Текст книги "Хэллоуинская девушка (ЛП)"

Автор книги: Джефф О’Брайен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Во сне Кэсси изо всех сил пыталась заговорить с женщиной, но не могла издать даже стона.

– От того, что тебе предстоит сделать завтра, не уйти, Кэсси. Но помни: я вернусь за тобой.

Кэсси попыталась попросить более подробного объяснения, но по-прежнему не могла говорить.

– Я не могу сказать когда, – ответила женщина на ее безмолвный вопрос. – Но ты узнаешь.

Кэсси встряхнулась, вынырнув из повторяющегося сна, и вышла из душа. Она вытерлась и натянула пижаму так быстро, как только могла, сражаясь с вопросом, который бешено носился у нее в голове.

Неужели это она была сегодня в закусочной? Та молодая девушка?

Кэсси не думала, что это могла быть она. Это была просто молодая, хорошенькая девушка, такая же реальная и из плоти и крови, как любой другой посетитель закусочной в тот день.

Кэсси закурила гвоздичную сигарету и рухнула на диван. Она сидела, курила и ерзала в приступе беспокойной суетливости несколько минут, пока наконец не выдержала и не схватила ноутбук.

Она повидала и сделала в своей жизни достаточно, чтобы принять сверхъестественное как нечто очень и очень реальное. Она также знала, что Лидхэм – рассадник такой активности. Она вбила в Google "городская легенда Лидхэма" и кликнула на первый результат.

Ей показалось глупым читать веб-страницу, которая, как ей казалось, была сделана сорокалетним девственником, живущим в подвале у матери, но она все равно продолжила, ища хоть что-нибудь о женщине в белом. Сначала она не нашла абсолютно ничего о таком существе, но заинтересовалась, когда появилось имя Стефани Уолтман.

Стефани была одной из двух подростков, которые якобы подожгли церковь Святого Антония в хэллоуинскую ночь 1998 года.

1998.

– Девушка сказала мне, что она выпуска девяносто восьмого, – сказала Кэсси себе, смакуя сладкий мятный дым своей гвоздики и черпая из него любое возможное утешение.

Дальнейшее чтение о Стефани Уолтман дало ей годы рождения и смерти: 1980–1998. Технически она должна была быть выпуска 1998 года, о Кэсси с мучительной ясностью поняла, что девушка имела в виду не год окончания школы.

Внизу информации о ее жизни была ссылка: ФОТО СТЕФАНИ УОЛТМАН И БИЛЛА РИЧМОНДА. Поспешно кликнув, Кэсси нашла именно то, что ожидала: фотографию подростковой пары из фотокабинки. Девушка на фото была Стефани Уолтман, и сомнений не было – это была та самая девушка, что навестила ее сегодня в закусочной. Самым жутким было то, что она выглядела точно так же, как в день, когда была сделана фотография в 1997 году. Волосы были выкрашены так же – черные вокруг, белые спереди, – и на ней была та же самая футболка Helloween.

Кэсси решила, что насмотрелась, и закрыла ноутбук. Затушив гвоздику в пепельнице рядом с диваном, она закурила еще одну и откинула голову на подголовник, пытаясь расслабиться и глядя, как струйки дыма поднимаются вверх и распадаются, упираясь в потолок.

Расслабление не пришло к ней, как и больше пятнадцати минут сна в ту ночь.

Пришло время ответить за то, что я сделала. Пора возвращаться в тени.

Всю ночь Кэсси металась между ворочанием в постели и курением в кровати, глядя в темный потолок спальни.

В тенях ее спальни, в углу, стояла Стефани Уолтман, охраняя ее от Красноглазого и наблюдая, как Кэсси плачет, курит и гадает, что же случилось с маленьким Томми Салливаном.

* * *

Том решил, что после горячего душа и бритья он выйдет за дверь и направится по трассе 95S в сторону Лидхэма.

Сначала, стоя под живительными струями душа, он чувствовал, что тратит драгоценное время. Неотложные дела ждали, а он тратил бесценные минуты на то, чтобы помыться. Но после минутного размышления он понял, что поступает правильно. Если он собирается найти Кэсси, он хотел, чтобы она увидела, каким красивым мужчиной он вырос, или по крайней мере надеялся, что она увидит это так. Поэтому он вымылся, а затем тщательно побрил лицо и ту редкую щетину, что осталась на затылке и висках.

Выйдя за дверь и сев в машину, он намеренно избегал проезжать мимо дома Боба. Он уже насмотрелся на этот бардак. Боб погиб от сверхъестественных причин, от рук Красноглазого, и ему просто нужно было принять чудовищный ужас этого факта и двигаться дальше.

Движение до Лидхэма до полудня было минимальным, и он добрался туда чуть больше чем за час. К его удивлению, поездка была спокойной. Он чувствовал себя непринужденно, колеся по межштатной трассе с опущенными окнами и вдыхая прохладный воздух. Он ожидал, что его путешествие будет прервано тревогой и страхом, и предвидел, что в любой момент на пассажирском сиденье появится какой-нибудь призрак или демон, но никто не появился.

Только когда он свернул с трассы 1 и въехал в Лидхэм, ужас начал нарастать. Видимых признаков его вокруг не было. Ужас был только в его голове. Атмосфера города мало изменилась за последние двадцать четыре года, а то, что изменилось, изменилось к худшему. Мебельные склады, процветавшие в девяносто девятом, теперь были грязными пустыми зданиями с заколоченными окнами. Даже таблички «СДАEТСЯ В АРЕНДУ», облепившие их кирпичные стены, собирали грязь и плесень.

– С чего мне вообще начать? – спросил Том себя под звуки «Plan 9 Channel 7» The Damned из стереосистемы.

Около тридцати минут он ездил кругами, больше глядя в боковое окно, чем следя за дорогой.

– Я что, обманываю сам себя?

Уныние не заставило себя ждать. Лидхэм был маленьким городком, но чего он ожидал? Кэсси не будет просто стоять на обочине с табличкой «Я ЗДЕСЬ, ТОММИ».

– Подумай секунду, – сказал он вслух.

Он припарковался на обочине узкой боковой улочки и закурил. Выпустив первую струю дыма, он почувствовал себя достаточно спокойным, чтобы подумать обо всем этом бардаке с терпением и логикой. Он знал, что избегает очевидного ответа. Где, скорее всего, будут ответы? В темноте. В местах, которых он страшился. Как и сказал ему Брент. Ответы ждут в темноте, в тех мгновениях жизни, которые ты оставляешь позади, чтобы обратиться в прах.

Внутренний монолог Тома разбушевался и быстро превратился в спор двух сторон. Одна сторона ругала его и заставляла взглянуть в лицо страшной правде о том, что он должен сделать и куда должен идти. Другая сторона вроде бы признавала эти истины, но тянула.

– Интересно, что случилось с "Коллекционером Сили", – сказал он себе.

"Сили" было одним из его любимых мест в детстве. Владел и управлял им старый пьяница по имени Том Сили – эклектичный маленький магазинчик-барахолка, где всегда был хороший выбор подержанных книг в мягкой обложке, плакатов с хэви-металом и кассет, на которые Том мог часами глазеть и иногда покупать, если у него оставались деньги после походов за выпивкой для отца. У Тома были хорошие отношения с владельцем, потому что у них было одно и то же имя. Это всегда было началом хорошей дружбы между мужчиной и ребенком, особенно для ребенка, учитывая ложное чувство родства. Входя в магазин, Том слышал "привет, Томми!", на что отвечал "привет, Томми!" и они по-доброму смеялись.

Если из этой поездки что-то и выйдет – хотя теперь он думал, что это полная пустая трата времени – он решил, что стоит хотя бы заглянуть в свой любимый старый магазинчик и вспомнить что-то хорошее, что было связано с этим городом.

* * *

Кэсси пришла вовремя на свою смену в восемь утра – измотанная и исключительно несчастная. Тревога, бушующая в голове, не давала ей даже времени осознать истощение от бессонной ночи. Как часто бывало в стрессовые времена, она выкурила слишком много сигарет с гвоздикой, и горло пересохло и першило, а в легких будто скребло.

Больше всего она надеялась, что все это скоро закончится, что Стефани Уолтман – странная нежить-посланница женщины в белом – появится и она получит ответы. Кэсси оглядела всю закусочную, каждую кабинку и столик, надеясь найти девушку. К ее досаде, вокруг нее были только ворчливые и неблагодарные завсегдатаи.

Можно забыть о том, чтобы пережить этот день.

Первые два часа смены оказались хуже обычного, будто Бог и правда ее ненавидел и подставлял ей все новые подножки. Две другие официантки взяли отгулы по болезни, оставив ее работать за троих, так как Таня – единственная, кто еще вышел, – была абсолютно бесполезна и едва тянула даже одну смену.

Клиенты тоже не особо помогали. Сегодня они были особенно щедры на унижения, и скупы на чаевые, что явственно отражало их настроение. Несколько блюд пришлось вернуть на кухню, потому что клиенты получили не то, что заказывали. Она не могла винить их за жалобы, но не понимала, почему, раз она всего лишь выносит еду, клиенты всегда винят ее.

– Простите, милочка! – заорал мужской голос из кабинки у двери. – Нас тут вообще будут обслуживать или мне самому встать и приготовить еду?

– Простите, сэр, – соврала она, как привыкла делать на этой работе. – У нас сегодня не хватает персонала, я сейчас подойду.

– Не моя проблема, – сказал мужчина, демонстративно обращаясь к своей семье и продолжил ворчать.

Кэсси просто вздохнула, зная, что ничего не может с этим поделать, и приняла заказ следующего столика, тщательно записав все точно так, как они просили, и повторив заказ. Наполнив кофе следующему столику, она уже собиралась подойти к мужчине, который только что на нее кричал, но остановилась, увидев, как они встают и надевают пальто.

– Серьезно? – спросила она мужчину.

– А ты думала, мы будем ждать весь день, крошка? – заорал он на нее, каждое слово звучало все более унизительно и снисходительно.

Кэсси отвернулась и пошла варить новый кофейник, когда решила, что пора сделать перерыв.

– Таня, я беру пятнадцать минут, – сказала она коллеге вместо того, чтобы спросить, как было принято и вежливо.

Не дав Тане времени поспорить, она сбросила фартук и вылетела через заднюю дверь в переулок.

Закурив гвоздику и закашлявшись из-за того, что накануне перебрала с сигаретами, она ахнула, когда ее окликнул голос.

– Привет, Кассандра!

Кэсси обернулась к мусорному контейнеру и снова ахнула. Там стояла Стефани Уолтман, выглядевшая точно так же, как вчера, а также как на своей фотографии 1997 года.

– Господи, – пробормотала Кэсси.

– Нет, точно не Он. Я не вполне уверена, что Oн вообще существовал. А как я уже говорила, я повидала много всякого.

– У тебя есть для меня ответы, Стефани? – нетерпеливо спросила Кэсси, давая понять, что точно знает, кто она, и игнорируя ее попытку пошутить.

– Не будь такой нетерпеливой, Кэсс, – сказала Стефани, подходя к ней. – Но да, у меня есть ответы.

– Я знаю, кто ты, – сказала ей Кэсси между яростными затяжками гвоздики. – Я просто не понимаю, как ты оказалась здесь. Но меня гораздо больше волнует почему.

– Я знаю, ты вчера поработала с информацией, – сказала Стефани. – Не угостишь гвоздикой?

– Ты что, куришь гвоздики? Ты же мертвая?

– Ты разве не видела, как я вчера пила кофе? Я разве не стою здесь и не дышу с тобой одним воздухом?

– Да, наверное. Но ты должна понимать – я в замешательстве: ты мертва уже шестнадцать лет.

– А-а, – вздохнула Стефани. – Скоро тебе все станет понятно.

– Нельзя, чтобы это стало понятно прямо сейчас? – взмолилась Кэсси.

– Ничего хорошего никогда не приходит быстро, милая. Ну так как насчет гвоздики?

– Верно, – вспомнила Кэсси и полезла в карман формы за пачкой.

– Только смотри, не касайся меня, когда будешь передавать, – сказала Стефани.

– Ладно... – согласилась Кэсси. – Боишься, что у меня микробы или что?

– Это за меня нужно волноваться, а не за тебя, – сказала Стефани со смехом. – Но, повторюсь, это то, что ты поймешь позже.

– Ну так может, начнешь мне хоть что-нибудь объяснять сейчас? Было бы неплохо, потому что через несколько минут мне надо возвращаться. Знай я хоть что-то о том, что будет после той ночи столько лет назад, мне, наверное, было бы легче пережить этот день.

– О, дорогая, – сказала Стефани, прикурив гвоздику и выдохнула с таким блаженством, будто дым доставлял ей оргазм, – Тебе больше не нужно волноваться об этом месте.

– Что ты имеешь в виду? – потребовала Кэсси.

– Закусочную, глупенькая. Ну, если только ты не хочешь остаться. В смысле, если ты хочешь узнать, что стало с маленьким Томми, то тебе, наверное, стоит пойти со мной.

– Томми... – сказала Кэсси, позволяя тяжести ситуации осесть на ее плечи.

– Да, дорогая. Маленький Томми.

– Но моя работа, – сказала Кэсси, надувшись и растерявшись. – Я не могу просто так уйти.

– Поверь мне, милая. Когда я сказала, что тебе больше не нужно волноваться об этом месте, я имела в виду гораздо больше, чем просто закусочную. Так ты хочешь получить ответы?

– Да! – выпалила Кэсси.

– Тогда садись в машину и уезжай отсюда. Езжай в свою квартиру. У меня есть одно дело, куда мне нужно сейчас, но я встречу тебя там в течение часа.

Кэсси выглядела неуверенной и боялась просто взять и бросить работу.

– Я читаю твои мысли, милая. Поверь мне. К черту это место. Совсем скоро ты забудешь, что оно вообще существовало. Я пребываю как сущность между мирами уже шестнадцать лет. Думаю, в этом ты можешь мне довериться.

– А нельзя просто отвести меня к Томми сейчас? – спросила Кэсси умоляющим тоном.

– Он вырос в очень красивого мужчину, Кэсс. Поверь, ты не захочешь, чтобы он увидел тебя в таком виде.

Кэсси посмотрела на свою форму. Возразить было нечего. Она подняла взгляд – Стефани исчезла.

* * *

Том добрался до витрины, где когда-то был "Коллекционер Сили", десять минут спустя. Он припарковал машину на пустом месте для инвалидов и медленно, но целеустремленно направился к большому кирпичному зданию, в стенах которого не осталось ни одной работающей конторы.

Сначала ему было трудно понять, какая именно витрина была старым магазином коллекционных вещей, но, порывшись в зрительной памяти, он нашел нужное место. То, что Том обнаружил, едва ли напоминало место, которое он помнил. Вывеска над дверью выцвела и завяла. Слово «ПУТЕШЕСТВИЯ» едва читалось.

Туристическое агентство? Они превратили магазин в это?

Том заглянул в окно, надеясь увидеть что-то похожее на то место, которое помнил, но помещение было полностью выпотрошено, перепланировано и снова выпотрошено. Несколько офисных столов и мусорный бак – вот и все, что он разглядел в темноте.

Постояв около минуты, вглядываясь в черную пустоту магазина, он решил, что это не та темнота, что хранит ответы. Но тут в поле зрения появилось забавное и немного пугающее зрелище. Отражение в грязном стекле было не совсем его. Оно было им, все верно, только не тем, что стоял здесь. Это был десятилетний мальчик с пухлым лицом и дурацкой стрижкой, в его любимой футболке Metallica.

– Я что, правда так нелепо выглядел? – спросил он свое юное отражение.

Мальчик в стекле посмотрел на него, а потом куда-то вдаль, за спину Тома. Он указал на что-то.

Стекло теперь было не просто отражающей поверхностью, а целой сценой, которая выглядела слишком знакомой. В изображении высилась церковь Святого Антония, полная мрачного величия. Перед церковью стояла еще одна старая знакомая. Женщина в белом, которую Том видел только во снах. На ее плече сидела ворона – та же спутница, что была с ней, когда он видел ее в последний раз в своем подсознании.

Он вспомнил тот яркий и ужасный кошмар о Красноглазом, заманивающих его в церковь. Он увидел, как Кэсси прибивает спасителя к кресту, а Красноглазый смеется на своем троне из изувеченной плоти.

– Будь ты проклята, тьма.

* * *

Понадобилось две сигареты и долгий внутренний монолог, чтобы Том снова сел в машину и поехал к старой церкви. Он выключил стереосистему и ехал в тишине несколько мгновений, пока его не навестил старый-новый недруг.

– Пока все хорошо, Томми-бой, – сказал Брент с пассажирского сиденья.

– Блядь! – взревел Том и на мгновение потерял контроль над машиной.

– Полегче, пацан, – сказал Брент с гортанным смехом. – Не хотел тебя пугать. Ты же должен уже знать, что я безвреден.

Том быстро выдохнул и выровнял машину.

– Что тебе от меня теперь нужно? – спросил он призрака.

– Просто пришел сказать, что ты на правильном пути, вот и все. Как я тебе говорил, я здесь только чтобы помочь, пацан. Полагаю, это меньшее, что я могу сделать, учитывая, что во многом из этого что произошло – это моя вина.

– Да, точно твоя.

– Знаешь, ты, неблагодарный кусок дерьма, тебе бы меня благодарить.

– Ты, блядь, серьезно? – спросил Том с рычанием, осторожно прикуривая сигарету и удерживая руль. – У тебя наглости не занимать, даже для призрака, раз ты думаешь, что я тебе что-то должен.

– Ты должен смотреть на общую картину, Томми. Дело не только в тебе. В этой пьесе много других персонажей.

– О чем ты? – Том отвел взгляд от Брента и сделал вид, что сосредоточен на дороге. – Когда все это закончится, как бы оно ни закончилось, я перестану натыкаться на тебя вот так?

– О, можешь на это рассчитывать. Мое время здесь очень ограничено. Но не меняй тему. Ты обязан мне огромной благодарностью.

– За что? За то, что ты был гребаным безжалостным социопатом, который бил девушек?

– Технически да. В смысле, подумай секунду. Вот ты едешь найти давно потерянную девушку своей мечты. Думаешь, у тебя была бы эта привилегия, если бы не я? Если бы я правильно разыграл свои карты, мы с Кэсси были бы женаты и, вероятно, жили бы в пригороде с кучей маленьких сопляков. Она была бы моей, и у тебя бы даже этого шанса не было.

– Так Кэсси жива? – спросил Том, возвращая все свое внимание Бренту.

– Ну, может, я ляпнул лишнего. Как я уже говорил, этих ответов я тебе дать не могу. Но так или иначе ты идешь к развязке. Хотя, опять же, может, я говорю слишком много.

– Просто скажи, что ты имеешь в виду, черт побери! – прорычал Том. Повернув голову к Бренту, он увидел только пустое сиденье и с досадой фыркнул, ударив по рулю.

Том снова включил радио, пытаясь успокоить мысли, но понял, что это бесполезно: через минуту он уже подъехал к церкви Святого Антония. Он поспешно вышел из машины и посмотрел вверх, на большие дубовые двери. Перед церковью стояла женщина в белом со своей крылатой спутницей – точно так, как указывало его видение в стекле.

Мимо проезжали другие машины, бродили прохожие. Том, похоже, был единственным, кто не был слеп к ее присутствию.

Но это не сон и не отражение в грязном старом стекле. Она действительно была там.

Двери церкви медленно открылись, и женщина исчезла.

* * *

Кэсси не могла не гадать, как Стефани доберется до ее квартиры и откуда вообще знает, где та находится. Но если только у Кэсси не было сильных галлюцинаций, Стефани нашла ее место работы с помощью способностей, явно превосходящих человеческие. Уж какие бы силы ни были в игре, они наверняка приведут ее прямо к квартире Кэсси.

Все еще оглушенная безумием последних двадцати четырех часов – в довесок к последним двадцати четырем годам, – она села в свой разбитый "Олдсмобиль" и повернула ключ. Когда двигатель заурчал, она не почувствовала себя готовой включить передачу и нажать на педаль. Мысли унесли ее в те времена, когда она была невежественна к ужасам мира – и реального, и сверхъестественного. Демоны когда-то были для нее предметом восхищения в книгах, фильмах и на обложках альбомов любимых групп. Она не смогла сдержать усмешки при мысли, что когда-то находила их крутыми. Двадцать четыре года назад она заключила ужасную сделку с одним из них. И теперь ей предстояло за это ответить.

– Не так-то просто смыть кровь с рук, Кэсс, – сказала она себе.

– В самом деле, – раздался холодный, глубокий голос с заднего сиденья. – Остается мерзкое пятно.

Кровь Кэсси превратилась в лед: в зеркале заднего вида она увидела быструю вспышку затененного лица и два ярко-красных глаза. Но так же быстро, как появилось, все исчезло.

Лучше брось поэтические монологи и двигай вперед.

Кэсси включила передачу и умчалась от той жалкой закусочной навсегда.

* * *

Кэсси вошла в квартиру с величайшей осторожностью. Она ожидала, что Красноглазый прячется в самых темных углах – возможно, в шкафу или за какой-нибудь дверью, – и ждет, чтобы выскочить на нее по-настоящему. Она быстро обыскала квартиру и включила каждую лампу, какую можно было зажечь. В спальню она вошла последней и обнаружила там Стефани, сидящую на кровати.

– Долго же ты, Кэсс, – сказала та, улыбаясь и куря гвоздику. – Давай-ка оденем тебя, милая.

Кэсси ничего не сказала и потянулась к пачке гвоздик на прикроватной тумбочке, которой Стефани уже успела воспользоваться.

– В этих гвоздиках что-то не то, – сказала Стефани. – Их уже делают не такими, как в девяностых.

– Был запрет на все ароматизированные сигареты. F.D.A.^[25]или кто там еще решили, что они подталкивают детей к курению. Так что технически это мини-сигары. Довольно тупо, я знаю.

– Ага, – хихикнула Стефани. – Но лучше, чем ничего, я полагаю.

Несмотря на все происходящее, Кэсси хотелось поддержать разговор; она чувствовала, что наконец обрела подругу – пусть та была призраком, зомби или какой-то еще формой нежити.

– Ты что такая кислая? – спросила Стефани так, будто ничего из ряда вон выходящего не происходило.

– Я видела его сегодня утром, – ответила Кэсси. – И всего несколько минут назад на заднем сиденье моей машины.

– Кого? Маленького Томми?

– Нет. Красноглазого.

– О, не волнуйся о нем сейчас, милая, – сказала Стефани успокаивающе. – Он просто заскочил, чтобы немного тебя напугать. У него сейчас другие дела. Поверь мне.

– Откуда ты все это знаешь? – выпалила Кэсси, эмоции ее буквально захлестнули. – Мне нужны ответы.

– Милая! – воскликнула Стефани и затушила гвоздику в пепельнице. Она встала с кровати и подошла к Кэсси. – Жаль, что я не могу тебя обнять. Ну, по крайней мере пока. Но не волнуйся. Я здесь, чтобы помочь тебе пройти через это. Все будет хорошо. Обещаю.

– Откуда ты можешь знать, Стефани? Ты не знаешь, что я сделала и что видела из-за Красноглазого.

– Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, и я знаю все о демонах, Кэсс. Поверь мне. Больше, чем кто-либо, кого ты когда-либо встретишь. Хотя он больше, чем просто демон. И именно поэтому я здесь, чтобы помочь тебе.

– Что он такое? – спросила Кэсси, вытирая слезу и закуривая гвоздику.

– Ну, большинство людей назвали бы его Сатаной. Владыкой всех демонов. Но это не значит, что его нельзя перехитрить.

Кэсси ничего не сказала, только затягивалась гвоздикой.

– Взбодрись, милая, – подбодрила ее Стефани и подошла к шкафу. – Я бывала в твоем положении и вышла из него вполне благополучно.

– Ты умерла, – напомнила ей Кэсси.

– О, милая. Я знаю. Я мертва, как дверной гвоздь. Но, без обид, думать, что жизнь заканчивается со смертью – довольно невежественная концепция. Я также гораздо больше, чем просто мертвая девушка. Я могла умереть в результате того, что сделала, но поверь мне, все обернулось к лучшему, – Стефани подскочила к шкафу Кэсси и начала перебирать платья. – Хм-м-м, зная то, что я знаю об этом Томми, думаю, ему понравится вот это, – oна сняла с вешалки длинное черное платье с корсетным верхом и оборчатым низом. – Знаю, тебе может показаться, что ты слишком разодета, но поверь, Томми придет в восторг!

– Я не знала, что ты ведешь меня устраивать любовную связь, – сказала Кэсси со вздохом.

– Ой, да ладно, милая. Я же читаю твои мысли, ну. Ты еще не знаешь, как он выглядит, а уже течешь при одной мысли о нем!

– Неправда, – возразила Кэсси, почти смеясь.

– Я читаю твои мысли, дорогая, – снова напомнила ей Стефани. – Громко и четко. И поверь, он превратился в настоящего красавчика. Потерял волосы, да, но все равно красавчик. А теперь давай. Раздевайся, и оденем тебя на выпускной.

Кэсси сначала помедлила, но сняла форму. Она подумала о том платье и о том, что случилось в прошлый раз, когда она его надевала и оставалась наедине с девушкой; вместо того, чтобы бояться, что вломится давно мертвый Брент, она боялась Красноглазого.

– Не стесняйся, Кэсс. Я баловалась кое-чем с девушками в свои живые годы, но не волнуйся. Теперь я принадлежу другому, исключительно.

– Как скажешь, Стефани, – сдалась Кэсси, опуская защиту.

– Вот это дух. Детка, ты будешь выглядеть сногсшибательно в этом платье. Когда ты его вообще последний раз надевала?

– Это было... черт, около двадцати четырех лет назад.

– Ну, сегодня вечером ты будешь выглядеть великолепно. А теперь надевай.

Кэсси начала натягивать лиф платья на ноги, но остановилась, когда ее осенила мысль.

– Стефани?

– Да, дорогая?

– Мне ведь придется умереть сегодня, чтобы все это исправить, да?

Стефани посмотрела ей глубоко в глаза.

– Просто одевайся, милая, – сказала она. – Мы обо всем поговорим по дороге в Лидхэм. Поверь мне. Все будет хорошо. Лучше, чем ты когда-либо мечтала. Но мне нужно снова отлучиться на несколько минут. Заканчивай собираться и выезжай.

– Ты только что сказала, что едешь со мной.

– Поверь, еду. Встречу тебя на полпути. Просто собирайся и выезжай.

– Что? – спросила Кэсси, но Стефани уже исчезла.

* * *

У Тома больше не было времени на страх и тревогу. Он повидал и пережил достаточно, и что бы ни ждало за открытыми дверями той церкви, он встретит это лицом к лицу – будь то Кэсси, ждущая его с распростертыми объятиями, или Красноглазый, готовые отправить его на огненную смерть.

Том взбежал по каменным ступеням и решительно вошел в церковь. Большие дубовые двери захлопнулись за ним, но он почти ожидал этого и ничуть не испугался.

Ничто в открывшейся сцене не было правильным. Это была давно заброшенная церковь, которую подожгли шестнадцать лет назад. Но она пахла ладаном. Люстры под потолком ярко горели. Из огромных труб доносились звуки органа, и Том увидел сгорбленного старика, играющего на нем у алтаря. В этом человеке было что-то знакомое, но сначала он не смог вспомнить.

Медленно и осторожно он двинулся по проходу. Впереди, на скамье, он увидел затылок женщины. Он слышал ее плач, и этот плач звучал слишком знакомо. Это должна быть Кэсси! Он не мог спутать ее рыдания ни с чьими другими.

– Кэсси! – закричал он и бросился к ней в яростном спринте.

Она не отозвалась и осталась безмолвной даже после того, как он выкрикнул ее имя еще дважды.

– Кэсси! – снова заорал он, добежав до скамьи, на которой она сидела, и коснулся ее плеча.

Лицо, поднявшееся к нему, принадлежало дряхлой старухе с бледными, мутными глазами без всякого намека на радужку или зрачок. Эта женщина была живым трупом, вроде Брента. И это была не Кэсси. Отнюдь. Это был еще один призрак его прошлого.

Давно умершая мать Тома в запущенной стадии разложения смотрела на него и плакала мертвыми, черными слезами. Он сжался от ужаса, но не смог убрать руку с ее холодного, твердого плеча.

– Правда, Томми, – прошипела она. – Ты почти у цели.

– Какая правда? – взмолился Том, едва выдавливая слова через сжавшееся горло.

– Ты почти у цели, Томми, – повторила она, каждое слово было тише предыдущего.

Том почувствовал, как страх начал отступать, когда труп его матери улыбнулся ему.

Как только он убрал руку с ее плеча, она мгновенно рассыпалась, превратившись в кучку пыли на скамье.

У Тома не было времени проклинать или кричать: тошнотворный смех того, кто, как он знал, сыграл с ним эту шутку, прогремел по церкви.

На алтаре сидели Красноглазый, снова восседая на троне из искореженной и сшитой человеческой плоти.

– Не говори мне, что ты думал, будто все будет так легко, – сказал темный человек. – Брент был прав: ты не смотришь на общую картину, а думаешь только о своих желаниях. Самонадеянный мальчишка.

– Что тебе от меня нужно?! – выкрикнул Том.

– Чтобы ты открыл глаза, глупец! – Красноглазый указал вверх, на распятие, украшавшее заднюю стену алтаря. – Ты так узко мыслишь и смотришь, что даже не поздоровался со своей девушкой. Или ты уже забыл о ней? Она была здесь все это время!

Том в ужасе поднял взгляд и увидел Сэнд – голую, прибитую к кресту. Он открыл рот, чтобы закричать, но ничего не вышло: тяжесть зрелища сделала его голосовые связки бесполезными. Он знал, что она мертва.

– Сэнд, – наконец смог выговорить он едва слышным всхлипом. Повернувшись к Красноглазому, он злобно прищурился. – Зачем? Что тебе от меня нужно?

– Увидеть, как твое сердце вырвут из груди, – ответил Красноглазый. – Но только в переносном смысле, конечно. Я не настолько садист. Но эй, теперь, когда твоя девушка мертва, можешь избавиться от чувства вины за измену.

– Я тебя ненавижу! – выплюнул Том, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

– Знаю. Но держись, молодой человек. Ты становишься все ближе.

Красноглазый вместе со своим троном из плоти исчезли, едва прозвучали эти последние слова.

Том почувствовал себя холодным и одиноким в церкви, которая снова выглядела как положено – пыльной и ветхой. Он смотрел полными слез глазами на мертвое тело Сэнд, прибитое к кресту. Вина ударила его сильно, как бейсбольная бита по голове, и он почувствовал, как затылок начинает пульсировать, а горло пересохло.

Однако орган продолжал играть. Том посмотрел туда и теперь узнал человека. Это был старый Том Сили.

Старик перестал играть и встал со скамьи у органа.

– Все правда, Томми, – сказал измученный на вид лавочник. – Будь осторожен.

И тогда призрак старика тоже исчез.

Том снова посмотрел на алтарь и бросил последний взгляд на свою мертвую девушку.

Под ужасным зрелищем появился яркий свет, и снова пришла женщина в белом с вороной на плече. Прекрасная, светящаяся женщина коснулась трупа Сэнд, и от ее тела к Тому потекло невидимое чувство покоя.

– Все хорошо, Том, – услышал он голос Сэнд.

Повернув голову, он увидел ее стоящей рядом, будто она была жива и телесна, как прошлой ночью, без ран и порезов.

Больше ни слова не было сказано. Она знала, что он сожалеет о том, что втянул ее в это.

И он знал, что его извинения приняты.

Рядом с ее призрачным телом появился теплый свет, излучающий покой и утешение. Она улыбнулась. Очевидно, она знала что-то, чего не знал Том. Казалось, прощение пришло слишком легко, но эта улыбка на ее лице говорила ему, как и сказал Брент, что законы и пути реальной и загробной жизни сильно отличаются.

– Иди найди ее, – сказала она, кривя губы в улыбке, которую Том просто не мог постичь, и исчезла в свете.

Женщина в белом подошла к Тому. Вблизи он увидел, что странный ангел выглядит не старше восемнадцатилетней девушки.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть для меня какие-то ответы, – сказал Том и без стеснения разрыдался.

– Конечно есть, Томми, – сказала она.

Голос ее был успокаивающим и мягким, слишком прекрасным для человеческих ушей. Том чувствовал, как его тревога отступает все больше и больше, пока он смотрел на нее.

– Где мне ее найти? – спросил он.

– Там, где существуют самые темные тени этого города, – сказала она.

– Я бы подумал, что это как раз то место, где мы сейчас стоим. Что может быть темнее этого?