Текст книги "Побег из города отморозков (ЛП)"

Автор книги: Джек Куэйд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

В магазине товары выстроились в по меньшей мере восемь стендов по периметру. Куклы Барби, различные мягкие игрушки, детские книжки. И среди всего этого ребячьего изобилия затаился кровожадный медвежонок, готовый в любой момент выскочить из засады и прирезать любого, кто окажется рядом.

Хардинг вынул из-за пояса фонарик, включил и осветил его лучом тихий магазинчик. Ни малейшего движения. Ни шороха. Ни звука.

– Может, нам разделиться?

– По своему опыту знаю, что это не лучшая идея, – поделилась мнением Паркер.

– А какие у нас еще варианты, если не сделаем этого, он улизнет, – высказал свой аргумент Ник, красноречиво проведя фонариком по рядам игрушек.

Довод показался ей разумным; Паркер принялась осматривать ближайший к ней стенд, а Ник занялся тем, что был по другую руку. Таким образом девушка и полицейский могли продвигаться к центру, не рискуя упустить мишку, если, конечно, тот не успеет внезапно выскочить и кого-нибудь из них укокошить. В общем, таков был принятый на скорую руку план.

Хардинг, обливаясь по́том, маленькими шажками пробирался вдоль бесконечно длинных стендов с игрушками, дальности фонарика не хватало для того, чтобы осветить каждый из них целиком. Сотни игрушечных обезьянок, лошадок, медвежат, крольчат. И все таращились на Ника своими пластиковыми глазами. И каждый словно норовил в любой момент ожить и с диким воплем кинуться на молодого копа.

Ник вытер потные ладони о брюки и сделал еще несколько шагов, как вдруг услышал шорох за спиной. Полицейский резко обернулся, готовый вышибить все, что бы то ни было, из потенциального агрессора, но ослабил палец, сжимавший спусковой крючок револьвера. Никого. Ложная тревога.

– Соберись, – приказал себе Хардинг.

Ник подождал пару секунд, перевел дыхание, взял себя в руки и продолжил поиски. Сейчас он приближался к самому окончанию самого отдаленного стенда и не мог видеть, как из ряда, который он только что осмотрел, между игрушечными слоненком и щенком, злобно скалясь, выскользнул Мишка-Обнимашка.

Это была та самая часть, которая бесила Паркер больше всего: красться по темному дому, сараю, подвалу – магазину детских игрушек в данном конкретном случае – зная, что кто-то там, блин, затаился. Поджидает подходящий момент, чтобы перепугать до усрачки. И пусть уже она уже сто раз через это проходила, легче не становилось.

Глаза девушки внимательно сканировали каждый темный уголок стендов, но никакой активности не замечали. Паркер остановилась и наклонила голову над тележкой уборщика в конце одного из стендов. Среди ведер и чистящих средств девушка заметила и взяла в руку бутылку, на которой были нарисованы череп с костями. Спрей. С содержанием метилового спирта. Легковоспламеняющееся средство. И тут появилась одна недурственная идейка...

IV.

Хардинг переложил пистолет из рабочей руки, вытер потную ладонь о штаны и вернул оружие в боевое положение. Ник ждал этого момента всю свою сознательную жизнь. Когда сможет себя проявить. Сделать что-то очень важное. Нет, конечно, он нервничал, боялся, что уж скрывать, но был уверен, что готов. Готов действовать.

Но и Мишка был преисполнен решимости. Он молча следовал на некоторой дистанции за молодым копом, выжидая момент, чтобы вонзить в его спину нож.

– Игры закончились, – произнес Мишка, лунный свет отразился в лезвии клинка, и злобный медведь бросился в атаку.

Ник обернулся. Но было слишком поздно.

Небольшой с виду Мишка-Обнимашка на поверку оказался весьма шустрым мерзавцем. Зверюга прыгнула на стенд с карточными играми, оттолкнулась задними лапками от коробки "Голодных-Преголодных Гиппопотамов" и полетела на полицейского, сжимая в передней лапе огромный мясницкий нож.

Хардинг мог побежать, увернуться, прыгнуть в сторону, но страх вкупе с эффектом неожиданности от вида детской игрушки, летящей на него с ножом в руке, повергли парня в оцепенение.

Мишка-Обнимашка приземлился на Хардинга, ловко охватив шею молодого копа задними лапками и упершись животом в лицо парня, и с неожиданной мощью воткнул в спину бедолаги нож. Все произошло за какие-то доли секунды.

Ник упал на пол с Мишкой на шее. При ударе о пол зверюшка отползла в сторону, поднялась на задние лапки, отряхнулась и бросила победоносный взор на несчастного парня, истекающего кровью на паркете "Мира Игрушек".

Мишка потянул плечо, словно растягивая затянувшую мышцу и замер, заметив кровь на своем мехе.

– Вот, падла, это ж хер выведешь теперь!

Едва Мишка успел выразить свое возмущение, как из противоположного конца магазина раздался вопль, эхом отразившийся от стен. Вопль Паркер Эймс.

– Ну ни секунды покоя Мишке не дают, ну что, блин, за люди?! – Cокрушенно покачал своей головкой игрушечный медведь.

V.

Голова медвежонка-убийцы высунулась из-за внушительного экрана с рекламой «Мишек-Обнимашек» и оглядела помещение магазина. На полу лежала Паркер Эймс, придавленная стендом с Черепашками-Ниндзя и Фишер-Прайс, который, по всей видимости, при падении отправил девушку в нокаут.

– Ну разве я не везунчик? – задался вопросом Мишка-Обнимашка, приближаясь пританцовывая к телу его преследовательницы. Он сшиб в сторону с дороги несколько коробок, заграждавших путь к очередной жертве. – Всегда все тебя недооценивают, – продолжил общение с собой медвежонок. – А потом горько об этом жалеют.

Мишка высоко (насколько позволяли его игрушечные лапки) занес над собой мясницкий нос, чтобы вонзить его в тело той, что испортила ему вечер, но внезапно остановился, заподозрив что-то неладное. Что-то было не так, он чувствовал это. Медвежонок схватил девушку за волосы и... они с легкостью оторвались от тела... Но... Это был парик! Мишка наклонился и пнул тело девушки.

– Вот дерьмо! – изумленно воскликнул Мишка, осознав, что перед ним был манекен.

А вот за медвежонком появилась настоящая Паркер, держа в одной из рук то самое легковоспламеняющееся средство из тележки уборщика, а в другой – зажигалку Зиппо. Два предмета, которые желательно держать друг от друга подальше. При обычных жизненных обстоятельствах.

Мишка, почувствовав влагу под ступнями, принюхался и посмотрел вниз.

– Черт побери! – он стоял в луже спирта.

– Ты плохо себя вел, Мишка. Очень-очень плохо.

– Нет, ты неправильно меня поняла. Я всего лишь хотел...

Это все, что Паркер позволила произнести злобному медвежонку, бросив в лужу спирта зажженную Зиппо, которая вспыхнула, и мгновения спустя пламя объяло Мишку и лежащий рядом манекен.

Медвежонок бросился на пол, начал кататься по нему, но огонь не унимался. Мишка продолжал полыхать. Паркер, наслаждаясь зрелищем, закурила сигарету.

Тридцать минут и две сигареты спустя от Мишки-Обнимашки осталось чучело из обгоревшего меха на расплавленном пластиковом каркасе.

Девушка затушила окурок подошвой ботинка и оттолкнулась ногой от стенда, на который опиралась вторая нога.

– Похоже, с этим покончено.

Паркер направилась к выходу из магазина, но успела сделать лишь шесть шагов, как с места, где сгорел Мишка-Обнимашка, раздался стон.

– Да не может быть! – Паркер обернулась.

Такого в самом деле не должно было быть, однако Мишка-Обнимашка – теперь уже и визуально самый жуткий мишка во вселенной – медленно поднимался на задние лапы. Было видно, насколько тяжело ему это дается, но зверь все же встал и вытянул вперед свою обгоревшую переднюю лапу и показал Паркер средний коготь.

– Отсоси, сука.

Паркер вытащила мачете из чехла за спиной и крепко сжала рукоять в руке.

– Нет уж, сам соси.

Девушка в несколько шагов преодолела расстояние до медвежонка и с первого удара отсекла тому плюшевую голову, которая с шумом покатилась по полу в темень кладовки "Мира Игрушек". Вот теперь с Мишкой-Обнимашкой было на самом деле покончено. Маленький злобный медвежонок отправился в мир иной для маленьких злобных медвежат.

Ночка выдалась чертовски напряженной, и силы Паркер были на исходе. Девушке были необходимы горячая ванна, MTV и диетическая кола. Все тело ныло, в голове пульсировала тупая боль, Паркер чувствовала себя существенно помятой, и ей нужно было по меньшей мере пара дней, чтобы восстановиться.

Стоило девушке подумать об этом, как чья-то рука схватила ее за плечо. Битвы со слэшерами вырабатывают инстинкты. В 99.99 процентах из 100 приходится действовать, а не раздумывать над очередным ходом. Промедление фатально. Поэтому Паркер, находясь после свежей битвы со злобном зверем в боевой готовности, едва почувствовав, что кто-то хватает ее, машинально сжала рукоять мачете и с разворотом нанесла колющий удар в сторону неприятеля... которым оказался... Ник. Лезвие насквозь прошило офицера Хардинга. Вонзилось в живот и вышло из спины.

Мишка-Обнимашка прилично покромсал Ника, но парень все же выжил после встречи со злобным зверюгой. На какое-то время отключился, но пришел в себя. Пытался позвать Паркер, но голос отказывал. У парня хватило сил доковылять до девушки и дать знать о себе, положив ей руку на плечо...

– Нет, нет, нет... – Паркер смотрела на Ника, в ужасе оседая на пол. – Это не... Я не... Почему... Почему ты... – бормотала девушка, прекрасно понимая, что вопрос "почему?" нужно задавать отнюдь не бывшему молодому офицеру.

Паркер была слишком опытным бойцом, повидавшим чересчур многое. Она могла с легкостью определить по степени ранения, выживет ли человек. Здесь ответ был очевиден: у Хардинга не было ни малейшего шанса.

Паркер откинула волосы со лба Ника, чтобы, глядя ему в глаза, сказать, как ей жаль, в каком она отчаянии, что все так случилось... Но увидела в них лишь пустоту. Офицер Хардинг был мертв.

Будучи в ужасе от содеянного и в полной прострации, девушка опустилась на пол рядом с телом Ника, сжав его безжизненную ладонь в своей, и замерла. Время шло, над городом забрезжили солнечные лучи.

Уничтожать зло было привычным занятием. Убить же ни в чем не повинного Ника Хардинга... Такого молодого. Такого правильного. Такого душевного. Вот это принять было сложно. Если не невозможно.

VI.

Годом позже.

Паркер Эймс определенно не принадлежала к сообществу "жаворонков", поэтому будильник, прозвонивший в пять утра, подарил ей далеко не самые приятные ощущения. Рука девушки вылезла из-под одеяла и привычным движением переключила назойливые часы в режим повторного отложенного звонка. Эта процедура повторилась несколько раз, с периодичностью в тридцать минут, пока один глаз Паркер не открылся и не увидел, который час.

– Черт! Черт! Черт! – Закричала Паркер, скидывая одеяло и выпрыгивая из кровати. – Опять! Да сколько ж можно! Проклятье!

Девушка запустила пальцы в свои грязные волосы, оглядывая трейлер в поисках рабочей униформы. Ее смена в закусочной Эла начиналась через полчаса, и, если Паркер опоздает, что было весьма и весьма вероятно, это будет уже третье опоздание. За три дня. И, как Вы понимаете, ничего хорошего это не сулило.

– Бинго! – Ненавистная пастельно-розовая форма, которую девушка на дух не переносила, валялась на полу рядом с парой кроссовок Конверс.

Паркер сбросила халат, надела через голову униформу, взяла плащ, ключи от машины, достала из мини-холодильника на полу банку пива, открыла дверь трейлера и вышла в холодное детройтское утро.

"Саннидэйл" принадлежал, тактично говоря, не к сословию люксовых трейлер-парков. Да что уж там, его и к местам "средней паршивости" нельзя было отнести. Если уж совсем откровенно, "Саннидэйл" был пристанищем тех, кого не пускали на пушечный выстрел ни в какие другие... трейлер-парки. Это место кишело уголовниками, домашними насильниками, торчками, беглыми преступниками и прочей швалью. Хозяева брали с обитателей деньги и не задавали лишних вопросов. Но! Именно это последнее условие было крайне важно для Паркер.

Девушка села за руль своего Фольксваген-Жук 1976 года, вставила ключ в замок зажигания и повернула его. Обычно этот автомобиль, который ей обошелся в сто семьдесят пять долларов, заводился в любую погоду. Правда, он никогда не заводился с первого раза. Но какие-нибудь десять-двадцать секунд поворотов ключа и нажиманий на педаль газа, подкрепленные молитвами, приносили положительный результат, двигатель заводился, и девушка уже была в пути.

Но не в это утро. Никакие повороты ключа, педаль газа, молитвы – ничто не заставило двигатель заработать.

Девушка кричала, ругалась, умоляла, молотила по рулю до тех пор, пока... не посмотрела на часы на приборной панели. Поняв, что времени уже совсем в обрез, Паркер выскочила из машины. В те дни, когда девушка направлялась на работу вовремя, она проезжала остановку 171 автобуса, на Аутер Драйв авеню, прямо напротив трейлер-парка "Саннидэйл".

Снег еще не пошел, но было довольно холодно, а на ногах Паркер были кеды Конверс. Девушка, чтобы не замерзнуть, потрусила на остановку. Через двадцать-тридцать футов колени заломило, сердце было готово выскочить из груди, дыхание участилось. Год назад она могла пробежать мили без остановки в таком темпе, после чего с легкостью вступить в схватку со слэшером и прикончить последнего. В нынешней форме Паркер сочла бы за счастье выдержать минуту бега без остановки.

Девушка миновала въездные ворота трейлер-парка как раз в тот момент, когда прямо у нее под носом промчался столь желанный 171-й автобус. Ей хотелось закричать, разбить что-нибудь к чертям собачьим, все шло наперекосяк, что за день! Но даже на это у девушки не было энергии; Паркер лишь запустила руку в сумочку достала банку пива, открыла ее и одним глотком осушила наполовину.

Прогулка грозила быть чертовки долгой. И неприятной.

VII.

Чуть более часа спустя Эл Ферцетти, владелец одноименной закусочной «У Эла», той, что на углу Уоррен и Харвард, стоял за прилавком и смотрел на часы. Мужчина пребывал в прескверном расположении духа. Ему было сорок пять лет, и супруга только-только разродилась четвертым ребенком. Хотя остальных детьми уже назвать было сложно: сейчас подростки, а через несколько лет они станут мужчинами и разъедутся устраивать собственную жизнь. Но жена очень хотела дочку. Причем, блин, с самого первого дня! Девочку ей подавай! И уговорила Эла после рождения трех сыновей попробовать еще раз, вдруг повезет! Уговорить мужа удалось, только вот незадача – опять пацан!

"Везет как утопленнику, – думал Эл. – Просто счастливчик, мать твою".

Теперь каждую ночь он был вынужден слушать вопли очередного своего выродка. А потом, собрав всю волю в кулак, за несколько часов до рассвета переться в закусочную, чтобы приготовить соус для гамбургеров, нарезать салат, принять доставку яиц и молока и еще тонну всего, что заказал накануне. И после всего этого он еще вынужден обслуживать посетителей, поскольку его официантка где-то шароебится!

Эта девка представилась как Элис Белл. Но Эл почему-то сразу понял, что имя ненастоящее. Да и, по правде, насрать ему было, как эту деваху на самом деле зовут. Что его волновало, так это то, что в самые оживленные часы ее носит черт знает где, но только не на рабочем месте!

И вот именно в тот момент, когда у Эла уже начало подниматься давление и гореть пятая точка, его официантка соизволила-таки появиться! Да еще безмолвно продефилировала мимо, словно все нормально и она не пришла на работу на целый час позже!

– Ты опоздала, – проинформировал Эл сотрудницу.

– Слушай, я сейчас не в настроении для этого, – официантка даже не удостоила взглядом своего работодателя, просто продолжила свой путь и открыла двойные двери в служебные помещения.

"Не в настроении?! – закипел Эл. – Не в настроении?! А я, б***ь, наверно, должен быть в охрененном настроении!"

Эл был воспитанным человеком, человеком правил, с четким представлением, как можно себя вести, а как нельзя, что есть некая грань дозволенного, которую преступать запрещено, и "Элис Белл" только что ее перешла.

Владелец закусочной вышел из-за стойки и последовал за девушкой, та как раз подошла к зеркалу, чтобы наскоро накраситься.

– Да иду я, Эл. Не душни. Пять сек, – предупредила девушка. – Да, я знаю, что опоздала, помню, что раньше обещала, что такого не повторится, но, блин, так уж получилось, непредвиденные обстоятельства. – "Элис" судорожно рылась в сумочке в поисках косметички.

– Есть еще один момент.

– Какой?

– Я тебя нанял не из-за твоих выдающих способностей официантки, если такие вообще у тебя есть, – сказал Эл. – А потому, что ты довольно привлекательная. Надеюсь, ты понимаешь, о чем речь.

– Эл, ты это к чему? – Паркер, опешив, застыла и уставилась в зеркало на отражение начальника.

– О том, что неплохо было бы тебе компенсировать свою некомпетентность. Могла бы расстегнуть, к примеру, одну-две пуговицы.

Паркер не сводила глаз с Эла.

– Ладно, я не настаиваю, – начальник поднял вверх руки, отступая и выходя из служебного помещения. – Но рекомендую подумать об этом на досуге.

Какое-то время Паркер продолжала смотреть на то место, где только что стоял ее босс, затем принялась было накрашиваться, но тут же остановилась, опустив взор на верхние пуговицы кофточки. Девушка глубоко вздохнула и расстегнула две. Как и хотел Эл.

VIII.

В закусочной «У Эла» абсолютно все выглядело дряхлым и обветшалым: изношенные сиденья, протертые виниловые диванчики. Но, несмотря на это, заведение пользовалось удивительным спросом. К позднему утру оно кишмя кишело водителями грузовиков, работягами с местного завода. Первая смена начиналась в три утра, а уже к одиннадцати столики были под завязку забиты большими парнями с пустыми желудками.

Трио официанток уже сбивалось с ног. Саманта и Реджина поступили на работу к Элу незадолго до Паркер, и как ни старались они обучить свою младшую коллегу премудростям мастерства обслуживания столиков... в чем Эл был прав – так это в том, что официантка из "Элис" была довольно никудышная.

Три кофе на девятый столик; сэндвич с говядиной, отбивная и две колы на шестой; три чизбургера на третий; два фирменных завтрака «От Эла» на одиннадцатый. Десять минут спустя никто так и не получает свои заказы и не стесняется в выражениях, высказывая свои претензии.

Паркер гонялась за слэшерами по всей стране. Разделывалась с громадными зловещими засранцами, которые сражались с ней бензопилами и мачете. Один даже пытался проломить ей череп микроволновкой! А вот с задачей принести заказ на нужный столик и запомнить, кто хотел луковые кольца, а кто – гамбургер, справиться не могла! И самое смешное, что девушка пыталась, действительно усердно старалась хорошо выполнять свои обязанности. Но, по всей видимости, стать официанткой не было предначертано ей судьбой.

Паркер как раз пыталась разобраться с последним заказом, когда чья-то массивная пятерня шлепнула ее по заднице. Девушка от неожиданности оторопела, и половина посетителей начала гоготать, а вторая, сладострастно ухмыляясь, продолжала трапезу.

– Сладенькая, – раздался голос за спиной девушки. – Не принесешь ли старине Дэнни еще одну чашечку кофе?

Будь ты проклят, Дэнни! Паркер годичной давности не раздумывая бы развернулась и с одного удара вышибла наглецу по меньшей мере пару зубов. Сегодняшняя Паркер... Сегодняшняя Паркер в первую очередь думала о том, как заплатить за аренду жилья.

– Один момент, Дэнни, – ответила девушка, и действительно, через минуту в ее руках оказалась чашка дымящегося кофе.

Следующие несколько часов это был еще один рабочий день, до того момента, когда Паркер решила отойти на кухню на перекур.

– Паркер Эймс? – раздался девичий голос.

Уже год девушку никто так не называл. В закусочной "У Эла" – да и вообще для всех в Детройте – она была Элис Белл, девушкой, которую выгнали из школы, девушкой без родных, со скверным характером.

Паркер обернулась; за пятым столиком сидела пара подростков. Выглядели они так, словно сошли с экрана фильмов Джона Хьюза. Забегая вперед, скажу, что девочку, которая и окликнула Паркер, звали Анна. Она выглядела взрослее своих шестнадцати лет, скорее как студентка. Парень, Блэйн, был двумя годами старше, и его клубная куртка говорила о том, что он был капитаном команды по рестлингу из Уиттиера. Паркер понятия не имела, что это за место.

– Мисс Паркер Эймс? – повторно обратилась Анна.

– Вы, должно быть, ошиблись, впервые слышу это имя, – процедила Паркер, не вынимая изо рта сигарету.

– А имя Ураган Уильямс Вам знакомо?

Этот вопрос буквально парализовал Паркер. О, да. Она слышала об Урагане Уильямсе! И не только слышала. Этот мерзавец убил ее родителей и еще половину населения Хэппидейла. Девушка старалась пореже вспоминать о нем, и будь ее воля, она просто вырезала бы воспоминания об этом чудовище из своей памяти.

Было не похоже, что ребята отстанут, не получив ответ на свои вопросы, поэтому Паркер решила поскорее закрыть тему.

– У вас три минуты, – Паркер присела за столик парочки.

– Мы из Уиттиера, это небольшой малонаселенный городок на Аляске, – начала Анна.

– У нас его называют Отмороженным Городом. И пусть у нас и впрямь холодно, прозвали его так не за суровый климат, – уточнил Блэйн.

– И что же такого в этом Отмороженном Городе, что вы за тридевять земель поехали, чтобы со мной поговорить? – поинтересовалась Паркер, прикуривая.

– У нас проблема... Со слэшером, – Анна сделала паузу. – Два месяца назад мистер и миссис Рид были обнаружены мертвыми в своем гараже.

– А сколько им было лет? Уверены, что смерть не по естественным причинам?

– Их тела были разорваны. – Блэйн сделал глоток колы.

– Да, это сложно причислить к естественным причинам, – согласилась Паркер. – Продолжай.

– Двумя неделями позже, – повиновалась Анна, – тело Дженни Гольдана нашли с торчащим из груди мачете, а еще пару недель спустя Арнольда Бака насадили на церковный шпиль.

– Да, похоже, у вас реально проблема со слэшером, – согласилась Паркер.

– Нам нужна Ваша помощь, – попросила Анна.

Паркер откинулась на спинку дивана, задумалась, сделала затяжку, выпустила дым из ноздрей и ответила:

– Нет, извините.

– Но... Как же... Почему? – изумилась Анна.

– Я больше этим не занимаюсь.

– Но Вы ведь Паркер Эймс, – не унывала девочка.

– Та самая, которая убила Урагана Уильямса, Доминатора, Безумного Ричарда! – подхватил Блэйн.

– Вы супергерой! – не скрывала свой восторг Анна.

– Нет. Никакой я не герой, – отрезала Паркер, поднимаясь с дивана.

– Но... – Анна была в отчаянии. – Нам очень нужна Ваша помощь.

– А мне очень нужна моя работа, – парировала Паркер. – Мне жаль, но ничем не могу вам помочь.

IX.

Ребята на всякий случай написали свой адрес в Уиттиере на салфетке и вскоре покинули закусочную. Паркер засунула бумажку в карман и выкинула разговор с Анной и Блэйном из памяти, полностью переключившись на полировку столиков и обслуживание клиентов.

Да, когда-то девушка колесила по стране, охотясь на монструозных слэшеров, но, казалось, это было уже столь давно, словно это даже происходило и не с ней. Картины из прошлого в сознании более походили на фильм, некоторые детали которого уже подзабылись, а в главной роли играла отнюдь не Паркер.

Но вот что девушка помнила точно, как будто это было вчера, так это смерть Ника Хардинга. И здесь "героиней" была она. И в памяти все запечатлелось предельно отчетливо – если уж придерживаться аналогии с кино – в каждой 3D-детали. Оружие в руке Паркер, лезвие, пронзившее бедолагу насквозь. Страх, замешательство в наивных глазах, непонимающем взоре молодого полицейского, как остекленели глаза несчастного, когда он покинул этот мир. Эти воспоминания не отпустят никогда, сколько бы времени ни прошло.

Хотя сейчас уже не существовало никакой Паркер Эймс – охотницы на монстров. Нашу героиню звали Элис Белл. И она была обычной официанткой. Вернее, не обычной, а весьма скверной официанткой.

Девушка уже привыкла к новой жизни. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она стала Элис Белл, до момента, когда после разговора с ребятами из Аляски девушка подошла к плите на кухне и бросила взгляд на татуировки, выглядывавшие из-под рукавов форменной рубашки. Метки появились давно, она уже так привыкла к ним, что перестала обращать на них внимание. На левой руке были набиты сорок три черепа с костями – по одному комплекту за каждого убитого слэшера. На второй – замысловатая лиана. Сотни лепестков обвивали всю руку вверх от запястья. Каждый листок символизировал одну спасенную жизнь.

Жизнь, преисполненная драк, сражений, убийств, не могла порой не вводить в хандру и разочарование. Эти же татуировки в свое время служили напоминанием, что в ее жизни был смысл. Забирая "жизнь" одного слэшера, девушка спасала десятки людей. И это стоило того. В ней нуждались люди. Она избавляла человечество от зла.

Паркер достала из кармана салфетку и про себя прочитала адрес в Уиттиере.

Быть может, просто предположим, вдруг я в самом деле смогу чем-то помочь.

– Эй, сисястая моя, – заорал Дэнни с диванчика из противоположного конца забегаловки Эла. – Тащи-ка нам счет.

Паркер вздернула одну бровь и посмотрела на мужичка. Эллис Белл бы сейчас живехонько метнулась к кассе, ударила в звонок и через секунду на всех парах летела бы к столику этого грубого фамильярного засранца. Но Элис Белл больше не существовало. К жизни вернулась... Паркер Эймс!

Эл посмотрел на свою работницу и молниеносно по ее взгляду понял, что сейчас что-то произойдет. И что-то не очень хорошее.

– Элис, даже не думай...

Паркер не просто "думала", она была полна решимости материализовать худший мысленный кошмар своего несчастного начальника.

Девушка расстегнула форменную рубашку, развернулась на каблуках на сто восемьдесят градусов и направилась прямо к столику Дэнни, не сводя с мужлана глаз. Этот похотливый засранец сладострастно хихикал в окружении приятелей, полностью уверенный, что все идет даже лучше, чем он мог мечтать.

– Звал меня, Дэнни? – Паркер сжала кулак и, прежде чем незадачливый ловелас успел открыть рот, чтобы выдать очередную мерзость, первый же мощный удар с хрустом сломал ему нос. Паркер была двадцатипятилетней экс-чирлидершей под прикрытием, а Дэнни – тридцатипятилетним экс-футболистом. Так что девушка прекрасно понимала, что одного удара точно будет недостаточно, поэтому продолжила серию ударов в череп детины.

Лицо Паркер было в брызгах крови Дэнни, ровно как и физиономии его ошеломленных приятелей. Еще несколько ударов, и девушка решила, что дело сделано. Дэнни сполз по спинке диванчика на сиденье, под головой в луже крови плавали выбитые зубы.

Паркер огляделась по сторонам. В гробовой тишине глаза всех присутствующих в закусочной "У Эла" были устремлены на нее, челюсти были готовы вывалиться на пол. Никто не решался произнести ни звука.

Паркер потерла уставшие костяшки. Впервые за последний год она чувствовала себя в своей тарелке. Впервые за последний год она была собой. Настоящей. Паркер Эймс.

X.

Жители городка Калумет, что в штате Иллинойс, верили, что в доме на пересечении улиц Гринбэй и Уилсон обитают призраки. И у них были на то веские основания. Всему виной жуткие убийства, имевшие там место в 1978 году.

Дженна Боффард, агент по продаже недвижимости, безуспешно пыталась сбыть этот домик уже более десяти лет, но ни разу даже не дошло до внесения задатка. Да, бывало, кто-то звонил, назначал встречу, встречался с Дженной. Вместе они осматривали дом, который с годами все более дряхлел, делились мыслями, что из него можно сделать, где что подрихтовать, что перекрасить. Но как только потенциальный покупатель узнавал, что в народе это место называют "Обителью Монстра", то уже ни о какой сделке и слышать не хотел.

В обязанности Дженны входило в частности предоставление полной и исчерпывающей информации об объекте продажи, поэтому ей приходилось рассказывать о событиях, произошедших 26 апреля 1978 года, когда обезумевший маньяк ворвался в дом, убил двух людей и скрылся. Пусть эту историю риелтор приберегала на самую концовку показа, надеясь, что ее блестящая презентация дома пересилит эту старинную историю, но... итог всегда был один. Покупатели улыбались, вежливо благодарили за уделенное им время и тут же уносили ноги куда подальше. На повторные звонки Дженны, как правило, уже не отвечали.

Ветерок развеивал туман над Обителью Монстра, когда Паркер подошла к входной калитке. На девушке все еще была униформа официантки закусочной "У Эла". Она покинула свое место работы столь стремительно, что даже забыла забрать плащ и сумочку из шкафчика. Девушка шла по тому, что раньше было лужайкой, обхватив себя руками, стараясь согреться. Подойдя к входной двери, Паркер обнаружила, что та приоткрыта на несколько дюймов. Девушка осторожно указательным пальцем потянула ее на себя и втиснулась внутрь.

Лунный свет сочился сквозь окна, освещая то, во что превратилось это место. Сейчас этот дом облюбовали местные подростки. Здесь они выпивали, веселились, изрисовывали стены пульверизаторами. Окна разбиты, спертый воздух резал нос запахами рвоты и мочи. По дороге в гостиную Паркер на что-то наступила. Девушка остановилась и посмотрела вниз. Несмотря на покрывавшую пол грязь, она разглядела контуры фоторамки. Паркер наклонилась и подняла ее. Стекло треснуто, фотография выцветшая и заляпанная пятнами грязи, но разве это было важно, если на ней все же можно было рассмотреть... Маму... Папу... И шестилетнюю Паркер. Девушка невольно улыбнулась от нахлынувших воспоминаний о родителях, достала фотографию из рамки и бережно положила в карман униформы.

Прошло много лет с тех пор, как она чудом выжила в бойне, которую устроил в этом доме Ураган Уильямс. И пусть здесь произошло самое ужасное, что могло случиться в жизни, пусть это место сильно изменилось... все же это был дом, где она выросла. Паркер вспомнила дни рождения, которые они отмечали с родителями, рождественские праздники, как папа по пятницам разрешал лечь спать попозже, чтобы посмотреть с ним "Досье детектива Рокфорда"^[8].

Паркер прошла кухню, где мама когда-то готовила пасту с сыром, и подошла к двери в гараж, которая резко диссонировала с внешним видом запущенного дома: новенькая, чистенькая, закрыта на дорогой трехдюймовый замо́к из армированной стали. Можно сказать, что в этом доме он представлял собой наиболее дорогостоящий актив.

Осторожно, паз за пазом Паркер вставляла в замо́к ключ и поворачивала его; раздался щелчок, девушка открыла дверь и вошла в гараж, который в сравнении, уж простите, с тем же самым ветхим домом, просто был из иной, роскошной реальности. Стены украшал гигантский арсенал оружия. Все что только могло быть полезно для обезглавливания злобных мерзавцев. Абсолютно на любой вкус. Мачете, цепные пилы, мечи, огнестрел.

В центре же величественно стоял великолепный Додж Чарджер 1969 года. Нашпигованный такой начинкой, что, если бы он участвовал в гонках и машины бы проверяли на запрещенные тюнинг-элементы, этот железный конь первым был бы отправлен на "допинг-тест".