное – время. Зима приближалась неумолимо. Как знать, может быть, счастливое сочетание ясной погоды, лунной светлой ночи и отлива, необходимое для осуществления их планов, им удастся застать лишь через несколько месяцев. На работе друзья заикнулись было об отпуске, но заканчивался год, время было горячее, а поскольку ни Роберт, ни Том не сумели внятно объяснить, что за надобность отрывала их от родной конторы, то и начальство, естественно, не поспешило пойти им навстречу. А рассказать, какие именно планы они строили, – значило попасть под град насмешек. Ничего, кроме смутных догадок и сновидений, друзья предоставить не могли, оттого и предпочитали помалкивать. Они вернулись домой в гораздо менее радужном настроении, но от затеи своей не отказались, а, хорошенько изучив календарь с расписанием приливов и отливов, составили список ночей, когда можно было бы попытать счастья еще раз, если бы погода и луна им благоволили. Добавляло сложности еще и то, что Том и Роберт проживали под кровом своего же начальника, а следовательно, волей-неволей вынуждены были подчиняться его требованиям, одно из которых состояло в том, чтобы к полуночи все жильцы возвращались домой. Это, разумеется, еще более ограничивало время, которым располагали отважные кладоискатели. Таким образом, единственные ночи, которыми они могли бы воспользоваться, были с 11 по 15 декабря, когда между 19 и 23 часами вода должна была стоять достаточно низко. Каждой ночью им бы выпадало примерно по часу полезного времени, поскольку именно тогда вода отступала и доступ к кораблю был открыт.