Текст книги "Ад всегда сегодня"

Автор книги: Джек Хиггинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

В крошечной дежурке с трудом можно было протиснуться между раскладушками, специально выписанными из-за границы. Миллеру плохо спалось. Всю ночь не прекращалось активное движение постояльцев, то и дело хлопала дверь. Казалось, что людей вызывали каждые пять минут. Дождь безжалостно долбил оконный парапет прямо над головой Ника. Около семи часов утра он оставил надежду уснуть и, позевывая, отправился в умывальник. Четверть часа он заставил себя пропариться под горячим душем, чтобы разогнать усталость и дрему, а потом ровно на тридцать секунд оставил только ледяную воду, чтобы разбудить аппетит.

Он уже доел свою яичницу с ветчиной и допивал третью чашку чая, когда в буфете появился Брейди. Верзила ирландец грохнулся на стул напротив и протянул сложенный листок.

– Ханли из Информации просил тебе передать. Только что прислали из Лондонского архива.

Миллер быстро пробежал глазами по строчкам и облегченно вздохнул.

– Неплохой парнишка наш Бруно, когда начинает махать кулаками. Где Маллори?

– Еще на вскрытии.

Миллер резко отодвинул чашку и поднялся.

– В таком случае, если гора не идет к Магомеду… придется мне самому отправиться в анатомичку. Едешь со мной?

– Нет, – покачал головой Брейди. – Не могу. Мне еще нужно пообщаться с доктором миссис Филлипс. Маллори велел не дергать ее ночью, сказал, что не к спеху. Я приеду к вам, как только раскручу эскулапа.

– Тогда пока, – похлопал его по плечу сержант и направился к выходу.

Морг находился на задворках Медицинской академии в большом здании с витражами по фасаду. Уродливое детище позднеготического архитектурного стиля окружало густое облако лизола и хлорки.

Старший техник Памер сидел в своем маленьком застекленном кабинете-клетке в торце коридора. Он сразу узнал подошедшего Миллера.

– Постарайтесь как-то обтяпывать свои убийства в более приличное время, – с упреком сказал он. – Ни одного свободного вечера за два месяца! Ты представить не можешь, чего я наслушался от супруги.

– Мои искренние соболезнования, Джек, – улыбнулся Миллер. – А где наше высокое начальство?

– Чаи гоняют. Не рассчитывай только, что и тебе достанется.

Ник отворил двери на противоположной стене коридора и оказался в холле, выложенном белым кафелем. Маллори сидел у невысокого столика, занятый беседой с Хенри Уэйдом, председательствующим суда, и Стивеном Марри, профессором кафедры патологии университета.

Марри, высокий и худой, знающий счет деньгам и острый на язык, как все шотландцы, выделял Ника из полицейской когорты, потому что дружил с его братом. Профессор встретил сержанта со словоохотливостью старого приятеля.

– Даже в восемь утра ты свеж как огурчик с плаката, рекламирующего виски. А как ты чувствуешь себя на самом деле?

– Отлично. Ничего страшного. Несколько недель отдыха подальше от полицейского участка – и, возможно, я останусь жить. Мистер Маллори, – обернулся Ник к шефу, – пришло досье Фокнера.

– Что-то стоящее?

– Полагаю, да. Харри Медоуз не ошибался: Фокнер на заметке у полиции. Дважды оштрафован за нанесение телесных повреждений, а два года назад впал в бешенство на какой-то пирушке творческой богемы в Челси.

– Раненые? Жертвы?

– Его импресарио. Три сломанных ребра и перелом челюсти. Фокнер владеет каратэ, и если теряет власть над собой, то последствия довольно печальны.

– Арестован?

– Да, получил шесть месяцев, которые отсидел от звонка до звонка. В заключении он избил надзирателя и, естественно, не мог рассчитывать, что ему скостят срок за примерное поведение.

– А с того времени случалось что-то подобное?

– Ни разу. В тюрьме его исследовали психиатры. Их медицинское заключение я только что затребовал. Скоро мы его получим.

Казалось, Маллори уже порядком надоела игра в вопросы и ответы.

– Ладно, ладно, – проворчал он, – вернемся к этому позже. А как вы думаете, профессор? Похоже на почерк Любовника Дождя?

– Решать – дело ваше. Если интересует вас, обнаружил ли я какие-то отличия между предыдущими жертвами и нынешней, то смею утверждать, что они есть. Но почетная миссия делать соответствующие выводы возложена на вас, инспектор.

– Договорились, профессор.

Марри закурил сигарету и начал монотонными шагами мерить помещение.

– Начну со сходств. Как и во всех предшествующих случаях, шейные позвонки были сломаны одним мощным ударом, нанесенным тупым узким предметом.

– Или же ребром ладони с помощью одного из приемов восточных единоборств, – предположил Миллер.

– У тебя на уме, конечно же, каратэ, – продолжил Марри. – Разумеется, такой вариант не исключен, но ты пытаешься подогнать факты к своим предположениям. По своему опыту знаю, насколько это опасно.

– Что еще общего обнаружилось, профессор? – перебил Маллори, явно недовольный вмешательством Миллера в разговор.

– Не совсем по моей специальности – время, место, погода, но это вы и сами знаете. Темнота и дождь, безлюдное место…

– А есть различия? – глухо спросил Хенри Уэйд.

– Свежий кровоподтек на шее, еще один на правой щеке под глазом. Кто-то словно схватил ее сперва за горло, а потом стукнул в лицо, вероятно, кулаком. Смертельный удар был нанесен позже. А теперь самое главное. В предыдущих убийствах на трупе не оставалось признаков насилия, кроме, естественно, самого факта нанесения рокового удара: быстрого, сильного, точного и абсолютно неожиданного для жертвы.

– Выходит, девушка знала, что ее ждет? – спросил Маллори.

– Вы не правы, инспектор, – возразил Уэйд. – Если бы на нее напал неизвестный налетчик, то остались бы какие-то следы сопротивления, борьбы, к примеру, царапины на его лице и руках, и, следовательно, микродозы эпителия под ногтями жертвы. Мы не обнаружили ничего, что свидетельствовало бы о попытках минимальной обороны со стороны жертвы.

– Из этого стоит заключить, – заметил инспектор, – что она стояла спокойно, позволяя избивать себя человеку, которого хорошо знала.

– Ну почему же? – не сдержался Миллер. – Не забывайте, она проститутка. Почему бы ей не постоять минутку с возможным клиентом, уговариваясь о цене?

В голосе Маллори зазвучали нотки недовольства.

– Она что, по-твоему, превратилась в соляной столб, когда ей вцепились в горло? Не двинулась с места, схлопотав кулаком по лицу? Пошевели мозгами, сержант. Ясно как белый день, что позволила избивать себя только кому-то знакомому. Позволила, потому что привыкла к побоям!

– Думаю, инспектор прав, Ник, – согласно кивнул Хенри Уэйд. – Всем известно, как сутенеры помыкают своими дойными коровками. Рукоприкладство в порядке вещей, в особенности если хозяин заподозрит, что подопечная утаивает часть доходов. Один Бог знает, почему это так… Наверное, объяснения надо искать у психиатра.

– Весьма вероятно, – признал Миллер.

– Вы забыли о еще одной важной мелочи, – добавил Уэйд. – После каждого убийства Любовник Дождя всегда забирал что-нибудь на память из одежды или какую-то личную мелочь. Не похоже, чтобы что-то пропало на этот раз.

– У тебя что-то еще, сержант? – сухо спросил Маллори.

– В сумочке Грейс Пакард найдены какие-то деньги?

– Два или три фунта бумажками и немного мелочи.

– Фокнер утверждает, что дал ей десятифунтовый банкнот.

– Неужели? – насмешливо спросил шеф. – Что же он, испарился?

– Вряд ли, сэр, – коротко ответил Ник. – Значит, остается Харолд Филлипс?

– Да. Доставьте его в участок. Прихватите в помощь Брейди.

– А что с Фокнером?

– Ради Бога, Миллер, долго вы собираетесь морочить мне голову?!

В воздухе запахло грозой, но Марри мастерски разрядил ситуацию.

– Все это, уважаемые господа, заслуживает внимания, но вы не дали мне высказаться до конца. Не знаю, может, мое известие вам ни на что не сгодится, но перед самой смертью убитая имела половое сношение.

– То есть она была изнасилована?

– Абсолютно исключено. По результатам исследования одежды можно предположить, что совокупление произошло стоя и несомненно с ее согласия. Естественно, невозможно ручаться, что без угрозы и психологического воздействия.

Маллори тяжело поднялся со стула.

– Вот еще один камушек в огород Харолда. Миллер, поезжай к нему и привези одежду, которая была на нем вчера вечером. Надеюсь, полчаса вам хватит.

Можно попрепираться с шефом по мелочам, но всему свое время. Надо знать, когда забыть капризы и подчиниться приказу. Миллер, не проронив ни слова, склонил голову и вышел из комнаты.

Брейди он встретил у крыльца.

– Ну и вид у тебя! Опять обменялись с шефом любезностями? Ну, выкладывай, что стряслось?

– Нам велено срочно доставить Филлипса. Маллори уверен, что убийца – он.

– Этот сопляк – Любовник Дождя? Сроду не поверю!

– Послушай, Джек, может, это последнее убийство не дело рук этого маньяка. Есть кое-какие отличия. Подробности по дороге.

– А что с Фокнером?

– Сложный вопрос. Маллори думает о нем то же, что я о Харолде.

– Может, он еще пораскинет мозгами и передумает, – утешительно сказал Брейди, усаживаясь в машину. – Только что я читал рапорт Дуайера, того патрульного, который наткнулся на труп. Ему тоже порядком досталось.

– Как он себя чувствует? – спросил Миллер, прогревая двигатель.

– Легкое сотрясение мозга. Он в больнице на обследовании. В донесении Дуайера для тебя припасен лакомый кусочек: за девять минут до того, как он нашел тело, наткнулся на мужчину, который выходил из бара на Риджент.

– Он сможет его узнать?

– Более того, они неплохо знакомы. Это был некто Бруно Фокнер, проживающий во вверенном ему квартале.

«Купер» Миллера чуть вильнул влево, поскольку он не удержался и перевел изумленный взгляд на пассажира рядом.

– Вот это да!

Автомобиль неожиданно притормозил и вдруг свернул в боковой переулочек.

– Эй, Ник, что ты задумал? Эта дорога не ведет к Нарсиа.

– Я знаю тот бар, – азартно воскликнул Миллер, – и его владельца, бывшего профессионального регбиста, Сэма Харкнесса. В воскресенье он рано закрывается, сразу, как накормит страждущих завтраком. В девять его уже не поймаешь.

– Маллори за это не погладит тебя по головке, – осторожно предупредил коллега. – Но кто не рискует…

Он усмехнулся, поудобнее расположился на сиденье и принялся набивать трубку. Дождь окутал площадь Риджент серым занавесом. Когда Миллер остановил машину у бара, в зале доедали овсянку только двое клиентов – таксисты из ночной смены, а на дверях белела табличка «Закрыто». Коллеги пробежали под струями пару метров, втянув головы в плечи. Харкнесс со сковородкой повернулся от плиты на стук двери.

– Вы, сержант Миллер? Решили позавтракать?

– Не сегодня, Сэм. Нужно, чтобы ты кое-что рассказал. Слышал о вчерашнем убийстве?

– Еще бы! Машины с зеваками всю ночь сновали туда-сюда. Я неплохо заработал на чае и сигаретах.

– Я только что просмотрел рапорт полицейского Дуайера о вчерашнем преступлении. Он указал, что в двадцать два десять заглядывал к вам.

– Так оно и было.

– А в это время от вас выходил клиент. Если верить Дуайеру, это был мистер Бруно Фокнер.

Харкнесс еще раз поддакнул и поставил на стойку две чашки чая.

– Ага, скульптор. Он живет тут, сразу за углом. Мой постоянный клиент. Может заявиться в любое время, даже в полночь, если кончится курево. Да все эти гении такие же.

– Вчера он тоже приходил за сигаретами? – спросил Брейди.

– Купил пачку «Браун Ринг». Сказать по правде, я думаю, он вот-вот вернется, забыл пару перчаток. Причем дамских. – Харкнесс присел под стойку и через секунду поднялся, держа в руках черные перчатки из кожзаменителя, щедро украшенные бантиками из белого пластика и блестящими стеклышками. Вещи такого рода, дешевые и несомненно в дурном вкусе, продаются в любой захудалой галантерейной лавочке, которых в последнее время расплодилось как грибов после дождя на радость поклонникам фальшивой элегантности.

– Смешно, – фыркнул хозяин и ухмыльнулся. – Они выпали у него из кармана, когда он искал мелочь. Я заметил, что они не совсем в его стиле. А он как бы смутился и стал уговаривать меня, что это перчатки его невесты, только уж это было совсем глупо. Она, значит, Джоанна Хартман, которую чуть ли не каждый день показывают по телевизору, приходила сюда с ним не один раз. Она-то настоящая леди, и голову дам на отсечение, сроду не наденет ничего подобного.

«Примечательно, как много можно узнать от людей, если ни о чем их не спрашивать», – подумал Миллер и взял перчатки из рук Сэма.

– Я увижусь с мистером Фокнером чуть позже. При случае верну ему потерю.

– Он-то сейчас, наверное, в теплой постельке с хозяйкой перчаток. Не сомневаюсь, куколка что надо. Этим чертовым художникам всегда достается все самое лучшее.

– Значит, у Фокнера были в кармане перчатки Грейс Пакард, – бросил Брейди, когда мужчины подставили головы под дождь, возвращаясь в машину.

– Ну и что? Он же не отпирается, что Грейс была в его квартире. Просто скажет, что забыла их по рассеянности или еще что-то похожее. Ну да ладно. – Миллер вручил коллеге перчатки и достал из бумажника фунтовую бумажку.

– Тебе этого с лихвой хватит на такси. Лови машину и мчи в дом Пакардов. Думаю, с матерью поговорить не удастся, но попробуй расспросить отца, были ли у Грейс такие. Оттуда дуй во весь опор на Нарсиа-стрит, я буду ждать тебя там.

– Маллори будет не в восторге, – предостерег Брейди.

– Пусть у тебя об этом голова не болит. Кстати, что с врачом миссис Филлипс?

– Он отказался беседовать но телефону. Чертов индус. Зовут его Лал Дас. Сам знаешь, с этими цветными просто беда, уже на голову садятся.

– Ладно, Джек, я беру его на себя, – кивнул Ник, с трудом сдерживая злость. Любые проявления расизма приводили его в бешенство, а как же часто они встречались у таких порядочных людей, как Джек.

– Тогда через полчаса, – напомнил Брейди, бросив взгляд на часы. – Вряд ли визит к Пакардам заберет у меня больше времени.

– Я подожду тебя под домом Филлипса.

Миллер задержался немного в машине, задумчиво наблюдая, как коллега взмахом руки подзывает такси, потом сел за руль и выжал газ.

Глава 13

Лал Дас, о котором Брейди отозвался с таким презрительным осуждением, оказался высоким индийцем с землистым цветом лица. Будучи доктором медицины и членом Королевского терапевтического общества, он без труда мог занять более высокий пост в крупной лечебнице или частной клинике. Однако он добровольно избрал участь практикующего врача в самом бедном и неблагополучном, с медицинской точки зрения, квартале. Сейчас он был уже признанным авторитетом в области лечения наркомании, и Миллеру не раз приходилось обращаться к нему за консультацией.

Индиец только что закончил завтрак и читал воскресный выпуск газеты, когда появился Миллер. Дас улыбнулся и указал на стул.

– Ты успел как раз к кофе.

– Спасибо, с удовольствием.

– Ты заскочил по делу или просто был поблизости?

Миллер поднес к губам чашку с ароматным парком, поднимающимся над кофе, и признался:

– Недавно тебе звонили узнать о состоянии здоровья миссис Филлипс с Нарсиа-стрит.

– Было, было, – согласился доктор, – но офицер, что звонил, не из самых любезных. Он не захотел объяснить, в чем дело, так что я не смог ничем ему помочь. Отношения между врачом и пациентом могут строиться только на абсолютном доверии. Лишь в исключительных случаях врач может предать огласке личные неурядицы пациента или его историю болезни.

– Убийство подходит под определение «исключительный случай»? – осведомился Миллер.

Лал Дас обреченно вздохнул и поставил на стол пустую чашечку.

– Расскажи мне подробнее, а я решу сам.

– Справедливое требование. Главный объект моих интересов – сын твоей пациентки Харолд Филлипс. А может, ты лечишь и его?

На лице индийца появилось выражение брезгливого отвращения.

– Побойся Бога, Ник! На редкость отталкивающий и неприятный молодой человек.

– У него была подружка, Грейс Пакард. Видел ее когда-нибудь?

Дас отрицательно покачал головой.

– Она убита прошлой ночью. Естественно, Харолда вызвали дать показания. Стало известно, что незадолго перед ее гибелью между ними произошла ссора. Филлипс утверждает, что вернулся домой в половине десятого, мать его уже лежала в постели, он принес ей чаю и сам отправился спать.

– Следовательно, его алиби – это мать, – задумчиво обронил Дас.

– Что-то вроде этого. Понимаешь, преступление произошло примерно минут в пятнадцать одиннадцатого.

– Но чем могу тебе помочь я? Что ты хочешь узнать от меня? – удивился доктор.

– Кое-что вызывает наши подозрения. Два полицейских наведались сразу же после полуночи на Нарсиа-стрит, чтобы забрать Харолда в участок. Им пришлось стучать кулаками добрых десять минут, прежде чем сын проявил признаки жизни, а мать вообще не показалась. Он сказал, что ей неважно и она давно крепко спит. А мой коллега дает голову на отсечение, что такой шум и грохот разбудил бы и мертвого.

– Разве что она была под действием снотворного, – возразил Дас.

– Конечно, знаю, что канбутал – сильнодействующее средство и что его не назначают при обычной бессоннице.

Лал поднялся, подошел к камину, снял с каминной полки шкатулку из сандалового дерева и вынул оттуда короткую черную сигару.

– Открою тебе врачебную тайну, Ник. Ты действительно прав насчет канбутала. Он прекрасно помогает в случаях, когда бессонница вызвана необычайно сильными, мучительными болями. Его действие очень похоже на действие препаратов, употребляемых для общей анестезии.

– Миссис Филлипс, должно быть, очень тяжело больна, если ей прописано что-то такое.

– Рак, – коротко сообщил доктор.

В комнате повисла глухая тишина. Казалось, из углов повеяло кладбищенским холодом. Миллер глубоко вздохнул и спросил:

– Харолд знает?

– Даже сама миссис Филлипс в неведении. Уже много лет она страдает от астмы, и сейчас думает, что это только обострение, которое наступает каждую зиму, только более тяжелое. На самом деле прогноз самый мрачный. Ей осталось несколько дней, может, чуть больше.

– Как долго действует канбутал? Например, можно ее разбудить?

– Это зависит от дозы. Миссис Филлипс прописано две таблетки на ночь. Она приходит ко мне на осмотр раз в неделю, получает рецепт, и лекарства хватает ей на неделю. Она как раз была у меня вчера утром.

– Но точно, что, приняв две таблетки, больная может проснуться через час или два?

– Конечно. Только что ты в данном случае понимаешь под словом «проснуться»? То, что происходит после того, как она очнется, может казаться ей продолжением сна. Скорее всего она потом вообще не вспомнит, что просыпалась.

Миллер поднялся.

– Ты очень нам помог, сам не представляешь как.

Вдвоем они вышли в прихожую. Дас спросил, открывая двери:

– Вы собираетесь арестовывать сына? Против него есть конкретные улики?

– Мне приказано доставить его для повторного допроса. Больше ничего не могу тебе сказать. Наверное, ты уже слышал, что Грант в больнице после аварии и следствие ведет старший инспектор Маллори, «человек Скотленд-Ярда». Хочешь знать больше – свяжись с ним.

– Меня волнует только сама миссис Филлипс. Надеюсь, ты до последнего будешь скрывать от нее, что положение серьезно. Если тебе нужно ее о чем-то расспросить, свяжись со мной.

– Я же сказал, – напомнил сержант, – что как раз еду за Харолдом. Ясно, что у меня накопилась парочка вопросов к его матери. Твое право – отправиться со мной и присутствовать при нашем разговоре.

– Отлично, – согласился Дас, – я поеду своей машиной. Подождешь меня у дома?

– Обязательно, – улыбнулся Миллер на прощание, сел в свой «купер» и рванул с места.

Брейди стоял у входа в магазин с газетами и журналами на углу Нарсиа-стрит. Миллер притормозил у тротуара, и, пробежав под проливным дождем, Джек втиснулся в машину.

– Неплохо, – похвалил он, – я сам только что появился. – Он вытащил из кармана перчатки. – Отец девушки их сразу же узнал. Он подарил их Грейс на день рождения, они вместе покупали. Он помнит где: в магазинчике на Гроув Плейс.

– Неплохо, – парировал Миллер. – Я встретился с доктором, он рассказал мне все о канбутале. Его выписывают, когда пациент не может уснуть от сильной боли.

– Плохие дела у старушки, – мрачно заметил Брейди.

– Похоже, что так. Кстати, Лал Дас, этот врач, едет за нами на случай, если вдруг миссис Филлипс станет хуже.

– Ага, – понимающе протянул Брейди.

За ними прогудел клаксон, Дас наступал им на брызговики. Миллер добавил газу, свернул на перекрестке Нарсиа-стрит и притормозил у дома номер десять.

Двери открыл Харолд. В его глазах появился ужас, но он быстро справился с собой.

– Опять вы? – развязно поинтересовался он.

– Инспектор полиции сержант Миллер, – официальным тоном представил Ника Брейди. – У него есть к вам несколько вопросов.

– Ага, – Харолд перевел удивленный взгляд на доктора. – А вы здесь зачем?

– Меня интересует только одно, – учтиво поклонился Дас, – здоровье твоей матери. В таком состоянии любое потрясение опасно для нее. Вот я и подумал, что лучше уж я буду рядом.

Они вошли в столовую, и Миллер сказал равнодушным голосом:

– Оденьтесь, пожалуйста, мистер Филлипс, поедете с нами в участок.

– Я уже был там, – возмутился Харолд. – В чем дело?

– Не стоит волноваться, дружище, – примирительно заметил Брейди. – Всплыли новые факты, связанные с девушкой, и старший инспектор Маллори считает, что ваша помощь окажется полезной, вот и все.

– Ладно, – проворчал хозяин, – через пять минут буду готов.

Он вышел из комнаты, и его шаги послышались на лестнице, ведущей на второй этаж. Брейди взял с каминной полки коробочку с канбуталом.

– Это принимает больная, – протянул он находку врачу.

Дас высыпал содержимое упаковки на ладонь, пересчитал оставшиеся таблетки и поморщился:

– Я дал ей рецепт на это лекарство вчера примерно в половине третьего. С тех пор она уже выпила целых три. – Он всыпал таблетки обратно. – Пожалуй, придется с ней увидеться…

– Хорошо. Я тоже пойду, – заявил Миллер.

– Может, лучше без вас?

– Нет, это неизбежно, – сержант решительно сдвинул брови. – Речь идет об алиби Харолда. Хорошо, что мой допрос пройдет в твоем присутствии.

– Неплохо, но еще лучше было бы, если б ты получил сведения, не мучая вопросами пациентку. Неужели нельзя обойтись без этого?

– К сожалению, нет. Но я постараюсь особо не волновать больную.

Дас, по всей видимости, часто бывал в доме и хорошо знал дорогу. Они поднялись по лестнице, и врач распахнул первую дверь. В серой и угрюмой комнате окна были до половины задернуты мрачными линялыми шторами. Вдоль стен прижались шкаф, бюро и сервант, помнившие еще времена королевы Виктории. За кованую кровать ручной работы перессорились бы несколько музеев мира, но, скорее всего, ее хозяйка этого не знала. Женщина лежала, склонив голову на подушки и закрыв глаза. Высохшая кожа туго обтягивала скулы. Не приходилось сомневаться, что одной ногой она уже в могиле. Смерть таилась где-то рядом, скрываясь в полумраке, тенью скользя вдоль стен, чтобы как добрый друг прервать мучения истерзанного тела.

Дас опустился на краешек постели и осторожно коснулся исхудавшей руки.

– Миссис Филлипс…

Она с трудом разомкнула веки, поглядела на врача невидящими глазами и вновь опустила ресницы. Несколько раз глубоко вздохнув, она заставила себя поднять их и постаралась улыбнуться.

– Доктор Дас, – прошептала она.

– Как вы себя чувствуете сегодня, миссис Филлипс? Немножко лучше?

Ласковый голос индийца звучал мягко и успокаивающе, словно окутывал больную теплом и глубоким состраданием.

– Какой день недели у нас сегодня? – слабым голосом спросила женщина, вся еще во власти снотворного.

– Воскресенье, утро, – напомнил Дас.

Больная испуганно заморгала и спросила у Миллера:

– Кто вы такой?

Ник шагнул к кровати поближе и улыбнулся.

– Я – друг Харолда, миссис Филлипс. Он должен был встретиться со мной вчера вечером, но не появился. Вот я и решил заглянуть и узнать, что случилось.

– Он, по-моему, дома. Харолд у меня хороший мальчик… Вчера, когда пришел, принес мне горячего чая…

– Миссис Филлипс, в котором часу это было? – приветливо спросил сержант.

– В котором? Когда? – Женщина свела брови, стараясь припомнить. – Вчера, наверное. Да, да, вчера вечером, когда он сюда пришел. – Она сокрушенно вздохнула. – Память все хуже и хуже.

– Это Харолд сказал, что вчера принес вам чаю? – быстро спросил Миллер.

– Не знаю… не помню… Он хороший мальчик… Примерный сын… – Больная закрыла глаза.

Двери в глубине комнаты распахнулись, и на пороге появился Харолд.

– Что вам здесь нужно? – зло спросил он.

– Твоя мать очень больна, – спокойно ответил Дас. – Я попробую поместить ее в больницу. – Он указал на упаковку с канбуталом. – Ты знаешь, что она увеличила высшую разовую дозу лекарств? Я же предупреждал тебя, что это крайне опасно?

Харолд побледнел. Брейди, стоявший рядом с ним, положил руку ему на плечо.

– Давай, сынок, пора идти.

– Вы одеты в тот же костюм, что был на вас вчера вечером? – осведомился Миллер.

– А то как же! – Харолд не успел прийти в себя, и в глазах его появился страх. – А, собственно, в чем дело?

– Веди его в машину, – бросил Миллер и вышел.

Дас тихо закрыл дверь в спальню.

– Похоже, все складывается для него не лучшим образом?

– Он увяз по самые уши. И запомни, я тебе ничего не говорил.

– Договорились. Тут в соседней квартире телефон. Я позвоню, чтобы выслали санитарную машину, и подожду, пока они приедут. Ты потом расскажешь, как дела? – спросил доктор Дас.

Миллер кивнул в ответ. Они вместе спустились вниз по ветхим ступеням. Сержант открыл дверь, и в лицо ему словно плеснули ведром воды: дождь не перестал. Он бросил взгляд на свой мини-«купер», где на заднем сиденье разместились Харолд и Брейди.

– И это воскресное утро! – с досадой воскликнул он. – Что за гнусный способ зарабатывать на хлеб…

– Каждый выбирает свою дорогу, сержант, – примирительно сказал Дас.

Миллер со злостью обернулся к нему, но смуглое загадочное лицо индуса оставалось спокойным. Миллер чопорно поклонился.

– Наше ведомство свяжется с вами в случае необходимости, – бросил он и нырнул в ливень.