Текст книги "Хэллоуинская девушка (ЛП)"

Автор книги: Джефф О’Брайен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Annotation

Том Салливан провел первые десять лет своей жизни под крышей жестокого отца-алкоголика и такой же неуравновешенной матери. Его единственным прибежищем была красота молодой девушки, жившей по соседству. Кэсси, Хэллоуинская девушка. Том мог поклясться, что между ними существовала таинственная, неестественная связь. Из своего окна он любовался ее темной красотой, но его любопытные глаза видели слишком многое и навсегда оставили его помеченным.

Двадцать четыре года спустя Том переезжает в Портсмут, штат Нью-Гэмпшир, но не может избавиться от призраков своего прошлого, таких как умершие родители, таинственный мужчина с красными глазами и жгучее желание узнать, что стало с Кэсси. Почему в тот день, когда его мать арестовали за убийство его отца, она оставила ему такую загадочную записку?

«Томми, держись в тени. Я буду там. – Кэсси»

Джефф О’Брайен

ПРОЛОГ

1.

2.

3.

4.

5.

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

Наш канал: https://vk.ru/im/channels/-239778054

Эта книга – тщательная переработка моей старой, просуществовавшей недолго книги под названием «Кэсси», которая была продолжением другой моей старой книги. Если вы один из немногих, кто ее прочитал, извините, если подумали, что это совершенно новая история. Тем не менее, во многих отношениях это совершенно новая история. Кое-что было добавлено, кое-что было убрано, а кое-что полностью изменено. Но самое главное, теперь это отдельная история, и она мне нравится намного больше. Если вам это нравится хотя бы наполовину так же сильно, как мне, то, думаю, я все сделал правильно.

Эта книга также сильно отличается от моего обычного стиля, который обычно состоит из юмора, сисек и старой доброй пошлятины. Это не смешная книга, и завершение этой новой рукописи часто приводило в уныние. Возможно, вам придется держать салфетки под рукой, но не по той причине, по которой они понадобятся вам при чтении других непристойностей, которые я пишу.

С любовью,

Джефф О'Брайен

2/20/16

Джефф О’Брайен

«Хэллоуинская девушка» 

ПРОЛОГ

– Запись пошла.

– Доброе утро, – пробормотал Билл. – Не понимаю, с чего они решили, будто мне нужно с вами разговаривать. Я все равно расскажу вам ту же чокнутую херню, что рассказывал каждому другому мозгоправу, которого на меня натравливали с самого прибытия.

– Ну, Билл, вы пытались покончить с собой две ночи назад. Я как раз специализируюсь на таком. Хотел бы стать вашим другом и постараться не дать вам сделать это снова.

– Другом, – Билл рассмеялся над этим словом. – Будь вы моим другом, вы бы помогли мне довести дело до конца.

– Самоубийство – это довольно-таки необратимое решение временной...

– Временной проблемы, вы это хотели сказать? И что именно временного в том, чтобы провести остаток жизни в психушке, док?

– Я мог бы вас вылечить, Билл. И тогда однажды вы могли бы отсюда выйти.

– Вот в этом и проблема, док. Снаружи я в не меньшей опасности, чем здесь, – Билл глубоко вдохнул и приготовился в очередной раз объяснять свою беду еще одному скептику от науки. – Я здесь не потому, что у меня какой-то диагностируемый химический дисбаланс. Конечно, можете называть это психическим заболеванием. Демоны, живущие в чьей-то голове, пожалуй, подходят под это описание. Но они не иллюзия, док. Это самые настоящие, заверенные демоны. От такого нет ни рецепта, ни лекарства... кроме того, что я попытался сделать с собой той ночью.

– Тогда почему бы вам не начать с самого начала, – предложил терапевт. – Расскажите мне о Красноглазом.

– Вижу, вы читали мою карту, – сказал Билл. – Конечно, я расскажу вам все о нем. Но какой в этом смысл? Вы мне не поверите. Ни один из других врачей не поверил.

– Расскажите мне о ночи перед тем, как вы сюда попали. О ночи, когда погибла Стефани. О ночи, когда вы устроили пожар в церкви.

– Я не устраивал этот гребаный пожар!

– А кто устроил?

– Никто. В смысле, полагаю, это был Красноглазый. Он был в ярости. Но пожар как бы сам собой случился.

– И почему он был в ярости?

– Из-за Смерти. Смерть его обманула.

– Смерть, – повторил терапевт и начал листать папку на коленях, ища нужную страницу. – А, Смерть. "Женщина в белом", как вы ее часто называете.

– Да. Стефани. Она – единственное, что защищает меня от чего угодно. Даже здесь.

– Стефани была вашей девушкой, верно?

– Была. А теперь она – Смерть.

– Хорошо, давайте вернемся немного назад, – сказал терапевт. – Как Стефани стала Смертью?

– Вы же наверняка уже знаете, док. Это наверняка есть в моей карте.

– Эти карты – просто слова, Билл. Слова, нацарапанные другими врачами и терапевтами, которые не смогли вам помочь. Я хочу услышать это из ваших уст, вашими словами.

– Ладно, – Билл сжал кулаки и начал разминать пальцы, втирая их в ладони, чтобы снять напряжение. – Все из-за отца Стефани. Редкостный кусок дерьма был этот мужик. Лупил ее до беспамятства всю жизнь. Привязывал и хлестал ремнем. Тушил об нее сигареты. Все это дерьмо. Я раньше мечтал убить этого ублюдка сам. До сих пор, если честно, мечтаю.

– Короче, Стеф пришла ко мне однажды после школы. Это был девяносто восьмой год. Она сказала, что накануне ночью к ней приходил демон. Темная фигура мужчины со светящимися красными глазами, отсюда и имя. Красноглазый. Он сказал, что убьет ее отца. Ей всего лишь нужно было согласиться оказать ему услугу, когда придет время.

– И в чем заключалась услуга, на которую она должна была согласиться? – спросил терапевт.

– Сначала он не сказал. Вот такой Красноглазый хитрый уебок. Он находит самых отчаявшихся и беспомощных, чтобы на них охотиться. Предлагает спасительную сделку и выставляет плату так, будто это плевое дело.

– И вы утверждаете, что отца Стефани в самом деле убил Красноглазый.

Терапевт внимательно изучил конкретную страницу карты, а затем поднял взгляд на Билла.

– Сам ли он совершил убийство? – Билл вскинул руки в задумчивом жесте. – Не знаю. Как бы там ни было, это либо он, либо по его указанию. И через пару дней отец Стефани был мертв. И какое-то время все было прекрасно. Стефани было восемнадцать, так что никаких юридических последствий от того, что она осталась жить со мной у матери, не было. Мы были счастливы. Я был счастлив, наверное, впервые в жизни... до Хэллоуина.

– Что случилось на Хэллоуин, Билл?

– Все как написано в карте, док. Красноглазый вернулся за Стефани, чтобы она выполнила свою часть сделки.

– И Стефани все еще не знала, в чем именно будет заключаться ее часть?

– Верно. Пока мы с ней не пошли в церковь той ночью. Вот тогда мы и узнали, в чем была ее часть.

– Что произошло, когда вы пришли в церковь?

– Заходим, а там на алтаре, Красноглазый. И вот тут стало еще страннее. Мы оба хотели убежать, но почему-то не могли. Через секунду мы уже стоим прямо там, на алтаре, рядом с ублюдком. Будто он притянул нас вперед своей демонической силой или чем там еще. Потом он протянул Стефани нож.

– И тогда Красноглазый сказал Стефани, что она должна убить вас.

– Верно. Жизнь за жизнь, полагаю. Он забирает одну, она одну ему отдает.

– Но Стефани не смогла. Она не смогла убить своего парня.

– Я все еще здесь. Разговариваю с вами. Очевидно, нет.

– Так что же случилось, Билл?

– Вот тогда появилась Смерть.

– Женщина в белом, но не Стефани.

– Верно, док. Пока еще не Стефани.

– И что произошло?

Билл откинул голову на спинку стула, собираясь с силами, чтобы снова рассказать эту историю какому-то ученому мудаку, который плохо притворялся, будто понимает и разделяет то, через что Билл прошел.

– Смерть и Стефани, – начал Билл, – они посмотрели друг на друга. Вроде как кивнули, будто вели какой-то безмолвный разговор. Будто у них была какая-то своя договоренность. Смерть плакала, будто ей было жаль Стефани или вроде того. И вот тогда Красноглазый взбесился по-настоящему, и все начало загораться. Так что...

– Билл, вы в порядке? – терапевт подался вперед в кресле и положил руку на предплечье Билла.

Рука дрожала, и Билл начал всхлипывать.

– Я не могу проходить через это снова! – внезапно выкрикнул Билл. – Я хочу вернуться в свою палату.

– И вот тогда, по вашим словам, Стефани стала Смертью? – спросил терапевт. – Дайте мне еще минуту, Билл. Я хочу понять.

– Я сказал, хочу вернуться в палату! Красноглазый здесь. Он вернулся. Все это дерьмо больше не имеет значения!

– Где oн, Билл?

– Везде! В моей голове. В этой комнате. Просто отпустите меня обратно!

– Хорошо, Билл. На сегодня мы закончили. Можете вернуться в палату. Я выпишу вам успокоительное, ладно? И поставлю кого-нибудь прямо у вашей двери.

– Можете выписать мне столько, чтобы я сдох?

– Вы знаете, что я не могу этого сделать, Билл.

– Идите вы нахуй. Я найду способ с вашей помощью или без нее.

– Найти способ сделать что?

– Блядь, убить себя, конечно.

1.

До закрытия оставалось пять минут, и Том не испытывал особого желания торопиться домой. В книжном ему было уютнее, чем дома или в квартире так называемой девушки, куда он сегодня ни за что на свете не поехал бы.

Ночь выглядела темной и зловещей – как, впрочем, всегда казалось Тому, уроженцу пригорода Бостона, что в шестидесяти милях к югу. Он просто ненавидел эту жуткую тишину; пара полицейских сирен и семейных скандалов – вот идеальный саундтрек, чтобы он почувствовал себя спокойно. Том уже собирался выйти из-за стойки и запереть дверь, как вдруг вошел мужчина, держа в руках какую-то старинную книгу в кожаном переплете.

– Добрый вечер, – сказал Том мужчине, который выглядел ровесником Тома, но казался старше своих лет. – Мы через минуту закрываемся.

– Хорошо, – мужчина дружелюбно кивнул. – У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать.

– Круто, что там у тебя?

– Глянь-ка сюда, – сказал мужчина и положил книгу на стойку. – Зацени.

– «Темная магия и заклинания для начинающих»? – произнес Том, скептически приподняв бровь.

При ближайшем рассмотрении он понял, что кожаный переплет – просто искусная имитация на явной новинке-безделушке.

– Тут все гораздо серьезнее, – с большим энтузиазмом сказал мужчина. – Эта книга выходит далеко за рамки всей этой херни. Она рассказывает, как вызывать демонов и даже как вести себя осторожно при сделках с Дьяволом.

– Сделки с Дьяволом? – переспросил Том, смеясь. – Звучит весело. Сделай одолжение, а?

– Конечно, – согласился мужчина.

– Можешь просто щелкнуть замок на двери, чтобы больше никто не вошел? Мне, наверное, не стоит держать тебя тут после закрытия, но, по-моему, такая дичь отлично зашла бы местным готам.

– Думаю, это то, что может тебе понадобиться, – сказал мужчина, сдувая черно-серые волосы с глаз.

– Может, и так, – сказал Том, оглядывая мужчину.

Лицо у него было дружелюбное, но говорило о трудном и тревожном прошлом. В основном глаза. Сильные глаза, которые, возможно, видели ужас и с достоинством и спокойствием поднялись над ним. Том решил, что перед ним, вероятно, ветеран, и заключил, что этот парень ему нравится – особенно из-за старой футболки Metallica.

– Слушай, мужик, – начал Том, – мне нравится твой стиль. Олдскульная Metallica и книги о сделках с Дьяволом и вызывании демонов. Но ты же понимаешь, что эта книга – просто безделушка?

– Разумеется, – сказал мужчина. – То же самое можно сказать и о тебе. Отличная футболка Dying Fetus^[1].

Незнакомец либо не расслышал вторую часть комментария Тома, либо намеренно ее проигнорировал.

– Смерть ложному металлу, – сказал Том с наигранным смехом, который вскоре подхватил странный, но дружелюбный покупатель, зашедший в последнюю минуту. Затем он подошел и запер дверь. – Так скажи мне, мужик. Почему ты хочешь это продать?

– О, я вовсе не собираюсь это продавать. Я пришел показать это тебе. Можно сказать, на время. И ты даже не захочешь знать, через что мне пришлось пройти, чтобы ее заполучить.

Тут Том, уже начавший думать, что находится за запертой дверью с незнакомцем, который, возможно, просто маньяк, почувствовал себя неуютно от последних слов.

– Может, объяснишь, что ты имеешь в виду? Э-э, как тебя, кстати, зовут?

– Билл.

– Билл. Я – Том.

– О, я знаю. Я знаю о тебе все, чувак.

– Прости? – сказал Том.

– Я сказал, что знаю о тебе все. Знаю о твоем прошлом. Знаю о тенях. Я даже знаю о Кэсси... Хэллоуинской девушкe. И если ты не дурак, то посмотришь эту книгу вместе со мной.

– Ладно... Билл, – Том закрыл книгу и толкнул ее через стойку. – Я не знаю, кто ты и зачем ты на самом деле здесь. Но я попрошу тебя всего один раз: забирай эту книгу и вали отсюда нахуй.

– Я пришел с миром, Том, – заверил его Билл. – Я не просто какой-то псих. Я здесь, чтобы помочь тебе. А теперь открой книгу на странице шестьсот шестьдесят шесть.

– Страница шестьсот шестьдесят шесть? – переспросил Том, едва сдерживая смех. – Это ведь действительно шутка, да?

– Ты хоть что-нибудь из того, что я сказал, слушал, Том? Я знаю не хуже тебя, что там снаружи тебя ждет. А теперь, пожалуйста, открой книгу.

Том сделал, как велел незнакомец, и открыл указанную страницу – начало главы о сделках с Дьяволом.

– А теперь хорошенько посмотри на то, что видишь, Том. Это имеет для тебя огромное значение. Есть куча способов иметь дело со стариной Красноглазым.

– Красноглазым? – переспросил Том, покрываясь холодным потом.

– Ты все еще не перестанешь меня допрашивать, чувак? Серьезно?

– Ладно, хорошо, – согласился Том.

– Я знаю Красноглазого не хуже тебя, Том. В девяносто восьмом мы с моей девушкой неплохо так с ним пересеклись. Хочешь теперь увидеть то, что я хочу тебе показать?

– Я слушаю.

– Ладно. Можно пойти на сделку с ним по своей воле, а можно – против воли, и тогда расплата будет такой же.

– Вижу, – сказал Том, читая первую страницу главы.

– Последнее, может, звучит немного знакомо. Или, по крайней мере, скоро зазвучит. Я знаю, каково это – любить кого-то так, как ты любил Кэсси. И я знаю, на что ты готов пойти, чтобы быть с ней. Важно только одно: сделать все правильно.

– Ты собираешься рассказать мне, откуда ты все это знаешь? – Том сжал челюсть и стиснул руки в кулаки так, что костяшки побелели. – Я понимаю, ты знаешь все о Красноглазом, но откуда ты знаешь обо мне и Кэсси?

– Забудь об этом. Неважно. Как я уже сказал, книга – только на время, и у меня его не так много, чтобы тебе помочь. Так что читай главу быстро.

Том неохотно принялся читать главу, а Билл торопил его своим нетерпеливым поведением.

– Ты странный человек, Билл, – сказал Том, закончив главу и подняв взгляд, обнаружил, что он в магазине один. – Билл? – позвал он, но ответа не последовало. – Чувак, ты книгу свою хочешь?

Он оглядел весь магазин – ни следа незнакомца. Маленький магазинчик не давал возможности спрятаться. Том вышел из-за стойки, чтобы запереть дверь, решив, что Билл, должно быть, выскользнул, пока он читал, но дверь все еще была заперта.

– Какого хрена? – сказал Том себе под нос и обернулся к стойке.

Там, где лежала книга, теперь была лишь кучка пепла.

Том мысленно перебрал все, что рассказал ему посетитель. Хотя визит длился всего несколько минут, глубина и точность сказанного были таковы, будто за этими словами стояла вечность.

– Билл, – произнес Том. – В девяносто восьмом.

Том повернулся к компьютеру и открыл поиск Google, введя в строку:

Лидхэм, Массачусетс, пожар в церкви 1998.

Шанс был ничтожный, но это была единственная зацепка хоть как-то во всем этом разобраться.

Не успел Том кликнуть на результаты с сайтов городских легенд, которые регулярно писали обо всех тайнах и преданиях, окружавших событие, случившееся в родном городе Тома через восемь лет после его собственного опыта, как увидел заголовок:

«Билл Ричмонд, 34 года, найден мертвым, самоубийство...»

Не утруждая себя чтением статьи, Том глубоко выдохнул и выглянул через окна витрины в темную ночь, вглядываясь в тени и невидимые карманы тьмы между старыми кирпичными зданиями Портсмута. Ужас, который он так долго откладывал, наконец накрыл его с головой.

Тени звали его, и он знал, что больше не может их игнорировать. Похоже, теперь они направлялись прямо к нему.

* * *

Луна над Портсмутом, штат Нью-Гэмпшир, висела в ту ночь странно низко. Люди, ехавшие по трассе Сполдинг-Тернпайк, поднимали взгляд и думали, что она сидит прямо на верхушках деревьев, растущих вдоль дороги. Если не считать пары отчаянных койотов, которые неслись через дорогу, едва не вызывая массовые аварии, хаос и разрушение оставались в основном невидимыми для человеческого глаза.

В миле от Излингтон-стрит ночь была тихой. Боб Келлер, сидя на крыльце в кресле-качалке, слышал лишь редкое шуршание проезжающих машин. Даже сверчки, казалось, взяли выходной и не стрекотали в высокой траве.

Расти, любимый пекинес Боба, свернулся клубком у его ног – ни забот, ни хлопот.

Одинокий старый пердун и его собака.

Боб Келлер знал, что выглядит как ходячий стереотип, но ему было плевать. Это был стереотип человека, который всю жизнь тяжело работал и с честью и храбростью служил своей стране.

Каждый вечер, когда позволяла погода, он сидел на крыльце с пивом и сигаретами, в компании Расти. Американский флаг – неотъемлемая принадлежность Нью-Гэмпшира – гордо развевался над ступенями. Боб носил свою рыбацкую шляпу, потому что любил ее, хотя уже почти не ходил на рыбалку. И хотя знал, что никогда им не воспользуется, держал на крыльце хорошо спрятанный дробовик. А почему нет? Это его конституционное право, не пользоваться которым он не видел причин. И уж точно не считал это более параноидальным, чем держать в доме огнетушитель или запирать двери и окна.

– Черт возьми, Боб. Хватит так много думать, – пробормотал он себе под нос и посмотрел на Расти. – Правда, Расти? Я на пенсии. Это золотые годы. Не должен я себя терзать этими дурацкими политическими спорами. Пусть у молодых и резких об этом голова болит.

Расти положил голову на крыльцо и закрыл глаза – возможно, в знак протеста, всем видом показывая, что ему тоже нет дела до партийно-политических споров Америки.

Но без этих внутренних споров оставалась только тишина ночи. Боб ненавидел тишину. Решив, что тишина все-таки слишком давит, он потянулся к своему древнему радиомагнитофону и принялся крутить каналы. Единственная станция, пробивавшаяся четко, крутила какого-то гребаного идиота, который брызгал слюной про однополые браки и про то, как мир рухнет и слетит с оси, если такое вдруг признают законным повсеместно.

– Передачи с другого конца идиотского спектра, – усмехнулся Боб.

Надо признать, Боб чувствовал легкую неловкость при мысли о двух мужчинах в порыве страсти. Но он никак не мог взять в толк, почему и как это означает, что двое мужчин не должны свободно любить друг друга и иметь те же права, что когда-то были у него и его покойной жены. Эта маленькая уступка в сторону прогресса отделяла Боба от его друзей в местном клубе ветеранов. Тем больше причин предпочитать общество Расти, дешевого пива и крепких сигарет.

Боб только вздохнул и покачал головой. Когда-то он любил ток-радио, но теперь все, что слышал, вызывало отвращение уже через секунды после включения. Казалось, все, кому было что сказать, скатывались до крайностей, муссировали скандалы или несли откровенную дичь. Уже неважно было, по какую сторону забора люди стоят. Все они маньяки, и все они думают, что вес их слов опрокинет мир, если единомышленники не распределятся равномерно по всем полушариям.

Уныло хмыкнув, Боб выключил радио и посидел минуту в оцепенении.

– Слышал, Расти? – спросил он свою дремлющую собачонку. – Бог всех нас убьет, если геи продолжат жениться.

Расти чуть приподнял голову, посмотрев на Боба взглядом, который говорил: "ты что, серьезно, блядь, разбудил меня ради этого?"

Боб рассмеялся и отхлебнул пива.

– Вот бы сейчас шла передача "От берега до берега"^[2], – сказал он собаке. – По крайней мере, я мог бы поржать над этими маньяками.

В свои семьдесят четыре у Боба было слишком мало драгоценного времени, чтобы тратить его на дураков, несущих околесицу.

– Может, пора нам догнать остальной мир и завести это спутниковое радио, Расти.

Пес снова поднял на него взгляд, полный раздражения.

Боб был одинок – семнадцать лет как овдовел, с тех пор как Лоретта слегла от рака легких. Кроме Расти, ему нужно было чем-то заполнять пустоту. Вместо того чтобы извлечь урок из смерти жены, Боб посмотрел на стол, где стояло радио, и уставился на пачку сигарет, которая всегда там лежала. Кашель в последние месяцы становился все хуже. Бобу было на это плевать, идти к врачу он не собирался. Док Саперштейн только продлит неизбежное. И тогда пройдет больше времени, прежде чем он снова увидит Лоретту.

Может, курение – это его способ проявить солидарность с покойной женой, – иногда думал он.

Боб залез в холодильник и открыл очередную бутылку пива. Хорошенько, не торопясь, отхлебнув, поставил бутылку на стол и выудил из пачки свежую сигарету.

– За тебя, Лоретта.

Затяжка была божественной. Что-то в сочетании пива и первой затяжки никогда не теряло прелести. Даже мастурбация для старика стала рутиной; приходилось принимать любые маленькие порции радости, какие удавалось урвать.

Когда Боб выдохнул и откинулся в кресле, по тротуару размеренно застучали шаги – все громче, по мере приближения.

– Это ты, Томми-бой? – позвал Боб, открывая еще одну бутылку пива для скорого гостя. – Покажись, ты, сексуальный лысый ублюдок.

– А кто еще это мог бы быть, старик? – отозвался голос из темноты. – Санта-Клаус?

– Ну, я бы согласился на азиатскую шлюху. Метра полтора, упругие сиськи и кустик, украшенный стразами. Я наслаждался таким великолепием в Корее, знаешь ли. Но даже Санта-Клаус был бы приятнее для глаз, чем твоя унылая рожа. Заходи сюда и выпей пива, а?

Том поднялся по трем ступенькам и, как всегда, крепко пожал Бобу руку.

– Кустик, украшенный стразами? – переспросил Том. – Похоже, ты опять насмотрелся синбадского порно^[3].

– Чего, сынок?

– Забудь, старик.

Боб окинул взглядом одежду молодого человека и с шутливым презрением хмыкнул.

– Dying Fetus? – сказал он, глядя на футболку Тома. – Не могу представить, какую богомерзкую музыку они играют. Знаешь, тебе бы попробовать Dave Clark Five^[4]. Очень недооцененная группа шестидесятых. Они остались верны своему звучанию, в отличие от этих Beatles, которые отрастили волосы и стали всякими фриками.

– Ты вообще когда-нибудь говоришь что-нибудь приятное, ворчливый старый дурак? – спросил его Том.

– Вообще-то нет, – сказал Боб сквозь смех. – Садись уже. Я тебе пиво открыл.

У Тома и Боба была довольно необычная дружба. Хотя их разделяли сорок лет, они ладили, как двое, выросшие вместе. Боб был достаточно открыт, чтобы понимать язык мужчины тридцати с лишним лет – по большей части – и даже улавливал большинство отсылок к поп-культуре. Том же достаточно хорошо знал историю, чтобы понимать, о чем говорит Боб.

Самым необычным элементом их дружбы было то, как она началась. Когда Том возвращался домой с работы по ночам, он всегда проходил мимо дома старика. Сначала Тома удивляло, что старик на крыльце всегда его приветствует и спрашивает, как дела. К северу от Бостона, где Том вырос, никто так не делал, если только не был с тобой знаком.

Однажды вечером, приятно теплой ночью чуть меньше года назад, Тома пригласили на крыльцо выпить пива. Он помедлил, но согласился и, к своему удивлению, провел следующие несколько часов, надираясь в стельку и ведя чудеснейшие разговоры со стариком. Теперь почти каждый вечер Том заходил по пути домой и выпивал с Бобом хотя бы одно пиво.

Том закурил свою сигарету, затянулся и долго, основательно выдохнул. Лицо его было непроницаемым.

– Ты в порядке, Томми? – спросил Боб, всегда по-отечески добавляя лишний слог к его имени. – Ты сегодня какой-то напряженный.

– Я в порядке, Боб, – ответил Том. Голос его звучал изможденно. – Просто думаю о том, что давно собираюсь сделать.

– Если ты наконец решил расстаться с девственностью, я могу достать телефончики пары девушек, которых мои старые армейские приятели иногда снимают.

Настроение у Тома сегодня было паршивое, но от подколки Боба он все равно не смог сдержать улыбку.

– Конечно, – добавил Боб, – если девушки – не твое, я понимаю. С твоей-то черной одеждой я не удивлюсь, если ты играешь за другую команду. Но обещаю, я абсолютно принимаю такой образ жизни.

– Знаешь, старик. Ты думаешь, что ты такой прогрессивный. Но ты все еще крепко застрял в каком-то чертовом десятилетии, в котором вырос. Это какое было? Между девяностым и восьмидесятым до нашей эры?

– Не шути так о смертности, молодой человек. Каждый год летит быстрее предыдущего. Не успеешь оглянуться, как станешь таким же печальным старым дураком, как я, сидящим на крыльце, которому нечем заняться, кроме как пить, курить и разговаривать с животным. Правда, Расти?

Пес снова поднял голову, только чтобы опустить ее обратно и попытаться устроиться поудобнее на деревянном крыльце.

– А теперь серьезно, Томми. Что тебя беспокоит?

– Полагаю, это можно назвать "проблемами с девушкой".

– Ну, мне такие проблемы не в новинку. Она тебе не дает? Знаешь, в мое время...

– Она там, – сказал Том, обрывая шутку Боба на полуслове тоном, от которого старик мгновенно замолчал. – В тенях.

Лицо Тома окаменело. Глаза стали ледяными – он смотрел в темноту, окружавшую крыльцо Боба.

Боб выкашлял дым, который пошел не туда, куда он рассчитывал.

– Какого черта это значит? Ты что, вдруг заговорил стихами? Ты меня пугаешь, парень.

Том опустил взгляд на крыльцо, но тут же стряхнул с себя оцепенение и рассмеялся.

– Не хотел тебя пугать, Боб. Я никогда не был поэтическим типом. Просто ночь выдалась реально странная, вот и все. Не хотел нагонять жути.

Боб пристально посмотрел на молодого друга, и его глаза затуманились от беспокойства.

– Если тебе нужна помощь, сынок, ты можешь попросить меня.

Голос звучал утешительно тепло, по-отечески. Тому никогда не доводилось такого слышать – даже от родного отца.

– Никто, кроме меня, тут мало что может сделать. Пора.

– Пора для чего, Томми?

– Мне надо идти.

Том допил пиво одним долгим глотком, затушил сигарету и встал.

– Мне это не нравится, Томми. Ты что, вляпался во что-то?

– Ничего такого, Боб. Увидимся.

Том спустился по ступенькам.

– Надеюсь, до завтра, – сказал Боб, когда Том пошел прочь от крыльца. – Если нужна помощь, звони мне. Понял?

– Обещаю, – соврал Том и зашагал дальше по темной улице.

* * *

Том шел дальше по улице молчаливой, целеустремленной походкой. Ему было нехорошо от того, что он так резко бросил Боба.

Боб был одним из самых добрых людей, кого Том когда-либо встречал, и он дорожил каждым мгновением, проведенным за выпивкой, куревом и трепом со стариком. Никогда не имевший настоящего отца, Том чувствовал, что встреча с Бобом – глоток свежего воздуха, возможно, даже судьба.

Но Том нес на себе немало багажа из жизни до Портсмута. И именно этот багаж стал причиной его странного поведения сегодня.

Кэсси. Хэллоуинская девушка.

Том надел наушники и врубил на полную громкость свой iPod. Молниеносные бласт-биты^[5]Deicide^[6]хоть на время отвлекут его от мыслей. По крайней мере, пока он не доберется до одинокой квартиры и не начнет готовиться к тому, что, как он знал, должен сделать.

Шагая к своей квартире на окраине центра Портсмута, Том мысленно вернулся в юность – юность, полную мучений и запущенности из-за отца-алкоголика и туповатой матери-убийцы. Но не эти призраки прошлого вызвали в нем такую тревогу.

Кэсси.

Он думал о ее черных как смоль волосах, пахнущих сладкими фруктами, о голубых, как лед, глазах, что сверкали алмазным блеском. О бледной коже, казавшейся такой мягкой и нежной. О ее успокаивающем голосе певчей птицы, от которого у него мурашки бежали по коже, когда она пела ему сладкое "привет".

Приятные воспоминания Тома прервала вибрация в правом кармане джинсов. Достав телефон, он поморщился, увидев на экране имя звонящего.

Сэнд.

Том вздохнул и запихнул телефон как можно глубже в карман.

Не надо было ему начинать встречаться с Сэнд. Снаружи она была великолепна, но недели встреч открыли нутро куда менее привлекательное. У девушки была раздражающая жилка шириной в милю. Но главное – ее имя.

Сандра.

Почему она не могла называть себя Сэнди? Слишком уж близко к Кассандре.

Кэсси: тот самый призрак прошлого Тома, который сегодня терзал его особенно сильно.

Телефон продолжал вибрировать в кармане, пока наконец он не сдался и не ответил.

– Привет, – пробормотал он с неопределенным хмыканьем, стянув наушники.

– Привет, детка! – взвизгнула Сэнд.

Иногда Том ненавидел ее чересчур восторженные приветствия. Сначала это было мило. Но со временем стало явным симптомом ее эмоциональной нестабильности и неуверенной собственнической хватки. То же самое, что и неуместно дорогой подарок на день рождения: бас-гитара "Fender Precision" за пять тысяч долларов, которую она вручила ему после всего месяца встреч. Что бы она ни делала, она всегда пыталась засосать его и удержать.

– Что случилось? – спросил он.

– Я просто хотела узнать, все ли с тобой в порядке, милый.

– Да, наверное. А что?

– Ты в последние пару дней какой-то... не знаю, отстраненный. Обычно ты звонишь мне в перерывах на работе, а сегодня я вообще от тебя ничего не слышала.

– Просто загруженный день, Сэнд.

Тому приходилось сокращать ее имя до Сэнд. Что угодно, лишь бы еще больше отделить ее от Кэсси. Она ненавидела, когда ее называли Сэнди, так что Сэнд служило тем, что он выдавал за ласковое прозвище. К счастью для Тома, она купилась.

– Так ты придешь сегодня?

– Не знаю, – соврал он.

Он прекрасно знал, что не поедет к ней. Было кое-что, что ему нужно сделать. Кое-что, что он слишком долго откладывал. Кое-что, что значило в разы больше, чем еще одна ночь потрясающего, но бессмысленного секса с девушкой, которую он большую часть времени терпеть не мог.

Тени. Мне нужно к теням.

– Почему бы тебе просто не быть со мной честным, Том?

Голос был холодным и укоризненным. Это была ее коленная реакция на то, что она не получает желаемого. И Том устал ей уступать.

– Я честен с тобой, Сэнд. У меня есть важные дела, которые мне действительно нужно сделать.

Том знал, что играет плохо и что Сэнд, вероятно, не верит ни единому слову.

– Насколько важными могут быть эти дела, Том? Сегодня пятница, черт возьми. Неужели ты не можешь провести немного времени со своей девушкой?