Текст книги "Побег из города отморозков (ЛП)"

Автор книги: Джек Куэйд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– Это отец, – Джимми снял с крючка на кухонной двери куртку, надел ее и застегнул молнию. – Он думает, что где-то рядом Топор Боб. Мне нужно забрать его.

– О нет. – Тревогу на лице девушки сменило выражение ужаса.

– Я должен, малышка.

– Понимаю, – ответила Хитер, мгновенно пожалев о том, что сказала. – Только побыстрее, прошу тебя!

– Я с тобой. – Даррен соскользнул с барного табурета и направился к брату.

– Нет, ты останешься.

Даррен не остановился, на ходу застегивая свою куртку, однако Джимми движением руки преградил брату путь.

– Ты мне нужен здесь, приятель. Кто-то должен присмотреть за Хитер и закусочной.

– Я сама могу это сделать, – не согласилась супруга.

– Мы укрепили двери, забаррикадировали окна, но закусочная слишком большая, чтобы один человек мог держать все под контролем, – пытался урезонить жену Джимми. – Одной тут не справиться, а нам с отцом нужно надежное убежище, так что вы с Дарреном охраняете для нас это место, договорились?

Младший брат послушно кивнул головой и прекратил застегивать куртку.

– Джимми, – обратилась к мужу Хитер и... вместо того чтобы умолять супруга остаться с ней, как сделала бы почти любая другая женщина, вытащила из кармана рабочей кофты и протянула супругу короткоствольный револьвер тридцать восьмого калибра. – Прикончи любого, кто встанет на твоем пути!

XV.

Держа револьвер Хитер в руке, Джимми вышел в морозную уиттиеровскую ночь и внимательно оглядел стоянку. Никакого движения, даже ветер стих. Стараясь перемещаться максимально тихо, Джимми прокрался к своему Понтиаку Транс Ам 1977 года. Медленно, избегая любого шума, мужчина открыл замок, протиснулся в салон и осторожно закрыл водительскую дверь. Сидя в тюрьме, Джимми больше всего скучал по Хитер. На втором же месте была его крошка Транс Ам. Каждую ночь он мечтал сесть за руль этой красотки, услышать рокот восьмицилиндрового двигателя, включить на магнитоле «Рождены, чтобы бежать» Спрингстина и выжать 110 миль в час^[11].

Это все, что тогда было нужно от жизни – его девушка, его машина, пара пива и альбом "Босс" Спрингстина. И вот, казалось бы, все это сейчас есть, только приходится думать о другом. О том, что предстоит разобраться с... да вообще черт его знает с чем или чем... и как...

Джимми завел двигатель. К сожалению, его заставить работать молча или, по крайней мере, договориться на "тихо" было нельзя. Затем включил первую передачу, нажал на педаль газа и тронулся.

Десять минут спустя Джимми подъезжал к трейлеру отца; фары Понтиака осветили голые ветви деревьев. Отис всегда был сварливым социопатом, но с годами его характер умудрился стать еще более скверным. Несколько лет назад Отис продал свою лодку, фамильный дом и купил на эти деньги дом на колесах от Эйрстрим, который загнал в горы, где и осел. За исключением крайней необходимости, свой трейлер Отис покидал один раз в неделю: по пятницам он имел привычку напиваться в "Таверне у Сосны" Салливана. Само собой разумеется, в одиночку.

Джимми сбросил газ, Понтиак почти что на холостом ходу подползал к отцовскому трейлеру, и голые ветки деревьев со скрежетом скользили о корпус машины. Подъехав к входу в фургон, Джимми заглушил двигатель, но, чтобы не оставаться в темноте, оставил включенными габаритные огни. Шины трейлера были спущены, со всех сторон фургон оброс сорняками. Эта махина, судя по всему, уже долгие годы не трогалась с места, поэтому никаких шансов сделать это в ближайшей перспективе у нее точно не было.

Джимми протер запотевшие стекла машины и оглядел местность. Никого не видно. Ни Отиса. Ни Топора Боба. Ни любого другого живого или неживого существа.

Джимми вышел из машины и мгновенно почувствовал, как холод буквально обжег его, словно из самой земли морозный стержень вошел в его подошву и пробрал все тело.

"Как этот старикан умудряется жить в таких условиях", – пронеслось в голове Джимми.

Когда наш герой отбывал срок, отец всего несколько раз навестил его. И "несколько раз" здесь стоит воспринимать отнюдь не в качестве фигурального выражения. За те семь лет они виделись лишь дважды. И Джимми был не в обиде на старика. Просто таким уж человеком был его отец.

Джимми продвигался к трейлеру медленно, сжимая в руке револьвер Хитер. Дыша, он выпускал воздух краешком рта в сторону, дабы пар не мешал обзору. Приблизившись к фургону, Джимми понял, что его дверца приоткрыта – не сильно, буквально на несколько дюймов. Однако, с учетом морозов, которые стояли в Уиттиере зимой, люди даже на один дюйм открывали двери лишь тогда, когда имели четкое намерение покинуть свое жилище или впустить в него гостя.

Джимми медленно подтолкнул дверцу дулом револьвера, готовый увидеть самое ужасное: кровь, кишки, мясо, труп. Однако вместо этого взору мужчины предстал Отис, восседавший в кресле с дробовиком в руках. Формально отцу шел шестой десяток, но выглядел он семидесятилетним стариком. Бледная кожа, волос на голове почти не осталось, но не стоит забывать о том железном стержне, которым обладали все аборигены Уиттиера. Так что, едва приметив дробовик в руках отца, Джимми имел все основания опасаться, что тот не раздумывая пальнет в его сторону, если сын сразу не предупредит о себе до входа фургон.

– Пап, – выкрикнул Джимми. – Это я.

И... отец не разочаровал. Дробь с яркой яростной вспышкой вылетела из ствола двенадцатого калибра. Джимми прыгнул на землю, однако это уже было бессмысленно. Отис нацелил дробовик на него... На Топора Боба, который за секунды до этого показался за спиной Джимми.

Заряд прошел над головой Джимми и пришелся ровно в Топора Боба. Огромный убийца был облачен в желтый рыбацкий плащ с капюшоном. И – прошу прощения, если Вы и так догадались, но на всякий – в руке у него был, само собой разумеется, топор. Иначе за что бы это существо так прозвали?

Боб рухнул наземь с диким грохотом.

– Ну ты даешь, батя, – Джимми ошеломленно перевел взор со слэшера на отца.

– Какого хера ты там отсвечивал?! – В негодовании выпалил Отис. – Я ж тебя мог подстрелить!

В этот момент... Топор Боб со стоном начал подниматься на ноги.

– Ты так и будешь там всю ночь телиться? – Призвал сына к активности Отис. – Быстро заходи внутрь.

Уговаривать Джимми не пришлось, он вскочил с земли, запрыгнул в трейлер и захлопнул за собой дверь.

– Какого хера ты сюда приперся?! – пролаял Отис.

– За тобой.

– Я что, по-твоему, похож на испуганную девку? Прямым текстом ведь сказал сидеть дома, у себя дома! А ко мне ни ногой!

– Как бы то ни было, я уже у тебя, – ответил Джимми.

– И теперь мы оба здесь застряли из-за этой штуки снаружи!

– А что это за "штука"? – Джимми раздвинул жалюзи и посмотрел на то место, где раньше лежал Топор Боб.

– Заноза в моей заднице! Такая, блин, нехилая заноза. Думаешь, я первый раз в него высадил пару зарядов? Как бы не так!

– Да уж, скверно дело, пап, – посочувствовал Джимми. – Нужно выбираться отсюда.

– Ты на своем Понтиаке.

– С полным баком и новой резиной!

– Ладно. Тогда погнали, – взяв паузу на раздумья, наконец согласился отец.

Однако план Джимми и Отиса прожил недолго. Ровно до того момента, когда после фразы отца раздался громкий лязг металла о металл.

– Что это было? – прошептал Джимми, вновь приоткрыв пальцем створки жалюзи и устремив взгляд на Понтиак. Машина была на месте, фары по-прежнему включены, только одна крайне неприятная деталь: аккурат из нарисованной на капоте птицы-феникс торчал топор. Джимми обернулся и посмотрел на отца. – Переходим к плану Б: придется держать оборону у тебя.

Отис недовольно сморщился, и его и без того испещренное глубокими видимыми морщинами стало похоже на смятую газету.

– Чему быть – того не миновать, – он бросил дробовик Джимми, который сын ловко поймал одной рукой, наклонился и достал из-под диванного пуфика винтовку М16.

– Ничего себе, пап, – изумился Джимми. – А это у тебя откуда? Зачем?

– Ну, я бы сказал, что бывают деньки напряженные, а бывают прям сильно хреновые. Вот для таких случаев – в самый раз.

"И, возможно, у нас появился шанс пережить как раз такой", – с надеждой подумал Джимми.

Однако у Джимми и в мыслях не было, что в тот самый момент, когда они с отцом с удовлетворением держали в руках огнестрельное оружие, Топор Боб набрел на склад отца снаружи. Видите ли, Отис всегда лелеял мечту построить в лесу хижину, свое уединенное от людских глаз социопатское убежище. И для ее воплощения в жизнь долгие годы накупал самый разнообразный строительный инструмент, который складировал недалеко от фургона. Весь склон горы, у которого расположил свой трейлер Отис, был завален каменными плитами и валунами, и для его расчистки было не обойтись без крепкого массивного лома. Именно на этом орудии остановил свой выбор слэшер и взял кирку в руки.

В общем, не прошло и пары минут, как Топора Боба можно было переименовать в Боба с Ломом.

XVI.

– Пока мы внутри, мы в безопасности, – уверил Отис.

Однако едва эти слова вырвались из его уст, как острие лома просадило стену трейлера в дюймах от уха Отиса.

– Пап, берегись! – призвал Джимми.

Но отец определенно не нуждался в сыновьих советах. Он оттолкнулся от пробитой стенки, отклонился спиной в противоположную, упер в плечо винтовку и сделал несколько выстрелов, проделавших в корпусе трейлера отверстия размером с кулак. В продырявленную стену фургона просочились полоски лунного света.

Отис разрядил всю обойму из тридцати патронов, бросил пустой рожок на пол и вставил в винтовку новый. На мгновения в трейлере воцарилась тишина.

Фургон застилала дымка, и Джимми, щурясь, нашел взглядом отца:

– Ты попал в него?

– Может, и попал, – рот Отиса расплылся в широкой улыбке. – Знаешь ли, есть еще порох, как говорится.

Но правильным ответом был все же "нет", ибо сразу после этого лом прошил противоположную стену фургона и спину отца и вышел из грудной клетки Отиса.

– Папа! – закричал Джимми.

Топор Боб дернул лом на себя, и тело Отиса сползло на пол, оставляя за собой кровавый след на стене трейлера. Джимми подхватил тело отца, не дав ему упасть на пол. Внезапно в голове сына пронеслись воспоминания о всех их спорах по черт знает каким причинам с самых детских лет. Как же Джимми сейчас жалел о всяком сказанном сгоряча слове, ощущал свою вину за каждую перепалку. Глядя на отца, истекающего кровью в его объятьях, Джимми отчетливо осознавал, что это их последние мгновения вместе, больше он никогда не увидит отца живым, не поговорит с ним, не извинится.

– Пап, я держу тебя, – тараторил Джимми. – Все будет в порядке, мы приведем тебя в норму.

– Блин, ну вот надо ж умудриться такую херь сморозить, – Отис посмотрел на сына и они оба... улыбнулись... а потом засмеялись.

– Извини, пап. Наверно, это я зря. Если честно, боюсь, что все не так.

– Вот и убирайся отсюда к чертовой матери, – Отис крепко сжал руку сына. – Забери Хитер и валите с такой скоростью, как если бы за вами сам дьявол несся по пятам. И не возвращайтесь в это проклятое место. Никогда! Обещай мне! Обещай!

– Обещаю, пап.

Как только Джимми дал слово, отец испустил дух, а его старший сын по-прежнему сжимал в своей руке окровавленную ладонь Отиса.

Сейчас Джимми отдал бы все на свете, только бы перенестись подальше от трейлера, вокруг которого рыщет озверевший убийца, и обнять Хитер. Куда-нибудь, где тепло и спокойно, где царят любовь, радость и надежда. Ночами в тюрьме он смотрел на матрас и представлял себе жизнь с Хитер, тысячу разных мелочей, сценариев. Джимми не мечтал о чем-то далеком, запредельном. В отличие от многих, никогда не грезил объехать мир, побывать в Париже или Лондоне. Нет, ничего этого не было нужно. Спасение от жуткой тюремной реальности он находил в мыслях о том, как будет жить и стареть рядом с Хитер, смотреть "Чирс"^[12], лежа на диване. Потягивать пиво воскресным днем после стрижки лужайки. Вот об этом мечтал Джимми. Но никак о не об идиотской смерти в горах Уиттиера. Этого в его планах не было.

Джимми встал, вытер слезы, сменил дробовик на винтовку и подошел к двери трейлера. Путь с гор до закусочной был неблизким. Без машины, на своих двоих да еще с Топором Бобом на хвосте это было сущим безумием, однако альтернативный вариант сидеть на месте в трейлере почти наверняка означал смерть, поэтому наш герой его не рассматривал.

Джимми сделал глубокий вдох, положил ладонь на ручку и открыл дверь. Момент был выбран явно неудачный, ибо прямо у входа в трейлер стоял Топор Боб. Лом со свистом вошел в плечо Джимми и пригвоздил его к стене фургона.

Мужчина закричал, но, превозмогая боль, нашел силы нажать на курок винтовки, которая была в здоровой руке. За секунды весь магазин был выпущен в Боба. Когда дым рассеялся, Джимми увидел, что убийца неподвижно лежит на спине.

"На этом все. Никакой Топор Боб, никакой Супермен не выживет, получив обойму из М16", – удовлетворенно подумал Джимми.

Винтовка выскользнула из руки мужчины и упала на землю. На мгновение будущее с Хитер, "Чирс" на диване и пивас после стрижки газона начали обретать вполне реальные очертания. Но лишь до того момента, когда Топор Боб стал подниматься на ноги, чтобы оставить это будущее несбывшейся мечтой.

XVII.

Кортни Джонс терпеть не могла команды поддержки. Она считала, что быть чирлидершой – это невероятно глупая и занудная трата времени. Лучше посмотреть все четыре части «Рокки», чем скакать часами с этими идиотскими помпонами с дебильной улыбкой на лице. Девушка пошла на это исключительно из-за того, что ее мама в свое время была в команде чирлидерш и по какой-то причине втемяшила себе в голову, что дочь должна пойти по ее стопам.

Кортни решила, что согласится, отмотает годик в команде, а тем временем запал у маманьки пойдет на спад, девушка понемножку начнет прогуливать тренировки, а когда родительница окончательно потеряет интерес к занятиям дочурки, можно будет и окончательно завязать с этим пренеприятнейшим занятием.

Однако с тех пор минуло целых три года, а выдающийся план так и не удавалось претворить в жизнь. И каждый раз, когда Кортни думала закосить и свалить с игры, в толпе непременно прорисовывалась физиономия мамаши, сияющая счастьем от созерцания дочери, скачущей с идиотскими помпонами по баскетбольному паркету или футбольному полю.

Кортни совершенно не понимала одержимость своей родительницы до того момента, когда бабушка, переборщив с бренди, не проболталась, что в действительности маманька-то никогда и не была в команде чирлидерш! Каждый год она упорно приходила на просмотры, но ее неизменно браковали. И с тех пор у матери появился этот пунктик: она считала, что пусть у нее не получилось, так хотя бы дражайшей дочурке улыбнется счастье попасть в команду. К чести Кортни, она не то что не проговорилась, что знает секрет матери, а напротив продолжила посещать все тренировки и каждую игру в толпе видеть счастливое улыбающееся мамино личико.

Сейчас же Кортни отмораживала задницу у муниципальной школы. Пальто было немного длиннее униформы чирлидерш, которая определенно мало была рассчитана под Уиттиер и его суровую зимнюю погоду. Девушка переминалась с ноги на ногу, стараясь хоть как-то согреться, и в триллионный раз посмотрела на свои часы Swatch.

– Ну же, мама, – бормотала Кортни. – Где же ты?! Забери меня скорее!

Девушка проклинала себя за то, что прошлым летом не получила права, как поступили все ее сверстники. Сделай она так – не морозила бы сейчас пятую точку на улице, где, вроде как, еще какой-то серийный убийца разгуливает.

И вот, наконец, сквозь туман в конце улицы пробился свет двух автомобильных фар.

– Почти вовремя, – с облегчением пробормотала девушка.

Но по мере того, как машина приближалась, облегчение сменяла нарастающая тревога.

– Это... Не может быть... Это не мамина машина...

У Джонсов был семейный фургон Шеви. И хотя Кортни была единственным ребенком, мама настояла на том, что им необходим именно семейный автомобиль. И Кортни наметанным в частых ожиданиях родительницы после тренировок взглядом по одним огням могла определить, что приближалась не их машина. У Шеви Джонсов были квадратные фары, в то время как у той, что подъезжала – круглые.

– Кого еще сюда черти занесли? – изумилась девушка.

Шевроле Нова остановилась прямо рядом с Кортни. Девушка все еще не видела, кто сидит за рулем, и находилась в замешательстве, что предпринять: остаться на месте или валить со всех ног. Поэтому Кортни приняла разумное решение: придерживаться первого варианта, но быть готовой ко второму.

Девушка наклонилась, чтобы рассмотреть водителя, который опустил стекло водительской дверцы. Брэндон Джей Коутс. Одноклассник. С шестилетнего возраста. Нельзя сказать, чтобы они были друзьями, скорее приятелями, если можно назвать приятелями тех, у кого не было общих интересов, товарищей, кому и парой слов-то перекинуться было проблематично. Кортни не имела ровным счетом ничего против Брэндона Джея, просто он был ей неинтересен. Вообще. Как если бы среди тридцати одного вкуса мороженого в Баскин Роббинс Коутс был бы персиковым. Ни то ни се. Вроде, есть можно, но ничего особенного.

– Ты что здесь делаешь? – поинтересовался Брэндон. – Сейчас же комендантский час. Опасно.

– Знаю, – согласилась Кортни. – Мама должна была меня подобрать, но либо просто опаздывает, либо что-то случилось... не знаю...

– Тебя подвезти?

Кортни окинула взором дорогу. Ни фургона мамы, никаких других машин в поле зрения не было. И дичайший мороз, на котором она прождала уже вечность.

– Да, буду признательна, спасибо.

Девушка забралась в Нову Брэндона и, когда машина стала отъезжать от бордюра, приложила руки к печке, стараясь впитать все тепло, которая та источала.

– Какая ж холодрыга, расчлени меня бензопила! – выругалась Кортни.

– Долго ждала? – Брэндон услужливо подрегулировал на приборной панели температуру, и из печки пошел еще более теплый воздух.

– О, даже не могу сказать, кажется, что целую вечность! – пожаловалась Кортни. – И представляешь, когда вся эта дичь происходит, тренер Бэлл считает необходимым продолжать тренировки в обычном режиме. Как ни в чем не бывало! И, разумеется, я оказалась единственной идиоткой, которая таки приперлась на занятия!

– Да, черт знает, что творится, – посочувствовал Брэндон – Как думаешь, его поймают?

– Топора Боба?

– Да, – подтвердил Коутс. – Топора Боба.

– Слушай, я, откровенно говоря, не особо во всю эту историю с ним верю, – созналась Кортни. – Блин, парня сто лет назад убили нафиг, и он каким-то образом сейчас ни с того ни с сего возвращается с того света и начинает планомерно вырезать город? Ну хорош! Топор Боб! Даже кличка-то не страшная. Вот если б его прозвали... – Кортни, задумавшись, сделала паузу. – Джон Бон Топор Джови – вот это реально стремно бы звучало!

На несколько кварталов в салоне повисла тишина, явно свидетельствовавшая о том, что девушка могла призадуматься пусть и больше, но выдать что-нибудь поостроумнее.

– Да, все действительно как-то не очень правдоподобно, – признал Брэндон. – Помнишь, когда мы были маленькими, наши мамы работали волонтерами в "Гудвилл"^[13]?

– А мы с тобой мотыльков еще тогда ловили, – Кортни рассмеялась от воспоминаний, которые не посещали ее долгие годы. – Никак не могли их в коробо́чки запихнуть.

– Точно! Всякий раз, когда запихивали, те выскальзывали и улетали.

– Но мы не сдавались, – продолжила Кортни. – Сколько ночей потратили на это!

– Именно. Не сдавались, – меланхолично от нахлынувшей ностальгии поддержал Брэндон. – А когда "Гудвилл" свернули, мамы прекратили там работать, и мы почему-то перестали дружить.

– Почему же? Мы и сейчас друзья, – заверила Кортни, прекрасно понимая, что это ложь.

– Да ладно? Ты серьезно? – Брэндон остановил машину у дома Джонсов. – С тех пор как нам по шесть лет было, ты почти ни слова мне не сказала. – Коутс заглушил двигатель. – А мне бы очень хотелось, чтобы мы снова были друзьями!

– Мы будем, – Корни виновато улыбнулась. – Обещаю. Настоящими друзьями. Брэндон, спасибо, что подвез.

Кортни обхватила кистью дверную ручку, но та не поддалась. Заблокирована! Первой мыслью девушки было, что замок заело. Еще несколько попыток – по-прежнему заперта.

– Брэндон, в чем дело? – Кортни искоса посмотрела на Коутса.

– Я очень хочу, чтобы мы были друзьями.

Теперь до девушки наконец дошло, почему дверь не открывается.

– Может, наконец выпустишь меня?

Брэндон нервно ерзал в водительском сиденье, дергая коленкой со скоростью ста миль в час. За какой-то миг Коутс из нормального парня превратился в опасного неврастеника.

– Брэндон, открой дверь!

– Понимаешь, я не знаю, могу ли.

– Что значит "можешь ли"?! – В голосе Кортни звучала сталь. – Быстро открывай!

– А можно один поцелуй? – потупив взор, спросил парень.

– Какого хера ты несешь?!

– Просто поцелуй. На дорожку.

– Нет, – выкрикнула девушка. – Никаких поцелуев на дорожку! – Кортни отчаянно дергала ручку, но дверь можно было разблокировать только кнопкой у водительского места. – Брэндон!

– Знаешь, сейчас много странного происходит в темное время суток. А сейчас еще и комендантский час. Все по домам сидят.

– Сейчас самое странное происходит в этой машине!

– Я всего лишь просил об одном поцелуе, – сейчас голос Брэндона походил на лишенную эмоций речь робота.

– Брэндон, в чем дело? – Кортни прекратила дергать дверную ручку и посмотрела на парня, которого знала с шестилетнего возраста.

– Сейчас много странного происходит, – повторил парень. – Много людей пропадает. Если то же самое случится с тобой, люди вполне могут решить, что ты очередная жертва Топора Боба. – Брэндон оторвал взор от пола и перевел на Кортни. – На меня никто и не подумает. – Лицо парня расплылось в зловещей ухмылке.

– Брэндон, – девушка старалась говорить ровно, размеренно, ничем не выдавая свой испуг. – Быстро открой эту злоебучую дверь!

Но вместо этого Коутс сорвался с места и навалился грудью на девушку. Корни кричала, извивалась, отбивалась, но парень был из другой весовой категории и всей своей массой придавил несчастную к сиденью. И никакие вопли, брыкания не помогали. Руки Брэндона вцепились в пальто Кортни, стараясь сорвать его с девушки.

– Нет! Нет! Нет! – орала Кортни.

Но Брэндон не останавливался. Парень занес кулак перед тем, как нанести удар девушке в лицо и... Стекло в водительской дверце со звоном разлетелось. Огромная ручища схватила голеностоп насильника и выхватила его на морозную улицу Уиттиера с такой скоростью, словно парня выхватило в разбитый фюзеляж самолета.

Внезапно в салоне машины стало тихо, как в церкви посреди ночи. Кортни понятия не имела, что произошло и куда делся Брэндон. Девушка приподнялась, перевалилась в сидячее положение и в недоумении посмотрела на разбитое стекло.

Если, забираясь в Нову, Кортни была преисполнена скептицизма относительно существования Топора Боба, то сейчас от него не осталось ни следа. Стоящая посреди дороги гигантская фигура держала за ступню Брэндона Джея Коутса, как если бы тот был пойманной трофейной рыбой, для снимка с которой позировал счастливый рыбак. Топор Боб не был выдумкой. Он существовал в реальном мире.

Ужас, непередаваемый ужас застыл на перевернутом вверх тормашками лице Брэндона, приблизительно такой же, в какой он какие-то минуты назад поверг саму Кортни.

По его губам отчетливо читалось одно и то же слово, которое парень повторял: "Помоги... Помоги... Помоги..."

Кортни привычно задумалась, но совсем ненадолго. Ответ был очевиден. Девушка переползла на водительское сиденье и со словами: "Нужно было всего лишь открыть дверь, придурок", повернула окоченевшими пальцами ключ в замке зажигания, вдавила педаль газа в пол, и Нова со свистом дернулась с места. Кортни посмотрела в зеркало заднего вида. Топор Боб колошматил тело Коутса об асфальт, будто у него в руках была игрушечная кукла. Губы девушки невольно расползлись в улыбке, как... случилось самое страшное.

Что-то грохнуло под капотом Новы, и эта гадкая рухлядь сдохла! Прямо посередине дороги. Кортни, не в силах сдержать эмоции, извергала ругательства и дубасила рулевое колесо.

– Ну, почему, я, б***ь, такая везучая?! Ненавижу эту жизнь! Будь она проклята!

Девушка в секундном отчаянии уронила голову на руки, сжимавшие руль. Но в ее голове моментально пронеслись события последних минут, что мигом привело Кортни в чувство. Девушка вновь посмотрела в зеркало заднего вида. Очевидно, неудавшаяся попытка бегства не оказалась незамеченной Топором Бобом. Убийца смотрел прямо в ее сторону. И что-то в этом недобром взоре подсказывало Кортни, что она следующая в вечернем меню детины.

Топор Боб отшвырнул переломанное тело Брэндона в сторону и быстрыми шагами направился в Нове.

– Вот отстой, – Кортни быстро сделала несколько попыток завести двигатель, вновь и вновь поворачивая в замке зажигания ключ. – Ну давай же, давай!

Чк, чк, чк...Мотор явно не планировал возвращаться к жизни. Кортни вновь посмотрела в зеркало заднего вида. Топор Боб не бежал, но скорость, с которой его гигантские шаги сокращали дистанцию, не оставляла никаких сомнений: совсем скоро убийца окажется у машины.

Кортни решила сделать последнюю попытку, повернула ключ, нажав педаль газа, потом еще одну последнюю "ключ – педаль" – безрезультатно. Этот здоровенный урод был так же мертв, как диско, и уже был на пугающе близком расстоянии, так что у девушки не оставалось иного выхода, кроме как выбираться из машины и нестись прочь со всех ног.

Вылезая из Новы, Кортни не удержала равновесие и упала на асфальт, а когда вскочила на ночи, Топор Боб был уже у багажника, на расстоянии удара. Монстр занес руку с топором, и лезвие стремительно понеслось на Кортни. Каких-то дюймов не хватило, чтобы лишить девушку жизни, однако головка грозного оружия лишь отсекла прядь ее волос.

В планы Кортни определенно не хватило расставаться с чем-либо еще, поэтому она развернулась и что было сил рванула долой от чудища. Сейчас ей пришлось сознаться себе, что какая-то польза от утомительных тренировок, аэробики все-таки была. Девушка неслась со скоростью настоящего легкоатлета, и с каждой секундой дистанция от Топора Боба увеличивалась. Теперь у Кортни не оставалось никаких сомнений, что она спасена и этот уродец ее не настигнет. Но не у Топора. Это была далеко не первая охота для слэшера, и на его стороне был опыт.

Боб, сконцентрировавшись, посмотрел на удаляющуюся Кортни, затем перевел взор на свое оружие и метнул топор в сторону девушки. Массивное орудие со свистом пролетев добрую часть пути, пошло на снижение и подбило древком ее подколенные сухожилия. Неожиданный удар сшиб Кортни с ног, и девушка упала на асфальт, разодрав колени и ладони, которыми автоматически смягчила удар. Когда девушка, превозмогая боль, перевернулась на спину, прямо над ней возвышался слэшер Боб.

Убийца поднял с земли топор и занес его над своей головой. Вот и все. Доли секунды, и больше не будет никаких так горячо нелюбимых тренировок команды чирлидерш – да вообще никаких тренировок, уроков, домашних заданий. Все останется в прошлом. Слэшеру Бобу было достаточно сделать лишь одно финальное фаталити своим топором. И красный огонь в глазах чудища не оставлял никаких сомнений, что именно это оно и собирается сделать. Здесь и сейчас.

Вдруг из темноты вырвался старый Понтиак, который врезался прямиком в Топора Боба и отправил его в полет через ограду близлежащего дома. Взгляд Кортни описал дугу, следуя планирующему слэшеру, и, когда тот исчез из вида, перевелся на Понтиак.

За рулем машины сидели уже хорошо знакомые нам Паркер и Ли.

– Тебя подбросить?

Кортни утвердительно кивнула.

– Давай, дочка, – позвал Ли. – Залезай.

Не заставляя себя уговаривать, Кортни в доли секунды вскочила на ноги и запрыгнула на заднее сиденье машины.

Единственное, о чем девушка сейчас мечтала – это умчаться как можно дальше от всего этого кошмара: Топора Боба, Брэндона Джея Коутса, ну, вернее, от того, что осталось от бывшего одноклассника.

Однако, несмотря на то, что все двери были закрыты, двигатель работал, машина почему-то никуда не ехала.

– Вы чего ждете-то?! – воскликнула Кортни. – Погнали! Быстрее!

Но Понтиак стоял на месте, а два человека, сидевшие на передних сиденьях определенно никуда не спешили. Оба смотрели в одну сторону, туда, куда улетел Топор Боб.

– Скоро вернусь, – Паркер перевела взор на Ли, затем оглянулась на Кортни и вышла из машины.

– Вернется? – изумилась Кортни и посмотрела на Ли. – Откуда? Что она задумала?

– Спроси что попроще. Cам теряюсь в догадках, – признался Ли. – Дама довольно непредсказуемая.

XVIII.

Справедливости ради стоит уточнить, что Понтиак Паркер покинула не одна. Девушка прихватила с собой мачете, рукоять которого сейчас сжимала в кулаке, пересекая дорогу.

Немного страха – это даже хорошо. Если занимаешься охотой на слэшеров, кукол-убийц, бродишь по домам со всякой нечистью, то это просто необходимо. Напротив, если теряешь его, с ним уходит концентрация, а значит, пора с этими занятиями заканчивать, ибо без должной бдительности из охотника быстренько превратишься в жертву.

Но сейчас про Паркер никак нельзя было сказать, что она немного боится. Правда в том... что девушка была до смерти перепугана! Живот крутило, руки тряслись. Каждый мускул, все нервные окончания словно кричали, приказывали развернуться и убираться без оглядки ко всем чертям из этого жуткого места. Забыть его и никогда не возвращаться.

Но девушка отважно отбросила панические мысли и смело, с мачете в дрожащей руке перешла дорогу, ступила на тротуар и подошла к изгороди, за которую спикировал Топор Боб.

Страх с адреналином переполняли Паркер, когда она охватила рукоять мачете двумя руками, готовая расчленить ненавистного слэшера.

Девушка обошла изгородь... но за ней никого не оказалось. Топор Боб исчез. И пусть Паркер ни за что бы Вам в этом не созналась, но в этот момент она испытала настоящее облегчение!

XIX.

Хитер сидела у барной стойки и нервно грызла свои покрытые розовым лаком ногти. Маникюр за последний час, можно сказать, был полностью уничтожен, но с каким бы ожесточением девушка не впивалась в ногти, от мыслей о Джимми это не отвлекало. Супруг отсутствовал уже достаточно долго. Этого времени с лихвой бы хватило, чтобы доехать до Отиса и привезти папашу в закусочную. Хитер не одну сотню раз проделывала этот путь. За последние пару лет – через день, если быть конкретнее. Она привозила Отису еду, иногда оставалась поболтать, но сколько чистого времени требовала дорога, знала наверняка – сорок пять минут. От двери до двери. А сейчас минуло уже все шестьдесят. И от ногтей скоро ничего не останется.