Текст книги "Проклятая война"
Автор книги: Джефф Карлсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
Взгляд ученой скользнул по мальчишкам и обратился к Ньюкаму, однако ее улыбка и слезы предназначались именно Кэму.
– Мне было страшно, – без всякого смущения призналась Рут.
Сучки и сосновые иголки затрещали под ее ботинками.
– Вас не было так долго, много часов…
Кэм попятился, избегая ее объятий. Ее пальцы коснулись затылка Кэма, а затем, когда он развернулся, соскользнули на плечо. Его собственная рука мимолетно коснулась талии Рут. И все. Затем он кивнул на подростков и сказал:
– Нам повезло. Эти ребята просто круты.
Лицо Рут исказилось от изумления, а нижняя губа отвисла – это придало женщине туповатый вид, вообще-то, совсем ей не свойственный.
– Кэм, – проговорила она, снова потянувшись к нему.
Она явно приняла решение. Открылась для него – и все же он должен был ответить отказом.
– Надо забрать рюкзаки. Пошли.
– Кэм, постой.
– У нас уйдет много времени на обратную дорогу, а пообедать мы сможем там, – ответил юноша, отходя от нее.
Четверо парнишек чуть посторонились, обменявшись взглядами, но когда Кэм проходил мимо, Ди Мак выступил вперед.
– Мисс, – сказал он, не обращая внимания на то обстоятельство, что Рут почти на двадцать лет старше. – Я Ди Мак. То есть Даррен.
Мальчишка покраснел и попытался скрыть это ухмылкой.
– Спасибо, – продолжил он. – Большое вам спасибо.
– Да.
Рут пожала руку мальчишке, но Кэм чувствовал спиной ее взгляд.
* * *
Они ничего не рассказали о Рут и ее базе данных. Беглецы и без того достаточно рисковали, и следовало учесть, что слухи распространятся вместе с вакциной. Им не хотелось, чтобы кто-то еще открыл на них охоту, независимо от причины.
Ветер продолжал крепчать к закату. Завывающий и холодный, он скреб гору. Волчья стая не жаловалась. Мальчишки закутались во всю имевшуюся одежду. Саманта по-прежнему выделялась в своей желтой куртке. Затем они расселись под прикрытием каменных стен, прижимаясь друг к другу, чтобы было теплее. Кэм нашел себе местечко между Брэндоном и Майком, оставив Рут с Эдом, Ди Маком, Хироки и Ньюкамом. Расстояние между маленькими группками почти не чувствовалось. Лагерь занимал от силы десяток квадратных метров между каменными валами. Кэм видел, как Рут снова и снова поглядывает на него.
Они закатили небольшую вечеринку – жаркий костер и экзотические припасы из рюкзаков Кэма и Ньюкама. Ветчина с пряностями. Консервированные груши. Пламя плясало на ветру, разбрасывая искры и угольки, но Эд позволил парням тратить сколько угодно дров. «На завтрак останется совсем мало», – заметил Алекс, на что Эд ответил: «Ну и ладно. Соберем еще».
Мальчишки так завопили при виде первой консервной банки, словно в жизни не видели ничего подобного, однако каждый старался не слишком распускать руки, вытаскивая куски ветчины. Они передавали консервы по кругу, чтобы досталось каждому, – пускай Майку с Кевином и пришлось вылизывать банки изнутри. То же самое было с грушами, с крекерами, с шоколадом. Даже сейчас, когда на них свалилось неожиданное богатство, они не утратили благоразумия. Они были командой. Несмотря на паршивое настроение, Кэм радовался за них. Он чувствовал одновременно гордость и зависть.
Небо потемнело, но синий полусвет сохранялся еще больше часа. Тени скапливались в низинах лежавшей под ними равнины. Черные лужицы и моря образовались сбоку от каждого холма и в каждом распадке, однако этот пик закрывал от солнца только горизонт. Там горело багрянцем несколько далеких облаков.
– Давайте тронемся завтра!
В левой руке, обтянутой рваной перчаткой, Майк все еще держал один крекер, сберегая его на потом.
– Это лучшее, что я ел за год, – сказал он. – Будет больше сил, чтобы идти.
– Ага.
– Звучит разумно.
Это включились Брэндон и Хироки. Кэм оглянулся, высматривая Ди Мака. Он ожидал, что мальчишка присоединится к товарищам, но Ди Мак молчал. Минуту назад Саманта поднялась со своего камня вместе с Алексом и Кевином и присоединилась к отцу, спросив, можно ли заварить чай из коры. Однако ее истинной целью был Ди Мак. Саманта отвела его в сторону, и Кэм видел, как они перешептывались. Похоже, так Сэмми и действовала. Несколько секунд наедине с ней сами по себе были наградой, и девчонка уже перетянула Ди Мака обратно на свою сторону.
– Мы можем взять с собой только самое необходимое, – продолжил Майк. – Спальные мешки, фляжки, один набор для готовки. Доберемся туда дня за два, как вы думаете?
– Может, понадобится нести больше, – отозвался Эд в своей обычной уклончивой манере.
Кэм заметил, что мужчина не отдавал прямых приказов. Вместо этого он подкидывал мальчишкам идеи, чтобы те сами пришли к окончательным выводам.
– Вы имеете в виду, на случай, если у нас будут проблемы, – предположил Хироки.
– Мы не знаем, что там.
– Да. Отлично, – нетерпеливо кивнул Майк. – Тогда возьмем еще палатку. Больше еды. Все равно мы дойдем туда за два дня. Может, и быстрее.
– Я просто хочу, чтобы вы были готовы, – заметил Эд.
«Он гнется, но не ломается», – подумал Кэм.
Этот человек понял, что сейчас ему ни за что их не удержать, однако надеялся вскоре снова натянуть вожжи.
– Прошло уже много времени, – продолжил Эд. – Если мы подождем еще неделю, какая разница?
– Может, сначала пойдет только пара человек, – предложил Ди Мак. – Надо осмотреться, вы же понимаете. Найти пищу. Там, внизу, должна быть масса съедобного.
Кэм перевел взгляд с Ди Мака на девушку. Парень озвучивал ее страхи.
– Нет, – сказал он, резко вставая.
Ветер хлестнул его по волосам, словно окатив ведром ледяной воды. Достаточно было подняться на ноги, чтобы освещение резко изменилось. Оранжевый жар костра доставал только до пояса. А выше тянулось бескрайнее небо, пустое и холодное.
– Вы идете, или не получите вакцину, – заявил Кэм. – Проще не бывает. И каждый день имеет значение. Мы ведь вам говорили. Мы на войне. Самолеты Лидвилла могут быть здесь уже завтра. И вообще – какого хрена вам оставаться на этой долбаной скале, если внизу целый мир?
– Это правда, – пробормотал Майк.
– Вы идете или остаетесь, – сказал Кэм, глядя сквозь пляшущее пламя костра на Эда и Ди Мака. – Но если не идете, вакцины не получите.
– Вы с нами вели себя осторожно, – ровно заметил Эд.
– Да.
Такой поворот беседы – о чудовищах, которые могут встретиться им на пути, – Кэма совсем не устраивал.
– Вы тоже можете соблюдать осторожность. Но вы должны пойти. Должны попытаться.
* * *
Кэм заметил, что Рут и Ньюкам склонили головы друг к другу, и это немедленно напомнило ему о Саманте и Ди Маке. Тут же нахлынули подозрения и гнев. Он сознавал, что это слабость, но физическое уродство изуродовало и его разум. Кэм не мог представить себя с женщиной, больше никогда, и это придавало особую окраску всему, касавшемуся девушки и Рут.
Лагерь успокаивался к ночи. Костер прогорел до углей. Только Майк и Брэндон оставались у очага и переговаривались вполголоса. Эд, Алекс и Ди Мак ушли в темноту, перетащив одеяла из одной палатки в две другие, чтобы освободить место для гостей. Из второй палатки доносился голос Эда, спорившего с Самантой.
Кэм встал на колени рядом с товарищами.
– О чем речь?
– Мы разговаривали, – ответила Рут.
Голос ее звучал виновато, даже опасливо.
– Ты знаешь, что нам надо было подтолкнуть этих ребят, – сказал Кэм.
– Не в этом дело, – подключился Ньюкам.
– Я думаю, что мы должны отправиться в точку встречи, – быстро проговорила Рут. – С самолетом. Прости меня, Кэм. Прости. Мои ноги… я не думаю, что способна идти дальше. И эти ребята могут теперь распространить вакцину вместо нас.
«Я тоже могу», – подумал Кэм, и только секунду спустя понял, что именно из-за этого хмурится Рут.
Она не хотела бросать его, а он не хотел идти с ней дальше. Рут была его единственной надеждой на выздоровление – она могла создать новую мощную нановакцину, которая восстановит его поврежденную кожу и внутренности. Но насколько это реально? Всего лишь мечта, и только. Пройдут годы, прежде чем у ученых вроде нее появится лишнее время или силы, но даже и в этом случае следовало учесть, что лучше всего они разбираются в производстве оружия. Простые наночастицы-убийцы вроде чумы и вакцины. Сойер говорил о бессмертии, но тут же признавал, что потратил уйму лет только на конструирование прототипа, ставшего техночумой.
Кэм не хотел превратиться в ее ручного пса. Ньюкам защитит Рут, а эти мальчишки нуждаются в его помощи. Им нужен лидер. Кэм мог организовать здешних беженцев и сделать первые, робкие и трудные, шаги к восстановлению разрушенного мира.
Даже если вакцина эффективна не на сто процентов, ее эффективности достаточно – а что если самолет с Рут собьют? Что если она никогда не достигнет безопасного убежища? Важно спасти как можно больше людей до наступления следующей зимы. Кто-нибудь, где-нибудь должен начать заново осваивать нижний мир, а лучшей возможности, чем эти бойскауты, им не представится.
– У Ньюкама все еще остались радиокоды, – продолжила Рут. – Канадцы пошлют самолет, который сядет на шоссе или на равнине. Где-то поблизости.
– Так близко, как смогут, – подтвердил Ньюкам.
Кэм только кивнул.
«Я должен остаться здесь», – решил он.
12
В высоких горах к югу от Лидвилла ночь выдалась спокойной, но почти непереносимой. Большую часть неба затянули тяжелые, медлительные тучи, и температура стремительно упала – невидимое движение, от которого, казалось, сама земля уплывает из-под ног. Майор Эрнандес похлопал руками в перчатках и повел плечами. Ему не нравилось, что со стороны это напоминает нервозность, но было слишком холодно, чтобы стоять неподвижно.
– Лучше поторопись, – сказал он.
– Черт побери, да, сэр, – ответил Гилбрайд.
В бункерах было лучше. Эти норы, как ведра, удерживали скудное дневное тепло, но майор и сержант не могли рисковать и перешептываться о своих планах в окружении четырех или пяти других забившихся в щель морпехов. Одно неосторожное слово способно разрушить все.
Два часа назад сержант Гилбрайд с трудом успел вернуться в лагерь до наступления полной темноты. С него градом лился пот, что в таких условиях было опасно. Влага могла замерзнуть под одеждой. Эрнандес приказал ему вытащить свежий комплект формы и поесть и лишь затем сделал Гилбрайду знак выйти наружу, якобы для того, чтобы снова проверить выставленных на ночь часовых.
– Ты в порядке? – спросил Эрнандес.
– Да, сэр, – ответил Гилбрайд.
Однако голос его звучал хрипло, и по возвращении на вершину сержант сильно кашлял.
К тому же Гилбрайд постоянно почесывал шею и внутреннюю часть левого предплечья, где кожа покраснела и шелушилась. Их врач смазал раздраженные участки оружейным маслом, но запасов осталось слишком мало, чтобы Эрнандес мог тратить их на своего друга.
Если вкратце, у Гилбрайда была аллергия на такие высоты – и все же майор то и дело подвергал испытанию его выносливость.
– Не знаю насчет Варда, – сказал Гилбрайд. – Но Денсен напуган. Уверен, что он захочет продолжить переговоры.
– Они оба отправят вестовых через день-два?
– Да, сэр.
– Тогда просто продолжим прощупывать их, – сказал Эрнандес, глядя на темное море над головой.
Плотные, неподвижные тучи не предвещали снегопада, но это могло измениться – и тогда у них будут проблемы. Придется отсиживаться в окопах, а задержку майор себе позволить не мог.
– Я пересекался с Вардом, – заметил он. – Крепкий орешек.
– Да.
Эрнандес безрадостно кивнул.
– И в ближайшие месяцы тут потеплеет настолько, насколько вообще возможно на такой высоте. А если он не согласится? По крайней мере, не согласится вовремя.
Лейтенант армии США Вард и тридцать его людей занимали хребет в трех с половиной километрах к востоку от них. Полковник морской пехоты Денсен со ста пятьюдесятью солдатами располагался в семи километрах за Вардом. У обоих были смешанные пехотно-артиллерийские части – предназначенные для подавления воздушных атак, как и отряд Эрнандеса, – однако повстанцы из Нью-Мексико все еще не атаковали, и никто не знал, почему. Во время последнего сеанса связи Лидвилл только приказал им оставаться в боевой готовности.
– Прогуляйся со мной, – попросил Эрнандес.
Приходилось сохранять видимость того, что они проверяют другие убежища, так что двое военных направилась к бункеру 4.
Звезд почти не было, но на востоке поднималась луна. Ей лишь предстояло исчезнуть в тучах. Еще двадцать минут белый костяной полумесяц будет путешествовать между черной зубчатой линией горизонта и ровной линией облаков наверху.
Эрнандес не смотрел прямо на мерцающее светило, потому что луна ослепила бы его. Глаза как будто расширились, зрение обострилось до предела. Вместо этого майор прислушивался к приглушенному стуку собственных ботинок по камню, шагая медленно, но уверенно. Их окружал мир тишины и призрачных очертаний. Гилбрайд споткнулся. Эрнандес, обернувшись, схватил товарища за руку.
– Осторожней, Нэйт, – сказал он.
У него создавалось впечатление, что атака со стороны Нью-Мексико так и не состоится. Похоже, назревало что-то крупное. И мятежники, скорей всего, тоже знали об этом. Если говорить откровенно, они могли знать больше, чем Эрнандес, потому что у них были спутники, а у майора – полное радиомолчание.
Три дня назад из Лидвилла поднялся огромный отряд транспортных самолетов C-17 и C-130J – Эрнандес насчитал сорок пять штук. Флот направился на юго-восток двумя группами. C-17 опережали старые пропеллерные C-130J. Куда они двигались? Каждую группу сопровождал конвой из шести истребителей F-22 «Раптор», но Эрнандес сомневался, что это атака против Нью-Мексико или Аризоны. Прежде всего, атакующие вернулись бы через несколько часов.
Майор полагал, что наконец-то началась эвакуация русских. Транспортники отправились на другой конец света, но поначалу дали крюк в сторону, чтобы не столкнуться с мятежниками или канадцами. Так почему же Нью-Мексико не перешел в наступление? Лидвилл утратил преимущество в воздухе, и майор полагал, что вожди мятежников не станут отменять атаку ради того, чтобы не помешать дипломатическим отношениям Лидвилла, Индии и русских. Или станут? Возможно, сепаратисты надеялись заключить союз с новым Индо-Российским государством после победы над Лидвиллом? Они могли на время свернуть боевые действия, чтобы не сорвать эвакуации русских. В других войнах заключались и куда более странные сделки.
Эрнандес и сам по уши увяз в заговоре, правда, куда меньших масштабов. Вот уже девять дней он рассылал сержантов, налаживая контакты с ближайшими частями. Деликатная работа. В качестве прелюдии Гилбрайд и Лоури наведались туда сами, без всяких радиопереговоров. Затем перешли к обсуждению слабых мест каждого: как они могут друг друга прикрыть, какие припасы им нужны, что-то вроде «Я могу одолжить вам несколько одеял, если вы переправите мне аспирин».
Послав вестовыми Гилбрайда и Лоури, майор заодно подал острожный сигнал собственным солдатам. Невозможно было скрыть двух– и трехдневные отлучки сержантов. И, более того, просто отправив людей на разведку, Эрнандес признавал право своих морпехов на гнев и отчаяние.
Вдобавок, он повысил в звании вдвое больше бойцов, чем собирался, присвоив сержантские нашивки одиннадцати морпехам. По большей части заслуженно. Одному – в надежде утихомирить смутьяна. И все же эти меры давали лишь временную передышку. Очень скоро понадобится что-то посущественнее, а Эрнандесу не хотелось пересекать черту невозврата, потому что это означало взять на себя определенные обязательства. Это означало измену. Однако медлить было нельзя. Казалось, от второго июня до наступления зимы еще далеко, но на такой высоте времена года сменялись не по календарю. У Эрнандеса оставалось лишь десять или двенадцать недель на раздумья, прежде чем снег из абстракции превратится в реальность.
Остаться верным присяге? Отколоться? На юг можно добраться только по воздуху, и вряд ли мятежники в Нью-Мексико готовы пожертвовать хотя бы одним самолетом, чтобы доставить к себе морпехов Эрнандеса. Лучшее, что он мог сделать, – это просто увести бойцов подальше от передовой, полагаясь лишь на собственные силы. Но что потом? Как им выжить? Здесь, по крайней мере, их снабжали пищей – скудно, но регулярно. Вчера из Лидвилла даже отправили два деревянных ящика с просроченным кофе, свежим зеленым луком и несколькими тюками говядины.
Лидвилл должен понимать, как просто их купить. Эрнандес снова оглянулся на Гилбрайда, пока они блуждали среди бесконечных скальных обломков.
«Спасибо тебе», – подумал майор.
Он знал, что сержантам приходится еще тяжелее, чем ему. Дело не только в физических усилиях, затраченных на переходы по горам, но и в том, что им приходилось бороться со смутой в собственных взводах. Психологическая война. Простого выхода не было.
Да Эрнандес пока и не собирался никуда уходить. Основной расклад оставался прежним. Лидвилл больше других готов к разработке нановакцины, так что майор хотел остаться здесь и защищать город. Его смущало лишь решение командования придержать вакцину для своих. Заключить мир можно, только поделившись лекарством с другими – не просто с жителями североамериканского континента, но и остальных стран.
Эрнандес понял это очень поздно. И не гордился собой. Слишком легко было соглашаться, пока он входил во внутренний круг. Правда заключалась в том, что и на нем лежала часть вины… Да, майор собирался остаться и защищать город, но мысленно уже взбунтовался.
Эрнандес не сомневался, что, потратив достаточно времени и усилий, он смог бы убедить большинство полевых командиров присоединиться к нему. В конце концов, ему бы выпала возможность лично отчитаться перед начальством, прихватив с собой Гилбрайда и отряд специально отобранных бойцов; возможность взять в плен или убить большую часть командования и затем закрепить успех с помощью тех самых войск, которые они расставили вокруг Лидвилла.
* * *
Но времени у него не было. Эрнандес вынырнул из неглубокой и неуютной дремы в ледяной, зеленый свет дня – это лучи утреннего солнца пробивались сквозь ткань командирской палатки.
Его трясла за руку Люси Маккей.
– Сэр!
– Где…
Он услышал рев истребителей.
– Сбейте их ракетами прямо сейчас, до того как…
Вой двигателей раздавался вдалеке от их горы и быстро затихал. Эрнандес вскочил на ноги, хватая на ходу ботинки и куртку. Рядом заворочались людские тела – это Андерсон и Ванг выпутывались из спальников.
Маккей дико смотрела на него, откинув капюшон. На ее скулах пылал румянец.
– Там четверка F-35, сэр, – выдохнула она. – Наших. Похоже, они летят на восток.
– Что насчет вертолетов из Нью-Мексико?
– Командование ничего не передавало по рации.
Он выбрался наружу. Маккей по-прежнему суетилась рядом. Она протянула майору бинокль, лучший из тех, что у них был: «Кэнон» 18x50 со стабилизацией изображения. Эрнандес кивнул в знак благодарности, хотя смотреть было не на что. Истребители пролетели к северу от горы. Небо к югу на первый взгляд тоже казалось пустынным. С ночи тучи рассеялись. Майор вгляделся в длинные косые лучи желтого света.
Маккей все еще дергалась, и Эрнандес приказал:
– Оставайся на связи. Не вызывай их. Просто дежурь у рации и позови меня, как только что-то станет известно.
– Есть, сэр.
Он прошел мимо Ванга, замершего у 50-миллиметрового орудия, мимо Бликера и Андерсона с ракетной установкой. Бликер выглядел спокойным, но обожженное солнцем лицо Андерсона подрагивало от напряжения, и Эрнандес сказал:
– Отличная работа, морпех.
Каждая тревога изматывала их все больше. Когда истребители ревели посреди ночи, люди паниковали, одновременно пытаясь как можно быстрей выбраться наружу и нацепить побольше одежды. Четверо бойцов потеряли кожу на пальцах, схватившись за оружие голыми руками. Одна женщина разбила колено, споткнувшись и грохнувшись в темноте. Но им надо было реагировать. Невозможно знать, защищается Лидвилл или нападает, и смерть грозила им самим.
Эрнандес выбрался из окопа, перешагнув через каменную стенку. На холме раздавались крики. Подняв бинокль к глазам, он обвел взглядом бункеры 4, 5 и 2.
Лоури стоял на откосе второго бункера и орал на кого-то внутри. Затем сержант поднял собственный бинокль. Эрнандес вскинул кулак, а затем показал открытую ладонь, как регулировщик движения.
«Оставайтесь в боеготовности».
Лоури повторил его жест, после чего развернулся и передал команду бункерам 3 и 6, которые располагались вне поля зрения Эрнандеса. Это было нелепо, но им выдали всего одно гражданское переговорное устройство и восемь запасных батареек. Им приходилось переговариваться жестами или посылать вестовых.
Эрнандес рад был видеть, что его люди по-прежнему готовы к бою – нервничают, но сохраняют готовность. Теперь он разобрал несколько слов из тех воплей, что доносились со стороны второго бункера.
«Заткнись! Замолчи, чтобы я мог…»
Они пытались заткнуть друг друга, чтобы услышать шум вертолетов. Смешно до слез. Вместо радара у них было всего два бинокля, собственные глаза и изломанный ландшафт вокруг. Горы хорошо передавали звук, но также и искажали его – по склонам до сих пор носилось эхо глухого рева реактивных двигателей. Эрнандес оглядел черные каменные складки, чередующиеся со снегом и участками голой земли. Хмурое небо. Больше ничего.
* * *
Сорок минут спустя майор отменил боевую тревогу, а заодно отозвал двух часовых и сам занял их место. Он мог оставить их на посту, но это была дерьмовая работенка, лишавшая горячего кофе и еды. Прерогатива лидера.
Эрнандес вскарабкался на каменную седловину, венчавшую гору. Он прихватил бинокль и переговорное устройство, надеясь понять, что происходит, по движению в долине вокруг Лидвилла. Вместо этого что-то двигалось далеко на востоке – транспортник в сопровождении единственного истребителя.
С такого расстояния даже более крупный C-17 казался всего лишь точкой, однако майор узнал его по очертаниям корпуса и скорости.
«Наверняка один из наших», – подумал он, потому что навстречу не вылетело звено истребителей. И все же появление транспортника было неожиданным. Самолеты никогда не возникали со стороны равнин Среднего Запада, потому что там не осталось ничего живого.
Нажав на кнопку передачи, майор сказал: «Маккей, свяжись с центром и попроси указаний. Я вижу С-17 и F-35, приближающиеся с востока. Скажи им, что мы ждем в полной боевой готовности. Запроси разрешение открыть огонь».
Рация протрещала: «Есть, сэр».
Вообще-то, у Эрнандеса не было ни малейшего шанса сбить самолеты. По его прикидке, до них было километров сорок, хотя если самолеты продолжат путь к Лидвиллу, расстояние могло сократиться до тридцати. Даже если он задействует ракетную установку, максимальная дальность поражения ракет «Стингер» класса «земля-воздух» – пять километров.
И все же он знал, что запрос на открытие огня не останется без ответа.
Ответ пришел меньше чем через минуту. Рация снова зашипела и проговорила голосом Маккей: «Не стрелять. Не стрелять. Командование сообщило, что это эмиссар русских, сэр. Он на нашей стороне. Похоже, у них были какие-то неприятности с мятежниками над Средним Западом, поэтому наши самолеты вылетели им навстречу».
«Хорошо. Спасибо».
Значит, другие истребители формировали защитную линию дальше к северу. На мгновение Эрнандес посочувствовал пилотам. Если их подстрелят, катапультироваться будет некуда. Даже когда все шло нормально, они плясали на канате над смертоносным, безжизненным миром. В кои-то веки он был рад тому, что сидит на этой горе.
Два самолета прошли над Скалистыми Горами. С-17 начал заходить на посадку, в то время как сопровождавший его истребитель умчался вперед. Отсюда Эрнандес не мог разглядеть болотистую равнину к северу от Лидвилла, но он повидал достаточно, чтобы знать: длинное шоссе превратилась в одну из главных посадочных полос для местных ВВС. Похоже, командование Лидвилла направляло С-17 туда, вместо того чтобы использовать короткую полосу окружного аэропорта к югу от города.
Внезапно транспортник резко потерял высоту, и Эрнандес прижался к промороженной земле. Затем самолет снова выровнялся, как будто кто-то перехватил управление. Он неуверенно кружился, покачиваясь то вправо, то влево, как птица, только что открывшая глаза. Теперь он летел совершенно по-другому. Поглядев на сумасшедшее пике и эти новые кульбиты, Эрнандес уже не сомневался, что в кабине другой пилот, – и самым существенным доказательством было то, что курс самолета изменился. С-17 направился к городу.
Истребитель улетел больше чем на полтора километра вперед, но сейчас заложил длинную петлю На большой высоте, стараясь развернуться и перехватить более габаритный и медлительный самолет. Слишком поздно.
Эрнандес замер на секунду, сжимая в пальцах бинокль. Они что, решились на атаку в стиле 11 сентября? Тяжелый транспортник мог стереть с лица земли несколько центральных кварталов, но откуда русским знать, что это на что-то повлияет? Если они не уничтожат правящую верхушку, это будет болезненный, но не смертельный удар. Если только самолет не нагружен взрывчаткой или чем-то похуже. Каким-то нанооружием?
Холодная волна ужаса заставила его вскочить с земли. Развернувшись, он побежал, невольно оглядываясь через плечо. Взгляд майора быстро скользнул по горам и ущельям, отделявшим его от Лидвилла, а затем Фрэнк Эрнандес кинулся прочь, крича в рацию:
– В укрытие! Все в укрытие! Всем залечь и не высовываться, немедленно!
