Текст книги "Чёрное крыло (ЛП)"
Автор книги: Дж. С. Андрижески
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Когда охранник закончил, Блэк повернулся к Гранту и сказал что-то ему, но Энджел ничего не уловила.
Зловеще громкий звук выстрелов эхом раздавался над задней площадкой за студией, заглушая их слова. Энджел понимала, что отчасти дело в акустике, но её нервировало то, каким близким это казалось.
Она переключилась на гарнитуру, заговорив.
– Нам надо вытащить их отсюда, – сказала она Блэку. – Зрителей.
– Знаю, – Блэк бросил на нее беглый взгляд. – Мы сейчас обсуждаем это. Грант хочет попытаться переместить интервью обратно в студию, если мы получим одобрение от команды охраны… но возможно, придётся перенести на другую дату.
– О, ты так думаешь?! – переспросила Энджел, слегка разъярившись.
Блэк бросил на неё ещё один косой взгляд, приподняв бровь, но не ответил.
Крики за воротами становились громче, и теперь гомон толпы эхом отражался от фальшивых улиц на площадке за студией, отчего Энджел начинала откровенно нервничать.
– Я бы предпочёл увести тебя отсюда, брат, – сказал Ковбой, озвучивая своё мнение. – Сделаем это в другой день… может, начнём в помещении… или на твоей территории, где мы лучше контролируем окружение. Я не уверен, что мы сделали это место настолько безопасным, насколько мне бы хотелось… – добавил он, наблюдая, как несколько сотрудников студии едут мимо в гольфкаре и смотрят на всех них.
Энджел понимала, что он имел в виду.
Здесь постоянно сновало так много людей, что нельзя сказать, пропустили они кого-то на воротах или нет.
Блэк всё ещё не ответил, когда в их гарнитуре раздался новый голос.
– Это Зайрей, – сказал видящий твёрдым тоном. – Мы видим вторую группу с северной стороны студии. Они зашли через кладбище…
Он казался запыхавшимся, словно бежал.
– Тебе надо убираться отсюда, босс. У нас есть основания полагать, что у них есть один из тех роботов.
Энджел слышала, как Блэк разразился тирадой слов на языке видящих.
Многое казалось похожим на ругательства.
Большая часть казалась похожей на ругательства.
Бросив беглый сердитый взгляд в сторону зрителей, он показал жест охранникам, которые ждали у проходов.
– Заведите их внутрь! – он повысил голос, перекрикивая шум толпы за воротами. – Внутрь! Нам нужно увести их! Немедленно!
Энджел почувствовала, как её челюсти сжались.
Она знала, что Блэк прав, но это также означало, что тут развернется очередная военная зона, чёрт возьми.
Мало что могло легко расправиться с этими роботами.
Ракетная установка способна на это при условии прямого попадания.
Единственный альтернативный и эффективный метод их убийства, который они нашли – это дракон.
То есть, Блэк.
Блэк в обличье дракона без проблем расправлялся с ними.
Он также устраивал полный бардак.
Эти роботы-киборги впервые появились на Гавайях, практически разрушив свадебные планы Мири и Блэка, не говоря уж об их отпуске на престижном курорте Оаху. Блэк сумел уничтожить всех, кто туда припёрся, но тот, кто послал ту первую партию, отправлял и другие подарочки, начав буквально несколько недель назад.
Два робота заявились в Сан-Франциско, выплыв из бухты, чтобы атаковать здание на Калифорния-стрит.
Ещё два объявились на территории, принадлежавшей Блэку в Лондоне.
Теперь, видимо, они последовали за Блэком сюда.
Похоже, они всегда приходили парами.
И с каждой новой волной нападений модели работали всё лучше.
В последнее время появлялись и другие новые игрушки: странные пугающие беспилотники с животными компонентами. Странные вирусы в их компьютерных системах. Как минимум одно кибернетическое животное – полуробот-полусобака, которая вела себя почти так же, как кибернетические люди.
Один из видящих наткнулся на некоторое подобие крысы, которая также имела кибернетические компоненты. Она появилась в одной из компьютерных лабораторий в Гнезде Раптора. Мэнни и остальные «убили» её, а Лурик немедленно вскрыл её в лаборатории на Калифорния-стрит, пытаясь определить, что это такое. Энджел не видела полного отчета, но Ковбой сказал, что Лурик выглядел «выбитым из колеи» из-за того, что он обнаружил при вскрытии.
Из-за таких странностей все в Гнезде Раптора полагали, что за ними наблюдали… скорее всего, с помощью штук, которые они ещё не обнаружили.
Они даже не знали, кто именно стоял за этим.
Чарльз пропал.
Все члены его руководящей команды либо мертвы, либо содержатся под стражей.
Блэк отдал приоритетный приказ найти (и желательно уничтожить) учреждение, которое разрабатывает и строит эти чёртовы штуки, но пока что им не удалось отследить их до источника.
Энджел по-прежнему обдумывала это всё, когда это случилось.
БУМ.
Оглушительный звук прокатился по небу подобно звуковому заряду.
Окна разбились, сработали сигнализации машин, земля задрожала.
Энджел рефлекторно пригнулась, тяжело дыша.
Это был не выстрел.
И даже не бомба.
Это прозвучало скорее как извержение вулкана, будто вот-вот посыплются куски лавы, которые воспламенят город.
Все взгляды метнулись к небу.
Звук продолжал расходиться в разные стороны, словно раскат грома. Даже этот более тихий отголосок заставлял кирпич и асфальт вибрировать.
Полыхнул ослепительный свет.
И тогда разверзся настоящий ад.
Глава 7. Плохой звук
– Вы же не можете всерьёз ожидать, что мы поверим вам при таких обстоятельствах…
Французский переводчик говорил на отрывистом английском, пока президент Франции смотрел на меня, словно пытался передать эмоции своих слов одним лишь взглядом.
Он продолжил на беглом французском, и его глаза смотрели жёстко, а руки двигались, показывая рубящие жесты.
– …Гэррити излишне вежлив, – сообщил мне переводчик, глядя через стол, вскидывая тёмную бровь и чопорно сложив руки. – Или он ведёт какую-то игру, выигрывает время, говоря вам то, что вы, по его мнению, хотите услышать… возможно, из-за страха, а может, пока не сможет остаться с нами наедине. Но я понимаю тщетность этих попыток…
Французский президент наградил его сердитым взглядом.
– …Вы читаете мысли, ведь так? – продолжал переводчик, поспевая за его беглым французским. – Вы знаете, что мы думаем? Во что мы верим? Так какой смысл лукавить? Мы в принципе не можем вам доверять. Перевес сил слишком неравный. Опасность для нас слишком велика… как вы этого не понимаете…
Я выжидала, терпя паузы и странно отвлекающие жесты рук.
Когда через несколько секунд он закончил, я откинулась на спинку кресла с нейтральным выражением лица.
– Мы это понимаем, мистер президент, сэр, – заверила я его, сделав паузу, чтобы переводчик повторил фразу по-французски.
Я услышала, как за столом забормотали люди и на других языках.
– …Мы прекрасно понимаем сложность того, о чём мы просим, – продолжала я осторожно. – Но в данный момент обеим сторонам надо пойти на компромисс. Я предельно ясно подчеркнула нашу готовность встретить вас на полпути, предоставить различные меры безопасности, сделать всё возможное, чтобы уравнять положение…
Мой тон сделался предостерегающим.
– И я не менее ясно дала понять, что мы совершенно не готовы сдаваться в рабство, чтобы убедить вас в том, что вы контролируете ситуацию. Я понимаю порыв к этому… правда. Но это не обсуждается, – я наградила его откровенно предостерегающим взглядом. – Не будет никаких компромиссов относительно нашей телесной или ментальной анатомии. Ни один видящий не откажется от своих базовых прав просто для того, чтобы убедить людей в нашей безвредности. Не будет никаких правил касаемо собрания, того, когда и как мы используем наши способности, или какой-то «расовой регистрации»…
Я сердито посмотрела на премьер-министра Бельгии, который уже внёс такое предложение.
– Ни один видящий на такое не согласится, – сказала я бесстрастным тоном, чеканя слова. – Если кто-то из вас попытается силой внедрить подобное среди вашего населения видящих, пусть даже на локальном уровне, ни один видящий не подчинится. Самый быстрый способ спровоцировать войну с моими людьми – это попытка ввести систему, которая определяет их как граждан второго класса или пытается ограничить их в такой манере, на которую не согласится ни один человек.
Я заговорила громче, чертовски надеясь, что они услышат меня в этом отношении.
– Прошу, поймите меня, – сказала я. – Даже пробовать такие методы будет опасно с некоторыми представителями моего вида. Они прожили долгие жизни… и накопили немало воспоминаний. В некоторых из них вы вызовете реакции, схожие с тем, что вы видели у Чарльза Васильева и его последователей. Возможно, нечто в разы хуже. В конце концов, Чарльз и его люди реагировали лишь на страх перед подобным.
Я наклонилась над столом, сложив руки.
– Если вы дадите им конкретную причину полагать, что большинство людей хотят занять позицию власти… и уж тем более если вы предпримете согласованные попытки внедрить такую систему… нашим расам будет чрезвычайно сложно сосуществовать в мире.
Я замолчала на несколько секунд.
Наблюдая, как Гэррити переглядывается с другими за столом, в том числе и с американцем, который точно был ЦРУ-шником, мне не нужно было читать их, чтобы знать, что какой-то подобный разговор уже состоялся между ними.
Они боялись.
И мы тоже.
Чем быстрее они поймут это, тем лучше.
Я послала Мике сигнал своим светом.
Я тут же ощутила, что она и Джакс сосредоточились на мне.
«Есть новости по тому, кто этот парень? – пробормотала я в своём сознании – Чувак из ЦРУ. Тот, которого привел Гэррити».
Тут же раздался мысленный голос Джакса.
«Мы подтвердили личность, – послал он. – Определенно из ЦРУ. Видимо, он много работал с Ми-6, и они впустили его, когда Риджент закатил истерику из-за того, что Соединённые Штаты не допустили к обсуждению. Мы получили запись звонка, где Риджент возмущается, что мы «сбросили его со счетов» и «очернили»… хотя изначально их пригласили. Мы всё ещё проверяем прошлое агента, но его зовут Уэстон Бэнкс. Для друзей – «Уэсти». У него обширный опыт работы в армии и частной охране».
Джакс поколебался, затем его мысли сделались холоднее.
«Он работал с твоим приятелем-вампиром в его армейские деньки, – прямо послал он. – На самом деле, Бэнкс служил под командованием Ника примерно год. Они занимались тем, что Пентагон называл «специализированными заданиями». В Панаме, Конго, Гватемале».
Воцарилось молчание, пока я обдумывала эти сведения.
Мой взгляд не отрывался от Гэррити и агента ЦРУ, пока они продолжали говорить.
«Как бы там ни было, мы продолжаем копать под него, – добавил Джакс кротким и теперь немного осторожным тоном. – Полагаю, имя тебе не кажется знакомым?»
«Нет, – сказала я ему. – Не кажется. Но это ничего не значит. Ник серьёзно относился к конфиденциальности. Он никогда и ничего не рассказывал мне про те миссии и про то, какую работу они там делали».
Я наблюдала, как Гэррити откинулся на спинку кресла.
Высокий человек прочистил горло, глядя на меня, и теперь его привлекательное лицо приобрело более жёсткое и как будто более искреннее выражение.
Я собиралась попробовать снова успокоить их, заверить Гэррити и остальных, что мы все по сути хотели одного и того же… но тут моя гарнитура издала серию тихих неблагозвучных и отчётливо узнаваемых сигналов.
Я знала этот звук.
Я узнавала его.
Мы выбрали данную последовательность сигналов, чтобы не приходилось передавать секретную информацию по потенциально открытой линии в случае бреши в системе безопасности.
Блэк сам выбрал эту последовательность сигналов.
Мы шутили по этому поводу, когда стояли у массивного стола в главном конференц-зале Гнезда Раптора. Блэк назвал это сигналом «Ох, дерьмо!»
Это означало, что происходит что-то плохое.
Это означало, что происходит что-то очень, очень плохое.
Это означало ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ.
Это равносильно сигналу 911.
Прежде чем я успела активировать гарнитуру и узнать, что случилось, в моей голове раздался голос Блэка.
«Включи телевизор, док, – послал он. – Я даже не стану пытаться описать это…»
Я сглотнула, но лишь кивнула – не обращаясь к кому-то конкретному, поскольку Блэк уже исчез.
Даже его присутствие испарилось.
Что бы ни происходило, он не задержался надолго, чтобы объяснить это мне.
Когда мои глаза снова сфокусировались, я обнаружила, что Гэррити хмуро смотрит на меня.
Судя по его выражению, он думал, что я снова читаю его мысли.
Его мысли и наверняка мысли каждого человека в комнате.
Не потрудившись успокоить его в этом отношении, я показала в сторону гигантского монитора на стене, который находился прямо за главой стола.
– Можете включить телевизор? – спросила я, сохраняя как можно более ровный тон.
Мне даже не пришло в голову попытаться посмотреть это в уединении.
Раз это попало на телевидение, они всё равно скоро узнают.
– …Я только что получила весточку от моих людей, – добавила я прежде, чем кто-то отреагировал. – Что-то происходит. Полагаю, в Лос-Анджелесе. Там сейчас мой муж. У него не было времени объяснять, так что я пребываю в полном неведении, как и вы.
В глазах Гэррити промелькнуло смятение, затем он глянул на придурка из ЦРУ, который приподнял бровь, сохраняя неплохое нейтральное лицо.
Затем ЦРУ-шник посмотрел на меня, и его выражение до сих пор было на удивление сложно прочитать.
– Ваш муж? – уточнил он. – Вот кто с вами связался?
Я кивнула. Нетерпеливо указав на монитор, я добавила как можно более спокойно:
– Он, похоже, посчитал это срочным. Он знает, где я… он не стал бы прерывать нашу встречу, если бы с этим можно было повременить.
Гэррити уже показал жест одной из своих помощниц.
Женщина в тёмно-синем деловом костюме подошла к низенькому шкафу неподалеку, нашла пульт в верхнем ящике и нацелила его на монитор в стене.
Затем она нажала на кнопку включения.
Телевизор, видимо, уже был настроен на один из круглосуточных новостных каналов. Раздались громкие звуки, заставившие всех за столом подпрыгнуть, пока помощника Гэррити не убавила громкость до адекватного уровня.
Появились образы – сначала промелькнуло голубое небо и какой-то свет, потом камера вильнула вниз, показывая более резкие и яркие кадры Лос-Анджелеса.
Все за столом умолкли.
Я замолчала вместе с ними.
Все мельком заметили ту штуку на небе, но теперь тот, кто держал камеру, направил её на землю.
Я осознала, что всё это время слышалась речь, но я заметила голос женщины-репортера тогда, когда человек, держащий смартфон, поводил камерой в разные стороны, показывая своё окружение.
– Феномен начался буквально несколько минут назад, – сказала женщина, казавшаяся запыхавшейся, но определённо вещавшая из студии. – У нас там полная команда операторов, но в данный момент на месте лишь Руди Нгуен, и он использует свой телефон.
На скачущей и дергающейся видеозаписи я заметила знакомую шестиметровую цементную стену перед зданием со стеклянным фасадом. Я знала предназначение этой стены: она скрывала площадку киностудии, которую я хорошо знала в основном по фотографиям, которые Блэк присылал мне всё утро. Возможно, он решил, что я спокойнее отнесусь к его безумному интервью, если почувствую себя более причастной или хотя бы представлю, где он находится.
Только позднее до меня дошло, что он мог сделать это в качестве «экстренного запасного плана». То есть, если всё пойдёт очень плохо, я буду знать, где именно его искать, когда мне понадобится прыгнуть и как-то уладить ситуацию.
По углу съёмки я понимала, что этот человек остаётся снаружи стены, на улице возле одних из ворот, через которые можно было попасть на студию.
Толпа людей толкала и пихала того, кто делал эту запись на смартфон.
Половина людей в толпе подняли телефоны и снимали небо.
Однако, честно говоря, меня не интересовала толпа.
Я хотела, чтобы он снова поднял камеру вверх… на тот странный свет.
А так он лишь странно отражался на лицах толпы, засвечивая и поляризуя свет и тени, заливая и искажая цвет кожи людей, которые явно стояли прямо под ним.
– Какого чёртова хрена… – пробормотал Гэррити.
Они с его помощницей обменялись мрачными взглядами.
Своим светом я послала сигнал Мике и Джаксу.
Мои глаза не отрывались от настенного монитора.
Они до сих пор показывали толпу.
Не дожидаясь, пока Джакс или Мика заговорят, я послала слова в их сторону.
«Если вы не смотрите телевизор, включите. Убедитесь, что Ярли и остальные в Сан-Франциско тоже это мониторят».
Я почувствовала, как они подтверждают, что услышали меня.
Мой взгляд снова сосредоточился на мониторе.
Раздались голоса ведущих новостей.
– …Этот феномен в небе не повторился, – говорил мужчина. – Мы ждём запись того момента, когда это случилось изначально. Но как это описать, Лани?
– Очень яркий свет, – сказала женщина-комментатор, которая явно сама смотрела на монитор. – Нам сказали, что он сверкнул вокруг тёмного места, почти как во время затмения. Свидетели на месте описали это как «большую дыру» в небе… как какую-то проекцию или оптическую иллюзию. Есть сообщения, что через неё что-то прошло…
Прилив… чего-то… ударил меня прямо в центр груди.
Дурное предчувствие. Очень нехорошее.
Откровенный страх.
Может, это происходило от какой-то сверхъестественной встроенной системы тревоги.
Что бы там ни было, вместе с этим пришла вспышка понимания.
Я знала, чем это вызвано.
Я знала, что пришло через ту «дыру» в небе.
Не совсем, но приблизительно я знала.
Но это невозможно.
Я не могла оказаться права.
Ничто не могло такое сделать.
Ничто.
Кроме меня.
Эта мысль вызвала очередную волну паники в моём живом свете. Я собиралась связаться с Ярли, с Микой, с Джаксом, может, даже с Даледжемом…
Из динамиков монитора раздался грохот, заставивший их издать характерное шипение.
Все за столом подпрыгнули.
Толпа по другую сторону монитора разразилась ахами и криками.
Два ведущих ахнули вместе с толпой, глядя на картинку на мониторе.
Камера поднялась к небу, и кадр на мгновение сделался полностью белым от солнца, а потом показал голубое небо с крупными белыми облаками.
Репортёр на месте, предположительно Руди Нгуен, хрипел так, будто бежал, а может, переживал паническую атаку. Он говорил в микрофон, который шипел и работал с перебоями, искажался от криков и толчков, а также других панических звуков и хаоса вокруг.
Тем временем, камера его телефона продолжала дёргаться, картинка выбивалась из фокуса.
Я пыталась разглядеть, что он снимает, чёрт возьми.
Я хотела заорать на телевизор, чтобы он стоял неподвижно.
Затем свет затмился тенью.
Я мельком увидела массивное серое крыло, заслонившее солнце.
Все за столом вскрикнули и отпрянули по-настоящему.
Французский президент и германский канцлер вскочили на ноги.
Они попятились от стола.
В какой-то момент я тоже встала.
Теперь половина собравшихся стояла возле монитора и смотрела на мелькающие изображения. Тени пресекали свет солнца. Я чувствовала, как моё сердце бешено колотится, а дыхание замирает в груди.
Затем я это услышала.
Тот характерный крик, эхом разносящийся по небу.
Глава 8. Новая проблема
«БЛЭК».
Я швырнула в него свой свет и разум, мои мысли были жёсткими как стекло. «БЛЭК, МЫ ГОВОРИЛИ ОБ ЭТОМ… Я ДУМАЛА, ТЫ НЕ СТАНЕШЬ ЭТО ДЕЛАТЬ».
Тишина.
Я вспомнила, что на самом деле он так и не согласился не делать этого.
Я сказала ему не делать этого, а он практически отмахнулся от меня.
Я старалась не думать о серо-белой крапчатой, похожей на булыжник коже, которую я видела на этих мелькающих кадрах, или о более тёмно-серой коже крыльев… и это ни капельки не напоминало мерцающую переливающуюся черноту, которую я ассоциировала с драконьей формой моего мужа.
Я прикусила губу… затем отбросила это чувство.
Должно быть, это игра света.
Что-то не так с камерой.
«БЛЭК! – заорала я в то пространство. – ОТВЕТЬ МНЕ, МАТЬ ТВОЮ!»
Затем до меня дошло кое-что ещё.
Я не была до конца уверена, что он способен ответить мне в такой форме.
Я не осознавала этого до данной секунды, но я не помнила, чтобы действительно говорила с ним, когда он прежде был в форме дракона.
Не думаю, что я хотя бы пыталась.
Честно, вид Блэка-дракона был для меня каким-то почти мистическим опытом.
В оба раза, когда я сталкивалась с его драконом, я наблюдала за ним, пока не приходила пора вернуть его. Затем мне не требовалось говорить, чтоб вернуть его ко мне. Он возвращался более-менее самостоятельно, как только видел меня, и я открывала для него свой свет.
Теперь я смотрела, как на экране мелькают тени, и пыталась снова увидеть само существо. Камера слишком много дёргалась и тряслась. Крики переполняли комнату, и я пыталась решить, стоит ли выйти отсюда, поискать тихое место… может, кладовку… чтобы открыть чёртов пространственный портал и прыгнуть к моему мужу.
Я обвела взглядом бледные лица собравшихся за столом.
Единственным, кто встретился со мной взглядом, был Уэстон «Уэсти» Бэнкс из ЦРУ.
В его светло-голубых глазах мелькали отражения теней и света от монитора, и я отвернулась. Мои челюсти сжались. Я повернулась к двери конференц-зала…
«Мири?»
Я застыла, мои глаза метнулись обратно к монитору на стене.
«Блэк?»
Я чувствовала, что он занят и уделяет мне лишь половину внимания.
Я снова сосредоточилась на мониторе.
Камера телефона вновь поднялась вверх, но поначалу не могла найти дракона.
Затем на небе промелькнуло… грубовато белое… что-то. Серо-белая кожа напоминала мне камень или, возможно, шкуру носорога или слона. Опять-таки, это вовсе не походило на Блэка в те два раза, когда я видела его драконом.
Та крапчатая, бугристая, комковатая плоть рябью пронеслась мимо и заполнила монитор. Вопреки своим размерам животное двигалось так быстро, что я едва засекла его прежде, чем оно исчезло.
И всё же что-то тут не так.
И это ощущение лишь усилилось, когда я осознала, насколько ясно звучал голос Блэка.
Разве он не должен звучать хоть немножко иначе?
«Блэк, что ты делаешь? Почему ты мне не ответил?»
Я ощутила в нём веселье.
«Я сейчас немножко занят, любимая…»
Но в данный момент я не могла иметь дело с веселым и остроумным Блэком.
«Я думала, мы это обсудили! – рявкнула я. – Знаю, ты сказал, что хочешь это сделать, но какого чёрта ты затеял теперь? Это не какая-то безобидная демонстрация! Ты терроризируешь людей… посреди сраного Голливуда!»
Я заставила себя остановиться.
Мне пришлось прикусить губу до крови, но я всё же заставила себя остановиться.
Мне хотелось проорать эти чёртовы слова вслух.
Мне приходилось прикладывать нешуточные усилия, чтобы сохранять сдержанность.
Услышав очередной пронзительный крик, эхом прокатившийся по конференц-залу, где в остальном царила тишина, я заставила себя успокоиться.
«Дорогая…» – начал Блэк.
«Блэк, не надо. Просто не надо, – я постаралась успокоить свой разум, но не могла. – Я не хочу это слышать. Не сейчас. Просто скажи мне, как это остановить. Тебе нужно, чтобы я пришла туда? Ты сможешь измениться сам, или тебе нужно, чтобы я…»
«Мири, – теперь он казался недоумевающим. – Думаю, ты не…»
«Просто скажи мне, какого чёрта тебе надо!» – рявкнула я.
Я ощущала от него какое-то ошеломлённое молчание.
«БЛЭК!» – заорала я.
Но он, похоже, вышел из своего шока.
«Милая, – послал он чуть резче. – Это не я».
«Блэк…» – сердито начала я.
«МИРИАМ».
Его разум врезался в меня потоком горячего ветра.
Он на мгновение лишил меня дара речи.
«ЖЕНА… ЭТО НЕ Я. ЭТО НЕ Я! КАК ТЫ ВООБЩЕ МОГЛА ПОДУМАТЬ, ЧТО ЭТО Я? Я СЕЙЧАС В ЗДАНИИ СТУДИИ С ГРАНТОМ СТИЛОМ!»
В обоих наших разумах воцарилась тишина.
Я почувствовала, как он сделал вдох, словно прикладывая усилия, чтобы немного сдать назад.
Затем его слова прозвучали почти нормально.
«Gaos, Мириам. Неужели за последние годы я настолько сильно поломал тебя своим хаотичным и специфическим дерьмом? То, что ты говоришь, вообще не имеет смысла».
Не потрудившись дождаться ответа, Блэк добавил:
«Серьёзно, я не знаю, как, чёрт возьми, я, по-твоему, могу небрежно болтать с тобой, при этом пикируя на киностудию и дыша пламенем, – он говорил так, будто мысль об этом пробуждала его чёрное чувство юмора вопреки откровенному изумлению в его голосе. – Или что я такой типа «хаюшки, женушка… я решил перекинуться с тобой парой словечек, пока я терроризирую Лос-Анджелес и пугаю людей до усрачки, чтобы они захотели прикончить меня атомной бомбой»…»
«Блэк…» – сердито начала я.
«Нет, Мири. Нет, – его мысли сделались откровенно предостерегающими. – Прекрати. Просто прекрати, милая. Ладно? Подумай о том, что ты говоришь. Сделай глубокий вдох, док, и подумай. Подумай. Имеет ли то, в чём ты меня только что обвинила, хоть какой-то смысл?»
Он помедлил, словно говорил буквально.
Словно он хотел, чтобы я хорошенько подумала об этом.
По какой-то причине я так и сделала.
Я осознала, почему орала на него.
Моё сердце колотилось в груди. Моё дыхание было стеснённым, затрудненным. Я вспотела так, что мои блузка и пиджак ощущались мокрыми. Хуже того, я чувствовала себя нехорошо, будто меня сейчас вырвет. Меня тошнило, и я готова была расплакаться.
Я пребывала в ужасе.
Какая-то часть меня с самого начала знала, что это не Блэк.
«Как?» – послала я наконец.
На сей раз мои мысли прозвучали почти безжизненными.
Блэк, похоже, ощутил перемену во мне. Он полностью отбросил свои саркастичные, дерзкие, бесящие-меня-ради-забавы повадки.
«Я не знаю», – честно послал он.
«Он нацелился на тебя? Он нападает на тебя?»
«Пожалуй, нам нужно предполагать, что он здесь из-за меня, верно? – послал он. – Это ведь не мой нарциссизм говорит во мне, нет? Ну то есть, не может же быть совпадением тот факт, что дракон заявился именно сюда».
Его мысли сделались чуточку более весёлыми.
«Я немного оскорблён, что ты не узнала меня, док. Я думал, что я немного более запоминающийся для моей собственной жены, даже в таком обличье. Я и не знал, что я для тебя всего лишь какой-то дракон, один из многих…»
«Не шути на эту тему, – предостерегла я. – Думаю, меня стошнит, если ты продолжишь в том же духе. Возможно, меня и так стошнит, но если ты начнёшь шутить на эту тему…»
Его разум лишился юмора.
«Ты видела эту тварь полностью?»
На мгновение я забыла, что он не здесь, со мной, во плоти.
Я покачала головой.
«Нет».
Посмотрев вниз, я увидела, что моя ладонь до побеления костяшек стискивает спинку кожаного кресла. Это было то же самое кресло, в котором я сидела ранее. Я обвела взглядом комнату, подмечая лица людей. Они всё ещё смотрели на монитор… все, кроме Уэстона Бэнкса, который теперь изучал моё лицо с настороженностью, смешанной с глубинным пониманием, словно он точно знал, с кем я говорю и что я делаю.
«Я не могу делать это здесь», – сказала я Блэку.
Затем, подумав над его вопросом, я добавила:
«Я его не видела. Я не видела начало. Как это началось? Они не показали нам, насколько я видела. Всё было в прямом эфире. Наверное, нам надо переключить канал…»
«Не беспокойся об этом, – перебил Блэк, и его мысли были успокаивающими. – Сейчас это не важно. Не беспокойся об этом, Мири».
Однако он казался встревоженным.
Он ощущался встревоженным… и не из-за нового дракона.
Он беспокоился обо мне.
«Мири, дорогая, – как раз когда я подумала об этом, его мысли сделались мягкими. – Думаю, тебе стоит убраться оттуда. Придумай какую-то отговорку. Скажи им, что мы перенесём переговоры. Скажи, что это слишком осложнило ситуацию. Ты говорила, что все человеческие лидеры казались не такими уж подготовленными. Скажи им, что мы дадим несколько недель на обдумывание сказанного тобой… может, даже вернёмся с предложениями конкретной политики теперь, когда они знают больше о нашей позиции…»
Он говорил так, будто успокаивал дикое животное.
Он говорил так, будто пытался удержать меня от срыва.
Может, он даже прав в этом отношении.
Я ощущала себя потерянной, словно меня резко тряхнули или даже врезали по лицу.
Я не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько выбитой из колеи.
«Ты хочешь, чтобы я пришла туда? – я слышала смятение в собственном голосе. – В Лос-Анджелес? Прямо сейчас? Даже со всем этим…»
«Нет, – Блэк категорично перебил меня. – Абсолютно точно нет, Мириам. Я хочу, чтобы ты отправилась в Гнездо Раптора. Немедленно. Я приеду к тебе сразу же, как только смогу».
Он умолк.
Ощущая его свет видящего и читая его через нашу связь, я нахмурилась.
Я чувствовала, насколько он отвлечён.
Более того, я чувствовала что-то ещё.
Там был кто-то ещё.
Что-то происходит.
«Что? – встревоженно послала я. – Что такое, Блэк? Что случилось?»
«Мне надо идти».
Разум Блэка раздался жёстким, резким.
Я знала и эту его часть.
Это было его армейское мышление. Мышлении стратегии-войны-драки.
Должно быть, он уловил мою тревогу.
Я почувствовала, как он прикладывает усилия, чтобы скрыть от себя своё состояние разума. Я почувствовала, как он изо всех сил старается приглушить свои мысли, влить немного тепла, немного чего-то кроме той ледяной расчётливости.
«Пожалуйста, дорогая, – послал он. – Возвращайся в Гнездо Раптора. Скажи Мике, Джаксу и остальным сесть на самолёт и следовать за тобой. Но мне надо идти. Мне надо идти прямо сейчас, док. Пожалуйста, сделай как я прошу… Я расскажу тебе всё, как только смогу».
«Блэк…»
Я опоздала.
Мой разум ничего не нашёл.
Блэк исчез.
Глава 9. Связь света
– Куда, чёрт возьми, он подевался?
Энджел почти прокричала эти слова. Она стояла прямо за входной дверью в студию звукозаписи и одной рукой держалась за эту самую дверь. Её глаза не отрывались от неба даже для того, чтобы посмотреть на Ковбоя, который стоял чуть впереди неё, глядя на дорогу перед этой частью студийной площадки.
Дракон исчез.
Она всё равно кричала.
Выстрелы до сих пор эхом прокатывались по студийной площадке, имитировавшей улицы города.
Энджел также показалось, что она слышала более тихие хлопки гранатометов – вероятно, против протестующих за воротами применяли газ.
Эти идиотские засранцы-пуристы по-прежнему не отставали от Блэка и пытались вломиться в студию, несмотря на всё происходящее.
Но есть и плюс – Зайрей сказал им, что роботы-киборги ушли.
Может, сыграл роль дракон в небе, учитывая, что в прошлом им не очень везло с драконами, а может, дело в чём-то другом. Но Зайрей сказал, что они видели, как те направились в противоположную сторону практически сразу же, как только появился дракон.
Они по-прежнему следили за ними.
Команда Зайрея отследила их пока что до лодки и будет наблюдать за их передвижениями так долго, как сможет. Даже учитывая всё остальное, Блэк хотел, чтобы команда использовала отступающие отряды и узнала, кто их послал.
Студия звукозаписи, в которой очутились все остальные – та самая, куда охрана студии завела Гранта Стила и его зрителей – находилась примерно в сотне метров от ворот.
Если высунуться достаточно далеко, Энджел могла видеть настоящую улицу.
– Где Блэк? – пробормотала она.
Она не ожидала получить ответ на этот вопрос.
