Текст книги "Рэдсайдская история"

Автор книги: Джаспер Ффорде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Мобильная связь

Существовала тридцать одна фамилия Пурпурных, но только де Мальва, Маджента и ван Пурпур обладали властью. Остальные не были Главными префектами даже близко. Сирениа, Фанданго и Лаванди не возглавляли Совета большую часть столетия, и некоторые фамилии даже вымерли. Фамилия Фиолет теперь осталась только в виде личного имени, а фамилию Сливоу никто не носил уже много десятилетий.

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

Мы растерянно переглянулись, и я протянул телефон Джейн, но она настояла, чтобы ответил я.

– Здравствуйте? – сказал я, но он продолжал названивать, так что я нажимал разные кнопки, пока он не успокоился.

– Здравствуйте? – осторожно повторил я. Джейн подставила ухо поближе, держа в руке блокнот.

– Найджел? – послышался мужской голос.

– Нет, – ответил я. – Я не знаю никакого Найджела.

– Тогда кто это?

– Эдвард.

– Ты на какой станции?

– У нас в городе есть станция, – сказал я, – и хотя я вижу ее из окна, на самом деле я не там.

– Ерунда какая-то. Где ты?

– Восточный Кармин, Красный Западный Сектор.

Возникла пауза.

– Выеживаешься?

Я посмотрел на Джейн, которая пожала плечами и очертила пальцем кружок, обозначающий «продолжай».

– Нет, сэр, – ответил я вежливо, поскольку только важные люди осмеливались употреблять такую речь, как он, – ни в коем разе.

– Тогда откуда ты взял мобилу Найджела?

Я посмотрел на беспроводной телефон и понял, что он говорит о нем.

– Бандит дал.

– Кто?

– Это вид дикого человека.

– А, Дигенетик. Понятно, Найджел выслеживал парочку возле… где ты там?

– Возле Восточного Кармина, где-то в миле к северо-востоку.

– У вас другая система названий. Ты знаешь настоящее имя Восточного Кармина?

В стену переработочного цеха была вмонтирована ненужная эмалированная табличка «добро пожаловать в…», но никто город так никогда не называл.

– Он мог называться Рейадар[37]37
  Городок в Уэльсе.


[Закрыть].

– Я знаю, где это. Он навещает в окрестностях женщину по имени Мина. Высокая и симпатичная, с ожерельем с большой морской раковиной.

– Да, она. У нее был ребенок.

– Хмм, – протянул мужчина на том конце, – он пропал уже восемь месяцев как, его мобила всплывает у Мины, у которой есть ребенок. Я поищу его, но звучит не очень.

– Кто вы? – спросил я. – И вы на нашем острове или нет?

– О, я Резервист, – сказал он, – милях в тридцати к западу от вас, на побережье – меня вынесли из нашей Резервации еще во младенчестве, так что я как вы – только не материал. Больше не материал.

Джейн написала вопрос и показала мне, чтобы я задал его ему.

– Вы Утопиакорп?

Мужчина на том конце расхохотался:

– Слава богу, нет. Я инженер на станции по разгону облаков у залива Кардиган. Работа нудная, но платят хорошо. График шесть на шесть месяцев. У Найджела была такая же работа, только в пяти милях к северу. Он любил исследования, и ему нравились Дигенетики. Я считал, что это не стоило риска. Ты знаешь, что модифицированные твари и деревья Резервации могут тебя сожрать?

– Их легко обойти.

Джейн написала еще один вопрос в блокноте. Это был самый глубокий и важный вопрос, какой я только мог задать.

– Что происходит в Резервации и почему мы материал?

Звонивший, кто бы он ни был, внезапно сменил тон. Мы зашли слишком далеко.

– Я сказал больше, чем стоило, – его голос звучал приглушенно, – даже экс-подопытным строго запрещено контактировать с материалом, и меня могут отозвать. Забудь все, о чем мы говорили, и если хочешь совета, закопай эту мобилу. Я не говорю, что они отслеживают или подслушивают, но могут.

– Мне нужны ответы.

– И ты их заслуживаешь. Но не от меня. Хочешь ответа – иди к вашему Творцу. Поговори с ним открыто, они по закону обязаны тебе ответить. Но субъектам, которые выбираются, никогда не дозволяется вернуться. Ты можешь получить ответы, но и только. Задумайся прежде, чем спросить.

– Значит, есть высшая сила, которая присматривает за нами и руководит нашей судьбой?

– Всегда была, но осталось недолго. Когда пройдет двадцать пять поколений, все переменится. Мне пора. Не делай глупостей, и еще раз – выброси мобилу.

Беспроводной телефон замолк. Я мгновение смотрел на него, затем повернулся к Джейн:

– Ты все поняла?

– Большую часть, но кроме «станции разгона облаков» на берегу, нового мало: мы и так знали, что мы материал, подопытные, субъекты, живущие в Резервации, за нами наблюдает и нас контролирует Утопиакорп, наш Создатель.

– Верно, но он еще сказал, что тех, кто выбрался, назад не пускают. Это «выбрался» значит – с острова?

– Не знаю, – ответила она, – он сказал, что мы можем получить ответы, но не сумеем ничего с ними сделать.

– Это эвфемизм для смерти? – спросил я. – Хансон тоже говорил, что всем, что мы узнаем, воспользоваться не сможем.

Джейн пожала плечами.

– Есть еще кое-что, – добавил я. – Мне показалось, что он простой работник, а если так, то все, что он знает о нас, должно быть простыми, общеизвестными фактами. И что истина является секретом только в Хроматации, а Где-то-там для Кого-то-там это вовсе не секрет. Мы можем быть вполне обыденным знанием.

Мы несколько мгновений молчали.

– Он сказал, что все изменится через двадцать пять поколений, а Ангел Хансон сказал, что мы двадцать четвертое. Соображения есть?

– Если поколение считается по Ожиданию Первого Ребенка в двадцать лет, то куда заводит нас обратный отсчет?

Поскольку никто из нас не был виртуозом в сложной математике, нам пришлось взять листок бумаги и подсчитать. Точка «двадцать четыре поколения назад» была, по сути, скрыта во мраке пяти сотен лет, прямо с начала Эры Манселла. Следующее поколение, двадцать пятое – это будет наш с Виолеттой ребенок, и все, у кого насчитается столько же предков. Но это лишь порождало новые вопросы, не давая ответов.

Я поделился с Джейн своими мыслями, та поджала губы и согласилась, что найти Вестника на Ярмарке – по-прежнему наш лучший шанс. Она спросила, не хочу ли я поискать Ангелов.

– Каких именно?

– Тех, которые называют себя Хансонами.

– Возможно, – сказал я. – Каков план?

– Сбрось своего Желтого с хвоста завтра и встреться со мной у северных ворот за двадцать минут до утреннего лебедя.

– И что будет? – спросил я.

– Кто знает? – ответила она. – Но у меня есть ощущение, что мы сможем кое-что узнать.

В тот день я Джейн больше не видел. Мне опять пришлось сидеть рядом с Виолеттой за Высоким столом и помалкивать. После обеда меня снова отправили в головоломную комнату, где за мной присматривал личный дежурный Желтый, на сей раз Пенелопа Гуммигут. Я подумал – не сказать ли ей, чтобы она спасалась от Контролера-Заместителя Цветоподборщика, но не стал.

Первым зашел Томмо.

– Привет, Эдди. Твоя жена хочет поговорить со мной с глазу на глаз завтра в Палате Совета. Как думаешь, о чем?

Я предположил, что о гигантской сумме долга наличными за городской молниеотвод.

– О, – и я прямо увидел, как у него в голове вращаются шестеренки, прикидывая какую-то схему, – санкционированная префектом афера может стать моим лучшим моментом. Я мог бы поставить большую сумму на победу Джейн в мотогонке.

– Ты ставишь наличными? – спросил я. Любая игра, где что-то ценное ставится на неизвестный результат, была одной из Десяти Мерзостей.

– Я знаю кой-кого в Гранате, кто принимает ставки почти на все. Как думаешь, Виолетта может на это пойти?

– Если будешь ее спрашивать, постарайся, чтобы свидетелей не было.

– Сдается, мне может понравиться этот новый Главный префект, – сказал он. – Ты слышал, что Мелани отправляют в Изумрудный город в качестве домашней прислуги этого типа из Национальной Службы?

– Да.

– Вряд ли она будет ему только постель заправлять, готовить и гладить.

– Думаю, Мелани это понимает.

Виолетта не забирала меня из головоломочной тем вечером, а прислала Таню с заклеенным ухом.

– Дай догадаюсь, – сказал я, – Виолетте не нравится идея переоборудовать эту студию в мою спальную?

– Можно сказать и так. Она избила меня ручкой от метлы и чуть не оторвала мне ухо. Я планирую всех их отравить во время большого съезда де Мальва в Пурпур-Реджисе. Присоединишься?

– Хорошо, – согласился я так легко, словно кто-то пригласил меня сыграть в вист, – и как ты собираешься это сделать?

– Запеку в пирог наперстянку, – сказала она.

– Тебе ее много понадобится, а сейчас уже не сезон.

– Тогда в будущем году.

Я не думал, что это реальный план, но чувства, стоящие за ним, были вполне реальны.

– Почему ты хочешь спать отдельно, да еще на первом этаже? – спросила Виолетта, когда мы готовились ко сну. Я подумал о том, что мне сказала Джейн и что надо притвориться, будто все хорошо, но я не мог даже начать рассматривать такую возможность.

– Как думаешь, почему?

– Неприлично отвечать вопросом на вопрос.

– Неужели?

Я долго чистил зубы щеткой и нитью и забрался в постель, когда свет уже погасили. Виолетта прижалась ко мне, но, к моему великому облегчению, рук не распускала.

Контролер-Заместитель и охота на Ангела

Храм Цвета был простым восьмиугольным строением, накрытым куполом из случайным образом набранных цветных стекол, причем представители каждого оттенка должны были смотреть на свой, дабы укрепить свое место в обществе, а Серым следовало смотреть в бесцветное стекло и размышлять о тяжком труде и усердии, ведущие к вящему хроматическому благополучию. Присутствие обязательным не было, но вокруг часто ошивались Желтые, отмечая, кто пришел и, что важнее, кто не пришел.

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

Виолетта снова ушла рано, и я позавтракал с Таней и ее детьми, но не с ее мужем, который ел в ратуше и мало интересовался женой и потомством. Я, как всегда, отправился проводить утренний Пограничный Патруль и снова начал с диспетчерской под городом. Я нашел пару светилок, болтаясь по дому де Мальвы, и пришел рано, так что приблизился к большому круглому провалу внутри комплекса диспетчерской и бросил одну из светилок в воду.

Я смотрел, как она погружается в прозрачную жидкость все глубже и глубже, пока в конце концов не остановилась, осветив какую-то старую технику на дне. Я отправил следом еще одну, затем третью и четвертую, и все они очень симпатично смотрелись в глубине, освещая лестницы и галереи внизу и груду Железных Дровосеков. Один из них поймал первую светилку, которую я отправил вниз, уставился на нее, потом поднял взгляд ко мне. В круглой шахте, разделявшей нас, не было лестниц или ступенек. Я не знал, сколько Железный Дровосек пробыл там на дне, но, скорее всего, срок был изрядный. В то же самое время я подумал о том, как наш Дровосек выполняет свое задание по ложкам.

Во время патрулирования ничего достойного замечания не произошло кроме краткого вторжения мегафауны и гигантского ленивца, который вроде бы вошел и вышел, пересекши заграждение из цеплючей ежевики, словно его и не было. Наверное, у них была миграция.

Мой Желтый сопровождающий встал, когда я вышел из подземного комплекса, и проследовал за мной к Палате Совета, где я записал свой отчет. На обратной дороге я встретил Мелани в Стандартном дорожном костюме № 2, который выглядел так, словно его специально подогнали, чтобы он лучше облегал ее фигуру. Такие переделки запрещались, но я действительно не видел причин жаловаться – разве что кто-то позавидовал бы Мелани и ее эффектному виду, но таких здесь не было. Под статуей Нашего Манселла в два человеческих роста собралась небольшая группа проводить ее. Было пролито много слез, было много объятий, в основном от членов семьи и друзей, но и от нескольких предприимчивых молодых людей, которые годами мечтали, чтобы она хоть на миг прижала их к себе. Мэл всех крепко обняла.

– Все в порядке? – спросил я, когда мы шли к станции.

– Я за все свои двадцать пять лет ни разу не покидала Восточный Кармин, – улыбнулась она, – никогда не оставляла дом, где родилась, никогда не ездила на поезде.

– Даже в Гранат не моталась на каком-нибудь «форде»?

– Я Серая, Эдди. Это самое большое приключение в моей жизни. Я, возможно, увижу Изумрудный город – это же потрясающе!

– Надеюсь, все пройдет хорошо.

Она пожала плечами:

– Это и правда может оказаться весело. Господин Кальвадос человек неплохой, только туповатый и любит поговорить о цветах, причем разговаривать умеет куда цветистее, чем эти цвета создавать. Но как только я приживусь у него дома, передо мной могут открыться новые карьерные возможности. Он захочет похвалиться мной, я уверена.

Мы еще немного поболтали по дороге к станции, где я обнаружил Пенелопу Гуммигут, которая уже ждала нас, поскольку снова контролировала прибытия. Она кивнула сопровождавшему меня Желтому, Грэму, и он, сдав смену, повернул в город. Несколько пассажиров ожидали отъезда, но я не узнал никого, кроме путешествующего техника-гелиостатика, который пробыл здесь последнюю неделю с рутинным обслуживанием, и пары наших переработчиков из тех шестерых, предназначенных для переезда в Восточный Зеленый Сектор. Мало кто любил эту работу, так что они с радостью ухватились за более востребованную.

Вдалеке послышался свисток – приближался поезд. Мэл улыбнулась своей победной улыбкой и крепко обняла меня одной рукой, положив ее чуть ближе к моей пояснице, чем мне было бы комфортно, затем поцеловала меня в ухо, велела заботиться о Джейн, повернулась к Пенелопе, чтобы продиктовать свое имя, почтовый код и пункт назначения. Затем она пошла к платформе, где останавливались вагоны для Серых.

– Такое тесное объятие подлежит штрафу, – сказала Пенелопа.

– Такова Мелани, – ответил я. – Кого мы должны встретить?

Она заглянула в планшет.

– Эксперт по ирригации для обсуждения вопросов улучшения водоснабжения, эксперт по чатни из Восточного Синего Сектора на место господина Рози, пара Серых, приехавших ради возможности завести ребенка, и Контролер-Заместитель Цветоподборщика.

Если Пенелопа и знала о цели его приезда, она ничем этого не выдала.

Заместитель оказался добродушным типом с большим носом картошкой и непринужденной улыбкой. Я ожидал более мрачной, зловещей фигуры и должен признаться, что был несколько выбит из колеи его жизнерадостностью.

– Божечки, тут так жарко, что можно подпалить задницу барсука, – сказал он, вытирая лоб. – Вы Эдди Бурый? Рад познакомиться. Стивен Смарагд, Контролер-Заместитель Цветоподборщика – люди зовут меня Стив. Исследование вашего отца по замене симметричных частей тела ради расширения возможностей использования инвалидов, о чем он доложил в Гильдию, чрезвычайно важно, и его высоко оценили в Главном Управлении. Я буду рад с ним поговорить.

Он сообщил свои данные Пенелопе и показал балловую книжку. Я заглянул ему через плечо и увидел, что у него аж сорок тысяч баллов. Если Стиву было больше семидесяти, по моей оценке, ему не нужно было работать, он был достаточно стар и имел столько баллов, что легко мог уйти в отставку. Значит, он продолжал службу либо из любви к делу, либо из чувства долга.

Карлос Фанданго занимался байком, так что меня и Стива подобрал Стаффорд и повез в город на одном из велотакси.

– Давненько я не был в Западном Красном Секторе, – проговорил Стив, оглядывая иссушенный пейзаж. – В городе бывают встречи хромогенции? Я пристально наблюдаю за схемой миграции лебедей. Много езжу, так что могу детально засекать время. Когда ваши пролетают?

– Обычно примерно в 10.15 утром и в 17.07 вечером, но время порой варьируется и зависит от погоды.

– Они летают парами или поодиночке? – спросил он, делая заметки в блокноте. – Лебеди выбирают пару на всю жизнь, так что удивительно, что они не летают по двое.

Казалось, он не знал, чем лебеди были на самом деле. Он дружелюбно болтал всю дорогу до города, затем попросил Стаффорда высадить его у библиотеки.

– У нас немного книг, – сказал я. – Из-за давнего предписанного уровня комплектования у нас по пять библиотекарей на книгу. И книги, которые у нас остались, очень истрепаны, так что чтение превращается в дешифровку и сборку по памяти, оставшейся от предков.

– Библиотека в Изумрудном городе читается вслух, чтобы минимизировать износ, – сказал Стив, – что принято как Стандартная Переменная много лет назад. Каждую неделю библиотекарь зачитывает вслух новую книгу; эти события всегда посещаемы. Книга под названием «Хроматическое удовлетворение Очень Голодной Гусеницы»[38]38
  Аллюзия на детскую книжку с картинками американского художника и писателя Эрика Карла, рассказывающую о превращении прожорливой гусеницы в изящную бабочку.


[Закрыть] лишь недавно перестала быть сорокасеминедельным бестселлером, но в Изумрудном городе много народу, и многие хотят прослушать книгу не один раз.

– О чем эта книга? – спросил я, поскольку не слышал о таком.

– О, это весьма аллегорическая история, – улыбнулся он, – раскрывающая явные преимущества Доктрины Манселла по сравнению со старым миром Прежних. Гусеница символизирует ненасытного потребителя материалов, который начинает с яблока, а затем постепенно пожирает все вокруг него. На шестой день упадочно разгульной жизни гусеница, сожрав шоколадное печенье и мороженое, страдает болью в животе, и в последний день случается Явление, отрицание гедонистического стиля жизни Прежних, когда гусеница, вкусив питательную, но более пролетарскую пищу в виде листика, превращается в яркую разноцветную бабочку современной манселлианской гармонии равенства и всеобщего хроматического изобилия.

– Сдается, эта книга очень заинтересовала бы наших префектов, – осторожно заметил я. – Не могли бы мы позаимствовать ее на время?

– Я уверен, что Национальное Управление захочет переиздать ее и распространить вместе с прочими книгами, несущими то же послание.

Мы остановились возле библиотеки, и он достал из рюкзака книжку с картинками и потрусил внутрь, чтобы отдать ее. Я увидел, как он говорит с госпожой Ляпис-Лазурь, на лице которой подозрительность и недоверие в десять секунд сменились радостным восторгом.

– Прошло прекрасно, – сказал он, вернувшись в велотакси. – Я глава проекта «Подходящее чтение для хроматического совершенствования Коллектива» Изумрудного города, и мне лично поручено Национальным Управлением Цвета перепечатывать и модифицировать книги, обладающие значительной культурной и социальной важностью.

– Я думал, что книгопечатание не разрешено.

– Это будет предложено в качестве Стандартной Переменной, – ответил он, – и я сейчас тестирую эту идею.

– Вы только что передали библиотеке эту книгу про Гусеницу?

– Нет, другую. Великолепную работу «Хроматическое путешествие Взломщика Билла»[39]39
  «Взломщик Билл» – детская книжка с картинками 1977 года, проиллюстрированная Джанет Ольберг и написанная Алланом Ольбергом о грабителе, который случайно крадет ребенка.


[Закрыть]. Это очередная аллегорическая повесть о шалопае, который обнаруживает, что отрицание патологического стяжательства былых времен – единственный возможный способ развития общества и обретения им счастья в рамках совершенной радужной гармонии Манселла. Он, однако, берет на воспитание младенца, показывая, что в каждой душе всегда есть место для совершенствования.

– Разъединенные, мы все же вместе, – произнес я, начиная подозревать, что Стив Смарагд – опасный фанатик Пути Манселла. – Я могу задать вопрос?

– Конечно.

– А в Изумрудном городе правда есть Летучие обезьяны?

Это был нарочито тупой вопрос, чтобы он не стал меня подозревать. Он рассмеялся:

– Это все байки, парень. Я ни одной не видел, но всегда надо быть осторожным.

– Какое облегчение, – проговорил я. – Мне проводить вас до ваших апартаментов или в Совет?

– Лучше высадите меня у Храма, – сказал он, назвав его так, как нам не дозволялось. – Я стараюсь хотя бы раз в день повторять слова, одинаковые для всех цветов. А ты?

– Каждый день, – соврал я. Такое пытались делать только люди типа Банти. – Когда вы закончите там, мой отец будет ждать вас у себя в кабинете, – сказал я, как только он выбрался из велотакси. – Но если вам что-то нужно, вообще что угодно, пожалуйста, немедленно обращайтесь.

– Ты очень добр, – улыбнулся Стив и дал мне и Стаффорду по блестящей монетке в пять баллов. Это было очень щедро – достаточно, чтобы вшестером неделю питаться в «Упавшем человеке».

Я спросил Стаффорда, что он об этом думает, пока мы поехали парковаться возле здания Совета, вовсю крутя педали, чтобы оторваться от Уэсли Златодятла, который сейчас был дежурным по «слежке за Эдди».

– Я слышал, что Заместители всегда очаровательны, – заметил Стаффорд, – чтобы произвести на всех хорошее впечатление. Этот опасно хромоцентричен, так что, по мне, все, кто не до конца предан Доктрине Манселла, должны считать себя под угрозой, несмотря на список твоего папы. Мы перевели несколько человек в укрытия получше и замуровали пару дверей, чтобы неучтенных не нашли, но я предупрежу всех в Серой Зоне, кто, на мой взгляд, особенно рискует.

Мы остановились как раз в тот момент, когда нас догнал Уэсли, весь багровый после пробежки от станции.

– Ты от меня так легко не отвяжешься, – пропыхтел он. Джейн сказала мне встретиться с ней у северных ворот за двадцать минут до дневного лебедя, чтобы пойти на так называемую охоту на Ангела. Оторваться от Уэсли было нелегко, поскольку он был самым сообразительным из пяти следящих за мной, но мы с Дугом выработали план, согласно которому его окружит небольшая толпа сельскохозяйственных Серых рабочих молчаливой, но непреодолимой стеной, ничего не говоря и не делая. Пока он будет разгонять их, я улизну в один из переулков, отходящих от площади. Я набросил рабочую куртку, припасенную заранее, и быстро удрал к северным воротам, где меня уже ждала Джейн. Она сидела на травянистом холмике за изгородью из цеплючей ежевики.

– Привет, – сказал я, – как дела?

– Видишь тот дуб в миле отсюда, над серебристыми березами?

– И?

– Я утром положила там труп господина Рози прежде, чем все встали. Хочешь знать, зачем?

– Был у меня такой вопрос.

– Я скопировала штрихкод с моего пальца на полоске бумаги и обернула ей его палец. Если то, что говорил Хансон, правда, и лебеди могут отслеживать наши перемещения, я хочу посмотреть, что случится, если он подумает, что мы еще живы.

– Это разумно? – спросил я.

– Наверняка нет. Мэл нормально уехала?

– На поезде, на котором прибыл Контролер-Заместитель.

– Какой он?

– Добродушный старик, какого я даже и не ожидал встретить. Если бы я хотел заставить кого-нибудь расслабиться прежде, чем отцветовать его на Плесень, я вел бы себя именно так.

– Тревожно. Смотри, лебедь.

Он летел в обычном направлении и на восемь минут раньше, но это было в пределах допуска.

– Кружит, – сказала Джейн, как только он оказался над нами. Лебедь не описывал обычную восьмерку, а описывал круги на крыле, с центром в том месте, где Джейн положила тело господина Рози. Он оставался здесь десять минут, затем продолжил движение по своей обычной орбите над городом, а после этого улетел в направлении Ржавого Холма.

– Хммм…

– А ты чего ожидала?

– Не знаю. А тебе обязательно так сжимать мне руку? Больно же.

– Это не я, – сказал я, показывая ей пустые ладони.

Это оказалась цеплючая ежевика. Обычно достаточно было держать дистанцию в шесть футов, но одна плеть подползла и прицепилась к Джейн. Она быстро высвободилась, и мы передвинулись чуть дальше. Немного поболтали о том, как бы мне добыть пропуск на Ярмарку. Команда должна была уехать на следующий день, чтобы потренироваться на месте или, в случае Джейн, на Гранатском велодроме. Это также было хорошим моментом для оценки противника.

– Во время свободной практики мы либо не показываем до конца наши умения, чтобы соперники почувствовали себя увереннее, – сказала Джейн, – либо наоборот, чтобы вызвать у них смятение.

– А что делает Джейми?

– Она всегда гоняет в полную силу, растопырив локти. Так, словно она одна на треке, и никогда не уступает.

– А ты?

– Я гоняю так же, так что кому-то придется уступить.

– Не нравится мне это. Минутку – еще один лебедь?

Я случайно глянул вверх, и мое внимание привлекла очень маленькая блестящая точка. Джейн обернулась и проследила мой взгляд.

– Где?

– Вон там.

Оно снова сверкнуло. Оно было так высоко, что его невозможно было увидеть, пока оно не преломляло солнечный свет. Нечто крошечное, не больше песчинки. Их там могли быть десятки, а мы бы и не заметили.

– Ты прав, – сказала она, – это точ…

Она не успела закончить, когда дуб, под которым сидел труп господина Рози внезапно превратился в огненный шар, звук и удар дошел до нас через 5,02 секунды. Мы были слишком далеко, чтобы получить какие-либо повреждения, но ошметки дерева – и, видимо, господина Рози – взлетели высоко в воздух, а затем попадали на землю, осыпав нас пылью, землей и ветками, которые снесло ветром.

– Итак, теперь мы знаем, – подытожила Джейн, поднимаясь, чтобы уйти. – Если они считают нас живыми, они делают нас мертвыми. И делают это быстро.

Возвращаясь в город, мы поняли, что огненный шар, поглотивший господина Рози, не остался незамеченным, и, по общему мнению, это была шаровая молния, хотя она ударила не в то время, когда мы ожидали их. Но раз уж эта пришла случайно – или была ранней пташкой, – теперь все обсуждали, будут ли еще.

Мимо нас проехал Престон Серый на «Форде-Т» с арбалетом, чтобы оценить ситуацию и устроить заземление, прежде чем кого-нибудь шарахнет, с ним были Дуг и Люси. Охота Джейн на Ангела оказалась пугающе успешной, и я крепко обхватил свой палец, несмотря на то что он и так был завязан. Когда гневный Ангел ниспосылает огонь небесный по приказу Творца, лучше перебдеть.