Текст книги "Рэдсайдская история"

Автор книги: Джаспер Ффорде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Путешествие в Пурпур-Реджис

Исключительно Пурпурный анклав был делом беспрецедентным, он возник лишь потому, что династии де Мальва и фон Пурпур обрели значительную власть и влияние. Предполагается, что один из Пурпурных сидел на важной позиции в Главном Управлении, или Главное Управление одобрило эту идею. Непонятно, что именно сыграло роль.

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

Нас разбудил шум за дверью, но оказалось, что это коридорный расставляет обувь, усердно начищенную ранним утром. Мы облегченно вздохнули, но это показывало, в каком напряжении мы оба находимся. Виолетта избегала моего взгляда, и мы оделись, отвернувшись друг от друга.

Завтрак прошел сдержанно, но мы хотя бы поели, пусть даже копченая рыба была не первой свежести.

– Где Джейн? – спросила Виолетта.

– Уехала рано утром, – ответила Пенни, – и забрала чемодан.

Она посмотрела на нас обоих по очереди – она поняла, что это значит. Виолетта могла бы сказать что-нибудь грубое, но вместо этого тактично – насколько умела – промолчала.

Мы вернулись к себе, собрали вещи, затем встретились в вестибюле за пять минут до отхода нашего поезда, поскольку не хотели оставаться на публике ни на минуту дольше необходимого. Я подумал было уйти и воспользоваться предложением Мелани, поскольку предполагал, что именно так и поступила Джейн, но не стал. Она всегда оказывалась права в прошлом и, вероятно, была права и сейчас. Кроме того, я не мог придумать, как при встрече не смотреть на нее глазами бездомного щенка.

* * *

Мы почуяли проблему почти сразу же, как пришли на станцию, поскольку в кассовом зале были двое Желтых. И столкнуться нам предстояло не с контролерами приезда-выезда, поскольку мы были пассажирами транзитными, а со стандартной выборочной проверкой. За Желтыми, за кассовым залом виднелся наш поезд, манящий, с открытыми дверьми, в которые заходили пассажиры.

– И как мы их пройдем без Джейн? – спросила Пенни. – Она очень хорошо умеет давать взятки.

– Придется мне, – неубедительно сказал я.

– Нас пустят на переработку – оглянуться не успеем, – сказала Виолетта, делая глубокий вдох. – За мной.

Она двинулась через зал быстрой царственной поступью.

– Никогда не ела более дрянной рыбы, – заговорила она громко и раздраженно, – словно в моче мариновали. Более того, я насчитала восемь тараканов прошлым вечером, в то время как Предельно допустимая концентрация постельных паразитов допускает не более четырех.

– Я оставлю жалобу, – сказала Пенни, подхватывая очевидную идею – высшая Пурпурная, которая не жалуется громко на что бы ты ни было, вызывает подозрения, а Пурпурной в гневе лучше не попадаться под руку.

– Неужели это стоит твоего драгоценного времени, дорогая? – спросил я, отыгрывая свою роль.

– Стандарты следует поддерживать, – высокомерно ответила она, – или мы опустимся до Серых – никчемных, грязных и неинтеллектуальных.

Уловка сработала. Мы прошли спокойно, показали наши билеты у барьера и вышли на платформу.

– Очень хорошо, – сказал я.

Виолетта искренне улыбнулась, что бывало редко.

– Ведущая актриса театральной группы шесть лет подряд! Но больше я на такое не пойду.

Мы сели в поезд, но какое-то препирательство позади нас заставило меня обернуться, и сердце мое упало. Джейн спорила с двумя Желтыми.

Я тронул Виолетту за локоть, она обернулась, вздохнула и скривилась:

– С ней все будет в порядке, Эдди, у Джейн прирожденное умение выживать. Даже не думай идти и ввязываться в это. Единый фронт, ты не забыл? Муж и жена?

Я уставился на нее, потом на Пенелопу.

– И что я, по-твоему, должен сделать?

Пенни прикусила губу, посмотрела на Виолетту, потом на меня.

– Я удивлена, что ты еще не там, – заметила она.

– На чьей ты стороне? – спросила Виолетта, и Пенни пожала плечами.

– Ладно, ступай, – сказала Виолетта, – мы займем наши места. Поезд уйдет с вами или без вас.

Она пошла в вагон, а я повернул туда, где допрашивали Джейн.

– Привет, – весело спросил я, – в чем проблема?

Желтые смерили меня взглядом.

– Вы знаете эту женщину?

– Конечно. Барышня Фанданго – ассистентка моей жены. Мы едем в Пурпур-Реджис на съезд де Мальва.

– У нее нет балловой книжки, и она утверждает, что ее украл случайный приятель, пока она была без чувств от лайма. Это правдоподобно?

– Еще как. Мы можем идти? Наш поезд отходит через минуту, и моя жена…

– Я хотел бы видеть и вашу балловую книжку, сэр. Значит, де Мальва? Кое-кто из этой семьи нелегально покинул вчера Гранат. Вы же Эдвард?

– Вообще-то Торкиль. Я что, дурак путешествовать под собственным именем?

Он внимательно посмотрел на меня и решил, что да, дурак.

– Вы должны показать мне свою балловую книжку, сэр. Здесь или в ратуше. Решайте.

– В этом нет необходимости, – сказал я, – и если вы будете тянуть дольше, то навлечете гнев госпожи де Мальвы.

Глаза его сузились.

– Значит, в ратуше, как понимаю?

– Барышня Фанданго! – послышался у нас за спиной громкий голос. – Где, Манселл вас побери, вас носит? Нацветовались с каким-нибудь Серым, руку на отсечение даю. Вы хоть секунду можете ноги не раздвигать?

Это была Виолетта. Это сочетание громкости и вульгарности шокировало не только Желтых, но и всех в зале. Воцарилось молчание.

– Простите, мэм, – проблеяла Джейн. – Он спер мою балловую книжку. Больше такого не будет.

– Лучше бы не было, дуреха. Пошла в поезд. Муж, ты тоже.

Мы пошли было, но Желтые не были убеждены до конца.

– А вы кто? – спросил старший Желтый.

Она обернулась, пронзив их взглядом и поджав губы.

– Вы что себе позволяете? – самым надменным тоном сказала она. – У меня и так был несчастный случай с этой вашей рыбой, так что утром я несколько раз бегала в туалет, мне хватит на утро дерьма и без вас!

Они оба аж попятились. Ставка Виолетты была понятна: ошеломить их таким возмутительным языком, чтобы они забыли обо всем остальном и захотели поскорее отделаться от нее.

– Вы… вы… не должны с нами так разговаривать.

Она подалась к ним и понизила голос:

– Вы смеете спорить со мной, с де Мальва? Я близкая личная подруга вашего Главного префекта. Пошли прочь, или Нашим Манселлом клянусь, я посвящу остаток моих дней тому, чтобы отправить вас обоих в переработочный цех… навсегда. Поняли?

– Вы не можете, – промямлил Желтый, который еще не говорил.

– Хочешь проверить?

Они оба решили, что им этого не хочется, и вежливо раскланялись. Виолетта развернулась на месте и быстро зашагала к поезду, по дороге крича охраннику:

– Не смей дуть в свой свисток, пока мы не сядем!

Он и не стал, и через несколько минут наш поезд радостно пыхтел, унося нас прочь от Изумрудного города.

– Спасибо, – сказал я, сидя в Пурпурном вагоне, но Виолетта не ответила. Не то от стресса, не то от тухлой рыбы, не то от того и другого она побежала в туалет, где ее и стошнило.

Поездка в Пурпур-Реджис требовала лишь одной пересадки в Аквамаринстере на короткую ветку до Пурпур-Реджиса. Ждать нужно было около часа. Впервые мне выпала возможность поговорить с Джейн, так что мы отправились в станционное кафе. Войдя туда, мы услышали, как чета пенсионеров-Синих обсуждает гибель Восточного Кармина. У дурных новостей длинные ноги; официальный отчет весь грядущий месяц не будет сходить с передовиц «Спектра», несомненно вместе с каким-нибудь нравоучением о том, что вспышка Плесени всегда связана с падением морали, отсутствием производства или не слишком усердным следованием Доктрине Манселла.

Мы купили по стакану красноглинистой воды и по пирожному и сели у окна. Несколько минут мы ничего не говорили. Я начал:

– Виолетта славно разыграла карты в Изумрудном городе, правда?

– Мы были лучшими подругами в детстве, – ответила Джейн, – пока Хроматическая политика не вмешалась. Моя мать была нянечкой Виолетты. Думаю, потому я и прожила так долго. Мы довольно схожи, хотя мне неприятно это сознавать.

Снова повисла пауза.

– Почему ты передумала? – спросил я.

Она глубоко вздохнула:

– Из-за Мэл. Она сказала, что нам с тобой лучше быть вместе, что мы нужны друг другу, что части больше, чем целое[42]42
  Перевернутая цитата из «Начал» Эвклида – «И целое больше части».


[Закрыть], что мы были хорошей командой, поддерживали друг друга, регулярное и содержательное сам-знаешь-что, и блаблабла, и все такое. Ты что, улыбаешься?

– Нет. Да. Ну, чуточку. Послушай, я просто рад, что ты вернулась.

Она чуть поразмыслила.

– Ненавижу компромиссы. Я хотела больших перемен – а вместо этого нам приходится договариваться через Виолетту и использовать ее положение как трамплин, чтобы добиться того, чего мы хотим. Но вы с Мэл можете оказаться правы – это может быть наш лучший и единственный шанс, и мы должны сделать это вместе, поддерживая друг друга.

– Мы еще молоды, – сказал я. – Виолетта еще добьется поста Главного префекта, и мы сможем пустить в ход наш новый план под прикрытием Пурпура. У нас есть хорошие связи в Изумрудном городе с Национальной Службой Цвета, и, возможно, это путь к успеху – к самому Творцу через Национальную Службу и Главное Управление. Если бы мы знали раньше то, что знаем теперь, мы сразу бы построили такой план.

– Думаю, он был бы таким, даже если бы мы и не знали, просто он рухнул из-за В-уведомления и Ярмарки.

Она больно ущипнула меня за руку.

– Ой! За что?

Джейн пожала плечами:

– За то, что заставил меня думать о тебе. Ненавижу эмоции, когда они толкают меня на нелогичные поступки.

Она отпила глоток красного землистого напитка, затем поморщилась.

– Отвратительно.

Я тоже попробовал. Она была права – отвратительно. Землистый, но совершенно неправильный. Я нашел ее руку под столом и сжал ее, а она сжала мою в ответ.

Вернувшись в поезд, я сказал Виолетте, что ее план хорош и что я буду просто образцом супруга де Мальва ради внешнего благолепия, чтобы мы могли делать карьеру как молодая высокопоставленная Пурпурная пара, продвигаясь в Хроматической иерархии. Я добавил, что мы с Джейн останемся вместе, но со временем мы можем обсудить второго ребенка.

– Вы с Джейн будете держаться тихо?

– Поскольку мы оба видим в темноте, нашим временем будет ночь и никогда день.

– Похоже, мы договорились, – сказала она, и мы пожали друг другу руки.

Дорога извивалась по лесу, и за пятнадцать минут до прибытия в Пурпур-Реджис мы проехали по симпатичному виадуку, пересекавшему внутреннюю приливную лагуну. Станция была прямо рядом с городом, но за его пределами, что позволяло не-Пурпурным путешественникам пользоваться веткой, не заходя в анклав «Исключительно для Пурпурных». Никаких контролеров на платформе не наблюдалось, что было совершенно нормальным, как заверила нас Виолетта, и мы вместе с прочими Пурпурными пассажирами пошли по дорожке к границе анклава, очерченной воротами, оградой из цеплючей ежевики и множеством предупреждений возможным нарушителям о том, что проход дозволен только оттенкам Пурпурного. Еще через сотню метров мы прибыли к сторожке, где Привратница и ее сотрудники приветствовали всех и распределяли по номерам.

Виолетта сказала им, кто она, спросила, где ее отец, и добавила, что ей нужно увидеться с ним по срочному вопросу. Пока Привратница делала запросы, мы читали объявления и узнали, что Съезд де Мальва состоится еще через неделю, но делегаты уже начали прибывать и почти спонтанно формировать подкомиссии с названиями вроде «Бремя Лидерства» и «Как добиться от ваших Серых лучшего и большего» и, откровеннее всего, «Переопределение Читерства в Век Пурпура».

Привратница вернулась и сказала, что у отца Виолетты сейчас встреча, но он будет ждать ее через час в музее и чайной «Мэри Лаванди»[43]43
  Видимо, имеется в виду Mary Lavender, производитель резинок для волос, расчесок и прочей розовенькой бьюти-продукции.


[Закрыть].

– Великолепно, – сказала Виолетта, – покажите нам наши комнаты, и мы отдохнем.

Привратница объяснила, что комнаты еще не готовы, поскольку мы приехали на четыре дня раньше и свита Виолетты оказалась больше, чем ожидалось, но их подготовят как можно скорее, и нам предложили прогуляться по набережной, пока господин де Мальва не примет нас всех.

Мы последовали совету Привратницы и пошли к берегу. Прилив отступил, обнажая скользкую полосу, некрасивую, неопрятную и пахнувшую солью, дохлой рыбой и гнилыми водорослями. Виолетта села на камень и уставилась на море, полагаю, чтобы придумать, как бы лучше вернуться к власти. Сейчас она выглядела счастливее, чем была с самого Граната, но мне стоило оставаться настороже – у ее отца тут могла быть власть и свои планы, не обязательно включавшие Джейн или Эдди. Пенелопа шарила между валунами в поисках окаменевших ракушек, пока мы с Джейн болтали с рыбаками.

Это были крепкие ребята с обветренными лицами, в толстых вязаных свитерах, при первой возможности готовые запеть морские шанти[44]44
  Песенный жанр, песни британских моряков.


[Закрыть], которые поначалу были интересны, но на третьей песне начинали малость надоедать. Рыбаки были по большей части низкоцветными де Мальва и Перванш[45]45
  Фиолетово-голубой цвет.


[Закрыть] и выполняли не только полезную, но и декоративную функцию, поскольку Пурпурные префекты желали видеть, как суда входят и выходят из гавани, хотя за пределами города не было готового рынка для свежего улова. Они рыбачили только в виду берега, отчасти ради той самой декоративности, отчасти из-за опасностей, которых было полно в море. Судя по их разговору, утонуть было самым лучшим из того, что могло с ними случиться. Мы знали, что воды вокруг Хроматации кишели кошмарными существами, но рыбаки испытывали почти извращенное наслаждение, рассказывая красочные истории о гигантских осьминогах, способных разломать судно, о Кракене, которого никто не мог описать, поскольку уцелевших после встречи с ним не было, о сокрушительных приливах и водоворотах, разрывающих судно. Добавьте к этому еще и давно известную Глубинную Жабу – громадную жабообразную ядовитую тварь, таившуюся в воде глубже чем по грудь, которая хватала жертву за ноги и утаскивала под воду, чтобы спокойно сожрать. Неудивительно, что рыболовство было недоиспользованным ресурсом Коллектива – оно считалось слишком опасным.

Они показали нам свои лодки, 6,2 метра длиной, сделанные из перпетулита, с небольшой надстройкой впереди, чтобы защищать от дождя и брызг. Источником движения был большой, исключенный из запрета Скачка назад Вечнодвиж, расположенный в центре лодки, который они называли «пропеллор» – что-то вроде трехлезвийного ножа, вращающегося под водой и толкавшего воду назад, продвигая судно вперед. Его контролировало шарнирное устройство, стоявшее за пропеллором, направляя массу воды. Затем они показали нам сети, которыми они чрезмерно гордились, и продемонстрировали различные узлы с потрясающим множеством использований.

– Они показывали вам свои узлы? – спросила Виолетта, когда мы пошли назад в город.

– Да.

– Они действительно любят свои узлы.

Мы заказали чай и булочки с черникой в чайной, и, как оказалось, их подавали с рыбой, как и все здесь. Прошло еще полтора часа, прежде чем дверь наконец открылась. Виолетта подпрыгнула, ожидая увидеть отца, но это оказался Главный префект анклава. Он выглядел величественно в своих общезримых одеждах чистейшего и совершеннейшего пурпурного цвета, который я только видел. Он был Ультрафиолетом, высочайшего Хроматического ранга.

– Ваш отец сейчас придет, – любезно сказал он. – Меня зовут Джетро де Мальва. Представьте меня вашим спутникам?

Пурпур-Реджис. Поезд дальше не идет

Пурпур-Реджис, насколько все могли заверить, существовал ради того, чтобы предоставлять представителям династии Пурпурных место для составления планов по ослаблению Манселлианской Доктрины. Пока он остается единственной реальной попыткой сделать это за последние примерно пятьсот лет.

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

– Это Джейн Фанданго, моя личная ассистентка из Восточного Кармина, через год она должна начать свое обучение на Смотрительницу. Эта юная девица – Пенелопа Сирениа, осиротевшая дочь дорогой близкой подруги, ныне моя горничная. – У Виолетты действительно не оставалось иного выбора, кроме как продолжать врать, пока мы не придумаем лучшей стратегии. – И лучшее на закуску – это мой муж, Эдвард. Мы ожидаем первого ребенка этой зимой.

Ультрафиолет поздравил нас обоих, тепло пожал нам руки и пригласил сесть в приватной комнате подальше от болтовни и суеты основной столовой.

– Известия о вспышке Плесени в Восточном Кармине быстро достигли нашего слуха, – сказал Джетро де Мальва, подзывая официантку, – и о последующем опустошительном ударе нескольких шаровых молний – чрезвычайно несчастливое стечение обстоятельств. Примите мои искренние соболезнования по поводу утраты вашего лидерства и города. Очень удачно, что ваш отец, мой брат, отправился отдохнуть именно в это время. Он приятный и утонченный человек, которого погубила не в меру ретивая Желтая. Они бывают неприятны, и за ними надо присматривать.

– Согласна, – сказала Виолетта. – Когда мой отец присоединится к нам?

– Скоро.

Джетро де Мальва заметил, как Виолетте повезло, что мы с ней были на Ярмарке Бесправилья во время вспышки Плесени, а затем спросил меня, в каких соревнованиях я принимал участие.

– Ни в каких, – ответил я, – я был в группе поддержки. Виолетта играла в хоккейболл.

– А вы? – обратился де Мальва к Джейн.

Она бросила на меня взгляд, не понимая, к чему все это ведет, но, как и Виолетта, осознавала, что ложь надо поддерживать.

– Мой отец – Карлос Фанданго, сэр, Смотритель. Я была на Ярмарке в качестве техника гиро-байка.

– Тогда вы должны знать Джейн Мятлик, которая выиграла гонку для Восточного Кармина? Нам телеграфировали.

– Опередила Джейми Можжевелли едва ли на три дюйма, – сказала Джейн. – Это была захватывающая гонка, и Красная команда как никогда близко подошла к Гран-при.

– Я видел, как гоняет Джейми Можжевелли и не думал, что ее когда-либо опередят. Какова эта Мятлик?

– Решительная, – ответила она. – До того, как стать Мятлик, она была Серой, и, думаю, Серость из нее так и не вывелась.

– Ах-ха. И где она теперь?

– Мы оставили ее в Гранате, – сказала Джейн. – Я лично присмотрела, чтобы ее переселили так, как подобает тому, кто принес славу Сектору.

– Хорошо, хорошо. А вы, Пенелопа? Почему вы были на Ярмарке?

– Я заведовала снаряжением, – голос ее дрожал. – Команда прошла через многое, требовался постоянный ремонт.

– И вы считаете, что стирка и ремонт одежды – достойное занятие для Сиреневой?

Конечно нет. Для Желтой – возможно, и точно для Серой – но никогда для Сиреневой.

– Иначе она не попала бы в команду, – пришла на помощь Джейн. – Никто не должен упустить шанса побывать на Ярмарке как минимум раз в жизни. Городской Цветоподборщик отцветовал ее на эти умения как раз для этого случая.

Лгать становилось все проще и проще. Немудрено, что это считалось настолько категорически незаконным. Джетро де Мальва некоторое время смотрел на Джейн, затем перевел взгляд на меня, затем на Виолетту.

– Изумительно, – сказал он. – Я Ультрафиолет, а этот статус связан с определенными ожиданиями. Не только в смысле того, что от меня ожидают другие, но и что я ожидаю от других.

Он ждал, что мы что-то скажем, но мы молчали, так что он продолжил:

– Коллектив функционирует на основе понимания и признания иерархии, единства и доверия. Без доверия общество скатится к темному доманселловскому веку лжи и жестокости. Великая философия Манселла диктует, чтобы стремящиеся манипулировать доверием ради собственной выгоды удалялись из общества прежде, чем успеют отравить его. Вы понимаете, о чем я говорю?

Звучало угрожающе, но мимолетная надежда сильна, так что мы ждали, чтобы он высказался до конца.

– Префекты Граната предупредили нас, что вы можете отправиться сюда, и мы с братом, вашим бывшим Главным префектом, следили за вами, когда вы возвращались с берега, и, согласно моей инструкции, он опознал всех вас.

Повисла мертвая тишина, и я ощутил странное облегчение от того, что больше не надо вилять. Виолетта нервно хихикнула и извинилась. Джетро де Мальва посмотрел сначала на Джейн.

– Вы не Фанданго, вы Мятлик. Но чтобы показать, что я ценю спорт, поздравляю вас с победой в гонке.

– Спасибо, – ответила Джейн, поскольку отрицать было нелепо.

– Пенелопа так называемая Сирениа, – продолжил де Мальва, переключаясь на Пенни, – вы Гуммигут. Вы носите чужой кружок, и вы лгали перед лицом Главного префекта. Хотя я и надеюсь, что вам чудовищно стыдно, я верю, что вы еще дитя, и на вас дурно повлияли развращенные авантюристы.

– Моя ложь – моя собственная, – покаянно ответила Пенелопа. – Я сама несу полную ответственность за мои действия, как следует любому доброму члену общества, и приму любое наказание, которое вы сочтете должным.

Быстрое и добровольное признание своих проступков всегда было лучшим поведением, и она это знала.

– О вас мы знаем меньше, Эдвард Бурый – только то, что вы сын человека, который уклонялся от своих обязанностей, что привело к трагическим последствиям, и что вас сторонились в родном городе за наглость предлагать улучшения в процессе организации очередей.

– Это было ошибкой, – сказал я. – Теперь я это вижу.

– Теперь Виолетта, – обернулся он к ней в конце концов, – дорогая моя племянница. Хотя вас нельзя полностью винить в гибели Восточного Кармина, вы были Главным префектом, когда его поразила Плесень. Вы оставили Контролера-Заместителя Цветоподборщика – откровенное легкомыслие – без помощи, пока искали личной славы на хоккейном поле.

– Я была неопытна, признаю.

– Юность и неопытность не являются оправданием. Если вы считали, что не можете нести бремя обязанностей, связанных с вашей должностью, вы должны были просить замены. Префект всегда в первую очередь заботится о городе, а потом уже о своих амбициях.

– Да, – кивнула она, – вы говорите мудро.

Повисла пауза. Наши проступки были оглашены, будущее наше было в его власти. Но мы были в Пурпурном анклаве, и Виолетта имела связи. Все могло обернуться как угодно.

– По счастью, вы все еще можете послужить Коллективу.

– Скажите, как это можно сделать, – смиренно попросила Виолетта.

Джетро де Мальва положил руки на стол. У него были большие ладони, отметил я, и пальцы как сосиски.

– Ваше бегство из Граната вызвало беспокойство в Национальной Службе Цвета. Я сообщил, что вы здесь, и они выслали сюда инквизиторов. Вы полностью и добровольно расскажете все, что знаете, как вы это узнали, как сбежали из Граната и кто вам помог сюда добраться.

Мы нервно переглянулись.

– Бывает, – продолжил он, – что жители с пытливым складом ума достигают ограниченного уровня ненужного знания. Большинство сознательных людей игнорируют его и продолжают жить как жили. Система рухнет, если позволит вам проскользнуть сквозь сеть, и теперь ваша функция – обеспечить, чтобы такого не случилось с остальными. Ваши показания сделают Коллектив сильнее и устойчивее.

Первой заговорила Джейн.

– Я ничего им не скажу.

– Нет, вы все расскажете. У вас всего два варианта. Первый – полное сотрудничество с инквизиторами и легкая смерть в Зеленой Комнате. Второй – вы будете упорствовать, и вас естественным образом пожрет Плесень, и вы захлебнетесь в собственных выделениях. Я такое видел, это неприятно.

– Все в Доктрине Манселла неверно, – сказала Джейн, – и это будет раскрыто.

Джетро де Мальва на миг замолк.

– Если вы действительно хотите улучшений, то добейтесь их повиновением, тяжким трудом и хорошим выбором партнера для размножения, а не эгоистичными требованиями незаслуженных свобод.

– А Перезагрузка? – спросил я. – Или Ночной поезд в Изумрудный город, В-уведомления и Плесень? Если Правила так совершенны, как вам кажется, почему они допускают убийство как форму общественного контроля?

Он обернулся ко мне:

– Люди, друг мой, порочные, несовершенные животные и требуют порочного и несовершенного регулирования для эффективного управления.

Повисла пауза, и, к чести Виолетты, она еще не сдалась.

– Вовсе нет необходимости поступать так, – сказала она. – В вашей власти укрыть нас здесь и сказать инквизиторам, что мы уехали, умерли, отправлены на переработку. Наши имена можно изменить и понизить по должности. Для вас может представлять интерес то, что я ношу ребенка с потенциально большим пурпурным даром зрения. Он, я и другие, которых мы еще зачнем, могут многое дать де Мальва в династическом смысле. Мой отец может поручиться за мою твердую приверженность Пути.

– Хорошее замечание. Брат, присоединитесь к нам?

Бывший префект Де Мальва вышел оттуда, где тайно слушал нас, стоя сразу за дверью. Мы все послушно встали и почтительно поклонились – за исключением Виолетты, которая против протокола бросилась к отцу и крепко его обняла.

– Папочка, – проговорила она своим противным девочковым голоском, – я такой ужас пережила.

– Ну-ну, – необычно по-отечески сказал он, – все хорошо.

Все мы сели за стол.

– Я могу что-то сделать для Пурпурных, папа? – спросила Виолетта. – Да, я оступилась, но ты можешь помочь мне исправиться.

Де Мальва глянул на Джетро, который кивнул.

– У нас большие планы, – сказал де Мальва, – и Джетро хочет, чтобы я в этом поучаствовал. Но новый Хроматический порядок невозможно построить на крошащемся кирпиче и плохой извести.

– Я де Мальва, – сказала Виолетта, которая не могла не ощутить угрозы, – твоя дочь.

Он нежно положил ей руку на плечо.

– Дорогая моя Виолетта, как только ты решила взять дела в свои руки, ты продемонстрировала свою непригодность к поддержанию привилегий лидерства. Хороший и честный Главный префект последовал бы всем предписаниям, возложенным на него, поскольку точно знал бы, что Правила верны, истинны и справедливы. Мы избавили бы тебя от Комнаты 101, если бы ты попыталась туда пойти, но чтобы заслужить жизнь, порой надо продемонстрировать абсолютную приверженность Правилам.

– Меня остановили бы, попытайся я войти в Бюро по Переселению?

– Конечно. Но как только ты свернула с Пути Манселла, ты перестала быть нам нужна.

– Папа?

– Нам нужно продемонстрировать Национальной Службе Цвета нашу уступчивость, чтобы снять подозрения, – сказал Джетро, – передав все, что ты знаешь, инквизиторам. Это будет твой вклад. Твоя жертва продвинет и возвысит твой оттенок. Понимаешь?

Виолетта вздохнула и побарабанила указательным пальцем по столу.

– Теперь понимаю. Спасибо.

Мы переглянулись. Планы Виолетты – и, если уж на то пошло, и наши – были разбиты в пух и прах. В Пурпур-Реджисе не было нам убежища. Все кончится инквизиторами, потом Зеленой Комнатой. Мы должны были что-то сделать.

– Заигрывания с Национальной Службой вас не спасут, – сказала Джейн, – вас уничтожат как Восточный Кармин.

– Творец, – добавил я, – видит все.

Джетро и де Мальва хмыкнули:

– Мифы и чушь! Будущее за Пурпурными.

Виолетта отколола свой пурпурный кружок и осторожно положила на стол.

– Он больше не понадобится. Здесь есть Зеленая Комната?

– Я не могу этого позволить, – сказал Джетро. – Ни тебе, ни остальным.

– Использование Зеленой Комнаты – прерогатива члена общества, – пискнула Пенелопа, – и согласно Правилу 1.2.4.17.31 может быть использована, когда индивидуум чувствует, что его полезность для Коллектива исчерпана. Вы чувствуете, что ваша полезность для Коллектива исчерпана, госпожа де Мальва?

– Да.

Джетро де Мальва улыбнулся:

– Коллектив потеряет ценный актив в вашем лице, девица Гуммигут. Тебе лучше поторопиться с решением, Виолетта, я окажу тебе эту маленькую услугу. Остальным я не дам так легко уйти. Я проинструктировал нескольких крепких Сиреневых следить за каждым из вас, чтобы вы снова не попытались ускользнуть. Но вы можете свободно перемещаться в пределах анклава и думать о своих проступках.

Мы встали и медленно вышли из чайной, затем направились на городскую площадь. Мы уже увидели тех Сиреневых, о которых упомянул де Мальва. Они по большей части держались не на виду, в дверях, но висели у нас на хвосте. Мы смешались с прочими Пурпурными, которые прогуливались, дыша морским воздухом, и остановились у статуи Нашего Манселла в два человеческих роста.

– Ты действительно принимаешь Зеленый Выход? – спросила Пенни.

– А альтернатива-то какая? – ответила Виолетта. – Я не вижу себя в бегах на всю жизнь, не представляю, как я рожу ребенка на пыльном полу какой-нибудь лачуги при помощи вшивой Бандитки, а затем буду работать как прислуга у какой-нибудь беззубой карги без манер и воспитания. Я ненавижу всех вас за то, что вы позволили мне сделать все это с собой.

Она говорила тихо и без эмоций, и я невольно ощущал некоторое сочувствие к ней и ее драматическому падению. Она села на скамейку под статуей Манселла, обхватив голову, пока Пенни смотрела на голубей так, словно никогда в жизни их не видела.

– И что теперь? – обратился я к Джейн.

– Не уверена. Вижу четырех Сиреневых у нас на хвосте, сколько видишь ты?

– Шестерых – ответил я, – и еще пара в дверях ножного СПА-лаунжа.

– Что такое ножной СПА-лаунж?

– Не знаю. Так над дверями написано.

– Думаю, мы можем просто сделать ноги, – сказала она, – и будем надеяться, что сможем откупиться, когда они нас догонят. Лебедь.

– Где?

– Над морем, летит сюда.

Она подняла голову – да, вот он, где-то в миле от нас. Ей пришла в голову идея – она улыбнулась, затем сняла пластырь с указательного пальца. Это был вызывающий и агрессивный шаг, основанный на глубоком презрении к властям предержащим, которые несправедливо обрекли нас на смерть. Вот за это я и любил ее.

– Ты страшный человек, Джейн Мятлик. Если Хансон узнает, что ты в третий раз выжила, он может разозлиться так, чтобы обрушить на тебя дождь огненный.

– Верно, – сказала она. – Представь, как он взбесится, когда и твой засечет?

Меня не надо было убеждать, и я сорвал пластырь с пальца. Мы высоко подняли их и стали ждать, пока лебедь не пройдет над нашими головами. Он накренился, сделал несколько кругов, затем улетел в сторону Аквамаринстера.

– У нас есть час, если ориентироваться по господину Рози. Надо предупредить тех, кого это касается. Эй ты!

Мы подошли к одной из Сиреневых, неловко прятавшейся в дверном проеме.

– Привет! – слишком весело и улыбчиво как немного чокнутая сказала Джейн. – Вам, наверное, сказали, что мы опасны, и приказали при помощи физической силы удерживать нас в Пурпур-Реджисе? Я права?

– Нам также не велели разговаривать с вами, – ответила та.

– Ну так говорить буду я. Слышала о Восточном Кармине? Как там вспыхнула Плесень, а потом его опустошил очищающий пламень небесный?

– Нам сказали, что это шаровая молния.

– Вам солгали. Через час ты увидишь в небе дрон, а через пару после этого секунд Пурпур-Реджис будет уничтожен, и в пламени погибнут все его обитатели.

– Я тебе не верю.

– Можешь не верить, – сказал я, – но де Мальва объявил нас опасными именно поэтому. Тебе под тридцать, у тебя двое детей, лет десяти и восьми. За себя не боишься – бойся за них. Повторяю – у тебя час.

Она ничего больше не ответила и побежала прочь.