Текст книги "Хэллоуинская девушка (ЛП)"

Автор книги: Джефф О’Брайен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Только Кэсси взмолилась о тихом, мирном дне без происшествий, как мерзкая жена мерзкого мужа из соседнего дома – того, что когда-то пришел к ней на помощь, – скатилась по ступенькам к своей машине, а ее прикованный к инвалидному креслу благоверный изрыгнул ей вслед поток проклятий.

– Спасибо за очередной гребаный завтрак, – проревел он скрипучим, с хрипотцой голосом.

– Иди ты нахуй, – простонала жена снизу. – В последний раз, когда я проверяла, у тебя были руки, которые можно использовать не только для выпивки и курения! Попробуй ими толкать свое кресло и открывать холодильник сам. Может, даже попробуй вытирать себе зад. В доме воняет, как в свинарнике.

– Хочешь посмотреть, что я могу сделать своими руками, ты, блядская пизда? – огрызнулся он, как заправский комик, и так двинул по двери-сетке, будто мог заставить свое кресло слететь вниз по ступенькам и показать ей, на что способны его руки.

– Я на работу, Рональд. До свидания.

У Кэсси сжималось горло всякий раз, когда она слышала этот хаос из соседнего дома, – сильнее, чем от шутов сверху. Сердце ее сжималось за бедного мальчишку, которому приходилось жить под одной крышей с этими двумя. К этому ребенку она питала настоящую слабость. Ее собственное детство было очень похожим, и каждый день она мечтала как-нибудь вмешаться и вытащить парня оттуда к чертовой матери.

В тот день она старалась не зацикливаться на этом, ведь был Хэллоуин. А Хэллоуин должен был быть веселым. Ее лучшая подруга Сэмми, с которой они сильно сблизились после того, как Брента посадили, должна была зайти вечером, прежде чем они отправятся в город и завалятся в "Мэн-Рэй" на ежегодную хэллоуинскую вечеринку клуба.

Пока Брент был рядом, Кэсси не могла так свободно веселиться. Прошло много времени. Сегодня вечером она оставит эти беды позади и вернет себе свои границы; есть надежда, что завтра она проснется, навсегда забыв Брента.

Напряжение отпустило, когда женщина из соседнего дома умчалась вверх по улице. По крайней мере, несколько часов не придется слушать их ссоры. Но тут новые яростные вопли нарушили ее мнимый покой: муж начал вымещать агрессию на сыне, маленьком Томми.

– Бедный гребаный ребенок, – сказала она себе, выпустив дым.

Маленький Томми был по-настоящему милым мальчиком, и Кэсси знала: если ему хватит сил выбраться из этого дома нормальным человеком, он вырастет поразительно красивым и крепким мужчиной. Каждый день, слыша эти перепалки, она болела за него и мечтала как-нибудь ускорить время, чтобы увидеть, как Томми победит.

Через мгновение мальчик вышел на свое крыльцо с рюкзаком и быстро сбежал по ступенькам. Она не могла не смотреть и не восхищаться несломленным выражением его лица. Пока отец продолжал обзывать его пидором, педиком и прочими словами, мальчик просто шел, полный решимости.

– Привет, – сказал он Кэсси, проходя мимо ее крыльца.

– Привет, – ответила она, едва слышно.

Она и не понимала, как сильно у нее перехватило горло, пока не попыталась заговорить. С ней это часто случалось, когда она видела Томми.

Она знала, что он по-мальчишески влюблен в нее. И какая-то часть ее, которой ей было неловко, желала, чтобы он был постарше. У него уже было несколько очень важных вещей, которые, как считала Кэсси, должны быть у каждого мужчины. Начать с того, что парень всегда носил футболку в стиле хэви-метал. Для десятилетнего это было впечатляюще. Она также иногда слышала, как из его комнаты гремит Metallica и Iron Maiden. Но важнее всего – она каким-то образом знала, что у парня чистое сердце и нет ни единого злого умысла.

Выросшая в такой среде, Кэсси видела, как жестокие, пьющие родители превратили обоих ее братьев в злобных преступников и наркоманов. Иногда и ей самой приходилось бороться с тем, чтобы прошлое не взяло верх. Но в маленьком Томми Салливане не было и тени чего-то злого за этими глазами.

Она знала, что будет много думать о нем в тот день. И, глядя, как он идет вверх по улице и рюкзак становится все меньше, словно задние огни удаляющейся машины, она решила, что сделает все, чтобы спасти мальчика.

* * *

– Ладно, Сэмми. Скажи, что думаешь?

Кэсси вышла из ванной на кухню, изображая модель на подиуме.

– Вот дерьмо, Кэсс! – сказала Сэмми, искренне впечатленная. – Может, это все выпивка, но ты выглядишь так, будто только что сошла со страниц романа Энн Райс... написанного, когда она была очень озабочена.

– А разве она не все свои книги так пишет? И я бы сказала, что это именно тот комплимент, на который я и напрашивалась, Сэм, – хихикнула Кэсси и крутанулась, заставив платье взметнуться вокруг нее.

Она снова повернулась и полюбовалась собой в зеркале в ванной. В глазах у нее были плотные белые контактные линзы, придававшие настоящее ощущение живого мертвеца. Макияж вокруг глаз был нанесен с дотошной точностью. Тяжелые черные тени украшали веки и растекались дальше, к самому лбу, все тоньше и тоньше, пока светло-серый оттенок не растворялся в бледной белой коже лба. К клыкам были прикреплены два протеза из блестящего пластика идеального голливудского качества. Из клыков стекала искусственная кровь, застывая каплями на подбородке и шее. И в завершение ансамбля – великолепно скроенное черное платье с облегающим корсетным верхом и длинной струящейся юбкой с оборками на ее стройной фигуре.

– Вот это вампирша, которую я бы пустила к себе в постель в хэллоуинскую ночь, – сказала Сэмми и сделала еще глоток водки.

– Притормози, милая, – шутливо осадила ее Кэсси. – Может, я теперь и свободна, но не собираюсь лезть к тебе в штаны. Я питаю надежду, что в клубе сегодня найдется хоть один приличный мужчина.

– Выпью за это, Кэсс, – согласилась Сэмми и налила им обеим по стопке.

– За мою свободу! – провозгласила Кэсси, хватая стопку. – За мое освобождение от этого подонка. И наконец, за все то гребаное веселье, которое мы с тобой сегодня устроим!

Подруги чокнулись и одним быстрым глотком осушили стопки, после чего поморщились от жгучего послевкусия.

– Давай в следующий раз что-нибудь другое, а не водку, ладно? – предложила Сэмми.

– Это был твой выбор, алкоголичка, – напомнила ей Кэсси. – Ты же знаешь, я девочка по виски.

– Как скажешь, подруга. Мне лучше тоже собраться, чтобы мы могли убраться отсюда и разнести танцпол.

– Хороший план, Сэм. Я вызову такси, пока ты там будешь делать себя сексуальной... но сначала еще по одной.

После следующей стопки Кэсси принялась искать в телефонной книге номера такси, пока Сэмми готовилась к их ночному выходу. Весь день она чувствовала себя прекрасно и начала по-настоящему наслаждаться душевным покоем, который наконец обрела после стольких лет в роли груши для битья. Теплый алкогольный туман, обволакивающий мозг, помогал ей погрузиться в эти приятные ощущения.

Но среди хороших вибраций затаилась тревога. И ее нежелание принять такой покой имело причину: из соседнего дома снова вырвался поток предсказуемой жестокой брани. И, как обычно, получателем был маленький Томми Салливан.

Мистер Салливан, видимо, крепко набрался за день, потому что достиг уровня – и по громкости, и по язвительности – ярости, которого Кэсси еще не слышала.

– Что, черт возьми, там происходит? – спросила Сэмми, выходя из ванной на кухню.

– Это семейство Салливанов, – ответила Кэсси. – Мистер Салливан – пьяный калека. А его бедный сын, которого ты сейчас слышишь, – его словесная груша для битья.

– О! Тот самый, что помог спасти тебя в ту ночь?

– Ага.

– Может, вызвать полицию? – спросила Сэмми.

– Бесполезно, – сказала Кэсси, скривив губы. – По счастливой случайности ему вручили почетный значок за ту ночь, когда он и его собутыльники спасли меня от Брента. Он в тесной дружбе с легавыми, а большинство из них в этом городе такие же мудаки, как и он.

– Бедный ребенок, – сказала Сэмми.

– Бедный ребенок, точно.

Словно любопытные старухи, они обе выглянули в окно и уставились на соседний дом. Кэсси снова подивилась, увидев, как маленький Томми шагает по ступенькам, выглядя несломленным.

– О, Боже, он прелесть! – взвизгнула Сэмми, увидев мальчика с раскрашенным, как у Джина Симмонса из KISS, лицом.

– Еще бы, – засмеялась Кэсси.

– Ты искала приличного мужчину, Кэсс. Ну вот тебе ответ.

– Может, он и единственный, но я бы, пожалуй, предпочла кого-нибудь постарше десяти.

– Нищие не выбирают, Кэсс.

– Сущая правда. И в этом ребенке есть что-то странное.

– Например? Его одержимость Джином Симмонсом?

– О, нет. Гораздо больше. Мы с ним всегда впиваемся друг в друга взглядом, когда он проходит мимо, а я курю на крыльце.

– Маленький мальчик пялится на симпатичную девушку, – сказала Сэмми. – В этом нет ничего странного. Ну, разве что то, что ты пялишься в ответ, – немного странно, педофилка.

– Педофилка? – засмеялась Кэсси. – Это ты только что предлагала мне встречаться с ребенком. Ладно, нет. Я говорю о том, что у меня просто странное чувство связи с этим мальчиком. Вроде я понимаю, что мы с ним впились друг в друга взглядом, но не понимаю, как мы вообще начали друг на друга пялиться.

– Милая, – перебила ее Сэмми, – ты уже несешь околесицу. Тебе либо еще стопку, либо уже хватит. А мы не выйдем отсюда еще час благодаря чудесному такси Лидхэма. Так что, может, тебе стоит притормозить.

– Да, Сэм. Хорошая идея. Скажем так, пора еще по одной.

Кэсси и Сэмми пили все больше и делали музыку громче, чтобы заглушить шум вокруг. Рычание и ругань из соседнего дома продолжались, а пьяницы с третьего этажа тоже начали заводиться.

– Может, немного метала, чтобы настроиться как надо? – спросила Сэмми, роясь в стойке с кассетами в гостиной Кэсси.

Кэсси стояла, любуясь своим костюмом в зеркале и потягивая водку с содовой.

– Мне как-то нравится вайб, который у нас с Bauhaus, – ответила Кэсси, наблюдая, как ее отражение соблазнительно танцует под медленную, гипнотическую музыку.

– Да, ну, Кэсс, – фыркнула Сэмми, – молодожены из соседнего дома не особо добавляют вечеринке атмосферы. Как тебе вот этот альбом?

Кэсси обернулась посмотреть на кассету, которую Сэмми вытащила из стойки.

– White Zombie? – сказала она, прищурившись, чтобы разглядеть, та ли это кассета.

– Ага, – подтвердила Сэмми. – «Make Them Die Slowly», – прочитала она название альбома.

– Да, это должно заглушить шум, – сказала Кэсси. – Ставь.

Сэмми вынула кассету Bauhaus и заменила ее White Zombie, врубив громкость на полную. Грохочущие барабаны и хрустящая гитара, вырвавшиеся из динамиков, были именно тем, чего она хотела.

– Вот бы в клубе играли побольше такого! – проорала Сэмми сквозь музыку, сначала неуклюже размахивая конечностями, но вскоре найдя нужные движения под мотив. – Давай, Кэсс. Потанцуй со мной, а?

Сэмми подбиралась все ближе к Кэсси, протягивая руки, чтобы погладить ее, пока виляла бедрами.

Кэсси сначала стояла неподвижно, смеясь над подругой, но восхищаясь ее умением сочетать сексуальность и танец. Поставив напиток, она начала повторять движения Сэмми.

– Вот так, – засмеялась Сэмми. – Не будь такой зажатой.

– Ты ведь правда пытаешься залезть ко мне в трусы, да, Сэм?

– Может быть, – сказала Сэмми с оттенком кокетства и придвинулась чуть ближе, сменив мягкие поглаживания на хватание.

– Разве я не говорила тебе, что не буду ввязываться во всякие лесбийские штучки, Сэм? – отчитала ее Кэсси, но не выказала ни малейшего желания отстраниться от домогательств Сэмми, игривые они или нет.

– Ты уверена, Кэсс? – Сэмми теперь обхватила Кэсси обеими руками, а ладони положила прямо над ее ягодицами. – Ты никогда не задумывалась, почему тебе так не везет в отношениях?

Кэсси засмеялась и не ответила.

– Разве я тебе не нравлюсь, Кассандра? – спросила Сэмми, состроив печальную надутую физиономию.

– Ты пьяна, Сэм.

– Не так пьяна, как ты, Кэсс.

Кэсси чувствовала себя несколько противоречиво, но больше склонялась к тому, чтобы поддаться. Теплый хмель, успокаивающий разум, тянул ее именно в эту сторону.

Вместо ответа она подалась вперед и прижалась губами к губам Сэмми. Поцелуй сначала был несколько неловким, но через мгновение их языки потянулись друг к другу и встретились, и поцелуй нашел свой ритм.

– Пойдем со мной, – тихо прошептала Сэмми на ухо Кэсси.

Все тело Кэсси задрожало, когда теплое дыхание Сэмми обдало ее шею. Слепо и блаженно она позволила Сэмми взять себя за руку и увести в спальню.

Сэмми расстегнула молнию на спине своего платья и дала ему упасть на пол.

– Мы испортим наши костюмы, – захныкала Кэсси.

– Кому, блядь, до этого дело, Кэсс? Это Хэллоуин.

Кэсси из робкой превратилась в агрессивную, повалила подругу в белье прямо на свою кровать и принялась набрасываться.

Пока музыка гремела, а две добрые подруги на мгновение стали любовницами, пока пьяная пара из соседнего дома дралась и орала, пока наркоторговец с верхнего этажа обменивал дорожку кокаина совсем несовершеннолетней девочке за минет, пока неряшливая парочка с третьего этажа занималась любовью и игнорировала плач своего младенца, – стук и взлом входной двери Кэсси остались совершенно неуслышанными.

* * *

Кэсси проснулась в своей постели на следующее утро. Еще двенадцать часов назад эта кровать была средоточием безудержного удовольствия и утоленного любопытства, а теперь служила лишь местом отдыха для избитой и местами все еще кровоточащей девушки. Обрывки того, что говорила ей вчера полиция, крутились в голове.

Адвокат. Формальность. Выпущен из тюрьмы.

Теперь все это ничего не значило: все защитные меры снова ее подвели.

Поняв, что, несмотря на сухость во рту и сильное обезвоживание, ей нужно в туалет, она осторожно подняла свое почти сломанное тело с кровати и встала на ноги. Каждый шаг, каждое движение были пыткой.

Хорошенько же ты меня отделал на этот раз, Брент.

Превозмогая боль, справив нужду в ванной, она заставила себя сварить кофе и пошла к входной двери за газетой.

Прежде чем открыть дверь, она посмотрела на новый засов, который полиция поставила вчера вечером. Оставалось только рассмеяться. Пять тяжелых замков, установленных на двери после последнего визита Брента, ее не спасли. А теперь появился еще один. Какой в нем смысл?

Она храбро открыла дверь. Это не всегда давалось ей легко. Может, Брент снова ждет ее там. И почему нет? Казалось, ничто не могло остановить этого ублюдка. Может, это было бы к лучшему? Может, ему стоит просто прийти, убить ее и покончить с этим? Но пока она не собиралась бояться.

Ее колени хрустнули, а покрытая порезами кожа натянулась и защипала, когда она присела, чтобы поднять газету.

Прихрамывая, она вернулась на кухню, бросила газету на стол и налила себе кофе.

Усесться на кухонный стул оказалось самой болезненной процедурой за все утро, так что она решила, что останется здесь на какое-то время. Обычно она даже не читала газету, но, увидев, что в новостях упоминается Лидхэм, взглянула на первую полосу:

«ЖИТЕЛЬ ЛИДХЭМА НАЙДЕН УБИТЫМ В СВОEМ ДОМЕ»

– Ого, – пробормотала она и прочитала статью.

"Эндрю О’Нил, 42 года, проживавший по адресу Норвуд-стрит, 12, был найден мертвым в своей гостиной вчера вечером в 9 часов. Сьюзан О’Нил, его жена, была арестована на месте и обвинена в убийстве. Хотя она заявляет о своей невиновности, в момент смерти она была единственным человеком в доме вместе с мужем. Ее адвокаты уже заявляют о ее неспособности предстать перед судом, поскольку обвиняемая настойчиво утверждает, что убийство совершил «человек с красными глазами»...

Жертва имела длинный криминальный послужной список, включая множество эпизодов домашнего насилия и изнасилований, и жертвой в каждом из них была его жена".

– Я могу тебе помочь, – раздался глубокий, гортанный голос из угла кухни Кэсси, вырвав ее из чтения и исторгнув крик, который разодрал ее больные голосовые связки.

Подняв глаза на говорившего, она увидела фигуру мужчины, полностью скрытую в черных тенях. Из темноты там, где должно было быть его лицо, на нее смотрели два ярких красных глаза.

* * *

СЕГОДНЯ...

После долгой ночи беспокойного сна и тревожных сновидений Кэсси проснулась от кряканья уток. Перекатившись, чтобы дотянуться до телефона, она прижала палец к экрану и ткнула в участок, служивший кнопкой "отложить".

Вместо того чтобы сразу встать с постели и не рисковать снова заснуть и опоздать на смену в закусочной, она подняла свою безответственность на пару ступеней и закурила гвоздичную сигарету прямо в кровати. Для Кэсси это было обычным делом, но сознание того, что теперь она рискует и опоздать, и сжечь дом, в котором живет, было достаточным, чтобы не заснуть, пока утки в телефоне не закрякают снова.

Сны, которые не давали ей спать большую часть ночи, были далеко не типичными кошмарами. Она с трудом могла вспомнить хоть малейшие детали, оставалось лишь зловещее чувство страха.

Та женщина в белом, что приходила к ней во снах много лет назад, еще в Лидхэме, где она заключила ту ужасную сделку.

От того, что ты должна сделать завтра, не уйти, Кэсси. Но помни: я вернусь за тобой.

Раздраженная тем, что может вспомнить слова, сказанные странной женщиной во сне двадцать четыре года назад, но не помнит ничего о сне, приснившемся всего нескольких часов назад, Кэсси села на край кровати и докурила сигарету до фильтра.

Затушив окурок в пепельнице на прикроватной тумбочке, она встала и, спотыкаясь, прошла через темную спальню, чтобы достать из комода трусики и бюстгальтер.

У меня предчувствие, что сегодняшний день будет не таким, как все.

Кэсси знала, что что-то в ее тревожных снах прошлой ночью указывало на страхи, мучившие ее последние двадцать четыре года и снова вышедшие на ее след. С тех пор как она покинула тот трехэтажный дом в Лидхэме, оставив за собой смерть, она знала, что они в конце концов придут.

Но, может, в этом будет и светлая сторона, – подумала она. – Томми. Что сталось с тем бедным мальчиком?

Какая же связь была у нее с этим маленьким мальчиком. Они едва ли перекинулись словом, но она чувствовала ее. И знала, что он тоже. И в сердце своем знала, что он видел записку, которую она ему оставила.

Смотри в тени, Томми. Я буду там.

Опустив взгляд в море бюстгальтеров и трусиков, заполнявших верхний ящик комода, она вернула мысли к здесь и сейчас. Подобрать белье было нетрудно – все черное и все сексуальное.

Не то чтобы это имело значение. Можно было с тем же успехом носить "Hanes Her Way"^[23].

Прошло довольно много времени с тех пор, как мужчина делил с ней постель или хотя бы видел ее не в форме официантки. Один-два появлялись и исчезали после ее переезда в Провиденс, но никогда не задерживались надолго. И каждый день в закусочной какой-нибудь извращенец пытался подсунуть ей свой номер телефона вместе с оплатой. В свои сорок четыре Кэсси невероятно хорошо сохранилась и легко сходила за женщину лет двадцати пяти. Но когда дело доходило до мужчин, ее мысли навсегда застревали на маленьком Томми Салливане.

Вот я, голая, мечтаю о десятилетнем мальчике в темной спальне, провонявшей сигаретным дымом. Просто отлично, ничего не скажешь.

Кэсси до сих пор чувствовала эту связь, и от ощущения, что кто-то или что-то из прошлого идет за ней, только усиливало то, что творилось у нее внутри.

Наверняка маленький Томми вырос в сильного и красивого мужчину. Такой крепкий мальчуган, выживший так долго в том доме ужасов, не мог вырасти кем-то другим, думала Кэсси.

Если он вообще выжил.

Она повидала в своей жизни достаточно сверхъестественного, чтобы знать: верить в невероятное – не глупость и не абсурд. Так что чувства любви и даже смутного влечения к тому, кого она в последний раз видела десятилетним, казались ей чем-то оправданным.

Она поняла, что снова потерялась в прошлом, и встряхнулась, возвращаясь в сегодняшний день. Вслепую схватив первую попавшуюся пару трусов, она повернулась к дверному проему спальни. Сердце подпрыгнуло в груди от того, что стояло в темноте гостиной за порогом.

Два светящихся шара висели в воздухе примерно в двух метрах над полом.

– Нет, – прошептала Кэсси.

Возможно, это была всего лишь игра света, но в ее квартире не было никакого света, кроме этих красных, светящихся глаз.

Отчаянно желая доказать себе, что страх ее напрасен, она потянулась к выключателю. Когда свет зажегся и спальню заполнило подобие жизни, красные глаза исчезли.

С большой осторожностью она вышла из освещенной спальни и оглядела гостиную. В темноте больше не было признаков Красноглазого, и она направилась на кухню, где находились выключатели для остальной части ее маленькой квартиры. Как только жилое пространство стало безопасно видимым, она поспешила в душ. На кабельной приставке было 6:42.

На работу она, вероятно, снова опоздает.

Она врубила горячую воду почти до ожога; что-то в этом жжении возвращало ее к жизни. Небольшая встряска казалась отличным способом закалить себя перед любыми испытаниями, которые мог подкинуть день.

Она снова подумала об опоздании на работу, но что-то из снов, застрявшее в сознании, уняло тревогу из-за такой мелочи.

* * *

Кэсси налила свежего кофе в чашку очень неблагодарного пожилого мужчины.

– Выглядит несвежим, – сказал мужчина и посмотрел через столик на жену, ища ее мнения.

– Совсем несвежий, – согласилась она.

– Простите, – пробормотала Кэсси с нескрываемой ноткой поражения. – Я могу сварить для вас новый кофейник, если хотите.

– И сколько это займет, молодая леди? – фыркнул мужчина. – Меньшее, что я мог бы от вас ожидать, – это свежий кофе и без ожидания.

Дымящийся кофейник в руке Кэсси был сварен всего несколько минут назад. Кофе еще свежее она могла бы дать ему, только если бы схватила его за затылок и держала рот открытым под машиной, пока та капает.

– Это займет всего пару минут, – заверила их Кэсси. – Я сейчас же этим займусь.

– Спасибо, – сказал мужчина, и в голосе его не звучало ни капли искренности.

Мысль швырнуть кофейник прямо ему в лицо и засмеяться, глядя, как слезает кожа, промелькнула у нее в голове, но вместо этого она поспешила от столика на кухню, чтобы поставить новый кофейник. Отходя от столика, она услышала, как пожилая пара перешептывается о ее черных волосах и татуировках и о том, что она похожа на какую-то сатанистку-ведьму.

Насчет Cатаны она не могла не рассмеяться.

По крайней мере, я могу над этим смеяться, – подумала она. – И по крайней мере, он назвал меня «молодой леди».

Пять лет она работала официанткой в этой маленькой закусочной в Провиденсе, штат Род-Айленд, и пять лет была несчастна. Но иметь работу и квартиру – это довольно неплохо для такой, как Кэсси, которая не хотела ничего, кроме как оставить прошлое позади.

К счастью, власти никогда не задавали ей вопросов о смерти ее бывшего парня Брента или о других призраках прошлого. Сделать что-то вроде того, чтобы облить чью-то задницу кипящим кофе, вряд ли помогло бы ее делу.

Сосредоточившись на позитиве, насколько могла, она поставила пустой кофейник на кофеварку, вставила корзину в верхний отсек и нажала кнопку.

Выйдя через несколько минут в обеденный зал, она увидела молодую девушку с блестящими черными волосами, не старше восемнадцати, одиноко сидящую в кабинке.

Ненавижу, когда они сами усаживаются.

– Могу я вам помочь? – спросила она девушку, подходя к кабинке.

Девушка сначала ничего не сказала, только подняла на нее глаза и улыбнулась.

Кэсси сразу поняла, что не хочет злиться на эту девушку: та во многом напоминала ей ее саму в молодости. Хотя такие воспоминания несли с собой очень темные образы, которые она отчаянно пыталась держать в темноте, где они прятались, Кэсси не смогла не улыбнуться в ответ.

– Мне кофе, – сказала девушка. – Черный, пожалуйста.

– Конечно, – сказала Кэсси. – Меню хотите?

– А гвоздики в меню случайно нет? – спросила девушка. – Разве не отстой, что у нас больше нельзя курить в таких местах?

Кэсси не могла поверить. Эта девушка и правда была во всем точно как она.

– Аминь, – сказала Кэсси со смехом. – Хотя ты не можешь быть достаточно взрослой, чтобы помнить те времена.

– Я бы не подумала, что и ты можешь... Кассандра, – сказала девушка, изучив форму официантки Кэсси в стиле 1950-х в поисках бейджика. – Но такие, как мы, просто полны сюрпризов, верно?

– Полагаю, так, – сказала Кэсси со смехом. – У нас как раз варится свежий кофейник, так что я вернусь через пару минут.

– Великолепно, – сказала девушка, и Кэсси направилась на кухню.

Кэсси редко чувствовала себя так свободно с клиентом в этой закусочной. Большинство она просто хотела очаровать настолько, чтобы получить хорошие чаевые, в надежде, что больше никогда их не увидит. Что-то в этой девушке заставляло Кэсси хотеть сесть с ней за кофе, даже выкурить пару гвоздичных сигарет, несмотря на запрет курения в помещениях в штате Род-Айленд.

Девушка была худой и немного хрупкой, как и Кэсси всю жизнь. Ее волосы были смоляно-черными, а передние пряди выбелены до ярко-белого. На ней была черная футболка Helloween^[24], которая Кэсси очень понравилась.

Пока Кэсси ждала на кухне, когда кофейник доварится, у нее начало появляться странное чувство насчет девушки. Конечно, та была дружелюбна, но что-то в языке ее тела и в этом комментарии "такие, как мы" вызывало легкое беспокойство. Казалось, будто девушка знает о ней что-то большее, и ее дружелюбие, возможно, маска для какого-то скрытого мотива.

– Хватит паранойи, Кэсс, – сказала она и огляделась, чтобы убедиться, что никто не слышит, как она говорит сама с собой. – Не дай Бог, кто-то и правда будет к тебе добр.

Выйдя из кухни со свежим кофейником, она сначала подошла к столику пожилой пары.

– Прошло больше пяти минут, – простонал старик, постукивая толстым указательным пальцем по столу.

– Простите, – соврала Кэсси, наливая новый кофе в его чашку.

– Этот выглядит не свежее предыдущего, – сказала жена. – Вы вообще варили новый или пошли туда и покурили, думая, что нас обманете?

– Заверяю, я ничего такого не делала, – сказала Кэсси, сдувая прядь волос, свисавшую на лицо. – Могу я принести вам что-нибудь еще?

– Полагаю, мы просто попросим счет, – сказал мужчина. – Если мы закажем что-то еще, то, возможно, окажемся в могилах раньше, чем это принесут.

Приятная мысль, мудак.

– Конечно. Сейчас принесу вам счет.

Кэсси сначала вернулась к кабинке девушки, чтобы налить ей кофе.

– Helloween, да? – сказала Кэсси, открывая мостик для разговора. – Я давно-давно не видела такую футболку.

– Мы из лучших времен, Кассандра, – сказала девушка, снова делая странные маленькие намеки, что знает о Кэсси что-то.

– Это уж точно, – согласилась Кэсси. – Многое из того, что сейчас сходит за хорошую музыку, просто глупость. Как вся эта эмо-хрень вдруг заползла в метал?

– Аминь.

– Я редко вижу здесь людей, которые действительно выглядят как мы. Вон тот столик, – Кэсси указала на ворчливую пожилую пару, – шептались, что я похожа на сатанистку-ведьму.

– Ну это просто глупо, – сказала девушка с усмешкой. – Я знаю, ты бы никогда не связалась с демонами или Cатаной.

Кэсси заметно запнулась, подумав о Красноглазом.

Может, не стоит быть слишком дружелюбной с этой незнакомкой.

– Ты в порядке? – спросила девушка. – Ты ведь не поклоняешься Cатане, правда?

– Нет, конечно нет! – засмеялась Кэсси.

Вот опять я с этой паранойей. Просто дружелюбная клиентка.

– Хорошо, отлично, – сказала девушка, звуча довольной. – Значит, для тебя еще есть надежда.

Тьфу. Так вот оно что.

– Ты из какой-то церкви? – спросила Кэсси девушку. – Мне это действительно не интересно.

– Нет! – выпалила девушка, чуть не поперхнувшись кофе. – Я побывала во многих странных местах и сделала много очень странных и невероятных вещей, но нет. Я не из такого бредового места, как церковь, милая. Хотя Лидхэм, штат Массачусетс – чертовски странное место.

Ладно, она не из этих церковных фанатиков, но становится все страннее и страннее.

– Ты из Лидхэма? – спросила Кэсси.

– Ага. Выпуск девяносто восьмого.

– Девяносто восьмого? – фыркнула Кэсси. – Ты выглядишь как подросток! В чем твой секрет?

– Мой секрет? О, Боже, у меня секретов хоть отбавляй. Мы бы тут до вечности просидели, если бы я начала рассказывать. Мне гораздо интереснее поговорить о твоих секретах.

– Прости?

– Ты меня слышала, Кассандра. Твои секреты. Некоторые из нас знают все о том, что случилось в Лидхэме.

Теперь Кэсси была не просто параноиком, а попросту напугана.

– Кто ты? – потребовала она, костяшки побелели, когда она крепче сжала ручку кофейника.

Прежде чем девушка успела ответить, ее внимание привлек взрыв негодования, донесшийся от другого столика.

– Вы принесете нам счет или так и будете там стоять и болтать, молодая леди! – заорал пожилой мужчина из кабинки.

– Я сейчас вернусь, – сказала Кэсси загадочной девушке и побежала к кассе выбить счет для стариков.

Что бы это ни было, этого не может быть, – диктовал ей внутренний монолог. – Я оставила Лидхэм далеко позади.

Желая поскорее получить ответы, она практически вбежала обратно в обеденный зал и швырнула счет на столик пожилой пары. Повернувшись к кабинке девушки, она обнаружила ее пустой.

– Ну конечно, – простонала она и поплелась проверить, заплатила ли девушка хотя бы за кофе.

К ее удивлению, под пустой кружкой лежала двадцатидолларовая купюра. Подняв кружку, чтобы забрать деньги, она нашла маленький клочок бумаги с рукописной запиской:

Я знаю все о тенях.

* * *

Кэсси вернулась домой в восемь вечера, отработав двойную смену, напуганная и одинокая. Странная посетительница вернула множество воспоминаний, которые она хотела бы стереть из памяти.

Красноглазый, сама суть Aда. И Томми.

Тени.

Кэсси содрала с себя ненавистную форму официантки и залезла в душ. Снова врубив горячую почти до жжения кожи воду, она стояла под струями и делала один длинный, глубокий вдох за другим. Хотя сначала она пыталась сопротивляться, но сдалась и позволила памяти вернуть ее в тот ужасный день.

Она стоит в спальне той убогой квартирки на первом этаже в Лидхэме. Изуродованный труп Брента валяется комком на полу, а Красноглазый стоит перед ней и смеется.

Тени.

Она смотрит на прикроватную тумбочку и пишет записку маленькому Томми.

Она дала мальчику невысказанное обещание, даже не до конца понимая, что это обещание значит и что за собой влечет.

Всегда смотри в тени, Томми. Я буду там.

За ночь до того, как Красноглазый разделался с Брентом и спрятал его труп далеко от Кэсси, к ней во сне пришла женщина в белом.

Стоя под обжигающе горячими струями, она вспомнила этот сон в мельчайших подробностях.

Кэсси стоит на коленях у скамьи в пыльной, заброшенной церкви. Из окружающей тьмы появляется женщина в белом.

– Ты все знаешь о мальчике, который живет по соседству, Кэсси. Ты можешь ему помочь. Ты сделала ужасный выбор, связавшись с тем темным человеком с красными глазами. Но всегда есть способ исправить наши ошибки. Всегда есть способ все наладить. Я знаю, на что ты согласилась.