355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джефф Эббот » Опасный поцелуй » Текст книги (страница 1)
Опасный поцелуй
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 23:47

Текст книги "Опасный поцелуй"


Автор книги: Джефф Эббот



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Джефф Эбботт
Опасный поцелуй

Посвящается памяти Пэтти Стэнфилд, которая так любила море и веселый смех


Благодарности

При написании этой книги я полагался на добрые советы и опыт многих людей: Питера Гинсберга, Джо Питгмана, Дженни Остертаг, Кэролин Николе, Джона Пэйна, Минди Рид, Джо Стэнфилда, Джорджа Кри, Аса Яаманса и Майка Сауса.

Моя особая благодарность достопочтенной Нэнси Помикел, мировому судье в округе Кэлхаун, штат Техас; достопочтенному Патрику Дейли, мировому судье в округе Арансас, штат Техас; начальнику полиции Тиму Джейро и детективу Марку Джиллиаму из полицейского участка в Рокпорте, штат Техас.

Глава 1

Когда Клинок (как он сам в душе называл себя) пребывал в невеселом настроении, он предпочитал уединяться за старой, с растрескавшимися стенами лачугой, где были похоронены три его крошки, чтобы почувствовать, как в его жилах начинают пульсировать их прерванные жизни. Здесь, в тени развесистых дубов, было тихо, и долгие, наполненные одиночеством вечера располагали к приятным размышлениям о них. Он вспоминал их постоянный плач и мольбы, их влажные от слез глаза и представлял, что они продолжают жить с ним. В его маленьком королевстве – всего двадцать на двадцать метров – у него было лишь трое подданных. Но зато их душой, телом и самой жизнью он владел безраздельно.

Сегодня он включил переносной магнитофон и поставил затертую кассету «Бич Бойз». Под звуки поднимавшейся к вершинам дубов чистой мелодии «Об этом знает только Бог» он уселся меж двух безымянных могильных холмиков. Под одним покоилась разговорчивая рыжеволосая девушка из Луизианы, которая отчаянно отбивалась от него, а под вторым – молодая женщина из Браунсвиля, которая все время только и делала, что плакала, и едва ли вообще заслуживала того, чтобы быть его крошкой. Он уже наметил себе новую жертву» и, надо сказать, она ему весьма понравилась. Только на сей раз у него от страха сводило челюсть и появилась горечь во рту: он никогда раньше не домогался женщин вблизи Порт-Лео и крайне редко останавливал свой выбор на ком-то известном.

Вчера Клинок отважно следовая за ней минут десять: весь в поту, он терся рядом, пока она вместе со своим широкоплечим дружком, который и привез ее в Порт-Лео делала покупки в продуктовом магазине. Клинку сразу не понравился дружок этой привлекательной женщины совершенно не понравился, хотя ему и доставляло удовольствие думать о всяких шалостях, которые этот Пит мог выделывать, снимаясь в своих неприличных фильмах. В магазине Клинок подслушивал их разговор, делая вид, что рассматривает этикетки на бутылках с вином. Он украдкой наблюдал, как парочка выбирала себе пиво, и отметил, что они остановились на мексиканском, которое пьют, предварительно затолкав в горлышко бутылки ломтик лайма. Клинок пожалел, что ему незнаком этот вкус-мама не разрешала сыну пить. Рассчитывая, что они, находясь на отдыхе, будут говорить о сексе, Клинок ловил каждое их слово, но Пит и крошка болтали о всякой ерунде – о креветках на гриле, о дождливой осени, о совершенно невозможной гориллоподобной бывшей жене парня…

Голосок крошки звучал раздраженно и нетерпеливо:

– Я уже устала от просмотров в этом городишке и всех мудаков, которых ты достаешь. Поехали в Хьюстон, пора писать сценарий твоего фильма. Я считаю, что нужно переходить к плану «Б».

Когда, Клинок услышал намек на то, что крошка снимается в кино здесь, в Порт-Лео, у него от возбуждения перехватило дыхание. Ее бойфренд промычал в ответ что-то невразумительное, и тогда она добавила:

– Господи, да брось ты все это дерьмо со своим братом.

Сладкое страдание, вызванное близостью женщины, переросло в страх. Он в ужасе схватил бутылку дешевого каберне и рванулся к длинной очереди в кассу, состоявшей в основном из тех, кто приезжает в Техас на зиму. Спрятавшись за стеллажами с крупами, Клинок оставил бутылку среди пачек с сухими завтраками, потом дождался, когда крошка и ее дружок покинут магазин, и только после этого рискнул выйти из своего укрытия.

Похоже, они не обратили на него никакого внимания.

Неужели Пит кропает киносценарии? Клинок усмехнулся, поскольку сомневался, что фильмы, в которых эти двое принимали участие, вообще нуждались в чем-либо подобном. Ему казалось, что для таких съемок достаточно залезть в кровать, а затем с убедительностью профессиональных борцов просто театрально стонать и дергаться перед наведенной камерой.

На прошлой неделе, когда Клинок узнал, что крошка, которая вскоре должна принадлежать ему, снимается в кино, да еще такого сомнительного толка, он поехал в Корпус-Кристи. Ему частенько приходилось отправляться в двухчасовую поездку в Сан-Антонио или ехать за тридцать с лишним миль в Корпус-Кристи, чтобы посетить книжные магазины для взрослых. В целях предосторожности он старался избегать подобных заведений, расположенных на 35-м шоссе поближе к Порт-Лео, и никогда не заходил в один и тот же магазин несколько раз подряд. Кроме того, Клинок не забывал расплачиваться наличными, и только теми купюрами, что были основательно затерты от долгого лежания под маминым матрацем. Он никогда не спрашивал совета у продавцов – не хотел, чтобы его запомнили, – и старался слиться с безликой толпой мужчин, слонявшихся по слишком хорошо освещенным проходам порномагазинов. Клинок был уверен, что ничем не отличается от других посетителей: просто еще один из тех парней, которые голодными глазами смотрят на пышногрудых красоток, улыбающихся им с видеокассет.

В магазине Клинок выяснил, что крошка снималась всего в нескольких лентах; гораздо чаще она выступала в роли режиссера. Он уже почти гордился ею. Во время своей последней поездки он купил кассету с фильмом, где она пять лет назад снималась в главной роли, – на этом ее работа в качестве актрисы завершилась. Здесь ее звали Велвет, [1]1
  Velvet – бархат (англ.). (Здесьи далее примеч. пер.)


[Закрыть]
Бархатный Амулет – имя, которое Клинок находил совершенно безвкусным.

Лента называлась «На почте». Он предполагал, что обстановка почтового отделения будет обыграна здесь в сатирическом ключе. Возможно, даже в изысканно жестоком смысле. Но фильм его разочаровал. Вообще никакого насилия. И пока его крошка со знанием дела демонстрировала всякие эротические фокусы с почтовыми марками, от чего у него пересохло во рту, ее дружок Пит вел себя с ней, как бы это сказать… неправильно. Клинок прокручивал кассету с этой парочкой снова и снова, пока картинка в его глазах не начала расплываться и он не погрузился в дремоту. Сквозь сон ему слышалось, как ругается его мама. Проснувшись, он почувствовал себя уставшим и обделенным – эта крошка заслуживала более достойного отдыха в его приятной компании.

Он может спасти ее от этого убожества. И он сделает это. Столь прекрасное тенистое место под ветвями раскидистых дубов будет для нее идеальным. Но чтобы завоевать женщину, придется постараться. Добиться расположения других крошек и при этом остаться вне подозрений оказалось просто. Луизиана, Браунсвиль и Ларедо были далеко; Его новая крошка находилась в миле отсюда, и он не мог получить от нее удовольствие прямо сейчас! Ничего, он сделает это через несколько дней. Голод его обострялся; он уже представлял ее губы с запекшейся на них кровью и чувствовал их специфический аромат – аромат земляники с привкусом меди.

Клинок решительно поднялся. Она будет принадлежать ему! Но сначала он должен побеспокоиться о том, чтобы никто не хватился, когда она исчезнет.

Глава 2

Резкий телефонный звонок разбудил достопочтенного Уита Мозли в половине одиннадцатого вечера, оторвав его ото сна, в котором мелькали предвыборные плакаты, звучали непонятные, лишенные смысла речи адвокатов и то и дело появлялась его мачеха в своей прозрачной ночной сорочке. Он тихо выругался и, схватив трубку, хрипло сказал:

– Судья Мозли.

– Это полицейский патрульный Билл Фокс, господин судья. Извините, что разбудил вас, ваша честь, но мы обнаружили труп, и вы нужны, чтобы удостоверить это.

Уит сел в кровати.

– Где?

– Пристань Золотой Залив.

Зажмурив глаза, Уит потянулся и представил себе Золотой Залив, который был дорогой плавучей пристанью для богатых мальчиков из Порт-Лео – лодки длиной менее пятидесяти метров могли туда даже не соваться.

– Личность установили?

– Судя по водительским правам, это Питер Джеймс Хаббл, – уверенно произнес полицейский.

Внутри Мозли все оборвалось. Матерь Божья!

Фокс воспринял возникшую паузу как ожидание подробностей и продолжил:

– Девушка, пришедшая к нему в десять, нашла парня убитым выстрелом в рот.

Да, шуму вокруг этого поднимется столько, что хватит на весь Техас.

– Хорошо, я буду через несколько минут. – Уит поднялся с постели, не заметив, как с одеяла на пол упала книжка. Он заснул, пытаясь читать «Правила Гражданского судопроизводства штата Техас» – лучшее в мире средство от бессонницы.

– Интересно, не связан ли этот парень каким-то образом с сенатором Хаббл? – задумчиво произнес патрульный Фокс.

«Не накаркал бы, Шерлок Холмс хренов», – хотел сказать ему Уит, но Фокс был так дружелюбно настроен, что он сдержался и промолчал. Фокс, помимо всего прочего, был еще и одним из избирателей, а Уиту сейчас был важен каждый голос.

– Пит ее сын. Просто его здесь несколько лет не было, – сказал Уит, стараясь, чтобы его голос звучал бесстрастно, с нейтральной интонацией. – Если мы убедимся, что это действительно он, кто-то должен будет позвонить сенатору.

– Да, сэр. Я скажу об этом шефу.

– Спасибо, Билл. Я скоро буду. – Уит повесил трубку.

Позвонить сенатору, черт побери! А как насчет того, чтобы позвонить бывшей жене убитого? Он снова потянулся к телефону и начал набирать номер Фейс Хаббл, но затем остановился. Не имело смысла беспокоить ее, пока он не удостоверится, что это действительно Пит. «Господи, прошу тебя, пусть Фейс не будет иметь к этому делу никакого отношения», – подумал Уит, надевая мятые шорты цвета хаки, чистую футболку, а сверху – пляжную рубашку с попугаями, в которой ходил вчера. Он вышел из домика для гостей, запер за собой дверь и босиком прошлепал по бетонной дорожке вокруг бассейна. Возле дверей главного дома в куче купальных принадлежностей Уит нашел пару поношенных парусиновых туфель. Через окно кухни он увидел отца, который делал себе сэндвич: ему, очевидно, нужно было подкрепиться для нового крута брачных утех. Отец заметил, как Уит рылся в поисках обуви, и открыл заднюю дверь.

– Кто это звонил? – спросил Бейб Мозли. На нем был шелковый халат, который одобрил бы даже издатель «Плейбоя» Хью Хефнер.

– Опять труп, папа, – ответил Уит.

– Слушай, – сказал Бейб, разглядывая Уита, – ты же не собираешься это надевать, не правда ли?

– Почему? – Уит вставил ноги в старые туфли на резиновой подошве. На одной из них красовалась дырка, через которую был виден ноготь.

– Боже всемогущий! Сынок, послушай меня: там, возможно, будут избиратели, целая толпа. Ты должен выглядеть более официально. Я считаю, что в этом случае уместен даже костюм.

– Папа, нет у меня времени наряжаться. – Уит едва сдерживался. Отец по-прежнему читает ему лекции, несмотря на то что его младшему сыну уже тридцать два года. – Трупу совершенно все равно, как я буду одет. – Он прошел мимо отца и снял с вешалки вылинявшую синюю бейсболку с надписью: «Помолимся за марлинов», сохранившуюся как память о конкурсе рыбаков, который проходил в Порт-Лео. – Смотри, совершенно штатская кепка. Вполне официально, – сказал Уит.

– Уит! – позвала его из отцовской спальни Ирина. Он прошел через кухню и заглянул в холл. Господи, помоги! Она стояла в дверном проеме в вызывающе коротеньком воздушном пеньюаре, готовом сорваться и улететь даже при неосторожном чихании. Да, жить с мачехой под одной крышей не слишком хорошая идея, и, как только пройдут выборы, он немедленно отсюда съедет.

– Кто это звонил, Уит? – Ее голос напоминал растаявшую карамель, капельки которой ласково коснулись его кожи.

– Я должен ехать для освидетельствования трупа, обнаруженного на одной из яхт, – ответил он, стараясь не смотреть на нее.

– Скажи ему, чтобы надел костюм! – крикнул из кухни Бейб.

– Кто-то умер? – Ирина говорила очень мягко: ее русский акцент, казалось, звучал еще более бархатисто, когда она была в ночной сорочке. Господи, эта женщина приехала сюда из страны с суровым климатом. Они там что, ничего не знают о фланелевом белье?

– Пока неизвестно, – соврал Уит, решив, что сейчас это оправдано. Если на пристани действительно лежит мертвый сын самой влиятельной женщины в сенате штата, то до официального заявления Уиту нужно следить буквально за каждым своим словом.

Двадцатипятилетняя мачеха улыбнулась так, что сердце судьи Мозли сжалось.

– Может, тебе сделать кофе с собой? А сэндвич?

Ну да. Если он собирается работать с трупом, у которого полголовы снесено от выстрела в рот, то сэндвич – именно то, что ему сейчас нужно. И все-таки в ответ на ее любезность Уит благодарно улыбнулся.

– Нет, спасибо. Я скоро вернусь. – Он хлопнул по карману, звякнув ключами.

– Будь осторожен, – сказала ему Ирина, когда он выходил на величественное переднее крыльцо. Хороший совет. Предыдущие три ночи эта молодая женщина снилась ему в ситуациях, плохо согласующихся с тем, что она его «новая мама». Правильно, будь осторожен. Он, например, может во сне случайно произнести имя Ирина, и тогда Фейс Хаббл с полным на то основанием просто кастрирует его своими ногтями.

В ночном небе вспыхнуло зарево далекой молнии. На западную часть Мексиканского залива надвигалась гроза, нагоняя на Порт-Лео стаи мрачных туч. Задул порывистый октябрьский ветер, обещая скорый дождь.

Уит вывел свой «форд» на усыпанную ракушками дорожку, которая шла от дома, и рванул мимо старых зданий в викторианском стиле вниз по Эванжелайн-стрит. Затем он направился через центр городка на север, к пристани.

Витрины Порт-Лео, рассчитанные на туристов и жителей, приезжающих в Техас только на зиму, сейчас были темными. Он мчал мимо городского парка с его аккуратными газонами и песчаными дорожками, мимо обсиженной птицами статуи Святого Лео, который прославился своим умением успокаивать бури и тем самым заслужил, чтобы их город был назван его именем, мимо вереницы сверхмодных галерей, где продавались картины многих городских художников. У пристани качался на волнах целый флот из лодок, принадлежащих ловцам, креветок. Пара ночных клубов с вульгарными названиями «Бухта пиратов» и «Новый шанс» – Уита всегда удивляло: какой такой шанс? подцепить сифилис? – были все еще открыты. В окнах заведений вспыхивали разноцветные огни, хотя машин на стоянке оставалось совсем немного.

Навстречу ему пулей вылетел красный «Порше-911», из которого доносилась мелодия «Буги-мэн» группы «Кей Си энд Саншайн Бэнд». Посмотрев в зеркало, Уит заметил, что у гоночного автомобиля горел только один из стоп-сигналов, когда он притормаживал, чтобы свернуть на боковую улицу. «Наверняка мы скоро встретимся в транспортном суде, а за ревущую музыку я могу и удвоить твой штраф», – подумал Уит.

Центральная улица переходила в Олд-бэй-роуд, которая змейкой вилась вдоль залива Святого Лео. У береговой кромки лежала узкая полоска серовато-белого песка, напоминавшего грязный сахар, затем шла дорога, а за ней – ряд сдаваемых в аренду коттеджей и домиков пенсионеров. В море поблескивали огни проплывавших в заливе прогулочных катеров. Уит опустил стекло, вдыхая терпкий береговой воздух, смешанный с запахом рыбы, мокрой от набегающих волн деревянной пристани и запутавшегося в высокой траве соленого морского ветра. Вдоль дороги стояли рекламные щиты с призывом: «Голосуйте за мирового судью Бадди Вира!»

Предвыборная кампания засасывала. Уит ненавидел ее. До дня выборов оставалось чуть больше двух недель, и Бадди, его уважаемый оппонент, наводнил Порт-Лео таким количеством листовок, плакатов и прочих бумажек, что становилось страшно за лесные ресурсы страны. Сам же Уж ограничился тем, что прилепил несколько магнитных рекламных знаков на свой «форд» (из-за чего стал называть его «мобильным агитационным средством») и установил двадцать небольших дорожных щитов на главных перекрестках по всему округу. Он совершенно не беспокоился о том, чтобы звонить по телефону, стучаться в чьи-то двери и пожимать руки избирателям, поскольку ему претила сама идея просить посторонних людей выдвинуть его на должность. Если Бадди Бир, коэффициент интеллекта которого, по мнению Уита, был ниже, чем у роя комаров – пусть даже большого роя, – все-таки победит его, то карьера бывшего судьи Мозли будет сведена к выбору между торговлей мороженым, выходом в море на рыбацкой лодке или приготовлением латте [2]2
  Латте – кофе с горячим молоком и взбитыми сливками.


[Закрыть]
в кафе у Ирины.

Он проехал мимо огромного щита, гласившего, что необходимо «переизбрать Люсинду Хаббл в сенат Техаса». Люсинда с ее фирменными пышными рыжими волосами и ярко-голубыми очками приветливо махала рукой с плаката, одновременно воплощая в себе и добросердечную женщину, и надежного лидера.

«Если убитый парень действительно Пит Хаббл, никто не рискнет распространяться об этом», – подумал Уит.

Он заехал на засыпанную ракушками стоянку у пристани Золотой Залив. Главное здание цвета морской волны с белой отделкой сейчас освещалось вращающимися сине-красными огнями полицейских машин. Неожиданная смерть собрала здесь представителей властей разных уровней: полицию Порт-Лео, помощников шерифа графства Энсайна, патрульных департамента парков и заповедников дикой природы штата Техас и дорожный патруль. Это напоминало съезд представителей всех служб правопорядка. Похоже, что в полицейских сводках промелькнуло имя Хаббл, и от этого все сразу же пришло в движение.

Уит тихо выругался.

Небольшая группа одетых в халаты и шорты обитателей пристани, которых собрали с их яхт и сейчас обрабатывали на стоянке машин, наблюдала за происходящим в свете вспыхивающих огней.

Уит припарковался и, взяв блокнот с бланками протокола допроса мирового судьи, латексные перчатки и фонарик из комплекта для выезда на место происшествия, который он возил с собой, вышел из машины. Возле желтой оградительной ленты, натянутой вокруг места обнаружения трупа, стоял патрульный Фокс, звонивший Уиту домой.

– Приветствую вас, судья Мозли. – Фокс кивнул ему и искоса посмотрел на его пляжную рубашку и мятые шорты. – Вы прямо с вечеринки?

– Нет. – Уит поморщился. – Это там? – На самом дальнем краю пристани с большой прогулочной яхты спускался офицер полиции.

– Да, сэр. Чертовски классная посудина.

Уит молча нырнул под желтую ленту. «Может, мне и вправду нужно было надеть костюм?» – мелькнула у него запоздалая мысль.

Глава 3

Уит находился на должности мирового судьи всего шесть месяцев, после того как в автокатастрофе погиб его предшественник, проработавший там несколько лет. На это место его назначили решением окружных уполномоченных – закадычных друзей его отца, потому что Уиту, как считал старший Мозли, пора было определяться в жизни. Все, чем он занимался последние пять лет, с тех пор как вернулся в Порт-Лео, объединяло лишь одно – краткосрочность. Уит был внештатным фотографом в спортивной газете, управляющим в захиревшем кафе-мороженом, оформленном в стиле пятидесятых годов, руководителем службы доставки, которая никогда не приносила прибыли.

Его отец измерял успех арендой нефтяных скважин, акрами землевладений, доходами от инвестиций и красотой молодой супруги и свято верил в предназначение человека – особенно если речь шла о специалисте по английской литературе, обучение которого в луизианском университете Тюлэйн обошлось его родителю в пятьдесят тысяч долларов.

Бейб убедил своих приятелей назначить Уита мировым судьей на оставшийся после погибшего судьи срок до новых выборов. Уит решил предпринять еще одну попытку. Пункт «судья» должен был стать самым примечательным в его донельзя пестром резюме в разделе «места предыдущей работы».

Уит изучал законы и судопроизводство, но всякий раз, когда во время слушания приходилось сверяться с книгой, чувствовал себя неловко и глупо. При этом нетерпеливые стороны разбирательства, нисколько не стесняясь, топали от возмущения ногами и бросали в адрес судьи едкие реплики. Чтобы добавить солидности, Уит купил дешевые очки и коротко постриг свои светлые волосы, но по-прежнему продолжал носить под строгой судейской мантией легкомысленную пляжную одежду – спортивные рубашки, шорты и сандалии. К великому удивлению самого Уита, работа ему понравилась. Его не утомляли дела, связанные с мелкими жалобами и нарушением правил дорожного движения, которые были или до тошноты унылыми» или, наоборот, весьма забавными – в зависимости от конкретной ситуации. Он также выдавал постановления на арест и розыск, направлял арестованных в тюрьму, подписывал распоряжения о взятии под стражу для душевнобольных, назначал вскрытие и проводил дознание в случае смерти или пожара.

Поскольку округ Энсайна было слишком маленьким, чтобы иметь собственного медэксперта, Уит выполнял функции первой линии судебной защиты. За шесть месяцев работы ему пришлось сталкиваться с этой малоприятной обязанностью четырежды: один раз при автокатастрофе на границе графства, два раза в связи с утопленниками в бухте Святого Лео и еще раз из-за пожилого самоубийцы, пожираемого изнутри раком поджелудочной железы. Последний включил любимый диск Хэнка Вильямса [3]3
  Хэнк Вильямс – американский музыкант, исполнитель музыки кантри.


[Закрыть]
и выпил несколько горстей валиума, разведенного в стакане водки.

И вот теперь еще одна смерть, которая наверняка привлечет внимание всего округа. Это либо решительно вдохнет жизнь в его вялую предвыборную кампанию, либо окончательно похоронит ее. «Просто замечательно. Убит бывший муж твоей любовницы, а ты берешься за расследование этого дела. Мои поздравления», – думал Уит, идя вдоль длинного ряда пришвартованных к поперечной части Т-образной плавучей пристани яхт, в отделке которых преобладали ярко-синие тона. Эти суда принадлежали публике, приехавшей из Корпус-Кристи или Хьюстона на уик-энд. Для кое-кого эти суда стали их постоянным домом: пенсионеры или народ, живущий на проценты от инвестиций в трастовые фонды. Уит еще раз поднырнул под желтую ленту, на этот раз уже у самой кормы нужной ему яхты.

– Привет, ваша честь. – На палубе яхты «Настоящий позор» стояла Клаудия Салазар, полицейский детектив из Порт-Лео, и смотрела, как он поднимается по лестнице. Порыв ветра растрепал ее темные волосы, и она заправила их за уши. В широких черных брюках, блузке и ветровке с эмблемой полицейского участка Порт-Лео Клаудия определенно выглядела более официально, чем он.

– Привет, – сказал Уит. – Я слышал, что тут могут присутствовать политические мотивы. Прессы еще нет?

– Возможно, у нас будет немного времени, прежде чем они нагрянут, узнав о том, что убит сын сенатора Хаббл, – ответила Клаудия. – Так что приготовься отвечать на вопросы.

– Сенатору уже позвонили?

– Да, Дэлфорд звонил, – сказала она. Дэлфорд Спаерс уже много лет занимал пост шефа полиции Порт-Лео. У него было полное веснушчатое лицо с аккуратными усами, которые делали его похожим на сома.

Они с Клаудией прошли через идеально чистую палубу и спустились вниз, в жилую зону. В кухне, в отличие от верхней части, царил беспорядок: на открытой толстой книге лежали пачка «Мальборо» и опрокинутый бокал. На полу валялась коробка из-под пиццы с прилипшими крошками сыра и салями пеперони внутри. На кофейном столике стояли две пустые бутылки из-под дешевого каберне; наклейки на обеих бутылках были содраны. На полу белели мелкие кусочки бумаги. Взгляд Уита скользнул по ряду окон, выходивших на темные воды залива. С обеих сторон помещения находились небольшие лестницы, которые вели в спальные отсеки. Клаудия направилась к кормовой части.

– Его нашли здесь. – Она отступила в сторону, чтобы Уит смог войти в узкую каюту.

На кровати, раскинув руки и ноги, лежал на спине голый мужчина; в спертом воздухе чувствовался кисловатый запах смерти.

– Я не видел его пятнадцать лет, – сказал Уит. – Но это Пит Хаббл. – Он мог бы добавить, что Хаббл купался нагишом вместе с его старшими братьями, и тот, кто хоть раз видел Пита голым, никогда и ни с кем не перепутал бы этого великана. – Вероятно, все-таки лучше будет провести формальное опознание тела родственниками и друзьями.

В углу спальни стоял следователь полицейского участка Эдди Гарднер и делал фотоснимки. У его ног лежал комплект для сбора вещественных доказательств.

– Тебе следовало бы дождаться судью Мозли, прежде чем заходить сюда, – заметила Клаудия.

– Извините. – Гарднер пожал плечами. – Я просто сделал несколько снимков. До прихода судьи я ни к чему не прикасался. – Слово «судья» прозвучало у него как «дерьмо собачье». Тщетно стараясь походить на крутых серфингистов с пляжа, он завязывал свои редеющие волосы в короткий хвостик на затылке. Гарднера недавно перевели сюда из Хьюстона, и он изо всех сил пытался с помощью ярких цветных рубашек и мешковатых шорт быть похожим на настоящего парня с побережья.

– А почему бы тебе не начать осмотр и опись в остальной части яхты? – терпеливым тоном предложила Клаудия. Гарднер ухмыльнулся и ушел вверх по лестнице. – Грамотей хьюстонский, – проворчала она, глядя ему вслед.

– Эдди не следовало бы публично демонстрировать свою «горячую» любовь ко мне, – угрюмо произнес Уит. Он натянул латексные перчатки и включил свет. Верхняя часть торса Пита была небрежно накрыта краем простыни, в его правой руке свободно лежал пистолет, вместо рта зияла открытая рана. Края прикрытых век были в крови.

– Дерьмовое занятие, – угрюмо произнес Уит.

– Ты его хорошо знал? – спросила Клаудия.

– Он дружил с моими старшими братьями. Я был ближе знаком с его братом Кори.

Клаудия подняла голову.

– Кори? Он ведь пропал без вести, верно?

– Да. Примерно пятнадцать лет назад.

Чей-то хриплый голос позвал Клаудию.

– Я сейчас вернусь, – сказала она, поднимаясь наверх.

Уит робко прижал пальцы к горлу Пита Хаббла в поисках пульса. Ничего, как и ожидалось. Он прикоснулся к бледнеющей коже тела: прохладная, но не холодная – трупное окоченение еще не началось.

Иллюминаторы в каюте были закрыты, но яхты на пристани Золотой Залив швартовались в четкой последовательности, так что кто-то наверняка должен был слышать этот фатальный выстрел. Уит поднял шторы на окнах. Два ближайших места от судна Пита были свободными. С другой стороны распростерся залив, окутанный ночной пеленой.

Уит открыл блокнот и стал заполнять чистый бланк описания места происшествия. Он слышал, как на борт поднимаются и проходят в жилую зону яхты другие полицейские, а Клаудия приветствует их и распределяет обязанности. Уит записал: «12 октября, 22:45. Имя – Питер Джеймс Хаббл, пол – мужской, возраст – примерно 40 лет, волосы – каштановые, глаза – карие, рост – примерно 197 см, вес – около 100 кг, тело обнажено, на шее золотая цепочка с головой льва, на правом предплечье татуировка – красно-зеленый дракон. Убитый лежит на кровати лицом вверх, простыня частично закрывает грудь, в правой руке пистолет системы «глок», калибр – 9 мм; пулевое ранение в рот, лицо забрызгано кровью». Подсветив себе ручным фонариком, Уит заглянул Питу в рот. На языке, зубах, небе, небном язычке и гладких розовых стенках горла были видны следы разрыва. В глубине ротовой полости образовался жуткий туннель, проходивший через мозг. Когда пистолет выстрелил, Пит плотно обхватывал ствол губами.

– Пулей подавился, да? – спросил словоохотливый Гарднер, который только что вернулся со своей камерой.

– Похоже на то.

– Люди шерифа помогают Клаудии, так что мы с вами можем заняться телом. – Продолжая ухмыляться, он прокрутил пленку в фотоаппарате. – Классная рубашка. Вам идут попугаи.

Уит пропустил этот выпад мимо ушей и низко склонился над пистолетом.

– Странно. Он стоит на предохранителе.

– Я вынимал пистолет из его рта и, возможно, машинально нажал на предохранитель. Стандартная процедура. – Гарднер произнес это таким тоном, будто разговаривал с маленьким ребенком. – Думаю, вы в курсе.

Прекрасно. Еще один последователь Бадди Вира.

– Но вы, надеюсь, сначала сделали снимок с пистолетом во рту?

– Нет, судья. Я забыл. Просто старался побыстрее обезопасить место происшествия.

Уит записал в своем блокноте: «Гарднер не сделал снимков реквизита. Отразить это в рапорте следствию».

– Так вы знали этого парня? – спросил Гарднер.

– Много лет назад.

– В каюте возле телевизора лежит целая кипа кассет с фильмами для взрослых. На некоторых обложках фотографии нашего парня.

Уит внимательно посмотрел на него.

– Ваши шутки неуместны.

Гарднер хмыкнул.

– Какие уж тут шутки. Этих кассет вполне хватит для того, чтобы провести фестиваль порнофильмов. – Он указал на огромный член мертвого мужчины. – Господи, да такому аппарату любой жеребец позавидует. Похоже, что он мог зарабатывать на этом неплохие деньги.

Сын видного сенатора штата снимается в главных ролях в порнофильмах? Заголовки местных газет в воображении Уита стали приобретать скандальный тон. Интересно, Фейс знала об этом?

Он следил, как Гарднер делает подробные снимки буквально всех участков кровати, за исключением того места, которое и привело Пита в кино.

– Эдди, – сказал Уит, – пожалуйста, сфотографируйте пистолет. Мне это понадобится для следствия.

Гарднер сделал несколько снимков оружия под разными углами. Оба молчали, пока Гарднер не дощелкал пленку до конца.

– Думаете, самоубийство, судья? Мне кажется, что именно так.

– Почему?

– Здоровенный мужик, никаких следов борьбы. Такому крепкому парню довольно трудно засунуть дуло в рот.

У одного из углов кровати на треноге стояла видеокамера, направленная на постель. Гарднер следил за тем, как Уит осматривает ее.

– Блин, может быть, он снимал тут небольшое домашнее видео с этой маленькой девчонкой и дело почему-то не заладилось? – спросил Эдди.

– С девчонкой?

– Ну да, с той, что нашла его. Выглядит так, будто в кармане ни гроша, а идти некуда. Грязная, психованная. – Гарднер засмеялся. – При виде такого члена у нее вполне могла крыша поехать.

– Возможно, – сказал Уит. Хотя Гарднер и был удивительно неприятным типом, в его словах был определенный резон. Уит вспомнил вычитанный им в книжке по судебной медицине пикантный момент насчет следов физиологических жидкостей. Он тщательно обследовал гениталии трупа: массивный пенис оказался сухим. Он мог держать пари, что непосредственно перед смертью Пит не занимался сексом, но должным образом этот вывод сделает только медэксперт в Корпус-Кристи.

Гарднер следил за тем, как Уит пальцами в перчатках обследует половой член.

– Если начнет твердеть, зовите на помощь.

– Непременно, не беспокойтесь. – Уит снова почувствовал неловкость. Можно было не сомневаться, что Гарднер в полицейском участке не преминет отпустить пару грязных шуточек по этому поводу. Господи, только представьте: судья Мозли щупал мертвого парня за член!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю