Текст книги "Рэдсайдская история"

Автор книги: Джаспер Ффорде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Предупреждение

Большие города, просто города, городки и села функционировали по слегка различающимся Правилам. Идеальный размер поселения составлял 2500 человек, ибо Манселл сказал в своих писаниях: «Каждый да знает другого, и благодаря осведомленности будет легче вести себя вежливо». Крупные города, как говорил Манселл, – это «необходимое зло, где нужда в коммерции перевешивает товарищеские отношения».

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

Я встал поздно, вымылся и неторопливо позавтракал, прежде чем пойти в город. Здесь утром было спокойнее и теплее, чем я привык. Как сказала Люси, это результат того, что плиты мостовой и здания сохраняют тепло. Дул легкий освежающий ветерок. Но я не хотел бы жить в этом городе – Внешние Пределы нравились мне больше. Там было по-простецки, да, но много деревьев и рек, и не такие жесткие Правила.

Я подошел к почте и заметил нескольких Желтых со своей фирменной походочкой «по делу, но не по делу», от чего могло показаться, что они куда-то спешат, но на самом деле они патрулировали. Никто из них не смотрел мне в глаза, но это не обязательно значило, что за мной не следят. Ходили слухи, что одни Желтые нарочно светились на улицах Граната, чтобы отвлекать внимание от других, которые по-настоящему следили за всеми нами. Я встал в очередь у почты, пока та не открылась, затем забрал короткое сообщение от папы, которое просто потрясло меня:

ДОРОГОЙ ЭДДИ. КОНТРОЛЕР-ЗАМЕСТИТЕЛЬ МЕРТВ. БОЮСЬ ХУДШЕГО. ПРЕДПРИНЯЛ ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ МЕРЫ. ГОРЖУСЬ ТОБОЙ. СОБЩЕНИЕ МЖЕТ ОКЗАТЬСЯ ЗТРУДНЕННЫМ. ЛЮ ТЕБЯ ПАПА

Я дважды перечитал сообщение, отойдя в сторонку. Меня внезапно охватили жар и гнев, и поначалу отрицание. Я быстро встал назад в очередь, но когда я оказался снова первым и написал просьбу пояснить, мне сообщили, что телеграф в Восточном Кармине на время закрыт до получения очередного сообщения о ситуации с развитием заболевания. Поскольку новости подтвердились, я ощутил внутри противную дурноту. Не зная, как дальше быть, я, шатаясь, вышел из двери и наткнулся на Джейн, которая искала меня.

– Менеджер в отеле сказал мне, что ты здесь. Пошли, пошли со мной.

– Не беги, – сказал я, когда она разогналась, – это не разрешается, и они очень строго за этим следят.

Она замедлила шаг, и я протянул ей телеграмму.

– Пришло прошлым вечером, но получил десять минут назад.

Она быстро прочла.

– Судя по опечаткам, отправляли спешно. Телеграфистка может за это лицензию потерять. Сюда.

Мы свернули налево в переулок, затем направо и снова налево и вошли в чайную «Сара Сиддонс»[41]41
  Сара Сиддонс (5 июля 1755 – 8 июня 1831) – английская актриса валлийского происхождения, одна из самых известных трагикомедийных актрис XVIII века.


[Закрыть]. Похоже, открыли ее только для нас, и персонал удалился. За столиком в глубине сидели Люси, Амелия и Таня с Дугом. Дейзи, как заметил я, расположилась на другой стороне улицы от кафе на случай появления Желтых. Присутствовал еще один человек: Клифтон, брат Джейн. Его не было в списках Ярмарки, он оставался в Восточном Кармине, стало быть, приехал сюда нелегально. Я заметил, что он сидел рядом с Таней и держал ее за руку, в то время как ее дети играли на полу с вечномышью, которую нашли, и не осознавали происходящего.

– Привет, Эд, – сказал Дуг. – Я слышал, Виолетта продала тебя в Радужные. Мне жаль.

Я вкратце объяснил, что отвертелся от роли производителя, но все равно получу шесть тысяч, поскольку Братство своих не бросает.

– Но если ты не сеял, то ты не в Братстве, – сощурилась Джейн, – зачем им тебе помогать?

– Потому что они знают, что я пошел на это ради спасения чужих жизней. Для принадлежности к Братству достаточно выказать намерение. Это хорошая компания, и для меня честь быть среди них.

Люси сказала, что ничего не поняла, но сейчас есть дела куда важнее, так что мы продолжили, хотя я и заметил, что Джейн крепче сжала мою руку, когда узнала, что я не занимался Радугой.

– Клифтон? – спросила Джейн. – Что происходит?

Он глубоко вздохнул.

– Ладно. Вчера утром Заместитель Цветоподборщика попросил нескольких уволившихся Серых зайти к нему в Колориум, а когда они отказались, он пошел прямо в Серую Зону, чтобы посетить их на дому, со своим чемоданчиком в руке. Ему загородили дорогу, и после спора с папой – то есть Главным Привратником, ему было сказано, чтобы он уезжал следующим же поездом или последствия будут необратимы. Цветоподборщик заявил, что Серый ему не указ и что папа и прочие Серые – пятно и позор на Пути Манселла, и он постарается, чтобы они все умерли от Плесени, даже если ему понадобится для этого армия помощников.

– И что случилось потом? – спросила Джейн.

– Была потасовка, Цветоподборщика толкнули, он ударился головой о бордюрный камень и умер на месте.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

– Стаффорд рассказал префектам, что это был несчастный случай? – спросил Дуг.

– Пытался, но Смородини лишь повторял: «о боже, о боже, о боже» и «вы, Серые, будете стоить городу жизни, Стаффорд», и все такое. Он послал телеграмму в Главное Управление сам, поскольку госпожа Охристая отказалась это делать.

Клифтон перевел дух и сделал еще глоток чая.

– Быстро распространилось сообщение, чтобы все хватали что могут и бежали из города, но только Серые и низкоцветные восприняли его всерьез.

– А ты? – спросила Джейн.

– Мама с папой велели мне добраться до тебя, сеструх. Я взял светилку и прятался возле переработочного цеха до темноты, а когда стемнело, с небес снизошел огонь, уничтожив все. Город полыхал так, что я даже в переработочном цеху чувствовал жар, и я думаю, что даже спасшихся обнаружили и перебили, поскольку склон холма периодически освещали отдельные огненные шары. Около двух часов ночи, когда все утихло, я взял светилку, чтобы видеть дорогу, и отправился сюда, куда и пришел вскоре после рассвета.

– Что с моим отцом? – спросил я.

– Я не знаю, что случилось с ним и с твоей мамой, Люси. Или с твоими, Дуг. Насколько я знаю, выбрался только я, но точно не скажу.

Мы все молчали, и я ощущал в груди сосущую пустоту из-за всего того, что случилось с городом, но больше всего из-за папы. Они с Бельмой были хитроумны и сообразительны и понимали ситуацию, но Хансон тоже был не дурак, а рассказ Клифтона об охоте за отдельными беженцами говорил о такой скрупулезности и решимости, от которых кровь стыла в жилах. Хансон и прочие производили выбраковку и делали это хорошо.

– Мы запомним всех недавно погибших, – ровным тоном сказала Люси, – друзей и родных, коллег и товарищей. Их будет не хватать.

Все мы склонили головы. Когда Люси произнесла эти слова, немного полегчало. Высказывание того, что мы все чувствовали, вынесло это на поверхность, и это было тем, с чем мы все могли согласиться. Я думал обо всех, кого знал, и хотя за то краткое время, что я пробыл в городе, я познакомился менее чем с десятой частью жителей, те, с кем я был знаком, мне нравились. Трудно было свыкнуться с мыслью, что тех, кто были живы и здоровы еще вчера – работали в торговле или на фабрике, в кухнях, на полях и в мастерских, – уже не было.

– Для скорби будет время, – негромко подытожил Дуг, – но теперь-то что?

Хороший вопрос.

– Префекты Граната узнают имена всех из Восточного Кармина, кто находится здесь, – сказал я, – а новости о разрушении Восточного Кармина придут скоро. Правила гласят, что нас либо вернут на место, либо переселят туда, где мы нужны, так что готовьтесь к допросу – это часть процесса.

– Виолетта знает? – спросила Люси.

– Почти наверняка, – сказал я. – Мне будет интересно посмотреть на ее реакцию.

С той стороны улицы послышался свист Дейзи, и мы постарались сделать вид, что вовсе не обсуждаем массовое убийство целого города, в то время как Клифтон, который находился тут нелегально, спрятался в туалете. Появилась небольшая группа Желтых, но после краткого обсуждения только самый главный вошел в чайную.

– Доброе утро, – мрачновато поздоровался он, вежливо кивнув нам. – Дастин Колмен, Заместитель Желтого префекта Граната. Похоже, вы уже слышали новости…?

Мы кивнули.

– Примите мои искренние соболезнования, – сказал он. – Представить не могу, что вы сейчас переживаете, и лишь на миг прерву вашу скорбь. Главный префект Анджела ван Пурпур просила меня выразить ее сочувствие и хочет сказать, что наш город примет вас с распростертыми объятиями.

– Вы очень добры, – сказала Джейн. – Мы ценим это.

– Хорошо, – он развернул листок бумаги со списком имен, напротив некоторых уже стояли галочки. – Мне поручено лично передать всем бывшим жителям Восточного Кармина, что мы вас приветствуем, и как только вы будете в состоянии, зайдите в ратушу и посетите Бюро по Переселению в Комнате 101, где мы зарегистрируем смену вашего адреса и обсудим возможности работы и детали поселения. Оскар Зеленолугги и Софи Ляпис-Лазурь уже проходят процедуру, пока мы разговариваем, и я могу лично гарантировать, что вас переселят вместе и без вынужденного расселения. Сделать это, однако, надо сегодня, чтобы мы могли выделить чрезвычайные карманные деньги, чтобы поддержать вас до того, как вы получите новую работу. Согласны?

Мы кивнули, и господин Колмен отметил и наши имена. Он был совершенно не против, чтобы мы заглядывали ему через плечо, и я заметил, что не отмечены только Дейзи, Томмо, Пенелопа Гуммигут и Банти. Закончив, Дастин еще раз выразил соболезнования от имени Главного Префекта и добавил, что в такие темные моменты наша разделенность всегда сводит нас вместе, затем ушел.

– Он показался мне довольно искренним, – сказала Люси.

Дуг в третий раз спросил, каков план, так что мы решили просто продолжать все как есть и держаться друг друга, пока не поймем, что делать дальше. Клифтон выждет три дня, затем появится у ворот города как «осиротевший брат Коллектива», чтобы его переселили, как всех нас.

– Я пойду в Главное Управление прямо сейчас, – сказала Амелия. – До гонок еще полно времени.

И пока Амелия пошла в Бюро по Вопросам Переселения, остальные направились к месту Ярмарки, каждый в своих мыслях. Сейчас нам не хотелось делиться переживаниями, так что все шли молча, думая, что вдруг каким-то чудом наши близкие друзья и семьи спаслись. Хотя я верил, что папа и Бельма выбрались, я не мог знать наверняка. Серый парень Люси и другие люди, которых я не знал, такие же как Джетро, Саманта, господин Бакстер, Гарри и Берти Маджента, наверняка тоже мертвы, и это было так неправильно. Среди хаоса горя и потери рождалось чувство чудовищной, ощутимой несправедливости – и гнева. Но это был не тот гнев, который можно было как-то выплеснуть, поскольку некуда было. Хансон был Где-то-там, до него не дотянешься. Я также сильно подозревал, что его действия вовсе не будут считаться преступлением, и его просто послал это сделать кто-то другой.

Восточный Кармин был уничтожен не потому, что он сделал что-то не так или его нельзя было спасти. Его уничтожили потому, что он начал немного причинять беспокойство.

Двухголовая овца

Все жители – собственность Коллектива, и всеобщим долгом является обеспечение того, чтобы общественная собственность была полностью обихожена ради полного и продуктивного осуществления своего долга перед Коллективом.

Правило 76.2.45.23.1 Книги Гармонии

Мы с Джейн держались за руки, пока шли к месту проведения Ярмарки. Мы и прежде теряли людей, но это было совершенно другое. Я рассказал, как мне удалось избежать радужничанья, и она ответила, что это впечатляет, и, да, как и сказал господин Синий, я должен передавать добро дальше. Она сказала, что рада, что мне не пришлось радужничать, а я ответил, что рад, что она рада. Мы сжали руки друг друга и вышли за городские стены.

– Я не буду гонять ради победы, – подумав, сообщила Джейн, – смысла нет.

– Не могу винить тебя. И что ты будешь делать?

– Просто развлекаться. Это моя первая настоящая гонка. Не буду париться и сяду на хвост кому-нибудь.

– Хороший вариант. Скажи Томмо, чтобы не делал ставок, и мы сохраним шесть тысяч.

– Скажу.

Мы молча шли, пока не добрались до мототента. Обычно там ковырялся в окружении сотен деталей Карлос, перебирая байк ради какого-нибудь небольшого усовершенствования, но нынче утром он сидел на стуле и пялился в пустоту.

– Значит, и ты слышал новости, – предположил я. – Мне жаль.

– Спасибо, – ответил он, не глядя на меня. – Твой папа и Бельма выбрались?

– Не знаю.

– Они смекалистые. Выберутся. Амелию видел?

– Она пошла в Бюро по вопросам переселения.

– А.

– Моя гонка в середине дня, – сказала мне Джейн. – Не сходишь в ту Комнату 101? Если они распределяют места поселения, было бы хорошо знать, где поселят тебя, и я хотя бы смогу постараться устроиться поближе, может, в том же квартале.

Я подумал над этим пару мгновений.

– Хорошо, – ответил я, – но я думаю, что сначала схожу посмотреть на двухголовую овцу, чтобы проветрить голову.

– Передай обеим головам мой привет.

Я вышел из-под тента и двинулся мимо велосипедных команд, тренировавшихся перед соревнованием на «самое большое расстояние, покрытое за час». Дуг и Эрл разминались, но Зеленолугги еще не вернулся из ратуши. Обычно от такого зрелища меня было за уши не оттащить, но сегодня все было иначе, и я направился к аттракционам, чтобы отвлечься. «Удивительная двухголовая овца», как я и ожидал, поражала. Посмотрев на некоторые неживые диковины – либо рассованные по банкам либо в виде скелетов, – я был допущен к настоящей живой двухголовой овце, здоровой и даже блеющей. Еще более странным было то, что у двух голов был один штрихкод – точнее, два сливались в один нечитаемый. Я долго разговаривал с хозяином, и он сказал, что она такой родилась, и если я наткнусь на что-нибудь еще двухголовое, то мне надо срочно связаться с ним, и он хорошо мне заплатит.

– Я так и думала, что найду тебя здесь, – сказала, входя в шатер, Виолетта. – Боже, у этой овцы правда две головы?

Овца повернула к ней обе головы и посмотрела на нее всеми четырьмя глазами.

– И правда две, – продолжила она. – Эдди, мне действительно жаль твоего отца.

Я повернулся к ней:

– Ты же знала, да?

– Что знала?

– Что Восточный Кармин будет уничтожен?

– Проклятье, НЕТ!

– Твоя семья выехала.

Она помрачнела, осознав, как это выглядит.

– Это было совпадение.

– Неужто?

– Да. Пойми, если бы я знала, что случится, я сделала бы все, чтобы это предотвратить.

– Правда?

– Да, правда. Хочешь доказательств? Я хотела стать Главным префектом с тех пор, как узнала, что я в очереди, а теперь у меня ничего нет. Вчера под моим руководством был город, сегодня я буду рада, если мне дадут подписывать повестки дня Совета до конца жизни. Потеря моего города висит надо мной как камень и не дает продвигаться. Да, я знала, что должен был сделать Заместитель, но нет, я не знала, что случится, если его убьют.

Мы мгновение сверлили друг друга взглядом, и у меня возникло неприятное ощущение, что это носит все черты семейной склоки.

– Похоже, – сказал я, – что твой папаша очень хорошо понимал, во что это выльется.

Она на миг растерялась, и, кажется, полностью эту идею она не смогла отмести.

– Я не могу за него говорить. Так работает Путь Манселла, Эдди. Почти пять сотен лет мира, и всего-то надо следовать Правилам.

– И это оправдывает массовые убийства?

Она огляделась по сторонам, проверяя, нет ли кого, затем понизила голос:

– Хорошо, я в какой-то мере с тобой согласна. Слово Манселла порочно. Мы можем сделать его лучше, изменить его. Мы планировали это поколениями. Пурпурные под руководством де Мальва могут стать во главе этого процесса. То, что случилось с Восточным Кармином, Ржавым Холмом и Малиналией, не должно было случиться. Мы думали построить лучшее, более пурпурно-ориентированное будущее. Коллектив будет вечно благодарен за освобождение от несправедливого лидера, а взамен мы попросим Коллектив дать присягу единственному истинному цвету.

Я слишком устал, чтобы спорить. Лидерство де Мальва будет точно таким же, только с более надменными Пурпурными. И не будет защиты ни от Утопиакорпа, ни от Бледного Всадника – но это, как и многое другое, было неведомо Виолетте, да и почти всем остальным.

– Может, ты права, может, под Пурпурными будет лучше.

– Я очень рада, что ты так сказал, – ответила она, упустив явный сарказм, – и я хотела, чтобы ты знал, что можешь присоединиться ко мне в попытке все изменить и покончить с массовыми Плесенями. При власти де Мальва, при авторитете моего отца среди де Мальва я смогу снова получить пост Главного префекта. Но, – добавила она, – мы должны быть мужем и женой, поскольку Пурпурные очень ценят брак и семейное единство, так что я готова пойти на некоторое соглашение, включающее Джейн. Передай ей, ладно? Мы можем разрешить эту ситуацию ко всеобщей выгоде.

– Хорошо, – ответил я, – и, кстати, Джейн будет участвовать в гонке не ради победы, так что, пожалуйста, не думай, что ты так выиграешь какие-то наличные.

– Сейчас это уже мало что значит, – задумчиво сказала она. – Долг Восточного Кармина за молниеотвод погиб вместе с ним.

Она поблагодарила меня за то, что я согласился обдумать ее предложение, и мы, моргая, вышли на солнечный свет и наткнулись на ту же Прыкажницу, которую я видел вчера. Она все еще была закутана в шерстяное покрывало, она высовывала вперед свою тощую покрытую язвами руку, издавая низкие гортанные звуки по поводу своего мертвого ребенка, который, похоже, все еще был у нее под покрывалом.

– Отвратительно, – содрогнулась Виолетта.

– Возьми, – сказал я, и не желая бросать монетку женщине под ноги, положил ее ей в ладонь. Я почти сразу же пожалел об этом, когда ее костлявая рука, на диво быстрая и сильная, схватила меня за запястье и притянула к ней.

– Помоги мне, – низким хриплым голосом прошелестела она, – похоронить мое дитя.

– Извини, нет, – ответил я, выдернув руку.

– Помой ее, – сказала Виолетта. – Мими Оранж случайно прикоснулась к Прыкажнице в прошлом году, и ее три месяца несло.

Виолетта отвела меня к моечному пункту и заставила отскрести мое запястье и руку щеткой для ногтей до красноты.

– Хорошо, – отпустила она меня в конце концов, – пойду посмотреть на игры. Банти сейчас отправилась в Комнату 101, я собираюсь после обеда. Пойдешь со мной? С нами лучше обойдутся, если мы представимся как муж и жена.

Коллектив любил крепкие браки, будь они притворные или нет, так что я согласился встретиться с Виолеттой в ратуше в три часа, что даст мне возможность посоветоваться с Джейн. На прощание она спросила, не видел ли я Оскара Зеленолугги, поскольку он не явился на командную велогонку. Я сказал, что не видел его со вчерашнего дня, и мы разошлись.

Поскольку до мотогонок оставалось часа два, я пошел посмотреть на интересные антропологические диковинки в банках, которые странным образом привлекали, хотя и были неприятны. Темнота жидкости, в которой они хранились, добавляла зрелищности, как и размер банок – в основном высоких и узких, в которые можно было целиком запихнуть человека стоя. В коллекции по большей части были такие же люди, как и мы, за исключением двух экземпляров – одни Бандит и один Прежний.

– Как вы добыли Прежнего? – спросил я хозяина, которому по виду совершенно не была интересна коллекция, он горько жаловался, что эти банки трудно перевозить, и года не проходит без того, чтобы какая-нибудь не упала и разбилась, другая протекла, и на всякие прочие несчастья с «людьми в банках».

– Не знаю, – ответил он, – может, его законсервировали во время Того, что Случилось. Хотите, отверну крышку, и вы потрогаете его голову? Два балла.

– Нет, спасибо. А что значит «антропологический»?

– Не знаю. Может… что-то про изучение людей в банках?

Я посмотрел на другой экспонат, на сей раз в форме как у Хансона. Бейдж на груди указывал, что его имя Найджел Уильямс, сверху была аббревиатура СЗО, так что очень похоже, что это был тот самый Найджел, что пропал со станции засева облаков, который встречался с Бандиткой по имени Мина и имел от нее сына, которого он никогда не увидит. На его губах застыла странная улыбка, а открытые глаза были молочно-белыми.

Поскольку здесь больше делать было нечего, я поблагодарил хозяина и вернулся на Ярмарку к моменту соревнований по топиарному искусству, в котором победил Зеленый Сектор с великолепным «белкоидом, держащим орех», где орех был насажен на шкворень. Это была потрясающе хорошая работа. Красная команда заняла последнее место, и не без причины: Софи Ляпис-Лазурь не явилась.

– Молодежь сегодня не понимает ничего в Большом Искусстве, – вздохнула госпожа Сирениа, добавив: – Но с учетом обстоятельств, думаю, это можно понять.

Я встретился с Люси на городском фристайле, где мы насмотрелись безумно опасных трюков, исполненных с запредельной лихостью, граничащей с прямым сумасшествием.

– Даже не понимаю, как они это делают, – сказала Люси, когда один из велосипедистов Желтого Сектора умудрился выполнить двойное заднее сальто на земляном скате, одновременно выпустив велосипед в воздухе, крутанув его малым колесом вокруг большого прежде, чем схватить его снова и идеально приземлиться.

– Много практики и скудное понимание концепции риска, – предположил я. – Ты еще не побывала в Бюро по вопросам переселения?

– Нет еще. Эрл пошел после велоспринта. Я еще не видела его и не знаю, как все прошло.

Я спросил ее, не собирается ли она продолжать свою работу с гармониками, и она ответила, что хотя все ее выкладки сгорели, она сможет их восстановить – но на сей раз втайне. Она не хотела снова попасть в список подлежащих Плесени.

– А как в итоге ты отвертелся от радужничанья?..

Я рассказал ей, и ее заинтересовала идея о том, чтобы делать добро авансом, а не в уплату, затем спросила, когда я намерен это сделать, и я заметил лопату у забора.

– Знаешь, а вот прямо сейчас.

– Не задерживайся, – сказала она. – У Джейн заезд в полдень.