Текст книги "Ад всегда сегодня"

Автор книги: Джек Хиггинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Когда Фокнер вышел из такси, Ника Миллера не было видно нигде. Это был повод для удивления, но никак не для отчаяния. Он, спеша, поднялся к себе, отомкнул дверь и вошел в холл. Огонь в камине почти угас. Он снял набухший влагой плащ, присел на корточки перед огнем и кочергой перемешал угли. Когда родились первые язычки пламени, кто-то позвонил в дверь. Он не сомневался, что это Миллер, но на пороге стояли Джек и Джоанна.

– Приятный сюрприз! – воскликнул Фокнер.

– Не валяй дурака, Бруно, – обрезал Морган. – Сегодня нам нанес визит Ник Миллер собственной персоной. То, что мы услышали, поверь, вовсе не повод для веселья.

Фокнер невозмутимо помог Джоанне раздеться.

– Все эти дерганья начинают действовать мне на нервы, а, принимая во внимание многократные неприятные намеки, дело обстоит значительно хуже. Перспектива одиночной тюремной камеры, два вертухая с мертвым взглядом и жалостливый пастор с сочувственной проповедью, провожающий меня на виселицу, совершенно меня не прельщает.

– Тебе стоило бы почаще почитывать газеты. С этого года преступников уже не вешают.

– Вот дряни! Они лишили народ последних крох романтики!

Джоанна обняла его за плечи и повернула лицом к себе.

– Хоть раз в жизни ты можешь к чему-нибудь отнестись серьезно? Ты попал на редкость в неловкое положение. Какого черта ты притащил эту… девицу сюда?

– Ага, значит, и это тебе известно?

– Миллер нам рассказал обо всем, но хотелось бы узнать твою версию, – вмешался Морган. – Не забывай, я твой адвокат. История выглядит неприятно и дурно пахнет.

У дверей раздался резкий звонок. В комнате воцарилась тишина. Фокнер издевательски усмехнулся:

– Ну, что вы так напугались, поборники истины? Просто это кто-то, кого я жду. Минуточку, я открою.

Миллер, выйдя из клуба дзюдо, почувствовал странный подъем. Работа полицейского, как правило, на восемьдесят процентов состоит из интуиции. Это, пожалуй, для профессионала обязательное шестое чувство, которое появляется за долгие годы работы, когда приходится искать и находить почти на ощупь. В этой истории именно интуиция подсказала ему, что, невзирая на громогласную уверенность Маллори, он все-таки прав и Фокнеру есть что скрывать. И все-таки он отлично понимал, что доказать это будет делом нелегким.

Миллер вернулся в машину, закурил сигарету из новой пачки и глубоко задумался. Фокнер был на редкость умным человеком, вдобавок одаренным актерскими способностями. Ему нравилось быть в центре внимания, казаться не таким, как все. Несомненно, и у него была его ахиллесова пята: неукротимые внезапные приступы гнева и ярости, приливы агрессии. Он полностью терял контроль над собой, и свидетельством этому была последняя история. Если б только удалось вывести его из себя!

Мысли о предстоящем свидании будоражили Миллера больше, чем он хотел или мог признаться себе сам. Это, в общем-то, было плохо, а потому его мозг скомандовал чувствам остыть. Ник потянулся, застегнул плащ до последней пуговки на воротнике и вышел освежиться.

Ливень не стал ему помехой – наоборот, ему стало легче. В какой-то степени дождь дал ему чувство безопасности, устойчивости, покоя и защищенности. Он бродил под непрекращающимся потоком минут двадцать, сворачивая в первые попавшиеся аллеи и выныривал из них, почти не замечая ничего, ни на что не обращая внимания, потому что мозг его работал только в одном направлении.

Чуточку наблюдательности, и он заметил бы мужчину, который поспешил скрыться, лишь только он приблизился к летнему павильону. У Бомбардира, который спрятался за раскидистым кустом рододендрона, наблюдая Миллера, душа ушла в пятки.

Когда сержант вошел в гостиную Фокнера, у камина было еще двое гостей – Джоанна Хартман и Морган. Их присутствие было ему только на руку.

Он улыбнулся и, расстегивая насквозь промокший плащ, кивнул Джоанне.

– Не слишком ли часто я попадаюсь вам на глаза за последние сутки?

– Вы знаете причину, по которой меня это должно тревожить? – презрительно спросила она холодным тоном.

– Боже милосердный! Я вовсе не это имел в виду! Просто так вышло, что возникли недоразумения, которые хотелось бы выяснить у господина Фокнера. Минут пять, больше это не займет.

– На мой взгляд, вы уже задали ему вопросов больше, чем следует, – подхватил Морган, – и никак не остынете! Как полномочный представитель мистера Фокнера считаю, что имею право требовать оставить его в покое.

– В данную минуту вы выступаете как его адвокат?

– Естественно.

– Уверяю вас, юридическая помощь ему ни к чему, – легко солгал Миллер. – Следствие обратилось к мистеру Фокнеру всего лишь с просьбой помочь в дознании. Он не один замешан в этом и…

– Мило услышать, но мы считаем…

– Заткнись, Джек, – коротко и зло оборвал Фокнер. – Если у вас есть что сказать, господин ищейка, то – вперед. Чем быстрее вы найдете убийцу, тем раньше оставите в покое меня, тем скорее я возьмусь за работу.

– Вполне разумно, – с сочувствием кивнул головой Миллер и неспешно подошел к статуе. – Если хорошенько присмотреться, у нас с вами одни и те же задачи. Ага… – неожиданно хмыкнул он и с живым интересом обернулся к Фокнеру. – Помнится, вы начали работать над этой композицией пять недель назад. Тогда появилась первая статуя. А сейчас их пять и…

– Если мне позволено возражать, – перебил его Фокнер, – в нашем восприятии мира есть небольшая разница. Я вижу всего лишь четыре фигуры там, где вы, господин Шерлок Холмс, обнаружили целых пять.

– Но ведь вы собирались добавить еще одну? Разве нет?

– И именно поэтому заплатил целый червонец Грейс Пакард. Только ничего не получилось, – зло сказал Фокнер. – Не знаю, хорошо ли, плохо, но эта нашумевшая композиция с начала и до конца – сплошные камни преткновения, будет отдана заказчику в том виде, в котором находится перед вами.

– Ясно. – Миллер резко повернул голову от скульптора. – Теперь, сэр, если вы не против, еще два небольших вопроса. Или, может быть, предпочитаете услыхать их без свидетелей?

– У меня нет тайн от друзей.

– Как угодно. Будьте любезны, еще раз вспомните, как все происходило. Мистер Морган зашел за вами примерно без десяти восемь?

– И что?

– Чем вы тогда занимались?

– Спал. Почивал. Храпел во все носовые завертки!!! Перед бай-баиньками я работал тридцать часов без перерыва. А когда бросил последний комок глины, снял трубку и упал в объятия Морфея.

– Из которых вас вырвал только приход мистера Моргана?

– Да.

– Вы вместе заглянули в бар «Ринг Армз», где и встретили мисс Грейс Пакард? Вы стопроцентно уверены, что не встречали ее раньше?

– На что ты намекаешь, а? – зло осведомилась Джоанна.

– Бруно, твое право – не отвечать на последний вопрос, – подхватил Морган.

– Вы что, сдурели оба: и ты, и Джоанна?! Дружненько прете меня на виселицу?.. Почему бы мне не ответить? Мне нечего скрывать. По-моему, Харри Медоуз, хозяин забегаловки, – мое самое верное оправдание от гнусных подозрений. Помню, что интересовался у него, кто эта девушка, и предположил, что она проститутка. И притом, такие приемы, которые задает Джоанна, не совсем в моем вкусе, вот и подумалось, что девушка не даст мне сдохнуть от тоски.

– Выходя из бара, вы наткнулись на ее парня?

– Секунда в секунду. Он полез на меня с грязными лапами, вот и пришлось положить его на лопатки.

– И надолго, если верить словам Медоуза. Что за прием вы использовали? Дзюдо?

– Айкидо.

– Говорят, и на самом банкете произошел какой-то инцидент с мистером Марлоу?

– Инцидент? – передернул плечами Фокнер. – Может, даже – скандал? Я бы этого так не назвал. Фрэнк не из разряда здоровяков, а тем более храбрецов.

– Не чета вам, да? Или так только кажется?

– К чему ты клонишь? – Джоанна кинула на Ника враждебный взгляд, поднялась из кресла и застыла, коснувшись плеча Фокнера.

– Всего лишь хочу докопаться до сути дела, – примирительно объяснил Миллер.

Морган шагнул к нему.

– А нам кажется, что вы отпускаете неподобающие намеки. Я бы посоветовал тебе, Бруно, прекратить подобное и призвать этого…

– Да успокойся ты, не лезь в бутылку, – добродушно похлопал Фокнер его по плечу. – Мне уже становится интересно. Согласен, сержант, я не справляюсь со своими нервами, у меня психика буйнопомешанного и я отвечаю агрессией на любое несимпатичное мне замечание. Однажды я даже посидел в тюрьме по подобному поводу. Хотя мне нечего стыдиться: это была обычная драка в защиту собственного достоинства, вопрос чести для любого мужчины, а не какое-то извращение с сексуальной гнусью.

– Понятно, – кивнул сержант.

– Возможно, что и так, – согласился хозяин.

– Значит, вы пригласили покойную только затем, чтобы она попозировала вам? – настойчиво и несколько недоуменно спросил Миллер.

– Сами знаете, когда она пришла, когда ушла. Ни на что больше просто не хватило бы времени.

– Случайно не вспомните, о чем вы беседовали?

– На болтовню времени тоже не было. Я велел ей раздеться и стать на подиум, а сам пока разжег камин и пропустил стаканчик. Как только девушка заняла место среди фигур, я сразу понял, что ничего из этого не выйдет. Велел ей одеться и дал десятку.

– И она как в воду канула…

– Она впихнула бумажку за кромку чулка. Хихикнула, что это самое безопасное место.

– При ней не найдено вовсе бумажных денег, а, поверьте, специалисты перетряхнули все до нитки.

– Следовательно, деньги забрал убийца, – философски развел руками Фокнер.

Миллеру почему-то пришло вдруг в голову придержать при себе информацию, что у Грейс было половое сношение за несколько минут до смерти.

– Сексуальные мотивы преступления исключаются, – многозначительно заявил он. – Как убийца мог узнать, где спрятаны деньги?

Молчание угнетало всех. Ник специально дал ему сгуститься, и когда тишина стала невыносимой, беспечно и легко, словно приглашая всех к сотрудничеству, спросил:

– Вы не сомневаетесь, что у вас с девушкой не возникло ссоры перед ее уходом отсюда?

Фокнер рассмеялся хрипло и беззаботно.

– Если органы власти считают, что я потерял голову от маленькой дешевенькой шлюшки, ломанул ей шею мощным ударом каратэ, сволок ее по лестнице, полной соседей, на собственных плечах из-за того, что она отвергла меня, то они глубоко ошибаются. И на черта тогда нам подобные органы?! Вздумай я трахнуть ее, она бы согласилась раньше, чем я бы успел предложить, и не за десять фунтов. На червонец таких, как она, можно иметь десяток, или я ни черта не понимаю в проститутках.

– Насколько нам известно, ее тело нашли у Доб Керт, сержант? – отозвался Морган, старательно пряча глаза.

– Да.

– И у вас на самом деле могли зародиться подозрения, что мистер Фокнер мог тут убить несчастную девушку, вынести ее по парадной и единственной лестнице и оттащить так далеко? Советовал бы обратить внимание, что у Бруно нет машины.

– Вот кретины, – снисходительно усмехнулся Фокнер, – в прошлом году отобрали у меня водительские права. Видите ли, человек перебрал за рулем…

– Ну, а когда мисс Пакард вышла из вашей квартиры, вы тоже покинули помещение? – упрямо спросил Миллер.

Фокнер поглядел на него с сожалением и не стал спорить.

– Я, правда, тысячу раз… Да. Я отправился в бар на Риджент Плейс, по дороге даже поздоровался с дежурным полицейским. У нас в семье никогда не поощрялись классовые предрассудки. Мы всегда первыми здоровались с представителями низших слоев.

– Именно этот представитель сообщил нам об этом. А через несколько минут он наткнулся на труп Грейс Пакард. Да, вы еще оставили на стойке перчатки невесты, мисс Хартман. Хозяин бара, Джоанна, просил, чтобы я передал тебе твою потерю и огромный привет.

Он вытащил из кармана дерматиновое чудо, переливающееся всеми цветами радуги, и протянул их актрисе.

– Но это же не мои! – негодующе воскликнула она.

– Это вещица Грейс Пакард, – снисходительно заявил Фокнер. – Они вывалились у меня из кармана, когда я нашаривал мелочь. И вам, господин полицейский, это отлично известно.

– Хозяин заведения это подтверждает, о чем и вам отлично известно, господин ваятель. Вот разве что он твердит, что вы упоминали, что перчатки принадлежат Джоанне.

Возмущению девушки, казалось, не было границ. Она вспыхнула и приготовилась к гневной тираде. Фокнер же по-прежнему был далек от смущения.

– Но, дружище, он-то хорошо знает Джоанну – мы заскакиваем к нему со старушкой промочить горлышко. Подумайте сами, сержант, следовало ли мне говорить Харри, что это барахло принадлежит другой женщине? И потом, я же упоминал в разговоре с вами, что это не его собачье дело!

– Звучит весьма убедительно, – оттаяв, произнесла девушка.

Миллер, уже не таясь, внимательно поглядел на нее.

– В самом деле?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду?

Морган, который все это время вслушивался в каждое слово, торопливо отозвался:

– Речь о другом, да?

– Возможно, – уклончиво признал Миллер.

Все увидели, что Фокнер уже зол и взведен. Он сбросил с лица маску добропорядочной сдержанности и резко поинтересовался:

– Это следующее убийство Любовника Дождя? Да или нет? Мне порядком надоели ваши расспросы…

– Судя по признакам, да, – услужливо ответил Ник.

– Тем легче, – подхватил Морган. – Не может же вам стукнуть в голову, что Фокнер убил также и четырех предыдущих… гм-гм… дам?

– Чем вы можете это доказать?

– Нет ничего проще. Начнем с того, что уж предпоследней жертвы я точно не мог грохнуть, – вмешался Бруно. – Об этом и говорить-то смешно! Два дня назад здесь стояли три статуи, сейчас – четыре. Каждому, кто хоть немного знаком с гипсом и глиной, станет яснее ясного, насколько я был занят. Я с четверга не высовывал и носа на улицу!

– Кроме того, ответьте на мой вопрос, – напал Морган с другой стороны. – Эти перчатки… Что за ними скрывается? Что?..

– Когда дело заходит о маниакальных убийствах подобного рода, – сухо уведомил Миллер, – то есть подробности, которые не попали в прессу. Не только потому, что они не слишком щадят нервы читателей, но еще и потому, что, стань они достоянием гласности, это во многом затруднило бы ведение полицейского расследования.

Ник отчетливо осознавал, что сейчас балансирует на грани дозволенного, что любой неосторожный шажок может быть началом катастрофы. И если что случится, то помощи ждать неоткуда, Маллори первый спустит всех псов. Как бы то ни было, но он зашел слишком далеко, чтобы отступить и выйти из игры.

– Подобный тип убийц становится заложником, рабом собственного безумия. Он не только вынужден убивать, но не может делать это по-другому, как не может перестать дышать. И именно это приводит его к гибели.

– Фантастика! – воодушевленно воскликнул Фокнер. – Сравнить только: Джек Потрошитель выбирал только проституток и делал им хирургические операции. Душитель из Бостона сперва насиловал свою жертву, а потом душил нейлоновым чулком. А что новенького придумал Любовник Дождя?

– В выборе жертвы нет каких-то определенных правил. Самой старшей было пятьдесят, а самой молодой стала Грейс Пакард. Отсутствуют сексуальные мотивы преступления, не обнаружено также и следов извращенного насилия. Работа чистая и гладкая: шея всегда сломана одним точным ударом. Этот человек – мастер своего дела.

– Возможно, разочарую вас, но вовсе не нужно быть каратистом, чтобы перебить женские позвонки, хватит и не особо сильного удара.

– Согласен. Ну, у Дождевого маньяка есть еще одна примета: он всегда забирает с трупа какую-то вещицу.

– Что-то вроде сувенира на память? Забавно, – протянул Фокнер. – Что-то определенное?

– Всякий раз другой предмет. Сначала сумочка, потом головной платок, нейлоновый чулок и, наконец, туфля.

– А в случае с Грейс Пакард пара перчаток, да? – подхватил Бруно. – Ответьте, сержант, на такой вопрос: если в предыдущих случаях я удовольствовался всего одной туфлей и единственным чулком, что вдруг заставило меня роскошествовать с целыми двумя перчатками? Это же брешь в шаблоне, не так ли?

– Согласен, – признал Миллер.

– И вот еще что, – глаза Джоанны вспыхнули язвительным блеском, – куда запропастился десятифунтовый банкнот? Похоже, в вашей логической цепочке не хватает уже двух звеньев?

– К сожалению, полиция не располагает никакими доказательствами, что этот банкнот вообще существовал. Конечно, кроме заявления мистера Фокнера.

Над гостиной повисла гнетущая тишина. Морган не знал, что ответить, а Джоанна Хартман застыла в испуганном недоумении.

Миллер решил, что наступил такой психологический момент, когда следует слегка разрядить обстановку. Он улыбнулся.

– Пожалуй, я позвоню на службу, узнаю, как там обстоят дела.

Фокнер великодушно указал на телефон.

– Прошу.

– Благодарю, я спущусь к рации в машине. Отдохнем друг от друга пять минут.

Он вышел из комнаты, осторожно закрыв дверь.

Фокнер первым нарушил тишину. Его смешок прозвучал глухо и неестественно.

– Не слишком все красиво, не так ли?

Глава 17

Харолду Филлипсу было не по себе, он обильно потел. Едкий дым от дюжины выкуренных сигарет плавал под потолком грязно-серыми полосами. Глаза слезились от его изобилия. Нелегкий разговор со старшим инспектором Маллори был уже позади. Харолд украдкой поглядывал на дежурного полицейского, с каменным лицом застывшего у двери.

– Долго еще? – он судорожно облизнул губы.

– Это решает мистер Маллори, сэр, – учтиво отрапортовал страж порядка.

Почти сразу же, как по заказу, в дверях появился Маллори и следом за ним Брейди.

– Ну, как дела? Попили чайку? – весело спросил вошедший.

– Не дали мне чая! – злорадно пожаловался Харолд.

– Нехорошо, очень нехорошо, – поскучнел Маллори и с укором посмотрел на дежурного. – Принесите немедленно для господина Филлипса крепкого чая из буфета.

Инспектор перевел взгляд на Харолда, дружелюбно улыбнулся, сел за стол и раскрыл папку с рапортами. Он что-то внимательно пробежал глазами, перечел и сосредоточился на набивании трубки.

– Тут стоит подумать, – буркнул он.

В комнате стало тихо, только тиканье часов и далекие глухие раскаты грома нарушали тишину.

– Похоже, приближается гроза, – первым не выдержал Харолд.

Маллори поднял к нему посуровевшее лицо, его темные глаза грозно сверкали. Он заговорил резко и требовательно. В голосе не было и следа прежней добродушности, только злость.

– Вы изволили лгать, юноша. Я понапрасну терял с вами время.

Контраст между его беспощадным тоном и только что звучавшей благосклонной любезностью был столь разительным, что Харолда охватил страх. Он вздрогнул в предчувствии беды.

– Не понимаю, о чем вы, – заикаясь, забормотал он. – Я все честно сказал, все, что знал.

– Лучше скажи правду, сынок, – вмешался Брейди заботливым голосом. – Сними тяжесть с души.

– Я все сказал, – всхлипнул Харолд. Он повернулся к Брейди испуганно. – Чего еще ему надо от меня? Чтобы я сошел с ума? Не собираюсь больше терпеть подобное обращение! Ни минутой дольше! Требую адвоката!

– Ложь номер один, – равнодушно обронил Маллори. – Ты сказал, что не знаешь имени человека, с которым схватился в баре, мужчину, который вышел с Грейс Пакард.

– Так оно и было.

– Хозяин «Кинг Армз» утверждает обратное. Он сообщил, что, когда ты вернулся в бар, чтобы выпить на дармовщинку, знал имя обидчика, а в бар возвратился только затем, чтобы выпытать его адрес. Только вот беда, хозяин не дал поймать себя на крючок.

– Бесстыдная ложь! – завопил Харолд. – В этом нет ни слова правды!

– Бармен готов повторить свои показания в суде под присягой, – сочувственно покачал головой Брейди.

Маллори, словно не слыша ничего вокруг, невозмутимо продолжал:

– Ты сказал, что пришел домой в половине десятого, занес матери чай и сразу же лег спать. Продолжаешь настаивать на этой версии?

– Спросите ее сами, пусть она скажет. Спросите ее!

– Нам известно, что миссис Филлипс тяжело больна и постоянно испытывает мучительные боли. Лекарство, прописанное врачом для облегчения приступов, она приняла в большем количестве, чем разрешено. Мы можем доказать, что вместо двух таблеток она проглотила целых три. Медицинский консилиум считает, что после приема канбутала невероятно, чтобы она проснулась в указанный тобою час.

– Вы не можете ничего доказать! – запальчиво выкрикнул Харолд.

– Скорее всего, нет, но ты выглядишь плоховато…

– Ну и что? Суду нужны доказательства, настоящие доказательства, настоящие факты!

– Если ты настаиваешь, то пришла очередь и фактов. Ты говорил, что не видел Грейс Пакард после ухода из бара, побродил недолго по улицам, выпил кофе в вокзальном буфете и вернулся домой в двадцать один тридцать.

– Да.

– Но хватило времени и еще кое на что, так ведь?

– О чем это вы? – настороженно спросил Харолд.

– О половом сношении.

Харолд ошеломленно застыл.

– Ты перестал бы выкручиваться, так будет лучше. Ты просил доказательств? Вот первая настоящая улика. Есть еще, и не одна. Так вот, твои брюки, в которых ты вчера выходил на свидание, в нашей лаборатории были подвергнуты различным биохимическим тестам. Правда, пока не известен конечный результат, но предварительное исследование доказывает, что, вне всякого сомнения, ты вчера вечером совершил половой акт с женщиной.

– Может, тебе еще не сказали, сынок, – вмешался Брейди, – но и Грейс Пакард была с мужчиной за несколько минут до смерти.

– За что вы мучаете меня? – зарыдал Харолд, выбросив перед собой руку, словно отталкивая беду или угрозу. – Ладно, я скажу. Да, вчера вечером я был с женщиной…

– Какой? – холодно осведомился Маллори.

– Не знаю. Я наткнулся на нее где-то около вокзала.

– Наверное, проститутка? – услужливо подсказал Брейди.

Харолд поднял на него благодарный взгляд.

– Именно так, сэр. Тридцать шиллингов за раз. Ну, вы меня понимаете. Мы встали в подворотню за углом…

– Как ее имя? – не унимался инспектор.

– А мне почем знать? Я ее лица даже не разглядел.

– Хочется верить, что она не наградила тебя чем-нибудь на прощание, – угрюмо процедил Брейди. – Почему же ты раньше об этом не сказал?

Харолд уже успел чуть-чуть встряхнуться, успокоиться и вспомнить свою былую самоуверенность. Он лицемерно потупил глаза и небрежно изрек:

– Джентльмену не подобает рассказывать о дамах, с которыми он находится в интимных отношениях.

Дежурный полицейский вошел с чашкой, склонился к Маллори и шепнул ему что-то на ухо. Инспектор поднялся со стула и кивнул Брейди.

– Звонит Миллер, – сообщил он, когда они оказались в коридоре. – А этот святоша пусть передохнет пару минут.

– Я в телефоне-автомате рядом с домом Фокнера, – отчитался сержант. – Хозяин принимает у себя дома собственного адвоката и Джоанну Хартман.

– Ты уже беседовал с ним?

– Конечно. Решил оставить его ненадолго, чтобы дать собраться с мыслями. Кажется, наблюдается прогресс. С перчатками вы оказались правы, сэр. Он даже не пытался отпираться, что они были у него. Свою ложь бармену объяснил, как вы и предсказывали.

Маллори не стал скрывать, как ему польстило сообщение Миллера.

– Так я и думал. Не хочу лишний раз поучать тебя, но считаю, что ты зря тратишь время.

– А что Харолд, признался?

– Не совсем. Но он уже увяз в паутине. Полагаю, это он, и моя уверенность крепнет с каждой минутой.

– Но он не Любовник Дождя?

– Боюсь, одно к другому не имеет отношения.

– Да, еще одна интересная мелочь, шеф. Помните, Фокнер утверждал, что дал девушке десять фунтов?

– Да, и что?

– Говорит, одной бумажкой, а она спрятала ее в чулок, намекнув, что это самое надежное место.

– Действительно, любопытно, – Маллори почувствовал в горле тугой ком. У него перехватило дыхание. – Старые штучки. Если я с умом обыграю этот факт, как знать, может, и закрою дело. Послушай, Миллер, будет лучше, если ты приедешь сюда.

– А как же Фокнер, шеф?

– Отцепись ты, сумасшедший, от этого Фокнера. Лети сюда. Это приказ.

Маллори в сердцах бросил трубку и повернулся к Брейди, который наблюдал за ним, привалясь к стене.

– У Миллера для нас приятный сюрприз. Фокнер сказал, что дал девушке десять фунтов одной купюрой. Интересно, что наш клиент с ними сделал…

– Я с самого начала знал, что он-то и есть человек, которого мы ищем.

– Опять ты за свое, – простонал инспектор. – С меня достаточно одного Миллера.

– Так точно, сэр, – отрапортовал Брейди. – Если бы у него котелок варил хоть самую малость, он попросту бы сжег деньги.

– Именно тот случай, – язвительно хохотнул инспектор. – Ты только представь себе Харолда Филлипса, уничтожающего десять фунтов! Да никогда в жизни. Он их где-то спрятал.

Хенри Уэйд вышел из лифта с брюками Харолда через плечо.

– Есть что новенькое для меня? – с надеждой поинтересовался Маллори.

– Увы. Был с женщиной – вот и все, что я могу доказать.

– И никаких подробностей?

– Еще одно «увы», – покачал головой Уэйд. – Нет никаких пятен, которые как-то можно было бы связать с убийством Грейс Пакард, а ведь именно это вас заботит, угадал? Иногда, если повезет, можно установить группу крови по исследованию сперматозоидов. Примерно у сорока процентов мужчин на основе анализа спермы удается определить группу крови. В любом случае требуется значительное ее количество и свежая порция. Поверьте, мне самому очень жаль, господин инспектор.

Маллори тяжело вздохнул.

– На нет и суда нет. Возвращаемся в кабинет. Уэйд попрошу вас о небольшом одолжении: просто войдите с перевешенными брюками и не говорите ни слова. Брейди, сделаешь грозное лицо. На этом ваша роль заканчивается.

– Зачем, сэр?

– Мышеловка должна захлопнуться, – скромно предсказал Маллори. – Готов поспорить, что я актер куда лучше, чем Харолд Филлипс.